Аннотация: Предметом настоящего исследования выступают механизмы соматической регуляции психического состояния в структуре психотерапевтического процесса, рассматриваемые как система телесно опосредованных воздействий на условия формирования, поддержания и изменения психического симптома в рамках концепции деятельной причинности И.В. Давыдовского. В центре внимания находится анализ взаимосвязи между интероцептивными, вегетативными, когнитивными, поведенческими и социальными регуляторными процессами, обеспечивающими устойчивость симптоматических состояний и определяющими возможности их терапевтической трансформации. Особый аспект предмета исследования составляет изучение соматических интервенций как механизма изменения причинно-значимых условий, поддерживающих психическое напряжение, тревожные и дезадаптивные реакции. Также предмет исследования включает разработку интегративной теоретической модели, объединяющей отечественные представления о причинно-условной детерминации патологических процессов с современными подходами к телесной регуляции, интероцепции, предиктивной обработке и ко-регуляции в психотерапии. Методологическую основу работы составляют положения отечественных концепций причинно-условной детерминации патологических процессов, а также современные подходы в области интероцептивной регуляции, предиктивной обработки и ко-регуляции. По результатам исследования предложена интегративная модель C–U Integrative (Cause–Conditions–Update), в рамках которой психический симптом рассматривается как динамический процесс, поддерживаемый взаимосвязанными вегетативными, когнитивными, поведенческими и социальными условиями. Выделены четыре регуляторных контура – интероцептивно-вегетативный, предиктивный, социально-вокальный и поведенческий, – описывающие механизмы терапевтического воздействия соматических интервенций. Разработана структурная схема клинического применения модели, включающая принципы диагностики, выбора терапевтического входа и оценки эффективности вмешательств. Научная новизна исследования заключается в интеграции идей И.В. Давыдовского о деятельной причинности с современными психотерапевтическими концепциями телесной регуляции/ Основной вывод исследования состоит в том, что соматическая регуляция может рассматриваться как самостоятельный механизм воздействия на причинно-значимые условия формирования и поддержания психического симптома, что расширяет методологические основания интегративной психотерапии.

Ключевые слова: соматическая регуляция, интероцепция, деятельная причинность, И.В. Давыдовский, биопсихосоциальная модель, предиктивная обработка, поливагальная теория, Райх, Фельденкрайз, телесная агентность

Abstract: The subject of this study is the mechanisms of somatic regulation of mental states within the psychotherapeutic process, considered as a system of body-mediated influences on the conditions of formation, maintenance, and transformation of psychological symptoms within the framework of I.V. Davydovsky’s concept of active causality. The study focuses on the analysis of the interrelations among interoceptive, autonomic, cognitive, behavioral, and social regulatory processes that ensure the stability of symptomatic states and determine the possibilities for their therapeutic transformation. A specific aspect of the research subject is the examination of somatic interventions as a mechanism for modifying causally significant conditions that sustain mental tension, anxiety, and maladaptive reactions. The subject of the study also includes the development of an integrative theoretical model combining Russian concepts of causal-conditional determination of pathological processes with contemporary approaches to bodily regulation, interoception, predictive processing, and co-regulation in psychotherapy. The methodological basis of the study consists of Russian theoretical approaches to the causal-conditional determination of pathological processes, as well as contemporary models of interoceptive regulation, predictive processing, and co-regulation. As a result of the study, an integrative C–U Integrative (Cause–Conditions–Update) model is proposed, in which a psychological symptom is viewed as a dynamic process maintained by interconnected autonomic, cognitive, behavioral, and social conditions. Four regulatory circuits are identified—interoceptive-autonomic, predictive, social-vocal, and behavioral—which describe the mechanisms through which somatic interventions exert therapeutic effects. A structural framework for the clinical application of the model has been developed, including principles of assessment, selection of therapeutic entry points, and evaluation of intervention effectiveness. The scientific novelty of the study lies in the integration of I.V. Davydovsky’s concept of active causality with contemporary psychotherapeutic concepts of somatic regulation. The main conclusion of the study is that somatic regulation can be regarded as an independent mechanism for influencing the causally significant conditions involved in the formation and maintenance of psychological symptoms, thereby expanding the methodological foundations of integrative psychotherapy.

