|
Библиотека
|
ваш профиль |
Статья опубликована с лицензией Creative Commons Attribution-NonCommercial 4.0 International License (CC BY-NC 4.0) – Лицензия «С указанием авторства – Некоммерческая».|
Litera
Оформленная ссылка на статью:
Хэ Ц. Союз «И» в русских говорах Приамурья (конструктивные и коммуникативно-прагматические свойства) // Litera. 2026. № 6. С. 79-95. DOI: 10.25136/2409-8698.2026.6.80135 EDN: USVDXK URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=80135
Союз «И» в русских говорах Приамурья (конструктивные и коммуникативно-прагматические свойства)
DOI: 10.25136/2409-8698.2026.6.80135EDN: USVDXKДата направления статьи в редакцию: 24-05-2026Дата получения первой рецензии с формулировкой «Отправлена на доработку с рекомендациями рецензента»: 29-05-2026 04:46Дата доработки рукописи автором после первой рецензии: 08-06-2026 09:32Дата получения второй рецензии с формулировкой «Отправлена на доработку с рекомендациями рецензента»: 10-06-2026 08:44Дата доработки рукописи автором после второй рецензии: 14-06-2026 23:37Дата получения последней положительной рецензии с рекомендацией «опубликовать»: 16-06-2026 22:13Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, рекомендующих рукопись к доработке). Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций. Прочитать все рецензии на эту статью Дата публикации: 17-06-2026Аннотация: Объектом исследования является сочинительный союз «И», а его предметом конструктивные и коммуникативно-прагматические свойства данного союза, реализующиеся на основе его употребления в диалектном пространстве. Эмпирической базой работы являются факты, извлеченные из словаря «Русские говоры Приамурья», которые интерпретируются с учетом их лексического состава и содержания, а также контекста употребления. Подробно рассматриваются такие аспекты темы, как морфолого-синтаксический состав словоформ, функционирующих в конструкциях с союзом «И», а также описание ситуаций, в которых носитель говора обращается к этим конструкциям. Особое внимание уделяется связи между употреблением конструкций и когнитивной картиной мира диалектоносителей, опирающейся на реалии окружающей их среды, а также на повседневные бытовые заботы, времяпровождение и досуг. В статье применяются следующие методы исследования: описательный, сравнительный, а также приемы семантического и коммуникативно-прагматического анализа. Исследование выполнено в русле Дальневосточной синтаксической школы, центральным в которой является понятие конструктивных свойств союза – формальных признаков того построения, которое тот или иной союз организует как выразитель определенного типа синтаксического отношения. Основными выводами по итогам работы является то, что союз «И» в русских говорах Приамурья в конструктивном плане не имеет отличий от употреблений в современном русском литературном языке, однако в приамурском говоре организуемая им конструкция из простого лексико-синтаксического инструмента связи превращается в важный компонент языковой картины мира диалектоносителя, отражающий исторически сложившиеся способы концептуализации действительности в условиях переселенческой культуры. Особым вкладом автора исследования является скрупулезно собранный, классифицированный и с различных сторон проанализированный достоверный эмпирический материал, а также полученные на основе этого данные. Новизна исследования заключается в том, что подобное комплексное описание конструктивных и коммуникативно-прагматических свойств союза «И» в говорах проведено в русистике впервые. Практическая значимость исследования видится во включении его результатов в проблему изучения антропологии диалектного слова. Ключевые слова: сочинительный союз, синтаксис, говор, семантика, прагматика, соединение, синтаксическая конструкция, конструктивные свойства, синтаксический ряд, синтаксические отношенияAbstract: The subject of the study is the coordinating conjunction "and," while its focus is on the constructive and communicative-pragmatic properties of this conjunction, realized through its use within the dialectal space. The empirical basis of the work consists of facts extracted from the dictionary "Russian Dialects of the Amur Region," which are interpreted considering the context of their use, as well as the lexical composition and content. Detailed consideration is given to aspects of the topic such as the morphological-syntactic composition of the word forms functioning in constructions with the conjunction "and," as well as the description of situations in which dialect speakers resort to these constructions. Special attention is paid to the relationship between the use of constructions and the cognitive worldview of dialect speakers, which is based on the realities of their surrounding environment, as well as on everyday concerns, leisure activities, and pastimes. The article applies the following research methods: descriptive, comparative, as well as semantic and communicative-pragmatic analysis. The research is conducted within the framework of the Far Eastern syntactic school, where the central concept is the constructive properties of the conjunction—formal characteristics of the structure that a particular conjunction organizes as an expression of a certain type of syntactic relationship. The main conclusions of the work are that the conjunction "and" in the Russian dialects of the Amur Region does not differ in its constructive aspect from its usages in modern Russian literary language; however, in the Amur dialect, it transforms from a simple grammatical tool for connection into an important component of the linguistic worldview, reflecting historically established ways of conceptualizing reality within the context of a settler culture. A special contribution of the author to the research is the meticulously collected, classified, and analyzed reliable empirical material from various perspectives, as well as the results obtained based on this material. The novelty of the research lies in the fact that such a comprehensive description of the constructive and communicative-pragmatic properties of the conjunction "and" in dialects has been conducted in Russian studies for the first time. The practical significance of the research is seen in the inclusion of its results in the picture of the anthropology of dialectal words. Keywords: coordinating conjunction, syntax, local accent, semantics, pragmatics, conjunction, syntactic construction, constructive properties, syntax row, syntactic relations
