Аннотация: В статье «Музыкальное движение» как антропопрактика и жизненный путь» исследуется феномен музыкального движения (на примере студии «Гептахор») как особой антропопрактики, формирующей специфический жизненный путь и тип личности. Автор, опираясь на архивные материалы, проанализированные в статье А. Айламазьян и Е. Ташкеевой «От пляски к хореографии – от хореографии к пляске: целостность и дыхательность как средства выразительности в свободном танце (по архивным материалам С.Д. Рудневой)» и современную практику, выявляет ключевые мировоззренческие и методические принципы этой практики и жизненного пути. Это, с одной стороны, идеал античности как «золотого века», с другой – свободная «пляска» (в оппозиции классическому балету), с третьей стороны, системная целостность. Для теоретического осмысления автор проводит параллель с дисциплиной Карате-до, обнаруживая глубокое сходство в их ориентации на гармонизацию личности и преодоление кризиса современной культуры. Семиотико-антропологический анализ позволяет автору интерпретировать музыкальное движение не просто как вид искусства, но и особую «реальность» и форму жизни, в которой происходит конституирование нового субъекта через синтез музыки, движения и слова. Делается вывод о том, что данная практика представляет собой целостный путь духовно-телесного воспитания, направленный на творческую самореализацию и разрешение экзистенциальных проблем личности. Автор старается показать, что музыкальное движение – это, с одной стороны, психопрактика, с другой ‒ эзотерически окрашенный жизненный путь личности. Структурирование и артикуляция этого вида искусства осуществляются под влиянием четырех основных факторов. Переживаний исполняемой музыки, разрешения личных проблем субъекта музыкального движения, среды, создаваемой истолкованием золотого века, импровизации или сценирования музыкального движения как произведения.

Ключевые слова: пляска, музыкальное движение, карате, путь, дыхание, музыка, пение, слово, воспитание, структурирование

Abstract: The article "Musical Movement as Anthropopractice and Life Path" investigates the phenomenon of musical movement (using the example of the "Heptachor" studio) as a unique anthropopractice that shapes a specific life path and type of personality. The author, relying on archival materials analyzed in the article by A. Ailamazyan and E. Tashkeeva "From Dance to Choreography – From Choreography to Dance: Integrity and Breathing as Means of Expressiveness in Free Dance (Based on Archival Materials of S.D. Rudneva)" and contemporary practice, identifies key worldview and methodological principles of this practice and life path. On one hand, it reflects an ideal of antiquity as a "golden age," on the other hand, it embodies free “dance” (in opposition to classical ballet), and on a third level, it emphasizes systematic integrity. For theoretical reflection, the author draws a parallel with the discipline of Karate-do, uncovering a deep similarity in their focus on personal harmonization and overcoming the crisis of contemporary culture. A semiotic-anthropological analysis allows the author to interpret musical movement not merely as a form of art but as a distinct "reality" and form of life in which the constitution of a new subject occurs through the synthesis of music, movement, and words. The conclusion is drawn that this practice represents a holistic path of spiritual and physical education aimed at creative self-realization and the resolution of existential problems of the individual. The author attempts to demonstrate that musical movement is, on one hand, a psychopractice, and on the other, an esoterically tinted life path of the individual. The structuring and articulation of this art form are influenced by four main factors: the experiences of the performed music, the resolution of the personal problems of the subject of musical movement, the environment created by the interpretation of the golden age, and the improvisation or staging of the musical movement as a work.

Keywords: dance, musical movement, karate, path, breath, music, singing, word, upbringing, structuring

Аннотация: Статья посвящена комплексному исследованию сюжетных расписных изразцов XVIII века из собрания Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А. В. Щусева (ГНИМА). Целью исследования является введение в научный оборот корпуса сюжетных изразцов XVIII века из фондов Музея архитектуры, а также определение их типологических, иконографических и стилистических характеристик. Исследование основано на анализе 14 сюжетных расписных изразцов XVIII века из собрания музея, отобранных по критерию сохранности центральной композиции. В процессе работы рассматриваются типологические, иконографические и стилистические особенности изразцов, включая композиционное построение, характер декоративного обрамления, приёмы передачи пейзажного и архитектурного фона, вербальные компоненты (надписи), а также механизмы заимствования и трансформации изобразительных мотивов из западноевропейских графических источников (Библия Пискатора, Библия Мериана, эмблематические сборники) в русской керамической традиции XVIII столетия. Методологическая основа исследования включает иконографический, формально-стилистический, историко-культурный и сравнительно-типологический анализ музейных предметов. Актуальность исследования обусловлена тем, что несмотря на значительный объём накопленных знаний в области русского изразцового искусства, указанная коллекция до настоящего времени не выступала предметом самостоятельного искусствоведческого анализа. В зависимости от иконографических особенностей были выделены 3 типологические группы: изразцы с повествовательными сценами и надписями, изразцы с аналогичными сценами без текстовых элементов, а также изделия с доминантой архитектурного пейзажа. Сюжетные изразцы из собрания ГНИМА представляют собой не только образцы декоративно-прикладного искусства, но и ценный источник для изучения механизмов адаптации западноевропейских образов русскими мастерами XVIII столетия. Коллекция с исключительной полнотой демонстрирует многообразие типологических, иконографических и стилистических особенностей этого вида керамического искусства и имеет как теоретическое, так и прикладное значение.

Ключевые слова: изразец XVIII века, сюжетная керамика, МУАР, Музей архитектуры, печные изразцы, западноевропейская гравюра, надписи на изразцах, иконография, Библия Пискатора, расписные сюжетные изразцы

Abstract: The article is dedicated to a comprehensive study of narrative painted tiles from the 18th century from the collection of the State Scientific Research Museum of Architecture named after A.V. Shchusev (GNIAMA). The aim of the research is to introduce the corpus of narrative tiles from the 18th century from the museum's funds into scientific circulation, as well as to determine their typological, iconographic, and stylistic characteristics. The study is based on the analysis of 14 narrative painted tiles from the 18th century from the museum's collection, selected based on the criterion of the preservation of the central composition. The work examines the typological, iconographic, and stylistic features of the tiles, including compositional construction, the nature of decorative framing, techniques for conveying landscape and architectural backgrounds, verbal components (inscriptions), as well as mechanisms of borrowing and transformation of pictorial motifs from Western European engraved sources (the Pisсator Bible, the Merian Bible, emblematic collections) in the Russian ceramic tradition of the 18th century. The methodological basis of the study includes iconographic, formal-stylistic, historical-cultural, and comparative-typological analysis of museum objects. The relevance of the study is due to the fact that despite the significant volume of accumulated knowledge in the field of Russian tile art, the specified collection has not yet been the subject of independent art historical analysis. Depending on the iconographic features, three typological groups were identified: tiles with narrative scenes and inscriptions, tiles with similar scenes without textual elements, and items with a dominance of architectural landscape. The narrative tiles from the GNIAMA collection represent not only examples of decorative and applied art but also a valuable source for studying the mechanisms of adaptation of Western European images by Russian masters of the 18th century. The collection demonstrates with exceptional completeness the diversity of typological, iconographic, and stylistic features of this type of ceramic art and has both theoretical and practical significance.

Keywords: 18th-century tiles, narrative ceramics, MUAR, Museum of Architecture, stove tiles, Western European engraving, inscriptions on tiles, iconography, Piskator's Bible, painted narrative tiles