Keywords: somatic regulation, interoception, active causality, I.V. Davydovsky, biopsychosocial model, predictive processing, polyvagal theory, Reich, Feldenkrais, bodily agency

Аннотация: Данная работа посвящена изучению прогностического потенциала модели личностных черт «Большая пятерка» в контексте адаптации студентов первого курса к условиям вуза. Объектом исследования являются черты личности «Большая пятерка» студентов первого курса. Предметом исследования выступает прогностическая роль экстраверсии, доброжелательности, добросовестности, нейротизма и открытости опыту в адаптации первокурсников к учебной деятельности и студенческой группе. В статье формулируется общая гипотеза о том, что черты «Большой пятерки» выступают значимыми предикторами адаптации первокурсников, а также система частных гипотез, предполагающих разнонаправленное влияние отдельных черт личности на учебную и социальную адаптацию. Особое внимание уделяется недостатку отечественных исследований, непосредственно связывающих пятифакторную модель с разными аспектами адаптации студентов первого курса, чем обосновывается актуальность представленной работы. Для диагностики черт личности использовалась методика «Краткая версия Big Five Inventory‑2», и для оценки адаптации к учебной деятельности и группе – «Адаптированность студентов в вузе». Выборка составила 735 первокурсников в возрасте от 16 до 24 лет (медиана 18). Статистический анализ выполнен в Jamovi с использованием корреляции и линейной регрессии. Основным выводом проведенного исследования является подтверждение прогностического потенциала модели «Большая пятерка» в отношении адаптации студентов-первокурсников. Установлено, что нейротизм выступает значимым предиктором не только адаптации к учебной группе, но и к учебной деятельности, что расширяет представления о роли эмоциональной стабильности в образовательном процессе. Доброжелательность, вопреки ожиданиям, не оказывает значимого влияния на адаптацию к группе, тогда как экстраверсия является ключевым предиктором для обоих аспектов адаптации. Добросовестность и открытость опыту значимо связаны только с учебной деятельностью, но не с групповой адаптацией. Полученные результаты впервые на российской выборке демонстрируют уточненную структуру влияния черт личности «Большой пятерки» на процесс адаптации студентов к условиям вуза.

Ключевые слова: Пятифакторная модель личности, Личностные черты, Адаптация студентов, Первокурсники, Адаптация к учебе, Адаптация к группе, Высшее образование, Образовательная среда, Прогностическая модель, Психолого-педагогическое сопровождение

Abstract: This work is devoted to studying the predictive potential of the Big Five personality trait model in the context of first-year students’ adaptation to university conditions. The object of the study is the Big Five personality traits of first-year students. The subject of the study is the predictive role of extraversion, agreeableness, conscientiousness, neuroticism, and openness to experience in first-year students’ adaptation to academic activities and the student group. The article formulates a general hypothesis that Big Five traits serve as significant predictors of first-year students’ adaptation, as well as a system of specific hypotheses suggesting multidirectional effects of individual personality traits on academic and social adaptation. Particular attention is paid to the lack of domestic research directly linking the five-factor model to different aspects of first-year students’ adaptation, which justifies the relevance of the presented work. To diagnose personality traits, the "Brief Version of the Big Five Inventory‑2" was used, and to assess adaptation to academic activities and the student group, the "Student Adaptability to University" questionnaire was employed. The sample consisted of 735 first-year students aged 16 to 24 years (median age 18). Statistical analysis was performed using Jamovi, applying correlation and linear regression. The main conclusion of the conducted study is the confirmation of the predictive potential of the Big Five model with respect to first-year students’ adaptation. It was found that neuroticism is a significant predictor not only of adaptation to the student group but also of adaptation to academic activities, which expands the understanding of the role of emotional stability in the educational process. Agreeableness, contrary to expectations, does not have a significant effect on group adaptation, whereas extraversion is a key predictor for both aspects of adaptation. Conscientiousness and openness to experience are significantly related only to academic adaptation, but not to group adaptation. The obtained results, for the first time in a Russian sample, demonstrate a refined structure of the influence of Big Five personality traits on the process of students’ adaptation to university conditions.