Введение. Объектом статьи является сочинительный союз «И», а ее предметом конструктивные и коммуникативно-прагматические свойства данного союза, реализующиеся на основе его употреблений в диалектном пространстве. Статья продолжает наши исследования в области средств сочинительной связи в русских говорах Приамурья (см.: [1]; [2]; [3]). Ее актуальность обусловлена повышенным интересом специалистов к описанию диалектной синтаксической системы в рамках не только структурной, но и антропологической лингвистики, а также тем обстоятельством, что общеупотребительные союзы современного русского языка в сфере изучения диалектологии, как правило, уступали место уникальным, собственно диалектным маркёрам, т.е. по существу не рассматривались. В связи с этим научная новизна работы заключается в том, что оно заполняет образовавшуюся лакуну в языкознании, рассматривая союз «И» как органическую часть диалектной языковой системы. Основной целью является установление связи между конструктивными свойствами данного союза и коммуникативно-прагматическим пространством, в котором функционируют организуемые им конструкции. Исследование осуществляется на материале изданий словаря «Русские говоры Приамурья» ([4]; [5]), из которых приоритетным является первое, академическое [4], тем более что факты, зафиксированные в нем, являются более ранними и, следовательно, более значимыми в аспекте диалектного дискурса. Русские говоры Приамурья (далее – РГП) относятся к группе вторичных говоров, и представляют собой «своеобразный сплав забайкальских говоров, в которых преобладают севернорусские черты» [4, с. 6]. Подробнее о формировании РГП, их изучении, а также об их категориальных особенностях на различных языковых и коммуникативных уровнях (фонетическом, лексическом, морфологическом, синтаксическом, прагматическом и др.) можно посмотреть в [6]; [7]; [8]; [9]; [10]; [11]; [12]; [13] и др. Изучение именно сочинительных средств синтаксической связи в говорах избрано нами по причине недостаточной, на наш взгляд, степени изученности роли и функции этих языковых единиц в них, в том числе и в РГП. Специальные работы по данному вопросу стали появляться лишь совсем недавно (см.: [14]; [15]) и, хотя эти исследования сегодня в той или иной мере продолжаются (см.: [16]; [17]; [18]; [19]; [20] и др.), общеупотребительному союзу «И» внимание в них практически не уделяется. Так, в диссертации Е. Р. Гусевой, посвященной союзам севернорусских говоров, в центре внимания только собственно диалектные средства соединительной связи (по, таково, таково же, тожно, тожни), а литературный союз «И» не рассматривается. На такой подход обращает внимание Л. Д. Беднарская, отмечая, что в «языке говоров так же, как и в общенародном языке, частотны сочинительные союзы-инварианты «И», «А», «НО», «ДА», не отмеченные в словарях» [16, с. 18]. Однако эти союзы, являясь одним из средств метакоммуникации, могут участвовать в передаче языковой картины мира не только носителей литературного языка, но и диалектной личности: например, при передаче «истины» и «правды» в суждениях [21, с. 48-50] или при оформлении особенностей «развития повествования» [22, с. 281-290], что, в свою очередь, тесно связано с когнитивной и эмотивной картиной мира, которая реализуется в говорах «как особая лингвопрагматическая категория» [12, с. 5]. В более широком научном контексте это встраивается в понятие антропологии диалектного слова, что предоставляет возможность «перейти от эмпирических данных к их интерпретационному анализу, т.е. подняться с уровня регистрации фактов на уровень их объяснения» [23, с. 4]. Именно с этих позиций нами и осуществлено описание союза «И» в РГП, эмпирической базой которого являются около 300 фактов с данным союзом, специально отобранных из изданий «Словаря русских говоров Приамурья» ([4]; [5]). Иллюстративные примеры можно сверить по электронным версиям данных словарей, ссылки на которые имеются в указанных библиографических источниках. В статье применяются следующие методы исследования: описательный, сравнительный, а также семантического и коммуникативно-прагматического анализа. Методологической основой исследования являются работы Дальневосточной синтаксической школы, опирающиеся на понятие конструктивных свойств союза – формальных признаков того построения, которое тот или иной союз организует как выразитель определенного типа синтаксического отношения [24, с. 38-112]. Конструктивные свойства союза «И» Конструктивные свойства союза характеризуются относящимися к нему словоформами, их взаимоотношениями между собой и внешними связями с синтаксическим контекстом, в котором тот или иной союз задействован (см.: [24, с. 40-43]). Союз «И» по типу синтаксической связи является сочинительным, а по ее частному категориальному значению — соединительным. Он может организовывать связь как непредикативных, так и предикативных словоформ, что реализуется в соответствующих конструкциях. 1. Непредикативные конструкции. Синтаксическая связь именных словоформ (субстантивных, адъективных, нумеративных), наречий, атрибутивных глагольных словоформ. Основным выразителем данного синтаксического построения является конструкция «ряд» [24, с. 43-47], представляющая собой соположенные, синтаксически равноправные словоформы, находящиеся в отношениях синтаксической зависимости от общего члена предложения, к которому относятся, причем позиция этого члена может варьироваться: он может располагаться в непосредственном контакте с сочиненными элементами либо занимать дистантную позицию в линейной структуре предложения-высказывания. Такая вариативность в локализации общего члена демонстрирует гибкость синтаксических связей в конструкциях с сочинительной связью, где формальная дистанция между элементами не нарушает их смыслового единства. Субстантивные ряды. Функционируют в конструкции «ряд» в виде словоформ в различных падежах, с предлогами и без предлогов. При этом союз «И» может быть повторяющимся для усиления перечисления или заключительным для подчеркивания его границы: Раньше шили напалки и с марала, и с кожи, а теперь можно и вязать (Серг. Благ.); Да мы их по-разному