Аннотация: Статья посвящена трансформации концепции устойчивого развития в условиях нарастающего экологического и цивилизационного кризиса. Рассматриваются ключевые этапы институционализации концепции, включая принятие Целей развития тысячелетия и Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, анализируются новые подходы к пониманию устойчивости, такие как теория планетарных границ и модель экономики пончика. Особое внимание уделено противоречию между институционализированной системой Целей устойчивого развития (ЦУР) и современными геополитическими реалиями. Автор анализирует эволюцию понятия от классической модели баланса экономических, социальных и экологических интересов до современных интерпретаций, включающих планетарные границы, экономику «пончика» и принципы регенеративного развития, а также трансформации временного горизонта ответственности – от абстрактной заботы о будущих поколениях к императиву выживания в настоящем. В ходе исследования, выполненного на основе междисциплинарного подхода с использованием историко-правового, сравнительного и системного методов, выявлено несколько ключевых сдвигов в понимании устойчивости. Во-первых, экологическая составляющая перестала быть равноправным столпом, превратившись в критическое условие существования экономики и социума. Во-вторых, произошёл переход от количественных показателей к антропологическому измерению, включающему субъективное благополучие, осознанное потребление и эко-достаточность. В-третьих, концепция приобрела политическое измерение, столкнувшись с конфликтом интересов, необходимостью «справедливого перехода» и требованиями технологического суверенитета для развивающихся стран. Автор приходит к выводу, что нарастание вооруженных конфликтов, атаки на критическую инфраструктуру (нефтяные танкеры, АЭС, ГЭС) и слом мирового правопорядка способны свести на нет усилия по сохранению биосферы. Устойчивое развитие в XXI в. представляет собой не абстрактную заботу о будущем, а императив выживания человечества, реализация которого сталкивается с фундаментальным цивилизационным вызовом.

Ключевые слова: устойчивое развитие, эволюция концепции, планетарные границы, экономика пончика, цели устойчивого развития, антропоцентризм, справедливый переход, регенеративное развитие, экологическая безопасность, межпоколенческая ответственность

Abstract: The article is dedicated to the transformation of the concept of sustainable development in the context of the escalating ecological and civilizational crisis. It discusses key stages of institutionalizing the concept, including the adoption of the Millennium Development Goals and the 2030 Agenda for Sustainable Development, and analyzes new approaches to understanding sustainability, such as the theory of planetary boundaries and the doughnut economy model. Special attention is paid to the contradiction between the institutionalized system of Sustainable Development Goals (SDGs) and contemporary geopolitical realities. The author analyzes the evolution of the concept from the classical model of balancing economic, social, and environmental interests to modern interpretations that include planetary boundaries, doughnut economics, and regenerative development principles, as well as the transformation of the timeframe for responsibility—from abstract care for future generations to the imperative of survival in the present. The research, conducted using an interdisciplinary approach with historical-legal, comparative, and systemic methods, reveals several key shifts in understanding sustainability. First, the ecological component has ceased to be an equal pillar, transforming into a critical condition for the existence of the economy and society. Second, there has been a shift from quantitative indicators to an anthropological dimension that includes subjective well-being, conscious consumption, and eco-sufficiency. Third, the concept has acquired a political dimension, facing conflicts of interest, the necessity for a “just transition,” and demands for technological sovereignty for developing countries. The author concludes that the escalation of armed conflicts, attacks on critical infrastructure (oil tankers, nuclear power plants, hydroelectric stations), and the breakdown of the global legal order can nullify efforts to preserve the biosphere. Sustainable development in the 21st century represents not an abstract concern for the future but an imperative for human survival, the realization of which faces a fundamental civilizational challenge.

Keywords: sustainable development, concept evolution, planetary boundaries, donut economy, sustainable development goals, anthropocentrism, just transition, regenerative development, environmental safety, intergenerational responsibility