Keywords: Five-factor model of personality, Personality traits, Student adaptation, First-year students, Adaptation to academic activities, Adaptation to study group, Higher education, Educational environment, Predictive model, Psychological and pedagogical support

Аннотация: Распространение искусственного интеллекта в учебной практике меняет способы работы студентов с информацией и требует более точного анализа связи между цифровой компетентностью, критической оценкой алгоритмических ответов и уровнем доверия к искусственному интеллекту. Предметом исследования выступают методологические основания изучения цифровой компетентности пользователей и доверия к искусственному интеллекту (ИИ) в образовательной среде. В центре внимания находится взаимодействие студента с интеллектуальными цифровыми системами, которые все активнее включаются в учебную деятельность, поиск информации, подготовку заданий, интерпретацию данных и принятие образовательных решений. Цифровая компетентность определяется как многокомпонентная характеристика личности, включающая знания, умения, навыки, мотивацию, критичность, ответственность, безопасность и способность к осмысленному поведению в цифровой среде. Доверие к искусственному интеллекту понимается как социально-психологический конструкт, связанный с восприятием надежности, полезности, предсказуемости, прозрачности, объяснимости и допустимых границ применения интеллектуальных систем. Студенческая аудитория выделяется в качестве значимой группы анализа, поскольку именно в образовательной среде наиболее отчетливо проявляются новые способы обращения к ИИ, проверки его результатов и распределения ответственности между собственным мышлением и цифровой поддержкой. Материалы и методы. Материал исследования составили публикации, нормативные и аналитические материалы 2020–2026 гг., посвященные цифровой компетентности, искусственному интеллекту в образовании и доверию к интеллектуальным системам, в качестве методов использованы теоретический, терминологический и сравнительный анализ. Научная новизна исследования заключается в обосновании совместного рассмотрения цифровой компетентности и доверия к искусственному интеллекту в рамках единой методологической модели. Результаты и обсуждение. Рассмотрены цифровая компетентность, доверие к искусственному интеллекту и образовательная среда как взаимосвязанные элементы учебного поведения студентов. Показано, что проблема заключается не только в самом использовании искусственного интеллекта, но и в характере доверия к его результатам. В результате предложена логика дальнейшего исследования: цифровая компетентность рассматривается как основа более ответственного и критичного доверия к искусственному интеллекту в образовательной среде. Заключение. Цифровая компетентность может выступать условием более осознанного и ответственного доверия студентов к искусственному интеллекту, вместе с тем эта связь нуждается в дальнейшей эмпирической проверке на студенческой выборке.

Ключевые слова: цифровая компетентность, доверие, искусственный интеллект, цифровое доверие, образовательная среда, студенты, цифровое поведение, методологические основания, цифровые технологии, учебная деятельность

Abstract: The subject of the research is the methodological basis for studying users' digital competence and trust in artificial intelligence in the educational environment. The article examines theoretical approaches to understanding digital competence, trust, trust in technologies, digital trust, and trust in artificial intelligence. Digital competence is understood as a multi-component characteristic of a person, encompassing knowledge, skills, critical thinking, motivation, responsibility, and the ability to act meaningfully in a digital environment. Trust in artificial intelligence is viewed as a socio-psychological construct related to perceptions of reliability, usefulness, predictability, transparency, and the acceptability of using intelligent systems. Special attention is paid to the educational environment and the student audience as a space where new forms of interaction between humans and intelligent technologies are most vividly manifested. The methodological foundation of the article consists of a theoretical analysis of the scientific literature, comparative and analytical analysis, as well as an analysis of regulatory and analytical materials devoted to digital competence, artificial intelligence, and trust in intelligent systems. The main conclusions of the conducted research include the justification for the need to jointly consider digital competence and trust in artificial intelligence within a unified research framework. It is shown that in foreign studies, trust in artificial intelligence is predominantly described through parameters of reliability, predictability, transparency, effectiveness, and explainability of algorithmic solutions. In domestic psychology, this construct is more often related to a broader context of digital behavior, the experience of security, criticality, responsibility, and maintaining a subjective position when interacting with technology. The novelty of the research lies in the clarification of the methodological foundations for studying trust in AI in the educational environment and in justifying its connection to users' digital competence. It is concluded that this approach allows for a deeper description of the characteristics of students' digital behavior and for selecting diagnostic tools for subsequent empirical research.

