Взаимосвязь личностных и психологических факторов с наркозависимостью

Невструева Тамара Хасьмовна ORCID: 0000-0002-5233-8017 доктор психологических наук профессор; Высшая школа психологии; Тихоокеанский государственный университет 680042, Россия, Хабаровский край, г. Хабаровск, ул. Тихоокеанская, д. 136 Nevstrueva Taife Hasyamovna Doctor of Psychology Professor; Graduate School of Psychology; Pacific State University 136 Pacific Street, Khabarovsk, 680042, Russia, Khabarovsk Territory tamaranevst@mail.ru

Кирсанова Анна Михайловна психолог; Автономная некоммерческая организация. Центр социальной адаптации «Сокольники» 680000, Россия, Хабаровский край, г. Хабаровск, ул. Кедровый переулок, д. 4 Kirsanova Anna Mihailovna psychologist; Autonomous non-profit organization. Sokolniki Center for Social Adaptation 680000, Russia, Khabarovsk Territory, Khabarovsk, ul. Kedrovy lane, 4 kirsi7979@gmail.com

Введение

Проблема наркозависимости сохраняет свою высокую актуальность как в клиническом, в психологическом, личностном и социально-психологическом аспектах и имеет значительную теоретическую и эмпирическую базу (исследования Н.Д. Волковой (N. Volkow), Дж. Куба (G. Koob), Т. Робинсона (T. Robinson), Б. Эверитта (B. Everitt), Р. Прохазки (R. Prochaska), Н.А. Сироты, В.М. Ялтонского, В.Д. Менделевича, Ю.П. Сиволапа, И.П. Анохиной, К.С. Лисецкого, Е.А. Назарова и др).

Проблема наркотической зависимости сохраняет актуальность не только как клиническое расстройство, но и как нарушение психологической регуляции. Современные исследования связывают формирование и поддержание аддиктивного поведения с трудностями управления отрицательным аффектом, снижением когнитивного и поведенческого контроля, ригидными способами переработки негативного опыта и использованием психоактивных веществ как способа быстрого изменения внутреннего состояния ^{[1; 10; 13; 16; 20]}.

Эти проблемы нашли отражение в теоретическом и эмпирическом обосновании ряда психологических конструктов (эмоциональная дисрегуляция, дезадаптивные метакогнитивные убеждения, смещенная агрессия, самодеструкция). К общему основанию их объединения можно отнести их регулятивный характер, определяющих возможность комплексного использования:

– эмоциональная дисрегуляция рассматривается как один из центральных механизмов, связанных с поддержанием зависимости и рецидивированием. В метаанализе N.H. Weiss с соавторами, объединившем 95 исследований и 156 025 участников, выявлена статистически значимая связь эмоциональной регуляции с употреблением веществ. При этом сила связей различалась в зависимости от конкретного компонента регуляции и вида употребления, а регуляторные способности в целом были связаны с употреблением сильнее, чем отдельные стратегии ^[20]. M.Å. Garke с соавторами, на объединённой клинической и общей выборке показали, что тяжесть и частота употребления сопряжены с большей эмоциональной дисрегуляцией, особенно с трудностями контроля импульсивного поведения в состоянии эмоционального напряжения ^[13]. Систематический обзор и метаанализ J. Stellern с соавторами также подтверждают более выраженные трудности эмоциональной регуляции у лиц с расстройствами, связанными с употреблением психоактивных веществ ^[19], а пять метаанализов A. González-Roz с соавторами связывают эмоциональную дисрегуляцию с частотой, тяжестью и негативными последствиями употребления ^[14]. L.J. Hand с соавторами рассматривают отрицательный аффект и нарушения эмоционального контроля как факторы, связанные с рецидивом ^[16]. В отечественном обзоре А.В. Трусовой и Е.И. Федюкович нарушения эмоциональной регуляции при химической зависимости представлены как многокомпонентный конструкт, включающий дефициты осознания, понимания и принятия эмоций, контроля поведения и доступа к адаптивным стратегиям ^[8]. Эмпирические данные о нарушениях распознавания эмоций ^[9] и различиях эмоционального интеллекта и алекситимии у лиц с зависимостью ^[5] дополняют это представление.