Аннотация: Предметом исследования является аналитический разрыв между социально-психологическими подходами к изучению идеологий, объясняющими притяжение индивидов к определённым идеологическим полюсам, и морфологическим анализом идеологических систем, описывающим структуру оформленных идеологий. Отправной точкой выступает классическая проблема Ф. Конверса о фрагментарности массовых систем убеждений и низкой согласованности (constraint) политических аттитюдов. Цель статьи – обосновать концепцию когнитивно-идеологической матрицы (КИМ) как самостоятельного аналитического уровня между психологическими диспозициями и оформленными идеологиями, провести систематическую демаркацию этого концепта от родственных теоретических конструктов и сформулировать критерии его фальсификации. Основным результатом является обоснование концепции КИМ, описывающей дорефлексивную среду формирования протоэлементов политических идеологий, характеризующуюся толерантностью к противоречию, наличием мерцающих и мигрирующих концептов. Методология работы включает критический обзор литературы, критический концептуальный анализ и теоретическое конструирование. Проанализированы объяснительные возможности и пределы теории мотивированного социального познания (Дж.Т. Джост), дуально-процессной мотивационной модели (Дж. Дакитт, К.Г. Сибли), модели RAS (Дж. Заллер), доменно-общей психологии идеологии (Л. Змигрод), а также морфологического анализа (М. Фриден). Показано, что ни один из существующих подходов не описывает механизм перехода от разрозненных психологических диспозиций к конкретным конфигурациям идеологических элементов в массовом сознании. Проведена демаркация КИМ от близких по функции концептов: habitus и doxa П. Бурдьё, жизненного мира А. Шюца, cognitive-affective maps, имплицитных аттитюдов. Научная новизна состоит в систематическом позиционировании КИМ в ландшафте мировой дискуссии об идеологическом мышлении, что ранее не проводилось. Сформулированы три критерия фальсификации концепции и предложены операциональные процедуры эмпирической проверки. Область применения результатов охватывает политическую психологию, социологию идеологий и исследования массового политического сознания. КИМ позволяет переинтерпретировать проблему Конверса, интегрировать мотивационные, информационные и морфологические модели идеологии через понятие среды, предшествующей деконтестации, и открывает перспективы эмпирической проверки гипотез о дорефлексивных основаниях идеологий.

Ключевые слова: идеология, системы убеждений, когнитивно-идеологическая матрица, деконтестация, мотивированное социальное познание, морфология идеологий, мерцающие концепты, мигрирующие концепты, габитус, психология идеологии

Abstract: The subject of this study is the analytical gap between social-psychological approaches to ideology, which explain why individuals gravitate toward certain ideological poles, and the morphological analysis of ideological systems, which describes the structure of fully formed ideologies. The starting point is Philip Converse’s classic problem of the fragmentation of mass belief systems and the low constraint of political attitudes. The aim of the article is to substantiate the concept of the cognitive-ideological matrix (CIM) as an independent analytical level between psychological dispositions and fully formed ideologies, to systematically demarcate this concept from related theoretical constructs, and to formulate criteria for its falsification. The methodology includes critical literature review, critical conceptual analysis, and theoretical construction. The explanatory capabilities and limitations of the theory of motivated social cognition (J.T. Jost), the dual-process motivational model (J. Duckitt, C.G. Sibley), the Receive-Accept-Sample model (J. Zaller), the domain-general psychology of ideology (L. Zmigrod), and morphological analysis (M. Freeden) are analyzed. It is shown that none of the existing approaches describes the mechanism of transition from disparate psychological dispositions to specific configurations of ideological elements in mass consciousness. The main result is the substantiation of the CIM concept, which describes a pre-reflexive environment for the formation of proto-elements of political ideologies, characterized by tolerance for contradiction, and the presence of flickering and migrating concepts. A demarcation of CIM from functionally similar concepts is conducted: habitus and doxa (P. Bourdieu), Lebenswelt (A. Schutz), cognitive-affective maps, and implicit attitudes. The scientific novelty lies in the systematic positioning of CIM within the landscape of the global debate on ideological thinking, which has not been previously undertaken. Three falsification criteria are formulated, and operational procedures for empirical verification are proposed. The results are applicable to political psychology, the sociology of ideologies, and research on mass political consciousness. Conclusions: CIM enables a reinterpretation of Converse’s problem, integrates motivational, informational, and morphological models of ideology through the concept of an environment preceding decontestation, and opens prospects for empirical testing of hypotheses about the pre-reflexive foundations of ideologies.

Keywords: ideology, belief systems, cognitive-ideological matrix, decontestation, motivated social cognition, morphology of ideologies, flickering concepts, migrating concepts, habitus, psychology of ideology

Аннотация: Объектом исследования являются отношения России с АСЕАН в контексте реализации курса «Поворот на Восток» после 2022 года. Предметом исследования выступают институциональные механизмы, функции и ограничения АСЕАН, посредством которых Ассоциация обеспечивает участие России в региональных многосторонних процессах и сохраняет её включённость в азиатскую политико-дипломатическую и экономическую среду. Автор подробно рассматривает политико-безопасностное и экономическое измерения взаимодействия России с АСЕАН, а также место асеаноцентричных форматов в российской восточной политике. Особое внимание уделяется сопоставлению российских и китайских подходов к оценке институциональной роли Ассоциации в условиях трансформации регионального порядка, усиления конкуренции крупных держав и изменения функциональной нагрузки уже существующих региональных механизмов после 2022 года. Исследование опирается на институциональный и сравнительно-политический подходы, а также элементы контент-анализа официальных и экспертных материалов. Это позволяет выявить функции асеаноцентричных механизмов и сопоставить российскую и китайскую интерпретации институциональной роли АСЕАН. Научная новизна исследования состоит в уточнении институциональной роли АСЕАН в реализации российского курса «Поворот на Восток» после 2022 года и в выявлении асимметрии институциональных ожиданий России и Китая в отношении Ассоциации. Установлено, что значение АСЕАН для России усилилось не столько вследствие появления новых институтов, сколько в результате изменения функциональной нагрузки уже существующих асеаноцентричных механизмов. В политико-безопасностной сфере АСЕАН обеспечивает для Москвы ограниченные, но устойчивые каналы многостороннего участия и политически приемлемую рамку регионального присутствия. В экономической сфере Ассоциация выступает важным направлением внешнеэкономической адаптации и диверсификации, однако потенциал этого направления ограничен логистическими, технологическими и институционально-конкурентными факторами. Показано, что для России АСЕАН имеет прежде всего компенсаторно-процедурное значение, тогда как для Китая её роль носит более системно-архитектурный характер.