Keywords: digital competence, trust, artificial intelligence, digital trust, educational environment, students, digital behavior, research methodology, subject position, victimhood

Аннотация: В статье излагаются результаты исследования, нацеленного на установление видов идеалов образа жизни личности и условий их реализации у студенческой молодежи с разным уровнем социальной фрустрированности. Предметом исследования выступили идеалы образа жизни личности и социальная фрустрированность. В исследовании приняли участие 170 респондентов в возрасте от 18 до 25 лет. В исследовании устанавливаются уровень социальной фрустрированности и ведущие фрустраторы молодежи (взаимоотношения с родными и близкими, ближайшее социальное окружение, социальный статус; социально-экономическое положение; здоровье и работоспособность), предпочитаемые идеалы образа жизни личности (матримониальный, богемный, карьерный, здоровый, социально-протекционный, общественный, гностический), а также материально-экономические, социально-демографические, территориальные, культурные и организационные условия воплощения идеалов в зависимости от социальной фрустрированности. Методы исследования: опрос (анкета Джанерьян С.Т., Гвоздевой Д.И., направленная на изучение содержания компонентов и характеристик идеалов образа жизни личности); тестирование (методика «Уровень социальной фрустрированности» (Л. И. Вассерман, Б. В. Иовлев, М. А. Беребин)); статистическая обработка данных: частотный анализ, критерии Фридмана, Вилкоксона, биномиальный критерий (по Д.В. Оуэну). Основными выводами исследования являются следующие: за последние 10-15 лет жизненные ориентиры студенческой молодежи трансформировались с ориентации на семью на карьерную ориентацию; социально фрустрированная молодежь составила лишь треть от выборки исследования, при этом основным фрустратором выступает собственное здоровье, работоспособность и образ жизни в целом молодежи; фрустрированная молодежь предпочитает идеал «Карьерный образ жизни», нефрустрированная – идеал «Здоровый образ жизни»; фрустрированная молодежь рассматривает вариант переезда в другую страну, а нефрустрированная связывает свою идеальную жизнь только с Россией; вне зависимости от социальной фрустрированности молодежь стремится к высокой образованности, не придавая особого значения этнической стороне межличностного взаимодействия и материально-экономическим условиям. Практическая значимость исследования заключается в расширении психологических знаний об идеалах современной фрустрированной молодежи, позволяющих разрабатывать адресные мероприятия ее психологического сопровождения.

Ключевые слова: идеал образа жизни, социальная фрустрированность, фрустратор, молодежь, условия жизни, материально-экономические условия, социально-демографические условия, организационные условия, культурные условия, территориальные

Abstract: The article presents the results of a study aimed at identifying the types of lifestyle ideals of individuals and the conditions for their realization among youth with differing levels of social frustration. The subject of the study is the lifestyle ideals of individuals and social frustration. The research involved 170 respondents aged 18 to 25. The study establishes the level of social frustration and the leading frustrators for young people (relationships with relatives and close ones, immediate social environment, social status; socio-economic condition; health and work capacity), preferred lifestyle ideals (matrimonial, bohemian, career, healthy, socially protective, public, gnostic), as well as materially-economic, socio-demographic, territorial, cultural, and organizational conditions for embodying ideals depending on social frustration. Research methods included surveys (the questionnaire by Janeryan S.T. and Gvozdeva D.I., aimed at studying the content of components and characteristics of lifestyle ideals), testing (the "Level of Social Frustration" methodology by L.I. Wasserman, B.V. Iovlev, M.A. Berebin), and statistical data processing: frequency analysis, Friedman and Wilcoxon's criteria, and the binomial criterion (by D.V. Owen). The main conclusions of the research are as follows: over the past 10-15 years, the life priorities of youth have transformed from a focus on family to a career orientation; socially frustrated youth made up only a third of the study sample, with their main frustrator being their own health, work capacity, and lifestyle in general; frustrated youth prefer the "Career Lifestyle" ideal, while non-frustrated youth favor the "Healthy Lifestyle" ideal; frustrated youth consider the option of relocating to another country, whereas non-frustrated youth associate their ideal life solely with Russia; regardless of social frustration, youth strive for high education without attaching particular importance to the ethnic aspect of interpersonal interaction and material-economic conditions. The practical significance of the research lies in expanding psychological knowledge about the ideals of modern frustrated youth, allowing for the development of targeted psychological support activities.