– метакогнитивные убеждения отражают представления человека о значении, управляемости и опасности собственных мыслей. В систематическом обзоре T. Hamonnière и I. Varescon, включившем 38 исследований, показаны положительные связи метакогнитивных убеждений с различными формами аддиктивного поведения. Наиболее устойчиво с ними соотносились убеждения о неуправляемости и опасности мыслей, необходимости их контроля и недостаточной когнитивной уверенности. При этом преобладание поперечных исследований не позволяет устанавливать причинное направление этих связей ^[15]. В исследовании G. Mansueto с соавторами у лиц с расстройствами, связанными с употреблением веществ, эмоциональная дисрегуляция была сопряжена с руминацией, повторяющимся негативным мышлением и дисфункциональными метакогнитивными убеждениями ^[18]. Е.Р. Ян и Е.В. Гуткевич выявили у наркозависимых дисфункциональные аддиктивные убеждения и различия их содержания в зависимости от преимущественно употребляемого вещества. Подчеркнем, для опиоидной зависимости были более характерны убеждения, ориентированные на облегчение состояния, а для зависимости от синтетических катинонов — предвосхищающие убеждения ^[10]. Эти данные раскрывают когнитивные схемы, способные поддерживать употребление и влечение.

– смещённая агрессия представляет собой перенаправление гнева с исходного источника фрустрации на более доступный объект. В структуре конструкта выделяются гневное мышление, планирование мести и собственно смещённая агрессия ^[4]. Прямые исследования смещённой агрессии при наркотической зависимости ограничены. В систематическом обзоре и метаанализе H.V. Laitano с соавторами, включившем 12 исследований, 2294 потребителя психоактивных веществ и 2143 участника контрольных групп, у потребителей были выявлены более высокие показатели гнева ^[17]. Однако гнев и смещённая агрессия являются различными конструктами, а включённые в метаанализ выборки состояли только из мужчин. В сочетании с данными о трудностях эмоционального и поведенческого контроля при употреблении веществ ^{[13; 20]} они обосновывают необходимость отдельного изучения смещённой агрессии, но не позволяют заранее утверждать её повышенную выраженность у наркозависимых.

– самодеструкция личности в интегративной модели Л.Я. Дорфмана и Е.А. Курочкина понимается как неоднородный конструкт, включающий недовольство собой, властность, нетерпимость и обособление ^{[2; 3]}. Эти домены характеризуют устойчивые особенности отношения к себе и другим, а не тождественны непосредственному самоповреждающему или суицидальному поведению. Публикаций, в которых четырёхфакторный опросник самодеструкции применялся непосредственно у лиц с наркотической зависимостью, среди проверенных источников не обнаружено. В смежном проблемном поле L.U. Akhan и H. Gezgin Yazıcı у 233 пациентов с алкогольной и другими формами зависимости выявили средние уровни самооценки и интернализованной стигмы, а также связи самооценки с социальным отстранением и сопротивлением стигматизации ^[11]. А.А. Быкова с соавторами показали, что у наркозависимых, проходящих реабилитацию, более низкие показатели эмоционального интеллекта и контроля поведения сопряжены с использованием дисфункциональных стратегий совладания ^[1]. Эти результаты относятся к близким аспектам самоотношения и регуляции, но не заменяют прямого исследования доменов самодеструкции; поэтому их связи с эмоциональной дисрегуляцией требуют отдельной эмпирической проверки.

Анализ литературы показывает, что особенности взаимосвязей всех этих феноменов у лиц с зависимостью от психоактивных веществ не получили комплексной эмпирической проверки. Изучение этих связей позволит рассмотреть эмоциональный, метакогнитивный, агрессивный и личностный уровни регуляции в рамках одной эмпирической модели.

Можно предположить, что изучаемые психологические феномены, будут иметь систему положительных взаимосвязей, а стаж аддикции, количество рецидивов могут соотносится с большей выраженностью нарушенных регулятивных процессов.

Организация и методы исследования

Исследование имело поперечный корреляционный дизайн и проводилось на базе реабилитационного центра. Выборка - 68 человек с установленным диагнозом синдрома зависимости от психоактивных веществ (F11.2, F12.2, F19.2 по МКБ-10), находившихся на стационарном лечении или проходивших долгосрочную программу реабилитации. Возраст участников составлял 20–37 лет (M = 30,8; SD = 3,7); в выборку вошли 50 мужчин (73,5%) и 18 женщин (26,5%). Среднее общее образование имели 13 человек (19,1%), среднее профессиональное — 40 (58,8%), высшее — 15 (22,1%).