Ключевые слова: АСЕАН, Россия, поворот на Восток, Азиатско-Тихоокеанский регион, многополярность, институциональное сотрудничество, региональная безопасность, региональное сотрудничество, асеаноцентричные форматы, Институциональное измерение

Abstract: The study is dedicated to analyzing the institutional role of ASEAN in the implementation of Russia's "Turn to the East" policy in the context of the accelerated transformation of the international order after 2022. The object of the study is the relationship between Russia and ASEAN, while the subject is the mechanisms through which the Association forms a new institutional dimension of Russian policy in the Asia-Pacific region. The research aims to analyze the political-security and economic interaction between Russia and ASEAN, as well as to conduct a comparative study of the Russian and Chinese approaches to assessing the institutional function of the Association. The goal of the research is to identify the features of Russia's participation in ASEAN-centric formats and to determine how ASEAN performs its role as a mediator in political-diplomatic and economic dimensions. The methodological framework of the study relies on institutional and comparative political approaches. The empirical basis consists of official documents from the Russian Ministry of Foreign Affairs, the Concept of Foreign Policy of the Russian Federation (2023), the Comprehensive Action Plan Russia–ASEAN (2021–2025), as well as analytical materials from Russian and Chinese research centers. The scientific novelty of the work lies in the conceptualization of ASEAN as an institutional mediator of the Russian eastern strategy, as well as in identifying the asymmetry of institutional expectations between Russia and China regarding the role of the Association. This allows for a new interpretation of the significance of ASEAN in the process of forming the emerging multipolar architecture of international relations and in the context of adapting the foreign policy strategies of states to the changing regional environment. The results of the study show that after 2022, ASEAN has become one of the key elements of Russia's eastern policy, providing Moscow with institutional mechanisms for strategic balancing, foreign policy diversification, and participation in regional multilateral processes. In this context, the Association acts not only as a platform for dialogue but also as a significant mediating institution that helps maintain Russia's presence in the Asian regional order and expand its opportunities for interaction with Southeast Asian countries.

Keywords: ASEAN, Russia, turn to the East, Asia-Pacific region, multipolarity, institutional cooperation, regional security, regional cooperation, ASEAN-centric formats, Institutional dimension

Аннотация: Статья посвящена анализу межплатформенной организации официальной муниципальной коммуникации в цифровом контуре муниципалитета. Предметом исследования выступают особенности распределения коммуникативных функций между официальным сайтом, сообществом во «ВКонтакте» и Telegram-каналом, а также формы межплатформенного соотношения контента в рамках единого официального цифрового контура. Исследование исходит из того, что официальный цифровой контур муниципалитета представляет собой не простую совокупность разрозненных площадок, а внутренне связанную систему официальной коммуникации, внутри которой по-разному распределяются информирующие, сервисные и ограниченно реактивные функции. Особое внимание уделяется тому, воспроизводят ли разные официальные площадки одну и ту же повестку, адаптируют ли общий информационный повод к платформенной логике или формируют относительно самостоятельные сегменты официальной коммуникации. Эмпирическую базу исследования составили материалы официальных цифровых площадок двух муниципалитетов. Методологическую основу исследования составили сравнительный кейс-анализ, контент-анализ и межплатформенное сопоставление публикаций. Анализ проводился с использованием единой кодировочной матрицы, включавшей тематические, функциональные и акторные характеристики публикаций, межплатформенный статус, а также индексы сервисной ориентации, диалогичности и гражданской субъектности. Научная новизна исследования состоит в рассмотрении официальной муниципальной коммуникации как единого цифрового контура и в выявлении различий между его официальными цифровыми площадками через типы межплатформенного соотношения контента, показатели сервисной ориентации, диалогичности и гражданской субъектности, а также особенности распределения коммуникативных функций. В ходе исследования установлено, что официальный цифровой контур муниципалитета не сводится к механическому дублированию информации между платформами, а представляет собой внутренне дифференцированную систему с различной степенью межплатформенной связности. Показано, что совпадение повестки между платформами может принимать форму полного межплатформенного дубликата, частичной адаптации или платформенно-специфичного контента. Выявлено, что в исследуемых кейсах множественность официальных цифровых площадок сопровождается прежде всего перераспределением функций информирования, сервисного сопровождения и ограниченной публичной реактивности, но не ведёт автоматически к расширению гражданского участия.