Keywords: way of life ideal, social frustration, frustrator, youth, living conditions, material-economic conditions, socio-demographic conditions, organizational conditions, cultural conditions, territorial conditions

Аннотация: Профессиональное самоопределение выступает как одно из ключевых жизненных решений. Ранний юношеский возраст рассматривается в категориях "переходный", "кризисный" и недостаточно обусловленный для принятия стратегических и жизненно важных решений, особенно в условиях современного транзитивного общества. В этой связи становится актуальным рассмотрение личностной зрелости студентов колледжа, их степени готовности к формированию профессиональной идентичности и выбору жизненной позиции и самоопределению. Количестве исследований, посвященных вопросам становления профессиональной идентичности у студентов СПО невелико, в большей степени изучены профессиональные ориентации и специфика профессиональной идентичности у старшеклассников и студентов вузов. Цель работы – изучить связи статуса профессиональной идентичности с значимыми характеристиками в структуре личностной зрелости студентов СПО. Методы: 1 Методика изучения статусов профессиональной идентичности (А.А. Азбель, А.Г. Грецов); 2. Краткая версия методики BIG FIVE (INVENTORY-2) (BFI-2-S) адаптация А.М. Мишкевич и коллектив авторов); 3. Утрехтская шкала проактивной копинг-компетентности (Christina Bode, Bart Thoolen, Denise de Ridder; адаптация А.А. Бехтер). Результаты: выявлены различия в представленности статусов идентичности на выборке студентов. Высокие значения получили статусы сформированной профессиональной идентичности и мораторий, низкие статусы – навязанная идентичность и неопределенная. Выявлены значимые различия в характеристике личностных и профессиональных черт у студентов, которые окончательно определились относительно будущей профессии и тех, кто еще не принял решение.Выводы: Статус профессиональной идентичности демонстрирует наличие связей с ключевыми компонентами личностной зрелости на личностном и профессиональном уровнях. Умеренные положительные связи были установлены между статусом сформированной профессиональной идентичности и такими личностными чертами как экстраверсия, добросовестность, открытость опыту, доброжелательность, а также профессионально значимыми качествами планирование, анализ ситуации, прогнозирование проблем, социальная поддержка, понимание ограничений.

Ключевые слова: статус профессиональной идентичности, личностная зрелость, индивидуально-личностные черты, студенты СПО, профессионально значимые качества, профессиональное самоопределение, проактивная копинг компетентность, экстраверсия, добросовестность, Открытость опыту

Abstract: Professional self-determination serves as one of the key life decisions. Early adolescence is considered in terms of "transitional," "crisis," and insufficiently conditioned for making strategic and vital decisions, especially in the context of the modern transitional society. In this regard, it becomes relevant to consider the personal maturity of college students, their readiness to form professional identity and choose life positions and self-determination. The number of studies dedicated to the formation of professional identity among vocational students is small; professional orientations and the specifics of professional identity among high school students and university students have been studied more extensively. The aim of the work is to examine the connections between the status of professional identity and significant characteristics in the structure of personal maturity of vocational students. Methods: 1. Methodology for studying professional identity statuses (A.A. Azbel, A.G. Gretsov); 2. Short version of the BIG FIVE methodology (INVENTORY-2) (BFI-2-S) adapted by A.M. Mishkevich and a team of authors; 3. Utrecht scale of proactive coping competence (Christina Bode, Bart Thoolen, Denise de Ridder; adaptation by A.A. Bekhter). Results: Differences in the representation of identity statuses were identified in the sample of students. High values were obtained for the statuses of formed professional identity and moratorium, while the low statuses were imposed identity and uncertainty. Significant differences were found in the characteristics of personal and professional traits among students who have definitively decided on their future profession and those who have not yet made a decision. Conclusions: The status of professional identity demonstrates connections with key components of personal maturity at both the personal and professional levels. Moderate positive correlations were established between the status of formed professional identity and such personal traits as extraversion, conscientiousness, openness to experience, agreeableness, as well as professionally significant qualities such as planning, situation analysis, problem forecasting, social support, and understanding of limitations.

Keywords: professional identity status, personal maturity, individual personality traits, vocational students, professionally significant qualities, professional self-determination, proactive coping competence, extraversion, conscientiousness, openness to experience