Критериями включения являлись подтверждённый медицинской документацией диагноз зависимости, устойчивое состояние, позволяющее осмысленно выполнять психодиагностические задания, и добровольное информированное согласие. Критериями исключения выступали острые психотические состояния, тяжёлая абстиненция, выраженные органические когнитивные нарушения и отказ от участия. Соблюдались принципы добровольности, конфиденциальности и анонимности. Психодиагностический инструментарий включал четыре методики:

1. Опросник эмоциональной дисрегуляции Н.А. Польской и А.Ю. Разваляевой использовался для оценки руминации, избегания и трудностей ментализации. Методика включает 23 пункта; более высокие показатели соответствуют большей выраженности дисфункциональных способов эмоциональной регуляции ^[6]. Уровни выраженности шкал делились согласно

2. Краткая версия Опросника метакогнитивных убеждений MCQ-30 А. Уэллса и С. Картрайт-Хаттон в адаптации Н.А. Сироты, Д.В. Московченко, В.М. Ялтонского и А.В. Ялтонской включает 30 пунктов и пять шкал: позитивные убеждения о беспокойстве (POS), негативные убеждения о его неуправляемости и опасности (NEG), когнитивная несостоятельность (CC), контроль мыслей (NC) и внимательность к собственным мыслительным процессам (CSC) ^[7].

3. Опросник смещённой агрессии Т. Денсона, У. Педерсена и Н. Миллера в русскоязычной адаптации Э.В. Колывановой и С.Н. Ениколопова содержит 26 пунктов и позволяет оценить гневное мышление (аффективная сфера), планирование мести (когнитивная сфера), смещённую агрессию (поведенческая сфера) и суммарный показатель ^[4].

4. Четырёхфакторный опросник самодеструкции личности Л.Я. Дорфмана и Е.А. Курочкина состоит из 42 пунктов и включает шкалы недовольства собой, властности, нетерпимости и обособления. Шкалы могут анализироваться раздельно и как общий показатель самодеструкции ^[3].

Авторская анкета использовалась для регистрации пола, возраста и образования, а также трёх параметров, характеризующих течение зависимости: стажа употребления психоактивных веществ, количества рецидивов и возраста начала употребления. Стаж и возраст начала указывались в полных годах, количество рецидивов – числом отмеченных возвратов к употреблению. Эти показатели рассматривались как количественные переменные: по ним рассчитывались описательные характеристики, после чего они включались в корреляционный анализ с показателями MCQ-30 и Опросника смещённой агрессии.

Статистическая обработка проводилась в IBM SPSS Statistics. Рассчитывались показатели описательной статистики и частоты уровней выраженности шкал. Соответствие распределений нормальному закону оценивалось с помощью критерия Колмогорова–Смирнова. Результаты проверки представлены в табл. 1.

Таблица 1 – Проверка нормальности распределений исследуемых показателей

Для большинства показателей распределение статистически значимо отличалось от нормального. Поэтому для оценки силы и направления взаимосвязей применялся коэффициент ранговой корреляции Спирмена. Уровень статистической значимости принимался равным p < 0,05; все представленные в корреляционных таблицах связи значимы при p < 0,01.

Результаты исследования

В таблице 2 представлены основные параметры течения наркозависимости.

Таблица 2 – Характеристика выборки лиц с наркозависимостью (в годах)

Средний стаж употребления составил 8,8 года (SD = 2,4), что отражает длительное течение зависимости в исследуемой группе. В среднем участники сообщали о 3,1 рецидива (SD = 1,5), поэтому опыт прекращения употребления у значительной части выборки сопровождался повторными возвратами. Средний возраст начала употребления составил 20,7 года (SD = 2,1) и приходился на период ранней взрослости. Эти показатели характеризовали продолжительность и рецидивирование зависимости и далее использовались как количественные клинико-анамнестические переменные.

Частотное распределение шкал методик по уровням выраженности приведены в таблице 3.

Таблица 3 – Частотное распределение по уровням выраженности шкал

По результатам методики эмоциональной дисрегуляции сильно выражены руминация (72,05%) и трудности ментализации (86,76%), средне избегание (61,76%). Респонденты склонны к застреванию на аффективно окрашенных переживаниях и фиксации на них, трудностям в понимании своих и чужих эмоций с субъективным ощущением трудностей в их контроле и средней степени уклонения от определенных эмоций, которые оцениваются как потенциально опасные.

По ОСА наблюдается средний уровень смещенной агрессии со склонностью к низкому уровню (M = 56,12, SD =15,27), что показывает низкую склонность к сохранению агрессивного аффекта. Когнитивная сфера выражена средне, со склонностью к низкому уровню (M = 15,63 SD =3,06). Поведенческая сфера находится в средних значениях (M = 20,62 SD =4,45) и низкая выраженность аффективной сферы (M = 20,00 SD = 9,28). Так, респонденты не фокусируются на чувстве гнева, не размышляют об обидчике и не таят на него обиду, но показали среднюю склонность к непосредственному смещению агрессивного аффекта на тех, кто не являлся виновником изначальной провокации.