зовём: и баламошка, и турковаты, и чокнуты (Уш. Шим.); Там хранили хомуты, бороны и разные предметы (Алб. Скв.). Амур. (Скв.); Забелу делают: три яичка разболтаны, сливки или варено молоко и масло сливочно. (Скв.). Хаб. (Облуч. Окт.) [4]. Адъективные ряды. Включают в себя словоформы, называющие качественные, относительные или притяжательные признаки субстантивов: Осторожно, паря, нож больно бриткий и стойкий (Алб. Скв.). Амур. (Скв.); Дома ставили с шатровой крышей и с амбарной (Джл. Скв.). Амур. (Скв.); Алый плакун от испуга. Есть мужской и женский (Уш. Шим.) [4]. Нумеративные ряды. Представлены словоформами, репрезентирующими количественные отношения между сочиненными реалиями: Берёзку на вечерках плясали четыре человека: два парня и две девки (Уш. Шим.). Амур. (Шим.); Бёрдо в виде воротец в частоколе: четыре метра длины и метр ширины (Блг. Окт.) [4]. Адвербиальные ряды. Данные ряды состоят, как правило, из словоформ со значением состояния, местоположения, способа выполнения действия, которые взаимодействуют с предложно-падежными словоформами: Платья по-простому и с бориками шили (Пашк. Облуч.); Брица – сорная трава, она в огороде растёт и всюду (Заг. Сел. Своб.); Бантовки – это рубахи таки с любого матерьяла, сзади складки и на переде (Джл. Скв.). Амур. (Скв.) [4]. Атрибутивные ряды. В исследуемом материале не зафиксированы сочинительные ряды, состоящие из деепричастий, что подтверждает их преимущественную принадлежность к письменной речи. Однако отмечен факт употребления союза «И» с краткими причастиями: Модная кофта вся как есть в аромантах ушита и бисером вся уделана (Белояр. Маз.). Амур. (Маз.). Причину такого взаимодействия усматривают в том, что причастия в данном случае имеют оттенок качественной семантики, которая смещает сочиненный союзом «И» ряд в сторону адъективности. В отличие от литературной нормы, где причастия маркированы как книжные, в говорах их формы демонстрируют высокую частотность и стилистическую нейтральность, функционируя в качестве полноправного элемента предикативного ядра, что обусловлено соответствием принципам экономии языковых средств и особенностям устной коммуникации (см.: [25]; [26]; [27] и др.). 2. Предикативные конструкции. Союз «И» организует два вида таких конструкций: моносубъектную и полисубъектную. В их составе функционируют словоформы, являющиеся носителями предикативного признака. Это прежде всего глагольные словоформы индикатива. Моносубъектная конструкция объединяет соположенные предикативные глагольные словоформы, относящиеся к общему субъекту, который при этом не является грамматически значимым для них в конструктивном плане. Данные конструкции условно сопоставимы с однородными сказуемыми, но без обязательной привязки к дихотомии простого/сложного предложения. Функционируя в качестве базового соединительного союза, связывающего предикативные единицы в составе сложного предложения, союз «И» реализует ряд существенных конструктивных функций, определяющих семантико-синтаксическую организацию высказывания. В первую очередь, он выполняет темпорально-нарративную функцию, маркируя последовательность действий во временном континууме: Желтушок и белушок отдельно взбивашь и кладёшь в стряпню (Алб. Скв.) [4]; Выстилку кладут на земле, а мы молотили молотилом, или выстилку накладут круглую и конями молотят, пока всё в труху (Уш. Шим.) [4]; Привезут в деревню водку или ещё что, поставят кабак и из него наливают (Игнат. Благ.). Амур. (Благ.) [5]. Зафиксирована также моносубъектная конструкция с категорией состояния: Смольё наготовишь, потом в камине горит, и сидишь, шьёшь или вяжешь – так ярко горит. Видно и тепло (Анос. Шим.) [5]. В полисубъектных конструкциях функционируют соположенные словоформы, относящиеся к разным субъектам. Применительно к традиционному синтаксису эта конструкция соотносится с понятием сложного предложения, однако, как и в предыдущем случае, вопрос о переходных предложенческих явлениях в ее сфере несуществен. Для полусубъектной конструкции тоже характерна темпорально-нарративная функция, где вторая предикативная единица предстает как непосредственное следствие первой. Это может быть, согласно Е. В. Урысон, союз «И» «нормального следствия» (1) и «нормального развития повествования» (2) [22, с. 281-290]: 1) Струны натянул бесчурно, она и лопнула (Н.-Андр. Бел.) [4], А царапина где или порез какой, так казачок приложить, и боль проходит (Н. Увал Маз.). Амур. (Маз. Скв.) [5], Оно всё откиснет, и пошёл чистить колесу, всю соскоблишь (Н.-Вскр. Шим.) [4], Раньше клинья были, кололи чурки, гонят клин – и оно раскалывается (Джл. Скв.). Амур. (Скв.) [4]; 2) Черень – палка, а к ему привязыватся бадог, и хлёшшешь ём (Сам. Окт.), В подпечке белинница стоит, и в ей кисть лежит, которой белят (Алб. Скв.) [4]. Таким образом, союз «И» не просто соединяет предикативные конструкции, но и актуализирует глубинные когнитивные схемы причинности и следствия, что свидетельствует о его важной роли в формировании логической структуры диалектного дискурса. Возможно также и присоединительное употребление союза «И», причем на текстовом уровне (исходя из пунктуационного оформления фактов расшифровщиком записи): И сейчас стоит анбар, который без гвоздя сделан (Джл. Скв.) [5]; Ко мне сродственники приезжали. И там атаграфировали меня (Поярк. Мих.). Амур. (Мих.) [5]; И бабить, и все он может (Войк. Кнст.) [4]. Союз «И» может употребляться в конструкциях со вторичной союзной связью [24, с. 103-106], при которой он накладывается на уже готовую подчинительную связь словоформ: Шибко белить чай и не люблю (Е.-Ник. Окт.). (т.е. белить (чай) не люблю) [4]. Вторичная союзная связь «представляет собой отвлеченную грамматическую модель, обладающую широкими функциональными возможностями» [24, с. 106], при которой конструкция с союзом «И» приобретает дополнительные смысловые оттенки, связанные, как правило, с оценочной семантикой. Однако такие факты с «И» в РГП, по нашим данным, единичны [2]. Важным аспектом функционирования союза «И» в диалектной речи является его усилительно-акцентирующая функция, которая особенно ярко проявляется в ситуациях, требующих дополнительной смысловой выделенности рематического компонента высказывания: Амур. (Скв.); Вода на перекат быстро течёт – вот и быстрица (Ин-ка Арх.). Амур. (Арх. Мих.) [5]; В блюдце наложишь масличка, тряпочку обмакнёшь, вот и каганка, или каганец, зовут (Н.