Ключевые слова: официальная муниципальная коммуникация, цифровой контур муниципалитета, межплатформенная организация, местное самоуправление, ВКонтакте, Телеграм, гражданская субъектность, цифровая коммуникация власти, контент-анализ, муниципалитет

Abstract: The article is devoted to the analysis of the cross-platform organization of official municipal communication within the municipality’s digital contour. The subject of the study is the specific features of the distribution of communicative functions among the official website, the VKontakte community, and the Telegram channel, as well as the forms of cross-platform content correlation within a unified official digital contour. The study proceeds from the assumption that the official digital contour of a municipality is not a mere collection of fragmented platforms, but an internally interconnected system of official communication within which informational, service-related, and limited reactive functions are distributed in different ways. Particular attention is paid to whether different official platforms reproduce the same agenda, adapt a common information occasion to platform-specific logic, or form relatively autonomous segments of official communication. The empirical basis of the study consists of materials from the official digital platforms of two municipalities. The methodological framework of the research is based on comparative case analysis, content analysis, and cross-platform comparison of publications. The analysis was carried out using a unified coding matrix that included thematic, functional, and actor-related characteristics of publications, cross-platform status, as well as indices of service orientation, dialogicity, and civic subjectivity. The scientific novelty of the study lies in considering official municipal communication as a unified digital contour and in identifying differences among its official digital platforms through the types of cross-platform content correlation, indicators of service orientation, dialogicity, and civic subjectivity, as well as the specific features of the distribution of communicative functions. The study establishes that the official digital contour of a municipality is not reduced to the mechanical duplication of information across platforms, but rather constitutes an internally differentiated system with varying degrees of cross-platform interconnectedness. It is shown that the overlap of agendas across platforms may take the form of a full cross-platform duplicate, partial adaptation, or platform-specific content. It is also revealed that, in the cases examined, the multiplicity of official digital platforms is primarily accompanied by a redistribution of informational, service-support, and limited public-reactive functions, but does not automatically lead to an expansion of civic participation.

Keywords: official municipal communication, municipality’s digital contour, cross-platform organization, local self-government, VK, Telegram, civic subjectivity, digital government communication, content analysis, municipality

Аннотация: На фоне проблемы электронных отходов, объем которых в 2025 году превысил 65 млн тонн, особую остроту приобретает вопрос утилизации химических источников тока, содержащих высокотоксичные вещества. В России ежегодно образуется 100–150 тыс. тонн отработанных батареек, однако уровень их сбора и переработки не превышает 3–5%. Несмотря на очевидную опасность, правовой режим обращения с отработанными элементами питания в России остается фрагментарным и рассматривается как периферийный элемент системы управления отходами, не получивший комплексного законодательного закрепления. В действующем Федеральном законе «Об отходах производства и потребления» батарейки и аккумуляторы не выделены в отдельную категорию отходов с особым правовым статусом, а относятся к отходам I–IV классов опасности в зависимости от их химического состава наравне с иными видами твердых коммунальных отходов. Автором проанализированы общие и специальные требования законодательства, установленные нормативы утилизации и лицензионные требования, в результате чего выявлены ключевые правовые пробелы в данной сфере. К ним относят отсутствие выделения батареек в отдельную категорию отходов, фрагментарность инфраструктуры сбора, охватывающей преимущественно крупные города, низкую информированность населения и неэффективность механизмов административной ответственности. Сформулирован вывод о необходимости совершенствования правового регулирования в данной области, включая введение обязанности раздельного сбора для граждан, развитие федеральной инфраструктуры безвозмездного и коммерческого приема отработанных элементов питания и усиление контрольных функций государства в лице уполномоченных органов. Несмотря на наличие отдельных норм, регулирующих обращение с отработанными элементами питания, в отечественном законодательстве отсутствует комплексный подход к правовому регулированию обращения с ними. Батарейки и аккумуляторы не выделены в самостоятельный правовой режим, а рассматриваются в общем массиве отходов I–IV классов опасности. Отсутствие императивных норм, обязывающих граждан к раздельному сбору, нивелирует их специфику как высокотоксичного продукта массового потребления, в результате чего подавляющая масса батареек продолжает поступать на полигоны в составе ТКО.