По MCQ-30 общий уровень дисфункциональных метакогнитивных убеждений соответствует средне-низкому уровню (M = 68,38, SD = 9,74). Наибольший интерес представляет шкала негативных убеждений, связанных с неуправляемостью и опасностью беспокойства – средний уровень выявлен у 63,23%, высокий – у 36,76% респондентов (M = 17,29, SD = 2,46). Эти результаты показывают, что обследуемые чаще воспринимают беспокойство как неконтролируемое и опасное. Остальные шкалы выражены средне, кроме внимательности к мыслям, которая слабо выражена у 94,12% респондентов, что говорит об отсутствии фокусирования на собственных мыслях. Также можно выделить шкалы позитивные убеждения (M = 12,59, SD = 2,05) и контроль мыслей (M = 12,85, SD = 2,06), которые выражены на средне-низком уровне, что говорит об отсутствии убеждения в необходимость контроля мыслей для избегания плохих событий и веры в беспокойство, как способа решения проблем. Когнитивная несостоятельность выражена средне (M = 15,15, SD = 2,23), что выражается в периодическом негативном отношении к собственным мыслительным процессам.

Шкалы недовольство собой (M = 56,67, SD = 7,12) и властность (M = 43,45, SD = 5,61), опросника самодеструкции, выражены средне, что говорит о склонности к негативному отношению и придирчивости к себе, с возможным страхом успеха с тенденцией к доминированию в межличностных отношениях. Шкала нетерпимость выражена средне-низко (M = 32,62, SD = 4,67), что указывает на редкость проявления критичности по отношению к себе. Обособленность не выражена.

Таким образом, выборку можно охарактеризовать как имеющую определенные психологические трудности в адаптации. Можно выделить ряд важных характеристик: склонность к накручиванию себя совместно с трудностями в понимании себя; периодическом негативном отношении к себе и своим мнестическим способностям; страх перед беспокойством. В межличностных отношениях вероятно стремление респондентов к доминированию эпизоды, когда респонденты стремятся доминировать в отношениях, при неспособности к прямой конфронтации и совладанию с эмоциями. Это может выражаться в смещении агрессивного аффекта с обидчика на более безопасные объекты или субъекты. В целом наблюдаются явные трудности в переработки эмоционально насыщенных событий, со склонностью к излишней внутренней поглощенности аффектом. Также возможен поиск такого окружения, которое позволяет работать данным дезадаптивным механизмам, о чем может говорить отсутствие обособленности от людей.

Корреляционный анализ эмпирических данных представлен в таблицах 4-7.

Связи клинико-анамнестических параметров зависимости с метакогнитивными убеждениями представлены в табл. 4.

Таблица 4 – Корреляции параметров зависимости с метакогнитивными убеждениями

Примечание. ** p < 0,01

Стаж употребления и количество рецидивов образуют сильные положительные связи со всеми шкалами MCQ-30 и его общим показателем. Корреляции стажа со шкалами опросника находятся в диапазоне от rₛ = 0,794 до rₛ = 0,884, а с общим уровнем метакогнитивных убеждений составляют rₛ = 0,857. При большей продолжительности употребления особенно возрастает выраженность внимательности к собственным мыслям (rₛ = 0,884), когнитивной несостоятельности (rₛ = 0,871) и негативных убеждений о неуправляемости беспокойства (rₛ = 0,854). Количество рецидивов наиболее тесно сопряжено с когнитивной несостоятельностью (rₛ = 0,882) и негативными убеждениями (rₛ = 0,874); связи с остальными шкалами также остаются сильными (rₛ = 0,815–0,849). Это позволяет говорить о системном усилении дисфункциональных метакогнитивных установок при более длительном и рецидивирующем течении зависимости. Возраст начала употребления положительно связан со всеми шкалами слабее (rₛ = 0,520–0,683). Положительное направление означает, что в данной выборке более позднее начало употребления сопряжено с более высокими показателями MCQ-30; специфика этой связи требует отдельного изучения и не позволяет трактовать результат как свидетельство неблагоприятного влияния раннего начала употребления.

Связи параметров зависимости с показателями смещённой агрессии представлены в табл. 5.

Таблица 5 – Корреляции параметров зависимости с показателями смещённой агрессии

Примечание. ** p < 0,01

Стаж употребления и количество рецидивов положительно связаны с суммарным показателем смещённой агрессии и всеми его компонентами. Корреляции стажа находятся в диапазоне rₛ = 0,817–0,882; наиболее выражены связи со смещённой агрессией (rₛ = 0,882) и гневным мышлением (rₛ = 0,866). Количество рецидивов наиболее тесно сопряжено с планированием мести (rₛ = 0,880), при этом связи с суммарным показателем, гневным мышлением и смещённой агрессией также сильны (rₛ = 0,801–0,820). Это согласуется с описательным профилем выборки и указывает на накопительный характер агрессивного реагирования: по мере продолжения аддиктивного опыта и повторения срывов усиливаются удержание фрустрирующего опыта, мысленное возвращение к ответным действиям и перенаправление раздражения. Возраст начала употребления связан с показателями агрессии слабее (rₛ = 0,479–0,658). Поскольку направление связей положительное, более высокие показатели агрессии в данной выборке соответствуют более позднему, а не раннему началу употребления. Однако, этот результат требует осторожной интерпретации, в том числе в качественной методологии.