-Вскр. Шим.) [4]; Вот два лога, а в середине между ними, как бы возвышенность – это и есть бугарь (Джл. Скв.) [4]. В подобных случаях «И» сочетает в себе указательную и выделительную семантику, приближаясь по функции к частицам («именно», «как раз»). Такое употребление характерно именно для устной народной речи, где требуется не только логическая связность, но и экспрессивное выделение значимого элемента. Е. В. Урысон усматривает в подобных случаях частицу «И» «отсылки к объекту» [22, с. 275-277], но мы полагаем, что соединительная функция «И» не утрачена полностью, перейдя на глубинный синтаксический уровень и сообщая о тождественности сочиненных пропозиций: Вода на перекат быстро течёт – вот и быстрица (т.е. быстрое течение на перекате и быстрица – это одно и то же). Рассмотренный материал демонстрирует важную роль союза «И» в организации сочинительных связей в РГП на уровне связи как непредикативных, так и предикативных словоформ. При этом полученные данные свидетельствуют, что конструктивные свойства союза «И» в РГП в целом идентичны его свойствам в современном русском литературном языке. Коммуникативно-прагматические свойства конструкций с союзом «И» Союзы как таковые, тем более непроизводные и элементарные, в том числе союз «И», используются в любых ситуациях речи и не являются сами по себе носителями каких-либо коммуникативно-прагматических свойств. Однако в аспекте конструкций, которые они организуют, и, соответственно, семантики вовлеченных в них знаменательных словоформ, а также с учетом дискурса, можно в определенной мере говорить о коммуникативно-прагматических свойствах союзных конструкций, в той или иной мере коррелирующих с семантикой организовавшего их средства синтаксической связи. В качестве примера можно привести конструкции с противительными союзами «НО» и «А», инвариантные значения которых, связанные с идеей «нормального» и «ненормального» следствия [22, с. 171-265] отражаются и в коммуникативно-прагматической составляющей их конструкций, в том числе и в рамках диалектного дискурса [3]. Диалектоносители в своих нарративах, как правило, передают «представления о родовидовых и структурных особенностях предметного мира, т.е. таксономические представления» о нем [28, с. 227]. Данные процессы отражают адаптацию этих конструкций к нуждам устной коммуникации, где они выступают не только как формальный лексико-синтаксический компонент нарратива, но и как один из инструментов, с помощью которого может осуществляться «культурно-историческая интерпретация определенного фрагмента языковой картины диалектоносителей» [23, с.9-10]. С точки зрения коммуникативно-прагматического подхода, конструкции с союзом «И» также обладают определенным когнитивно-дискурсивным потенциалом, ибо не только маркируют синтаксическую связь между однородными компонентами высказывания (в плане их единства или причинно-следственной связи между ними), но и репрезентируют базовые денотаты антропоцентрической картины мира, включая природные реалии (флору и фауну) и артефакты материальной культуры (предметы быта, пищевые продукты, элементы одежды), находящиеся в соединительных отношениях между собою. В подобных случаях задействованными могут быть денотаты, представленные как непредикативной лексикой (А), так и предикативной (Б). А. Непредикативные конструкции в подобных случаях могут быть представлены субстантивной (1) и адъективной (2) лексикой. 1. Денотатом непредикативных конструкций с субстантивной лексикой могут быть: – техническая деятельность (орудия труда, приспособления для работы): И дуги гнули, и ободдя деревянны (Е.-Ник. Окт.) [4], Берда служат для правильного хода нитки и для прихлопывания ткани (Алб. Скв.) [5]; – ремесленная деятельность (одежда, обувь, аксессуары): Охотник идёт на охоту и одеёт сверху ичигов и унтов арамузы. (Джл. Скв.) [4], Юбки с борчиками носили и под резиночку (Моск. Своб.). Амур. (Своб.) [5], На верху обвязки быки ставят и крышу кроют Амур. (Кнст. Мих. Шим.) [4], Шили с простой кожи, одевали, вдёргивали ниточку или верёвочку и затягивали(Благовещ.). Амур. (Благ.) [5]; – сельскохозяйственная деятельность: Хлеб в бабочки не складывали, только лен и коноплю (Ин-ка Арх.). Амур. (Арх.), В базах мы держали коров и овец (Ивановск. Кнст. Своб. Селемдж.), Бакша была, арбузы и дыни сильные были (Кн-ка Кнст.) [5]; – кулинарная деятельность: Две булочки хлебушка и баланды котелок (Марк. Благ.) [5], Мука белая, бравая, и хлеб такой бравый подыматся, пышный (Алб. Скв.) [4]; – явления флоры и фауны: Здесь растёт бархатка и чернобривцы (Н.-Вскр. Шим.). Амур. (Скв. Шим.) [5], Ловят ее под лёдом: там и сазана, и калуги, и чего только нет, и верхогляды разны (Бикин). Хаб. (Бик. Окт.) [4]; – обозначения людей по их статусу, роли или другим характерным признакам: Люди делились на гуранов и аргунцев у нас, гураны – это наши, местные, а аргунцы приехали с реки Аргунь (Черн. Магд.) [5]; Называли бабой и собственную жену, и любую другую (Джл. Скв.) [4]; Я сына и бузуём, и фулюганом ругала (Джл. Скв.) [4]. Как мы видим, конструкции с субстантивной лексикой отражают максимально широкий спектр труда и быта диалектоносителя. 2. Денотатом конструкций с адъективной лексикой являются признаковые особенности субстантивов: – цвет чего-либо: ...Барлова шерсь коротка и прочна (Скв. Шим.). Хаб. (Лен. Окт.) [4], Бархатки они круглые такие, жёлтые и коричневые, как бархат (Алб. Скв.) [5]; – оценочные свойства чего-либо: Байдара и байдарка, оне глиняны: большие и маленькие (Паш. Облуч.), Шерсть у козы всяка быват: жёлта шерсть и барлова шерсь, (Союз. Окт.). Амур. (Скв. Шим.) [4]; – родовидовые особенности: Алый плакун от испуга. Есть мужской и женский (Уш. Шим.) [4], – материал (кожа, шерсть, дерево, железо): Бамберы с бархату и деревянны делают (Благ. Окт.) [4]. И т.д. Б. Тематический состав предикативных конструкций с союзом «И» охватывает такие денотативные сферы, как: – повседневные занятия и забавы: Батрачничала я три года: и пахала, и полола, и убирала, и по дому усё делала (Н.