Ключевые слова: элементы питания, батарейки, аккумуляторы, правовое регулирование, электронные отходы, экологическое право, природоресурсное право, экология, общественная безопасность, опасные отходы

Abstract: Against the backdrop of the problem of electronic waste, which is projected to exceed 65 million tons in 2025, the issue of disposing of chemical power sources containing highly toxic substances becomes especially acute. In Russia, 100–150 thousand tons of used batteries are generated annually; however, the level of their collection and recycling does not exceed 3–5%. Despite the obvious danger, the legal regime for the management of used batteries remains fragmented and is considered a peripheral element of the waste management system, lacking comprehensive legislative support. In the current Federal Law "On Production and Consumption Waste," batteries and accumulators are not classified as a separate category of waste with a special legal status, but are treated as waste of classes I–IV of hazard depending on their chemical composition, alongside other types of solid municipal waste. The author analyzes the general and specific requirements of legislation, as well as established recycling standards and licensing requirements, resulting in the identification of key legal gaps in this area. These include the lack of a separate classification for batteries, the fragmentation of collection infrastructure that primarily covers large cities, low public awareness, and the ineffectiveness of administrative liability mechanisms. The conclusion is drawn on the need to improve legal regulation in this area, including the introduction of mandatory separate collection for citizens, the development of federal infrastructure for free and commercial collection of used power sources, and the strengthening of the state's control functions through authorized bodies. Despite the existence of specific norms regulating the handling of used power sources, domestic legislation lacks a comprehensive approach to their legal regulation. Batteries and accumulators are not distinguished by an independent legal regime and are considered within the general array of waste of classes I–IV of hazard. The absence of imperative norms requiring citizens to engage in separate collection undermines their specificity as a highly toxic consumer product, resulting in the overwhelming majority of batteries continuing to be disposed of in landfills as part of municipal solid waste.

Keywords: power sources, batteries, accumulators, legal regulation, electronic waste, environmental law, natural resource law, ecology, public safety, hazardous waste

Аннотация: Предметом исследования выступает аналитическая категория «консолидация политического режима» в её современном понимании. Рассматривается понятийное содержание категории «политический режим» в её соотношении с категориями «политическая система» (Д. Истон, Г. Алмонд) и «легитимное господство» (М. Вебер); разводятся близкие, но не тождественные понятия «политическая трансформация», «политический транзит», «режимные изменения» и «консолидация режима». Особое внимание уделено линцевско-степановской редакции категории консолидации как «единственной игры в городе» и концепции пяти «арен консолидации». Анализируются процессуальная транзитология (Г. О’Доннелл, Ф. Шмиттер; В. Банс, М. Макфол; В.Я. Гельман), институциональный подход (Д. Норт, А. Пшеворский; Г.В. Голосов), акторное направление, включая исследования элитных пактов, вето-игроков, «селектората», авторитарного разделения власти и патронажной политики (Г. О’Доннелл, Ф. Шмиттер, Т. Л. Карл, Дж. Цебелис, Б. Буэно де Мескита, М. Сволик, Дж. Ганди, Б. Геддес, Б. Магалони, Г. Хейл), а также отечественную элитологическую традицию (А.В. Понеделков, А.М. Старостин; С.П. Поцелуев) и литература о гибридных режимах (А. Шедлер, Л. Даймонд, С. Левицки и Л. Уэй, Ф. Закария). Использованы системный, институциональный и сравнительный методы политической науки, дополненные приёмами концептуального анализа в традиции аналитической политической философии. Источниковедческая стратегия предполагает работу с первоисточниками: ключевые положения цитируются прямыми ссылками с указанием конкретных страниц. Научная новизна работы заключается в трёх взаимосвязанных результатах. Во-первых, предложена трёхуровневая аналитическая рамка консолидации политического режима, в которой институциональный, процессуальный и акторный подходы синтезированы как взаимодополняющие слои объяснения, а не как конкурирующие исследовательские программы. Во-вторых, аппарат литературы о гибридных режимах – выборный авторитаризм, конкурентный авторитаризм, нелиберальная демократия, гибридные режимы как самостоятельный класс – интегрирован в эту рамку в качестве операционализирующего слоя типологического описания, а не альтернативной типологии. В-третьих, в составе индикаторов выделены посткоммунистически-специфические переменные, не сводимые к стандартному инструментарию транзитологии 1980–1990-х годов. Сделан вывод, что категория консолидации сохраняет аналитическую силу при условии её удержания как многомерного, нейтрального относительно содержания режима понятия.

Ключевые слова: политический режим, консолидация политического режима, политическая трансформация, политический транзит, гибридные режимы, выборный авторитаризм, конкурентный авторитаризм, посткоммунистические трансформации, многоуровневая диагностика режима, индикаторы консолидации