Связи метакогнитивных убеждений с показателями смещённой агрессии представлены в табл. 6.

Таблица 6 – Корреляции метакогнитивных убеждений с показателями смещённой агрессии

Примечание. ** p < 0,01

Все показатели MCQ-30 образуют сильные положительные связи с суммарным показателем и отдельными компонентами смещённой агрессии (rₛ = 0,804–0,951). Общая выраженность агрессивного реагирования наиболее тесно связана с внимательностью к собственным мыслям (rₛ = 0,951), общим уровнем метакогнитивных убеждений (rₛ = 0,945), когнитивной несостоятельностью (rₛ = 0,912) и негативными убеждениями о неуправляемости беспокойства (rₛ = 0,910). Гневное мышление особенно сопряжено с внимательностью к собственным мыслям (rₛ = 0,917); планирование мести — с когнитивной несостоятельностью (rₛ = 0,914) и негативными убеждениями (rₛ = 0,899); собственно смещённая агрессия — с внимательностью к мыслям (rₛ = 0,943) и общим уровнем убеждений (rₛ = 0,898). Полученный паттерн соответствует исходному предположению о когнитивно-метакогнитивной опосредованности агрессивных тенденций: фиксация на обиде и перенаправление раздражения сопровождаются восприятием собственных мыслей как трудноуправляемых, опасных и требующих постоянного контроля.

Связи эмоциональной дисрегуляции с самодеструкцией личности представлены в табл. 7.

Таблица 7 – Корреляции эмоциональной дисрегуляции с самодеструкцией личности

Примечание. ** p < 0,01

Руминация, избегание и трудности ментализации образуют сильные положительные связи с общим уровнем самодеструкции и всеми её доменами (rₛ = 0,720–0,787). Руминация наиболее тесно сопряжена с недовольством собой и суммарным показателем самодеструкции (в обоих случаях rₛ = 0,787), что соответствует исходному выводу о связи застревания на негативном опыте с внутренней критикой и неудовлетворённостью собой. Избегание связано со всеми показателями самодеструкции в диапазоне rₛ = 0,720–0,743: уход от эмоционально значимых переживаний не сопровождается снижением внутреннего напряжения, а сочетается с более выраженными деструктивными установками в отношении себя и других. Трудности ментализации также сопряжены со всеми доменами самодеструкции (rₛ = 0,720–0,761), особенно с властностью (rₛ = 0,761), нетерпимостью (rₛ = 0,755) и недовольством собой (rₛ = 0,753). В совокупности полученные связи указывают, что руминация, эмоциональное избегание и затруднения в осмыслении переживаний сопровождаются усилением самокритичности, межличностной жёсткости и тенденции к дистанцированию.

Обсуждение результатов

Выраженность руминации и трудности ментализации заметно превышают значения, полученные Н.А. Польской и А.Ю. Разваляевой на нормотипичной выборке ^[6]. Это говорит о повышенной напряженности в эмоциональной сфере наркозависимых. Подчеркнем, переживание сохраняется, тогда как его осмысление и включение в регулируемое поведение затруднены. Это согласуется с обзорами и метаанализами, в которых у наркозависымых были выявлены более выраженные трудности эмоциональной регуляции ^{[14; 19; 20]}. Наши результаты согласуются с исследованиями эмоциональной дисрегуляции M.Å. Garke ^[13] и G. Mansueto ^[18], как одного из механизмов, поддерживающих аддиктивное поведение. В обследованной выборке этот механизм проявляется преимущественно в длительном удержании эмоционально насыщенного опыта и затруднённом понимании собственных и чужих переживаний, а не в выраженном уклонении от них. С учётом установленной в литературе роли отрицательного аффекта в рецидивировании ^[16], данные особенности могут рассматриваться как значимые мишени реабилитационной работы, однако их непосредственная связь с повторным употреблением в настоящем исследовании не проверялась.