Буз. Своб.), Делали свистульки из бабьего дерева, шкурки снимали и свистели на всю деревню (Тамб-ка Тамб.) [5]; – ремесленная деятельность: Нитки намотаешь на прялку и бахаешь(Бикин) Хаб. (Бик.) [5]; – сельскохозяйственные вопросы: Бадыль – картофельная ботва, его скашивают для силоса коровам, трамбуют и заготавливают (Покр. Бик.). Амур. (Благ.). Хаб. (Бик.), Стожок смечешь или кладь накладёшь, а сверху положат ветреницы: две палки свяжут и со лба, отцедова, еще палки, чтоб овершье ветром не унесло (Лонч. Бик.), Подъезжает конь, подтабуривает, или ешшо подкапнивает, говорят, и везёт копёшку (Серг. Благ.) [4]; – возведение построек: Балаган сделашь из драння на пашне и живёшь там всю лету (Черн. Магд.), Паромы спаромили и построили на них балаганы (Н.-Вскр. Шим.) [4]; – промысловая деятельность: Охотник сидит в балагушке и караулит зверя (Уш. Шим.). Амур. (Шим.), Банбера – поплавок: рыба с ним играет и попадается на крючок (Е.-Ник. Окт) [4]; – явления флоры и фауны: Барловая кончится, и подымется зимняя шуба (Уш. Шим.). (Арх. Скв. Шим.) [4]; – гастрономические вопросы: Пекём сочень, потом режем таким баклушкам и едим (Пуз. Окт.). Хаб. (Окт.) [4], Дрожжи или тесто заквасят, и намажут, и выделывают (Рад. Облуч.) [4], Его солят, потом сушат и едят (Джл. Скв.). Амур. (Скв.) [5]; – обращение с одеждой, обувью и акссесуарами: Одела балахону и пошла (Алб. Скв.). Амур. (Благ. Скв.), Бацалыжки наденешь и бегаешь, они легкие, открытые (Зея). Амур. (Зейск.) [5]. И т.д. Таким образом, посредством конструкций с союзом «И» репрезентируются денотаты, представляющие собой ключевые аспекты жизненного уклада диалектоносителей. Семантика этих конструкций свидетельствует о доминировании тем, связанных с преодолением суровых природных условий и хозяйственной адаптацией к новой среде обитания. Такое содержание языковых конструкций неслучайно: оно напрямую коррелирует с историческими условиями освоения региона, где каждая бытовая деталь (от строительства жилищ до заготовки пищи) требовала максимальной рационализации ресурсов. Конструкции с союзом «И» в этом аспекте выступают не просто связующим элементом, но и одним из языковых маркеров системного мировосприятия, фиксирующего приоритеты практического взаимодействия с окружающей средой диалектоносителей. Заключение. В результате проведенного исследования установлено, что союз «И» в русских говорах Приамурья, будучи, как и в литературном языке, универсальным средством соединительной связи, демонстрирует свойственную ему функциональную гибкость, организуя конструкции как с синтаксически равноправными рядами словоформ, так и с причинно-следственными отношениями, что, в свою очередь, в диалектной системе дискурса приобретает специфическое семантико-синтаксическое наполнение. Коммуникативно-прагматический анализ выявил, что конструкции с союзом «И» при соответствующем лексическом заполнении маркируют в нарративах диалектоносителей ключевые аспекты их жизненного уклада, фиксируя практики адаптации к природным условиям, трудовые процессы и хозяйственные стратегии, а также отражая коллективный опыт освоения территории. Таким образом, данные конструкции трансформируются в русских говорах Приамурья из стандартного грамматического инструмента связи в важное средство передачи языковой картины мира диалектоносителя, и так же, как и знаменательные слова, являются «яркой иллюстрацией творческого восприятия реальности, наблюдательности человека, чей опыт и знания нашли свое выражение в языке» [23, с. 654]. Результаты исследования могут быть использованы при дальнейшем изучении конструктивных и коммуникативно-прагматических свойств средств синтаксической связи в русских говорах Приамурья, а также в аспекте изучения диалектной системы русского языка в целом.
Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, рекомендующих рукопись к доработке).
Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций. Библиография
1. Хэ. Ц., Завьялов В. Н. Противительные союзы "а", "но", "да" в русских говорах Приамурья (коммуникативно-прагматический аспект) // Теоретическая и прикладная лингвистика. 2024. Т. 10, № 2. С. 27-41. EDN: PXIQRL.
2. Хэ Ц. Конструкции с вторичной союзной связью в русских говорах Приамурья // Филология: научные исследования. 2024. № 12. С. 77-85. DOI: 10.7256/2454-0749.2024.12.72710 EDN: GPHNSN URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=72710 3. Хэ. Ц., Завьялов В. Н. Союз "или" в русских говорах Приамурья // Теоретическая и прикладная лингвистика. 2025. Т. 11, № 1. С. 33-45. DOI: 10.22250/24107190-2025-11-1-33. EDN: JOMKHZ. 4. Словарь русских говоров Приамурья / сост. Ф. П. Иванова, Л. В. Кирпикова, Л. Ф. Путятина и др. / отв. ред. Ф. П. Филин. Москва: Наука, 1983. 344 с. [Электронный ресурс]. URL: https://archive.org/details/1983_20220702 (Дата обращения: 21.05.2026). 5. Словарь русских говоров Приамурья / О. Ю. Галуза, Ф. П. Иванова, Л. В. Кирпикова и др. 2-е изд., испр. и доп. Благовещенск: БГПУ, 2007. 544 с. [Электронный ресурс]. URL: https://disk.yandex.ru/i/0Vcrpzga7BDSJQ (Дата обращения: 21.05.2026). 6. Архипова Н. Г., Оглезнева Е. А. Фольклорно-диалектологический альманах "Слово" как источник изучения живой русской речи и фольклора рубежа XX-XXI веков // Слово: Фольклорно-диалектологический альманах. Вып. 20: Материалы междунар. научн. конф. "Проблемы лингвистики и медиакоммуникаций". Благовещенск: АмГУ, 2024. С. 7-20. 7. Галуза О. Ю. Диалектная лексикография Приамурья: становление и современное состояние // Вопросы лексикографии. 2013. № 2 (4). С. 41-47. EDN: RDTEHT. 8. Кирпикова Л. В. К истории формирования русских говоров Приамурья // Народное слово Приамурья: сб. статей, посвященный 20-летию публикации "Словаря русских говоров Приамурья". Благовещенск: БГПУ, 2004. С. 9-19. 9. Коробова В. Н., Ладисова О. В. Основы построения Тематического словаря диалектной лексики Амурской области // Теоретическая и прикладная лингвистика. 2024. Т. 10, № 2. С. 60-70. EDN: WMVIKY. 10. Оглезнева Е. А. Современные русские говоры Приамурья как результат междиалектного взаимодействия // Материалы Региональной науч. практ. конф. "Приамурье от первопроходцев до наших дней". Благовещенск: БГПУ, 2003. С. 107-110. 11. Оглезнева Е. А. Русские говоры Приамурья: опыт лингвогеографического изучения // Слово: Фольклорно-диалектологический альманах. 2005. Вып. 5. С. 170-176. 12. Приходько В. К. Эмотивный фонд русских говоров Приамурья: дис. ... д-ра филол. наук. Москва: МПГУ, 2022. 402 с. EDN: BBICQM. 13. Русские говоры Приамурья: монография / под ред. В. Т. Садченко. Хабаровск: ДВГГУ, 2011. 