Abstract: The subject of the study is the analytical category of “political regime consolidation” in its contemporary understanding, together with the interrelation of the three principal approaches to its development – the institutional, the processualist, and the actor-centred – in their connection with the conceptual apparatus of the hybrid regimes literature. The article examines the conceptual content of the category of “political regime” in its relation to the categories of “political system” (D. Easton, G. Almond) and “legitimate domination” (M. Weber); it distinguishes the close but non-identical concepts of “political transformation”, “political transit”, “regime change”, and “consolidation of the regime”. Particular attention is paid to the Linz–Stepan redaction of the category of consolidation as “the only game in town” and to the conception of the five “arenas of consolidation”. The article analyses processualist transitology (G. O’Donnell, P. Schmitter; V. Bunce, M. McFaul; V.Ya. Gelman), the institutional approach (D. North, A. Przeworski; G.V. Golosov), the actor-centred direction (A.V. Ponedelkov, A.M. Starostin; S.P. Potseluev), and the literature on hybrid regimes (A. Schedler, L. Diamond, S. Levitsky and L. Way, F. Zakaria). The methodology employs the systemic, institutional, and comparative methods of political science, supplemented by techniques of conceptual analysis in the tradition of analytical political philosophy. The source-critical strategy involves work with primary sources: key propositions are cited directly with reference to specific pages. The scientific novelty of the work consists in three interrelated results. First, a three-level analytical framework of political regime consolidation is proposed, in which the institutional, processualist, and actor-centred approaches are synthesised as mutually complementary explanatory layers rather than as competing research programmes. Second, the conceptual apparatus of the hybrid regimes literature – electoral authoritarianism, competitive authoritarianism, illiberal democracy, hybrid regimes as a distinct class – is integrated into this framework as an operationalising layer of typological description, not as an alternative typology. Third, post-communist-specific variables not reducible to the standard toolkit of 1980s–1990s transitology are identified within the indicators. It is concluded that the category of consolidation retains its analytical force on the condition of being maintained as a multidimensional, content-neutral concept; that the task of contemporary political diagnostics is not a choice among the three approaches, but their synthesis at the level of a multi-level system of operational indicators; and that bridging the gap between the typology of hybrid regimes and multi-level consolidation diagnostics is one of the priority tasks of comparative political science.

Keywords: political regime, political regime consolidation, political transformation, political transit, hybrid regimes, electoral authoritarianism, competitive authoritarianism, post-communist transformations, multidimensional regime diagnostics, indicators of consolidation

Аннотация: Предметом исследования является политика внедрения искусственного интеллекта в государственном управлении, рассматриваемая как самостоятельное направление технологической политики государства и как объект политологического анализа. В центре внимания находится не техническая сторона применения алгоритмов, а институциональные и стратегические условия включения технологий ИИ в систему публичной власти. Статья обращается к практикам Москвы и Санкт-Петербурга как городов федерального значения, выступающих значимыми площадками апробации цифровых решений, но не претендует на развёрнутый эмпирический анализ этих кейсов. Основная исследовательская задача состоит в уточнении концептуально-категориального аппарата, позволяющего отграничить политику внедрения ИИ от автоматизации управления и информатизации органов власти. Такое разграничение необходимо для корректного описания целей, акторов и пределов государственной деятельности в этой технологической сфере. Методологической основой исследования выступают системный и институциональный подходы, дополненные анализом доктринальных документов, сравнительным рассмотрением национальных моделей регулирования и обзором отечественной и зарубежной литературы. Новизна исследования заключается в обосновании политико-стратегического статуса политики внедрения искусственного интеллекта и в формулировании авторской дефиниции данного понятия. В статье показано, что внедрение ИИ в публичное управление не может быть сведено к сервисной автоматизации отдельных административных процедур, поскольку затрагивает распределение властных полномочий, координацию институциональных акторов, технологический суверенитет и долгосрочные параметры государственного развития. Сделан вывод о необходимости рассматривать политику внедрения ИИ как комплексную деятельность органов публичной власти и иных институциональных участников, направленную на создание условий для социально приемлемого, стратегически управляемого и институционально устойчивого применения технологий искусственного интеллекта. Предложенная трактовка позволяет сохранить связь между нормативным пониманием ИИ и политологическим анализом трансформации институтов публичной власти.

Ключевые слова: искусственный интеллект, государственная политика, технологическая политика, государственное управление, цифровая трансформация, технологический суверенитет, институциональный подход, политический режим, городское управление, публичная власть

Abstract: The subject of the research is the policy of artificial intelligence implementation in public administration, considered as an independent direction of state technology policy and as an object of political science analysis. The focus lies not on the technical side of algorithm deployment, but on the institutional and strategic conditions under which AI technologies are integrated into the system of public authority. The article addresses the practices of Moscow and Saint Petersburg as cities of federal significance that serve as major testing grounds for digital solutions, although it does not claim to provide a full empirical analysis of these cases. The main research objective is to refine the conceptual and categorical apparatus required to distinguish the policy of AI implementation from the automation of management and the informatisation of public authorities. Such a distinction is necessary for a correct description of the goals, actors, and limits of state activity in this technological domain. The methodological basis of the research consists of systemic and institutional approaches, complemented by the analysis of doctrinal documents, a comparative review of national regulatory models, and a review of Russian and foreign literature. The novelty of the research lies in substantiating the political and strategic status of AI implementation policy and in formulating an original definition of the concept. The article demonstrates that AI implementation in public administration cannot be reduced to the service-level automation of individual administrative procedures, since it affects the distribution of power, the coordination of institutional actors, technological sovereignty, and the long-term parameters of state development. The author concludes that AI implementation policy should be regarded as the complex activity of public authorities and other institutional actors aimed at creating conditions for the socially acceptable, strategically managed, and institutionally sustainable application of artificial intelligence technologies. The proposed interpretation preserves the link between the normative understanding of AI and the political science analysis of the transformation of public authority institutions.