Метакогнитивный профиль обследованных определяется преобладанием негативных убеждений о неуправляемости и опасности беспокойства при средней выраженности общего показателя и большинства остальных шкал. Такое сочетание показывает, что тревожные мысли воспринимаются как трудно контролируемые и потенциально опасные. При этом, постоянный мониторинг собственных мыслительных процессов для большинства респондентов нехарактерен, что согласуется с работами Hamonnière T., Varescon I. и Mansueto G. и др. ^{[15; 18]}. Наиболее уязвимым звеном оказывается отношение к беспокойству, сопровождаемое периодическим сомнением в собственной когнитивной состоятельности. С учетом корреляционного анализа, усиление дисфункциональных метакогнитивных установок сопровождается большей выраженностью гневного мышления, планирования мести и перенаправления раздражения. Эти данные позволяет говорить, что метакогнитивные убеждение и смещенная агрессия являются важной составляющей психологического профиля наркозависмых.

Также мы не обнаружили высокой смещенной агрессии, но заметно выделяется поведенческий компонент смещения, что может быть связано с выявленными трудностями в понимании себя и своих переживаний. Полученные связи с метакогнитивными убеждениями позволяют предполагать, что агрессивное реагирование в данной выборке в большей степени связано с когнитивной переработкой фрустрирующего опыта, чем с непосредственной аффективной вспышкой. Ранее рассмотренные данные о повышенной выраженности гнева при употреблении психоактивных веществ ^[17] поддерживают значимость этого направления, однако не позволяют отождествлять общий гнев со специфическим конструктом смещённой агрессии.

Результаты опросника самодеструкции показали, что для психологического профиля обследованных характерны умеренная самокритичность, недовольство отдельными сторонами себя и стремление контролировать межличностное взаимодействие. Низкое обособление показывает, что потребность в контактах с другими людьми сохраняется, хотя качество и избирательность этих контактов в настоящем исследовании отдельно не оценивались. Вместе с тем все показатели эмоциональной дисрегуляции образуют сильные положительные связи с суммарным показателем самодеструкции и её отдельными доменами, что свидетельствует о трудностях эмоциональной регуляции с особенностями отношения к себе и другим. Руминация и затруднения ментализации могут сопровождаться усилением неудовлетворённости собой, стремлением к контролю межличностных отношений и снижением терпимости к эмоционально значимым ситуациям. Средний уровень избегания не исключает его включённости в эту систему связей, но не позволяет считать его ведущей характеристикой обследованной группы.

Данные авторской анкеты дополняют психологический профиль характеристиками течения зависимости. Корреляционный анализ показал, что более продолжительный стаж употребления и большее количество рецидивов сопряжены с усилением дисфункциональных метакогнитивных убеждений и показателей смещённой агрессии. Следовательно, по мере увеличения продолжительности употребления и повторения срывов более выраженными оказываются трудности отношения к собственным мыслительным процессам, удержание фрустрирующего опыта и перенаправление агрессивного напряжения. Эти результаты согласуются с ранее рассмотренными данными о связи тяжести аддиктивного поведения с нарушениями психологической регуляции ^{[13; 16]}. Связи возраста начала употребления с метакогнитивными убеждениями и смещённой агрессией были положительными, но менее выраженными. Следует подчеркнуть, что специфика собранных данных требует относится к этим результатам с определенной осторожностью и требует дополнительных проверок.

В целом параметры наркозависимости показывают, что с изученными психологическими характеристиками теснее связаны продолжительность и рецидивирующий характер зависимости, чем возраст её начала.

Заключение

Проблема взаимосвязи наркозависимости с личностными и психологическими факторами имеет сегодня значительную исследовательскую базу, что позволяет выделить актуальный аспект проблемы с учётом нарушений личностной и психологической регуляции.

Результаты исследования образуют два содержательно связанных блока. Первый включает эмоциональную дисрегуляцию и самодеструкцию личности: затруднения в переработке эмоционального опыта сопряжены с особенностями отношения к себе и построения межличностного взаимодействия. Второй объединяет метакогнитивные убеждения, смещённую агрессию и параметры течения зависимости. Они показывают наличие нескольких взаимосвязанных регуляторных нарушений, которые могут поддерживать психологическую дезадаптацию при наркозависимости.

Практическое значение результатов связано с возможностью более дифференцированного определения мишеней реабилитационной работы:

-выраженная руминация и трудности ментализации обосновывают необходимость развития навыков распознавания, вербализация и осмысления эмоциональных состояний. Важно также снижение повторяющегося возвращения к эмоционально насыщенным события:

-метакогнитивный блок предполагает работу с убеждениями о неуправляемости и опасности беспокойства;

-результаты по смещённой агрессии указывают на важность анализа способов переживания обиды и безопасного выражения агрессивного напряжения;

-при средней выраженности недовольствоа собой важен акцент на самоотношении (без предварительного приписывания обследованным выраженной аутоагрессии или стремления к социальной изоляции).