204 с. 14. Петрунина С. П. Грамматика говорящего и слушающего в сибирских говорах (на материале парных конструкций): дис. … докт. филол. наук. Томск: ТГУ, 2008. 372 с. EDN: RVWZBN. 15. Гусева Е. Р. Союзы севернорусских говоров (состав, семантика, структура): дис. … канд. филол. наук. Петрозаводск: ПГУ, 2009. 267 с. EDN: NQRDEV. 16. Беднарская Л. Д. Союзы в диалектах // Громовские чтения. Проблемы современной региональной лексикографии. Кострома: КГУ, 2023. С. 287-292. EDN: KFVTPI. 17. Боброва М. В., Колосько Е. В. Союз "чё" в русских народных говорах // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования). 2021. № 15. С. 68-79. EDN: GZCAHR. 18. Исаев И. И., Сидельцев А. В. Ограничение второй позиции в сочинительных конструкциях: вклад северных русских говоров в теорию и типологию // Вопросы языкознания. 2025. № 3. С. 62-105. DOI: 10.7868/S303452430373-658X.2025.3.62-105. EDN: GLAZSM. 19. Попова Э. Н. Роль севернорусских говоров в формировании союзов условного значения в комизырянских диалектах // Бюллетень Удмуртского унта. Сер. История и филология. 2019. Т. 29, № 5. С. 739-744. DOI: 10.35634/241295342019295739744. 20. Рыко А. И. Вопросительная частица vs. разделительный союз: ТИ в говорах русско-белорусского пограничья // Севернорусские говоры. 2018. № 17. С. 184-204. DOI: 10.30842/01348515201811. EDN: BSOIVA. 21. Санников В. З. Русский синтаксис в семантико-прагматическом пространстве. Москва: Языки славянских культур, 2008. 624 с. ISBN 978-5-9551–0236-8. EDN: SUQJEH. 22. Урысон Е. В. Опыт описания семантики союзов. Москва: Языки славянских культур, 2011. 336 с. ISBN 978-5-9551–0457-7. EDN: UGNTYR. 23. Вендина Т. И. Антропология диалектного слова. Москва; Санкт-Петербург: Нестор-История, 2020. 684 с. DOI: 10.31168/4469-1776-1. EDN: FDHGGS. 24. Прияткина А. Ф. Русский язык. Синтаксис осложненного предложения. Изд. 2-е, стер. Москва: Флинта, 2019. 175 с. ISBN 978-5-9765–3995-2. 25. Дьяченко С. В., Жидкова Е. Г., Тер-Аванесова А. В. Причастия прошедшего времени и перфектные конструкции в говорах под опочкой // Труды института русского языка им. В.В. Виноградова. 2020. № 1 (23). С. 55-88. DOI: 10.31912/pvrli-2020.1.4. EDN: CFHYNZ. 26. Кузьмина И. Б. Предикативное употребление причастий в русских говорах: Краткие формы, образованные от глагольной основы прошедшего времени: дисс ... докт. филол. наук. Москва, 1972. 542 с. 27. Соболев А. Н. О предикативном употреблении причастий в русских диалектах // Вопросы языкознания. 1998. № 5. С. 74-89. EDN: UGUAPX. 28. Мызникова Я. В. Адресат и адресант в диалектном дискурсе // И. А. Бодуэн де Куртенэ и мировая лингвистика: труды и материалы. Казань: КПФУ, 2015. Т. 2. С. 227-230. EDN: UOCFFX.
References
1
. He, T. C., & Zavyalov, V. N. (2024). Conjunctions "a," "but," "yes" in the Russian dialects of Priamurye (communicative-pragmatic aspect). Theoretical and Applied Linguistics, 10(2), 27-41. EDN: PXIQRL.
2 . He, Z. (2024). Constructions with a secondary union connection in the Russian dialects of the Amur region. Philology: scientific researches, 12, 77–85. https://doi.org/10.7256/2454-0749.2024.12.72710 3 . He, T. C., & Zavyalov, V. N. (2025). The conjunction "or" in the Russian dialects of Priamurye. Theoretical and Applied Linguistics, 11(1), 33-45. https://doi.org/10.22250/24107190-2025-11-1-33. EDN: JOMKHZ. 4 . Dictionary of Russian dialects of Priamurye (F. P. Ivanova, L. V. Kirpikova, L. F. Putiatina, et al.) (Eds.). (1983). Nauka. 5 . Dictionary of Russian dialects of Priamurye (O. Yu. Galuza, F. P. Ivanova, L. V. Kirpikova, et al.). (2007). BGPU. 6 . Arkhipova, N. G., & Oglezneva, E. A. (2024). The folkloristic-dialectological almanac "Slovo" as a source for studying living Russian speech and folklore at the turn of the 20th-21st centuries. Slovo: Folkloristic-Dialectological Almanac, 20, 7-20. 7 . Galuza, O. Yu. (2013). Dialect lexicography of Priamurye: Formation and current state. Issues of Lexicography, 2(4), 41-47. EDN: RDTEHT. 8 . Kirpikova, L. V. (2004). On the history of the formation of Russian dialects in Priamurye. People's Word of Priamurye: Collection of Articles Dedicated to the 20th Anniversary of the Publication of the "Dictionary of Russian Dialects of Priamurye," 9-19. 9 . Korobova, V. N., & Ladisova, O. V. (2024). Foundations for constructing a thematic dictionary of dialect vocabulary of the Amur region. Theoretical and Applied Linguistics, 10(2), 60-70. EDN: WMVIKY. 10 . Oglezneva, E. A. (2003). Modern Russian dialects of Priamurye as a result of inter-dialect interaction. Proceedings of the Regional Scientific and Practical Conference "Priamurye from Pioneers to Our Days," 107-110. 11 . Oglezneva, E. A. (2005). Russian dialects of Priamurye: Experience of linguistic-geographical study. Slovo: Folkloristic-Dialectological Almanac, 5, 170-176. 12 . Prikhodko, V. K. (2022). Emotional fund of Russian dialects of Priamurye: Dissertation ... Doctor of Philology. MPGU. 13 . Russian dialects of Priamurye: Monograph (V. T. Sadychenko, Ed.). (2011). DVGGU. 14 . Petrunina, S. P. (2008). Grammar of the speaker and the listener in Siberian dialects (based on paired constructions): Dissertation ... Doctor of Philology. Tomsk State University. 15 . Guseva, E. R. (2009). Conjunctions of northern Russian dialects (composition, semantics, structure): Dissertation ... Candidate of Philology. Petrozavodsk State University. 16 . Bednarskaya, L. D. (2023). Conjunctions in dialects. Gromov Readings: Problems of Modern Regional Lexicography, 287-292. 17 . Bobrova, M. V., & Kolosko, E. V. (2021). The conjunction "che" in Russian folk dialects. Lexical Atlas of Russian Folk Dialects (Materials and Research), 15, 68-79. EDN: GZCAHR. 18 . Isaev, I. I., & Sideltsev, A. V. (2025). Restriction of the second position in conjunction constructions: Contribution of northern Russian dialects to theory and typology. Issues of Linguistics, 3, 62-105. https://doi.org/10.7868/S303452430373-658X.2025.3.62-105. EDN: GLAZSM. 19 . Popova, E. N. (2019). The role of northern Russian dialects in the formation of conjunctions of conditional significance in Komi-Zyryan dialects. Bulletin of Udmurt University. Series: History and Philology, 29(5), 739-744. https://doi.org/10.35634/24129534-2019-29-5-739-744. 