Keywords: artificial intelligence, public policy, technology policy, public administration, digital transformation, technological sovereignty, institutional approach, political regime, urban governance, public authority

Аннотация: Предметом исследования выступает использование бретонскими регионалистскими акторами институтов и идеологии европейской интеграции для обоснования этнополитических требований за пределами французской политической нации. Исходным положением служит конфликт между политической нацией и миноритарными этносами в её составе, при котором гражданская модель идентификации вытесняет этническую на подчинённое положение. Особое внимание уделяется тому, как обращение к наднациональному уровню позволяет регионалистским акторам артикулировать вопросы бретонского языка, культуры, исторической территории и автономии вне французской национальной модели. Эмпирическую базу образуют идеологические тексты О. Мордреля и Я. Фуэрэ, программные и уставные документы Бретонского демократического союза (UDB), Европейского свободного альянса (ALE), «Солидарных народов и регионов» (RPS) и «Объединённой Бретани», а также судебные акты по делу о департаменте Атлантическая Луара. Исследование опирается на социокультурный и конструктивистский подходы. Применён комплекс взаимодополняющих методов: анализ программных, уставных и нормативно-правовых документов и судебных актов, анализ идеологических текстов, историко-политологический анализ, метод сравнительного анализа, ивент-анализ кампании вокруг Атлантической Луары и типологизация форм европейской легитимации. Установлено, что европейская интеграция выполняет функцию легитимации бретонского этнополитического регионализма, ограничивая монополию национального государства на определение допустимых форм политической идентификации. Эта легитимация реализуется в трёх взаимосвязанных формах: встраивание UDB в европейские партийные сети (ALE), координация требований различных этнополитических движений Франции в рамках RPS и вынесение административно-территориальных споров на наднациональный уровень – как в случае обращения «Объединённой Бретани» в Европейский суд по правам человека. Новизна состоит в том, что на основе комплексного анализа идеологических текстов, партийных документов и судебных материалов впервые систематизированы конкретные формы европейской легитимации бретонского регионализма. Показано, что европейский уровень служит выходом из противоречия между конфронтацией с государством и ассимиляцией, позволяя представлять бретонцев как этническую группу, язык, культура и территория которой обладают политическим значением вне рамок французской модели гражданского универсализма.

Ключевые слова: Бретонский этнополитический регионализм, Европейская интеграция, Легитимация этнополитических требований, Политическая нация, Миноритарные этносы, Наднациональное представительство, Европейский свободный альянс, Этническая идентичность, Региональная автономия, Централизованное национальное государство

Abstract: The subject of the research is European integration as a factor in the legitimization of Breton ethnopolitical regionalism. The object of the study is Breton ethnopolitical regionalism as a form of political articulation of a minority ethnic group within the framework of the French model of a political nation. The author examines in detail such aspects of the topic as the ideological foundations of Breton ethnopolitical regionalism in the works of O. Mordrel and Y. Fuehre, the party activities of the Breton Democratic Union (UDB) within the European Free Alliance (ALE), and the coordinating role of the federation "Solidarity of Peoples and Regions" (RPS) in harmonizing the demands of various ethnopolitical movements in France. Special attention is paid to the conflict between the concept of civic universalism, which underlies the French political nation, and the ethnic forms of identification that this model pushes to the periphery of the political space. The study employs a comparative political analysis of the ideological and programmatic documents of Breton and other regionalist organizations in France, combined with conceptual analysis of the theories of ethnoregionalism, political identity, and supranational representation. The main findings of the research are as follows: European integration serves the function of legitimizing Breton ethnopolitical regionalism, limiting the monopoly of the national state on defining permissible forms of political identity. It has been established that this legitimization is implemented in three interrelated forms: through the integration of UDB into the structure of European party networks (ALE), through the coordination of similar demands of various ethnopolitical movements in France within the framework of RPS, and through the raising of administrative-territorial disputes to the supranational level – as in the case of Bretagne Réunie’s appeal to the European Court of Human Rights. The novelty of the research lies in the fact that for the first time, based on a comprehensive analysis of ideological texts, party documents, and judicial materials, specific forms of European legitimization of Breton regionalism have been systematized. A special contribution of the author to the study of the topic is the justification that the European level serves as an exit for Breton actors from the ethnopolitical contradiction between open confrontation with the national state and assimilation, allowing them to represent Bretons as an ethnic group whose language, culture, and territory possess political significance beyond the framework of the French model of civic universalism.