Ограничения исследования определяется его пилотажным характером, интерпретация результатов ограничена поперечным корреляционным дизайном, отсутствием контрольной группы, применением только самоотчётных методик и формированием выборки на базе одного реабилитационного центра.

Результаты исследования позволяют увидеть перспективы возможных направлений изучения проблемы. Это прежде всего лонгитюдный дизайн, важно включение ряда новых переменных: тип преимущественно употребляемого вещества, длительность ремиссии и этап реабилитационной программы. Перспективны исследования на более крупных и клинически однородных выборках, включая контрольные группы и повторные измерения в процессе реабилитации. Важным направлением изучения проблемы может быть использование качественной методологии.

Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, рекомендующих рукопись к доработке). Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать все рецензии на эту статью

Результаты процедуры рецензирования статьи

Рецензент: Чистякова Наталья Викторовна, кандидат психологических наук; доцент, кафедра педагогики и педагогической психологии факультета клинической психологии и социальной работы, ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России

DOI:10.25136/review.37904

Предметом исследования выступает комплексная система взаимосвязей между клинико-анамнестическими параметрами течения наркотической зависимости (стаж употребления, количество рецидивов, возраст начала употребления) и регуляторными психологическими конструктами такими, как эмоциональная дисрегуляция (руминация, избегание, трудности ментализации), дисфункциональные метакогнитивные убеждения, смещённая агрессия и феноменологические домены самодеструкции личности.
Исследование выполнено в рамках поперечного (срезного) корреляционного дизайна на клинической выборке (n = 68, респонденты с диагнозом зависимости от ПАВ по МКБ-10 на базе реабилитационного центра). Психодиагностический комплекс включает стандартизированные и апробированные в русскоязычной психометрике инструментарии (MCQ-30, Опросник эмоциональной дисрегуляции, Опросник смещённой агрессии, 4-ФОСЛ). Статистический анализ проведен корректно: проверка на нормальность распределения с помощью критерия Колмогорова-Смирнова обосновала выбор непараметрического коэффициента ранговой корреляции Спирмена. Выявлена статистическая аномалия: представленные в таблицах 4-6 коэффициенты корреляции чрезвычайно высоки (0,794-0,951). Коэффициенты выше 0,90 (например, между метапознанием и смещённой агрессией) часто свидетельствуют либо о мультиколлинеарности/дублировании конструктов, либо об особенностях самоотчёта в условиях стационарной реабилитации (социальная желательность, специфический фасад адаптации). Дизайн исследования не позволяет устанавливать направленность связей, на что автор справедливо указывает. Отсутствие контрольной группы здоровых испытуемых или группы лиц с иными видами аддикций снижает специфичность полученных нормативных сравнений.
Тема статьи обладает безусловной теоретической и практической значимостью. В условиях смены структуры потребления ПАВ и роста числа синтетических аддикций смещение научного фокуса с изолированного изучения симптомов на мультиуровневые механизмы психологической регуляции (эмоциональный, метакогнитивный, поведенческий и личностный) является крайне востребованным. Научная разработка мишеней для когнитивно-поведенческой и метакогнитивной психотерапии в наркологической практике напрямую отвечает запросам современной клинической психологии.
Научная новизна работы заключается в системной эмпирической интеграции феноменов, которые ранее исследовались преимущественно обособленно. Впервые на единой клинической выборке лиц с наркозависимостью сопоставлены показатели метакогнитивных убеждений, смещённой агрессии и доменов самодеструкции. Продемонстрировано, что длительность течения зависимости и количество рецидивов имеют более тесную корреляционную связь с нарушением регуляторных процессов, чем возраст первого опыта употребления ПАВ. Эмпирически зафиксирована ведущая роль эмоциональной руминации и затруднений ментализации в структуре аффективной дезадаптации аддиктов.
Текст написан строгим научным языком, статья четко структурирована. Результаты математико-статистической обработки подробно представлены в 7 таблицах. Автор детально описывает не только уровни выраженности признаков, но и корреляционные матрицы. В разделе «Обсуждение» приведен качественный сопоставительный анализ с зарубежными и отечественными публикациями.
Библиографический список состоит из 20 источников, из которых 10 — публикации в зарубежных рецензируемых журналах за последние годы (2018–2025 гг.). Литература полностью отражает современное состояние проблемы (включая метаанализы N.H. Weiss, A. Gonz?lez-Roz, J. Stellern и др.). Оформление цитирований и списка соответствует академическим стандартам.
Автор демонстрирует высокую научную корректность. Во введении и обсуждении приводятся альтернативные и уточняющие данные (например, указывается на ограничения метаанализа H.V. Laitano в плане переноса результатов исследований общего гнева на специфический конструкт смещённой агрессии). Автор критически относится к собственным результатам, в частности, отмечая неожиданный положительный характер связей возраста начала употребления с дезадаптивными параметрами, воздерживаясь от поспешных причинных трактовок и указывая на необходимость качественных исследований.
Научная работа представляет собой законченное, обладающее высокой теоретической и практической ценностью эмпирическое исследование. Автор не только сформулировал корреляционные закономерности, но и выделил прикладные мишени для психотерапевтической и реабилитационной работы: развитие навыков ментализации, работа с негативными метакогнитивными убеждениями о неконтролируемости тревоги.
Статья представляет выраженный интерес для клинических психологов, психотерапевтов, специалистов реабилитационных центров, а также исследователей в области девиантного поведения и психологии личности. Статья рекомендуется к публикации.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