20 . Riko, A. I. (2018). Interrogative particle vs. disjunctive conjunction: TI in the dialects of the Russian-Belarusian border. Northern Russian Dialects, 17, 184-204. https://doi.org/10.30842/01348515201811. EDN: BSOIVA. 21 . Sannikov, V. Z. (2008). Russian syntax in the semantic-pragmatic space. Languages of Slavic Cultures. 22 . Uryson, E. V. (2011). Experience in describing the semantics of conjunctions. Languages of Slavic Cultures. 23 . Vendina, T. I. (2020). Anthropology of dialectal word. Nestor-History. 24 . Priyatkina, A. F. (2019). Russian language. Syntax of complex sentences (2nd ed.). Flinta. 25 . Dyachenko, S. V., Zhidkova, E. G., & Ter-Avanesova, A. V. (2020). Past participles and perfect constructions in dialects under Opotchka. Proceedings of the V. V. Vinogradov Institute of the Russian Language, 1(23), 55-88. https://doi.org/10.31912/pvrli-2020.1.4. EDN: CFHYNZ. 26 . Kuzmina, I. B. (1972). Predicative use of participles in Russian dialects: Short forms derived from the past tense verb base: Dissertation ... Doctor of Philology. 27 . Sobolev, A. N. (1998). On the predicative use of participles in Russian dialects. Issues of Linguistics, 5, 74-89. EDN: UGUAPX. 28 . Myznikova, Y. V. (2015). Addressee and addresser in dialectal discourse. I. A. Baudouin de Courtenay and World Linguistics: Proceedings and Materials, 2, 227-230. EDN: UOCFFX.
Результаты процедуры рецензирования статьи
Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа". Методология исследования сочетает описание языковых конструкций с их анализом в контексте дискурса, что соответствует заявленной теме. Актуальность исследования, как справедлиаво пишет во введении автор статьи, связана с незавершённость научного изучения русских говоров Приамурья и, в частности, употребления в них средств синтаксической связи. Научная новизна рецензируемого исследования состоит в систематическом описании употребления союза И в русских говорах Приамурья. Работа написана грамотным языком с соблюдением научного стиля. Её стрктура чётко выстроена, соответстсвует заявленной теме - первая часть статьи посвящена конструктивным функциям союза И, вторая - его коммуникативно-прагматическим свойствам. Внутренняя структура каждой из частей отражает систему типичных случаев употребления союза И, выявленную автором через анализ язкового материала. Библиография включает широкий круг работ по исследуемой проблематике, к которым автор обращается в тексте статьи, и не вызывает у рецензента никаких замечаний. Автор во введении, определяя задачу своего исследования, характеризует современное состояние изучения русских говоров Приамурья, приводит ссылки на соответствующие работы. Обосновывая необходимость изучения функционирования союза И, автор также обращается к современным исследованиям, обнаруживающим недостаточную изученность общеупотребительных служебных слов в русских говорах. Таким образом работа корректно включается в современный научный контекст. Несмотря на общее приятное впечатление, которое производит статья благодаря научной эрудиции её автора и системному подходу к рассмотрению заявленной темы, у рецензента сложилось неоднозначное мнение относительно рассмотрения вопроса о коммуникативно-прагматических функциях союза И, которым посвящён 3 раздел статьи. Думается, что приведённые автором примеры не доказывают, что союз И в данном случае играет какую-лио особенную роль в репрезентации "ключевых аспектов жизненного уклада диалектоносителей". Вывод: "Союз «и» в этом аспекте выступает не просто связующим элементом, но и одним из лингвистических маркеров системного мировосприятия, фиксирующего приоритеты практического взаимодействия с окружающей средой диалектоносителей", - представляется неадекватным действительности, поскольку функционирование союза в приведённых примерах не выходит за рамки его общих синтаксических функций, исчерпывающе раскрытых в предыдущей части статьи. Перечень тематических групп исследуемых конструкций явно искусственно ограничен автором статьи, в то время как в действительности союз И можно обнаружить в высказываниях на любые темы, не обязательно связанных со специфической культурой жизнеобеспечения носителей говора. Думается, что эту часть статьи следует доработать, учтя широкую сферу употребления союза И (которая охватывает, в принципе, все тематические сферы употребления языка, поэтому обнаружение союза И в высказываниях на какую-либо конкретную тему вряд ли можно считать научным открытием). Также в тексте обнаружены некоторые опечатки: 1) "Данные рядысостоят, как правило, из словоформ со значением состояния, местоположения, способа выполнения действия, которые взаимодействуют с предложно-падежными словормами..." - пропущен пробел между словами "ряды состоят". 2) "Вода на перекат быстро течёт – вот и быстрица (т.е. быстрое течение на перекати и быстрица – это одно и тоже)" - пропущен пробел между словами "одно и ТО ЖЕ". В большей своей части статья представляет собой качественное лингвистическое исследование, вносящее вклад в изучение русских говоров. Однако 3 раздел статьи, посвящённый коммуникативно-прагматическим свойствам союза И, требует доработки, после которой статью снова можно будет рассмотреть на предмет готовности к публикации. Полный текст рецензии на сайте QR код для проверки
Результаты процедуры повторного рецензирования статьи
Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа". Исследовательская часть включает два раздела: «Конструктивные свойства союза «И»»; «Коммуникативно-прагматические свойства конструкций с союзом «И». В первом разделе осуществляется подробный синтаксический анализ. Представлена классификация конструкций с союзом «И» по критерию наличие/отсутствие предиката. Детально выполнен анализ предекативных рядов. На основе структурно-семантического и прагматического подходов выделены субстантивные, объективные, нумеративные, адвербальные, атрибутивные ряды, иллюстрирующиеся актуальными примерами, сопровождающимися комментариями. Анализ предикативных конструкций выполнен в том же ключе. Дифференциация моносубъектных и полисубъектных конструкций демонстрирует полифункциональность союза «И». В числе функций отмечается, помимо универсальной соединительной функции, темпорально-нарративная, выявляющая специфику диалектного нарратива. Ценным наблюдением является обнаружение функции «нормального следствия», актуализирующей «глубинные схемы причинности и следствия», следовательно, «играющей значимую роль в формировании логической структуры диалектного дискурса». Выявленные присоединительное и усилительное значения справедливо связываются с устной природой говоров и с потребностью экспрессивности выделении ремы. Анализ второго раздела характеризуется логичным переходом от синтаксиса к семантике и прагматике. По справедливому утверждению авторов, прагматическую нагрузку несут организуемые союзом «И» конструкции, служащие с целью репрезентации денотатов языковой картины мира. Подаётся классификация денотативных сфер (выделяются техническая, ремесленная, сельскохозяйственная, кулинарная деятельность, явление флоры и фауны, обозначение людей по их статусам и др. признакам), построенная на достаточном эмпирическом материале. Язык изложения, обладая логичностью, правильностью, точностью, ясностью, актуальной терминологичностью, соответствует нормам научной речи. Библиографический список включает 27 источников, в том числе исследования последних пяти лет. Замечания: 1. Нет чёткого обозначения объекта исследования, цели, задач, актуальности, новизны, методологии, результатов исследования. 2. Наблюдаются разночтения: «Союз «И»»; «При этом союз «и» может быть». Необходимо привести к единообразию либо обосновать разночтение; 3. Любое научное исследование предполагает обращение к академическим словарям – в настоящей работе используется «Словарь русских говоров Приамурья / О. Ю. Галуза, Ф. П. Иванова, Л. В. Кирпикова и др. 2-е изд., испр. и доп. Благовещенск: БГПУ, 2007. 544 с.», а желательно «Словарь русских говоров Приамурья / Сост. Ф.П. Иванова, Л.В. Кирпикова, Л.Ф. Путятина, Н.П. Шенкевец. М.: Наука, 1983. 344 с. 4. Литература оформлена вопреки правилам редакции. В списке литературы источники перечисляются в порядке цитирования (упоминания в тексте статьи), а не в алфавитном порядке. Пожелание: в исследовании будет уместен количественный анализ частотности употребления союза «И» в сравнении с другими союзами или его различными функциями. Результаты исследования могут быть использованы при дальнейшем изучении конструктивных и коммуникативно-прагматических свойств средств синтаксической связи в русских говорах Приамурья, а также в аспекте изучения диалектной системы русского языка в целом. Работа отличается самостоятельностью и оригинальностью, она представляет интерес для широкого круга читателей и после доработки может быть рекомендована к публикации в научном журнале «Litera». Полный текст рецензии на сайте QR код для проверки
Результаты процедуры окончательного рецензирования статьи
Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа". Исследовательская часть включает два раздела: «Конструктивные свойства союза «И»»; «Коммуникативно-прагматические свойства конструкций с союзом «И». В первом разделе осуществляется подробный синтаксический анализ. Представлена классификация конструкций с союзом «И» по критерию наличие/отсутствие предиката. Детально выполнен анализ предекативных рядов. На основе структурно-семантического и прагматического подходов выделены субстантивные, объективные, нумеративные, адвербальные, атрибутивные ряды, иллюстрирующиеся актуальными примерами, сопровождающимися комментариями. Анализ предикативных конструкций выполнен в том же ключе. Дифференциация моносубъектных и полисубъектных конструкций демонстрирует полифункциональность союза «И». В числе функций отмечается, помимо универсальной соединительной функции, темпорально-нарративная, выявляющая специфику диалектного нарратива. Ценным наблюдением является обнаружение функции «нормального следствия», актуализирующей «глубинные схемы причинности и следствия», следовательно, «играющей значимую роль в формировании логической структуры диалектного дискурса». Выявленные присоединительное и усилительное значения справедливо связываются с устной природой говоров и с потребностью экспрессивности выделении ремы. Анализ второго раздела характеризуется логичным переходом от синтаксиса к семантике и прагматике. По справедливому утверждению авторов, прагматическую нагрузку несут организуемые союзом «И» конструкции, служащие с целью репрезентации денотатов языковой картины мира. Подаётся классификация денотативных сфер (выделяются техническая, ремесленная, сельскохозяйственная, кулинарная деятельность, явление флоры и фауны, обозначение людей по их статусам и др. признакам), построенная на достаточном эмпирическом материале. Язык изложения, обладая логичностью, правильностью, точностью, ясностью, актуальной терминологичностью, соответствует нормам научной речи. Библиографический список включает 28 источников, в том числе исследования последних пяти лет. В результате доработки статьи автором внесены следующие изменения: 1. Чётко обозначены объект исследования, цель, актуальность, новизна, вычленены выводы исследования. Объект исследования и цель тождественны заявленной теме. Актуальность и новизна объективны и обоснованны. Включено лаконичное описание использованных методов исследования - структурно-семантической группы, коммуникативно-прагматической и сравнительного анализа, целесообразных в данном исследовании. Заключение представляет собою обоснованные итоги исследования, коррелирующие с целью; 2. Устранено наблюдавшееся разночтение: написание союза «и» приведено к единообразию; 3. В библиографический список введен академический словарь, что способствует научной достоверности и повышению статуса настоящего исследования.. 4. Литература оформлена согласно правилам редакции Замечание: в работу не внесены задачи исследования. Пожелание: в исследовании будет уместен количественный анализ частотности употребления союза «И» в сравнении с другими союзами или его различными функциями. Результаты исследования могут быть использованы при дальнейшем изучении конструктивных и коммуникативно-прагматических свойств средств синтаксической связи в русских говорах Приамурья, а также в аспекте изучения диалектной системы русского языка в целом. Работа отличается самостоятельностью и оригинальностью, она представляет интерес для широкого круга читателей и может быть рекомендована к публикации в научном журнале «Litera». Полный текст рецензии на сайте QR код для проверки |
© 1998 – 2026 Nota Bene. Publishing Technologies. NB-Media Ltd.
Рус