Keywords: Breton ethno-political regionalism, European integration, Legitimation of ethno-political demands, Political nation, Minority ethnic groups, Supranational representation, European Free Alliance, Ethnic identity, Regional autonomy, Centralised nation-state

Аннотация: Предметом исследования является система инструментов государственного мониторинга и контроля цифровой образовательной среды в общеобразовательных организациях Российской Федерации. Объектом исследования выступает государственная политика цифровизации общего образования как управленческий процесс, реализуемый через систему разнотипных инструментов в период действия федерального проекта «Цифровая образовательная среда» (2019–2024 гг.). Особое внимание уделяется типологии инструментов государственного мониторинга – прямых, косвенных и инфраструктурных – и их соотнесению с механизмом государственного воздействия по инструментальному подходу П. Ласкума и П. Ле Гале. Рассмотрение этих процессов позволяет показать, что эффективность мониторинга ЦОС не возрастает автоматически по мере расширения инфраструктуры, а определяется системным балансом инструментов, правовой определённостью обращения с образовательными данными и методологической адекватностью оценочных процедур применительно к цифровым образовательным результатам. Методологическую основу составляют инструментальный подход к анализу публичной политики и теория цифрового образовательного управления, институциональный анализ нормативно-правовой базы и программных документов, типологизация инструментов по единому механизму государственного воздействия, сравнительный анализ национальных моделей (Россия, Эстония, Финляндия, КНР), а также построение нормативной оценочной модели достаточности инструментов. Научная новизна исследования заключается в построении авторской трёхуровневой типологии инструментов государственного мониторинга цифровой образовательной среды и в систематизации институциональных противоречий сложившейся системы контроля как структурных дефектов архитектуры управления, а не случайных недостатков отдельных инструментов. В работе показано, что действующая система мониторинга ЦОС тяготеет к доминированию прямых инструментов советского административного наследия при выраженном дефиците косвенных механизмов и отсутствии правового регулирования инфраструктурных инструментов, генерирующих наиболее информативные данные о реальном учебном поведении школьников. Предложена аналитическая модель оценки достаточности инструментов мониторинга по критериям охвата, измеримости, независимости и соразмерности, применение которой фиксирует наиболее острые дефициты по критериям измеримости и независимости. Основным выводом исследования является положение о том, что эффективность государственного мониторинга ЦОС определяется не наращиванием инфраструктурных показателей, а переходом к сбалансированной архитектуре инструментов, при которой косвенные механизмы стимулируют профессиональную ответственность участников системы, а правовое регулирование инфраструктурных инструментов обеспечивает независимость государственного контроля от корпоративных платформ.

Ключевые слова: цифровая образовательная среда, государственный мониторинг, инструменты публичной политики, цифровая трансформация образования, региональное неравенство, общее образование, цифровизация образования, EdTech, государственная образовательная политика, образовательные ресурсы

Abstract: The subject of the research is the system of tools for state monitoring and control of the digital educational environment in general education organizations of the Russian Federation. The object of the study is state policy on the digitalization of general education as a management process implemented through a system of diverse tools during the implementation of the federal project "Digital Educational Environment" (2019–2024). Special attention is given to the typology of state monitoring tools – direct, indirect, and infrastructural – and their correlation with the mechanism of state influence according to the instrumental approach of P. Laskuma and P. Le Gale. The examination of these processes reveals that the effectiveness of monitoring the digital educational environment does not automatically increase with the expansion of infrastructure but is determined by a systematic balance of tools, legal certainty regarding the handling of educational data, and methodological adequacy of assessment procedures concerning digital educational outcomes. The methodological foundation consists of the instrumental approach to public policy analysis, institutional analysis of the regulatory legal framework, comparative method (Russia, Estonia, Finland, PRC), and content analysis of the program documents of the Ministry of Education and Rosobrnadzor. The scientific novelty of the study lies in the development of an author's three-tiered typology of tools for state monitoring of the digital educational environment and in the systematization of institutional contradictions of the established control system as structural defects in the management architecture, rather than random shortcomings of individual tools. The study shows that the current system of monitoring the digital educational environment leans towards the dominance of direct tools from the Soviet administrative legacy, with a pronounced deficit of indirect mechanisms and a lack of legal regulation of infrastructural tools that generate the most informative data about students' actual learning behavior. An analytical model for evaluating the sufficiency of monitoring tools based on the criteria of coverage, measurability, independence, and proportionality is proposed, the application of which identifies the most critical deficits according to the criteria of measurability and independence. The main conclusion of the study is that the effectiveness of state monitoring of the digital educational environment is determined not by the increase in infrastructural indicators but by the transition to a balanced architecture of tools, where indirect mechanisms stimulate professional responsibility among the participants of the system, and legal regulation of infrastructural tools ensures the independence of state control from corporate platforms.

Keywords: Digital Educational Environment, Government Monitoring, Public Policy Instruments, Digital Transformation of Education, Regional Inequality, General Education, Digitalization of Education, EdTech, State Educational Policy, Educational Resources