Рецензент: Гонина Ольга Олеговна, кандидат психологических наук; доцент, заведующая базовой кафедрой психолого-педагогического обеспечения образовательной практики Тверского государственного университета

DOI:10.25136/review.37973

Предметом исследования в рецензируемой статье является взаимосвязь личностных и психологических факторов с наркозависимостью. Методологическую основу исследования составили работы, посвященные психологическим особенностям лиц с наркозависимостью (исследования Н.Д. Волковой (N. Volkow), Дж. Куба (G. Koob), Т. Робинсона (T. Robinson), Б. Эверитта (B. Everitt), Р. Прохазки (R. Prochaska), Н.А. Сироты, В.М. Ялтонского, В.Д. Менделевича, Ю.П. Сиволапа, И.П. Анохиной, К.С. Лисецкого, Е.А. Назарова и др).  В качестве методов исследования использовалось тестирование (по методикам: опросник эмоциональной дисрегуляции Н.А. Польской и А.Ю. Разваляевой, краткая версия Опросника метакогнитивных убеждений MCQ-30 А. Уэллса и С. Картрайт-Хаттон в адаптации Н.А. Сироты, Д.В. Московченко, В.М. Ялтонского и А.В. Ялтонской , опросник смещённой агрессии Т. Денсона, У. Педерсена и Н. Миллера в русскоязычной адаптации Э.В. Колывановой и С.Н. Ениколопова, четырёхфакторный опросник самодеструкции личности Л.Я. Дорфмана и Е.А. Курочкина), анкетирование по авторской анкете для регистрации пола, возраста и образования, а также трёх параметров, характеризующих течение зависимости, метод ранговой корреляции Спирмена. Актуальность представленного исследования обусловлена  ростом распространённости наркозависимости, особенно среди подростков и молодёжи, что является серьёзной медико-психосоциальной проблемой, затрагивающей безопасность и благополучие общества в целом, необходимостью поиска научно обоснованных, личностно-ориентированных, эффективных методов оказания помощи людям с наркозависимостью на основе учета особенностей взаимосвязей всех психологических феноменов у лиц с зависимостью от психоактивных веществ. Научная новизна заключается в рассмотрении эмоционального, метакогнитивного и личностного уровней психологической регуляции у наркозависимых лиц в рамках одной эмпирической модели, выявлении корреляционных связей между психологическими и личностными факторами, стажем употребления психоактивных веществ, количеством рецидивов и возрастом начала употребления. Статья содержит в себе следующие структурные компоненты: введение; организация и методы исследования; результаты исследования; обсуждение результатов; заключение и библиография. Полученные результаты исследования автором объединены в два содержательно связанных блока (первый - эмоциональная дисрегуляция и самодеструкция личности; второй - метакогнитивные убеждения, смещённая агрессия и параметры течения зависимости), показывающие наличие нескольких взаимосвязанных регуляторных нарушений, которые могут поддерживать психологическую дезадаптацию при наркозависимости. Результаты корреляционного анализа позволили автору сделать вывод о том, что все показатели эмоциональной дисрегуляции образуют сильные положительные связи с суммарным показателем самодеструкции и её отдельными доменами. Выявлен также характер связи психологического профиля с характеристиками течения зависимости, проявляющийся в том, что с психологическими характеристиками теснее связаны продолжительность и рецидивирующий характер зависимости, чем возраст её начала. В завершении статьи на основе полученных результатов исследования предлагаются практические рекомендации по дифференцированному определению целей реабилитационной работы с лицами с наркозависимостью. Библиография представлена 20 источниками, из них 10 - на иностранном языке. Все источники в списке библиографии релевантны теме, являются преимущественно статьями из периодических изданий. Содержание статьи может представлять интерес для клинических психологов и психотерапевтов, наркологов, социальных работников и специалистов по реабилитации, исследователей в области  аддиктологии. 

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии