Судьба песни «Порт-Артур»

Поляков Владимир Евгеньевич ORCID: 0000-0003-1420-6459 доктор исторических наук профессор; кафедра истории; Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования Республики Крым «Крымский инженерно-педагогический университет имени Февзи Якубова» 295015, Россия, республика Крым, г. Симферополь, пер. Учебный, 8, ауд. 169 Polyakov Vladimir Evgenevich Doctor of History Professor; Department of History; State Budgetary Educational Institution of Higher Education of the Republic of Crimea 'Crimean Engineering and Pedagogical University named after Fevzi Yakubov' Simferopol Lane, Republic of Crimea, 295015, Russia Educational, 8, room 169 turshu@unbox.ru

Чергеев Асан Айдерович кандидат искусствоведения зав. кафедрой; кафедра вокальное искусство и дирижирование ; ГБОУ ВО РК «КИПУ имени Февзи Якубова» 297577 Россия республика Крым, Симферопольский район, село Пионерское, улица Къутлу 37 CHergeev Asan Aiderovich PhD in Art History Head of the department; Department of Vocal Art and Conducting ; GBOU VO RK 'KIPU named after Fevzi Yakubov' 37 Kutlu Street, Pionerskoe village, Simferopol district, Republic of Crimea, 297577 Russia AsanChergeev@mail.ru

Введение

В нашей отечественной музыкальной культуре своеобразным маркером стала тема тоски по Родине. Примечательно, что в первых произведениях этого жанра даже не было слов, а только ля-минорная тональность. Написанный в 1794 г. «Полонез № 13, так его назвал сам автор Михаил Огинский, получил всемирное признание как «Полонез Огинского» или «Прощание с Родиной». Другая история связана с более поздним произведением с похожим названием, но уже маршем «Тоска по Родине», под музыку которого солдаты уходили на войну с Японией.

В отличие от «Полонеза Огинского» ситуация с авторством марша чрезвычайно запутанная. На ранних пластинках указывался некто Д. М. Трифонов, о котором в музыкальных кругах того периода никто не знал, потом появилась информация о Ф. Я. Кроупы, затем о В. Н. Костаковском и даже о нашем земляке, владельце музыкального издательства в Симферополе Я. И. Богораде ^[1].

Еще более запутана история с авторством песни, которая находится в этом же смысловом ряду, но с, казалось бы, нейтральным названием «Порт-Артур». Всеми исследователями песня однозначно отнесена к фольклору: башкирскому, татарскому, крымскотатарскому.

В жизни крымскотатарского народа совершенно неожиданно песня «Порт-Артур» стала одной из самых знаковых. Приведем впечатление от знакомства с этой песней одного из авторов статьи, а в те годы подростка: «Порт Артур» я услышал на концерте крымскотатарского ансамбля «Хайтарма» в исполнении Февзи Белялова. Я невольно обратил внимание на то, что песня воспринималась слушателями как то по-особенному. Слушая её, люди почему-то плакали. Неожиданно для меня переполненный зал встал и запел припев вместе с артистом. В тексте песни говорилось о разлуке с Родиной, о плаче и страданиях людей разлученных со своими родными. Я был абсолютно уверен в том, что Порт-Артур находится в Крыму где-то рядом с Ялтой, Бахчисараем и другими городами, о которых я часто слышал от родственников, соседей. После концерта, общаясь со сверстниками, я с полной уверенностью говорил им, что, когда мы вернёмся в Крым, то я обязательно увижу этот удивительный город Порт-Артур, о разлуке с которым страдает мой народ».

Примечательно, что ни в Татарстане, ни в Башкирии исполнение песни «Порт-Артур» не вызывало никаких нежелательных для властей ассоциаций и потому не было препятствий для её исполнения. В Узбекистане, видя реакцию слушателей, власти тут же запретили ее исполнение.

Крымскотатарская песня «Порт-Артур» станет предметом нашего исследования. Авторы ставят перед собой следующие задачи: рассмотреть историю возникновения песни, обстоятельства в которых она появилась, сделать лингвистический анализ текста и музыкальный анализ партитуры, проследить судьбу песни в жизни крымскотатарского народа.

Методология исследования

Теоретической базой для анализа истории песни «Порт-Артур» послужили в первую очередь работы отечественных искусствоведов М. П. Фоменкова, Р. Ф. Хакимова, Р. И. Халитовой ^[7,8,9]. Практическая часть исследования базируется на ранее мало известных мемуарах участников обороны Порт-Артура, а также воспоминаниях свидетелей исполнения песни в крымскотатарском культурном сообществе в условиях жизни в депортации ^[5]. Проведен сравнительный анализ башкирского, татарского и крымскотатарского текстов, а также партитуры всех 3-х песен.

Исследование и результаты

Участие крымских татар в Русско-Японской войне 1904-1905 почти не изученная тема. Только в 2006 г. благодаря журналисту Ибраиму Абдулаеву на острове Сахалин появился памятник, погибшему там, штабс-капитану Даирскому.

Рис. 1. Памятник Даирскому на о. Сахалин

Можно признать, что если бы не песня «Порт-Артур», то об участии крымских татар в обороне крепости мы бы и не знали. Не смотря на то, что в тексте песни всего 7 куплетов, мы можем понять, какие события в ней нашли отражение в рассматриваемый период.

Уже в первой строке второго куплета мы узнаем: « Кечти баарь, кельди кузь», что в переводе на русский язык означает: «Прошла весна, пришла осень» (Перевод авторов), что несколько не соответствует периоду обороны Порт-Артура, которая началась 27.01. (09.02)1904 и закончилась капитуляцией гарнизона крепости 20.12.1904 (02.01.1905) ^[5]. Возможно, что это несоответствие объясняется тем, что автор теста песни указывает период своего личного участия в обороне Порт-Артура.

Рассмотри текст песни в той редакции в которой он опубликован в книге Шерфединова «Звучит «Хайтарма» ^[13]. :

1-й куплет.

Порт Артурнынъ маллеси / Не буюктир къалеси / 2р. / Йыгъды-алды эвлятларны / Агълап къалды анеси.

Порт-Артура улицы / До чего громадная крепость / Увезли всех ребят / Горько плачут матери

Перевод представляется не вполне корректным, так как маале — квартал, а не улица.

2-й куплет.

Кечти баарь, кельди кузь / Агъламакътан шишти козь / Порт Артургъа кетемиз / Сиз сагълыкънен къалынъыз.

Прошла весна, пришла осень / От слёз вспухли глаза / Мы уходим в Порт-Артур / Прощайте, будьте здоровы.

«Сагълыкънен къалынъыз» — традиционная фраза при прощании, аналог русскому «до свидания», но в этой форме её, прощаясь, говорит уходящий. Скорее всего, имеется в виду то, что защитники крепости прощаются с Порт-Артуром.

3-й куплет

Фильджан толу сувмыдыр / Япон ёлу бумыдыр / Аман аман падишаим / Этеджегинъ бумыдыр.

Водою ли наполнена чаша / Эта ли дорога в Японию? / Аман, аман, царь ты наш, / Вот что ты нам преподнёс.

Фраза «Фильджан толу сувмыдыр» в данном контексте — это образное выражение. Фильджан — небольшая чашечка предназначенная только для кофе, но в ней оказалась вода! Так, в образной форме, в песне говорится об обмане. Обещали одно, а на деле вышло другое.

«Аман аман падишаим». Аман, Аман — горестное восклицание типа: «Ох, ох». Более корректен перевод: «Ох, ох, царь ты наш».

4-й куплет.

Машиналар ягъланды / Бир бирине багъланды / Порт Артаргъа баргъан сонъ / Къылыч-пычакъ къайралды.

Смазаны машины / Прицеплены друг к другу / По прибытию в Порт-Артур / Наточили сабли и ножи.

«Порт Артаргъа баргъан сонъ», вероятно, следует перевести, как «После посещения Порт-Артура».

5-й куплет.

Сельби киби боюмыз / Агълап къалды союмыз / Порт Артурдан къайткъан сонъра / Олур бизим тоюмыз.

Стройны мы, как тополи / Плачут по нам родные / Вернёмся из Порт-Артура. / Тогда лишь сыграем свадьбы.

6-й куплет

«Куропаткин башимиз / Ат этидир ашымиз / Порт-Артурнынъ ичеринде / Къалды яры яшимиз».

«Куропаткин наш глава / Конина наша еда / В Порт-Артуре / Осталась наша молодость».

Фраза «Конина наша еда» в данном контексте несет информацию о начавшемся в крепости голоде, так как ее защитникам приходится есть только конину.

7-й куплет

«Бизим поручик Тапсашар / Эм къараман, эм батыр / Японларын пек къырып / Аналарын агълатыр».

«Наш поручик Тапсашар, / Он и богатырь, и герой / Много побил он врагов / Заставил плакать их матерей».

Если фамилия Главнокомандующего Куропаткина упоминается в негативном контексте, то «наш поручик Тапсашар» — караман (герой)

После каждого куплета исполняется припев:

«Агълама, анем, агълама, бабам / Бельки чаре булуныр.

«Прощайте мама, прощай отец / Может быть всё обойдётся».

В последнем куплете упоминается поручик Тапсашар. С добавлением аффикса принадлежности — «наш». Тапсашар фамилия для крымских татар совершенно не характерная. Создана она на основе тюркских лексем. Вероятно, это лагап — прозвище, которое переводится как: «Что найдет, то и съест». Оказалось, что такая фамилия в Крыму все же встречается, но у крымских караимов ^{[3, с. 678]}.

В воспоминаниях участника обороны Порт-Артура Якова Кефели, тоже крымского караима, который возглавлял 1-й морской санитарный отряд, рассказывается о его дружбе с командиром 7-й роты Квантунского флотского экипажа поручиком Тапсашаром. Из текста воспоминаний становится известно, что в конце октября 1904 г. по приказу командования, Тапсашар со своей ротой совершил вылазку на позиции противника, выполнил поставленную задачу, но погиб в рукопашной схватке с саблей в руке.

Сразу после этого события на их участке было объявлено перемирие на несколько часов для выноски раненых и трупов погибших. Русские солдаты обратили внимание на то, что японцы что-то ищут среди трупов своих офицеров. Поручик Карамышев рассказал парламентерам, что после боя он снял с убитого японского офицера какую-то особенную саблю. Приказал вестовому принести ее. Когда японцы увидели саблю, все стали низко ей кланяться, при этом странно шипели, втягивать в себя воздух. Оказывается, это был знак особого почтения. Видя такое отношение, поручик великодушно возвратил им эту реликвию.

На следующий день в тот же час и в том же месте, из японского окопа неожиданно показался белый флаг, заиграл горнист. Стрельба на этом участке вновь прекратилась. Показались парламентерыс белым флагом. Японцы вручили русским в подарок за возвращенную им реликвию несколько корзин с напитками и закуской, а также тело русского офицера, который своей ротой, по их словам, выбил из окопов 2 японских батальона. Рассказали, что о его подвиге было доложено самому микадо, и он распорядился возвратить тело храбреца с самыми высшими почестями.

Это был поручик Тапсашар. Как описывает Кефели, он участвовал в его погребении и произнес на его могиле традиционное для Крыма: «Аллах, рахмет эт–сын!».

Впоследствии в русской печати сообщалось, что по велению императора Японии, шашка Тапсашара была помещена в военный музей японской столицы.

Только один раз в воспоминаниях Кефели, периода обороны крепости, упоминаются его земляки: «я перевязывал тяжело раненого татарина, унтер–офицера 7–й роты, моего хорошего знакомого. Чтобы как–нибудь отвлечь его от ужасной боли, заговорил с ним по–татарски. Реплики не последовало. Он побледнел и свалился на нары». ^{[5, с. 139]}

Рис. 2.

Анализ башкирского и татарского «Порт-Артура», показал, что это совершенно самостоятельное произведение, разве что, с тем же названием.

Музыкальный анализ песен выявил следующее. Форма песни куплетная с неизменным припевом. Каждый куплет повторного склада. Каждый из куплетов передаёт короткий сюжет, основным лейтмотивом которого является разлука с родными, близкими и переживания по поводу грядущей неизвестности. В припеве неизменное обращение к родным: «не плачь мама, не плачь папа,...».

Нотный материал крымского варианта песни представлен тремя источниками: сборниками крымскотатарских песен, изданными в 1978, 2001 и 2004 гг. ^{[11, 13, 14]}. Музыкально-выразительные средства во всех трех изданиях переданы идентично. Незначительная разница в текстах обусловлена диалектических особенностях, которые имеют место в крымскотатарском языке. Темп маршеобразный, тональность d-moll (ре минор) гармонический перемежается с эолийским ладом, размер девять четвертей. Мелодия простая, речитативного плана, восходящий ход с преобладанием пунктирного ритма. Ритмическая организация развивается в пределах четвертных и восьмых нот. Тесситура средняя, диапазон полторы октавы, доступен любым типам вокалистов, динамика спокойная, напряжённая в кульминационные моменты.

В советское время крымский композитор Абибулла Каври (1910-1943) аранжировал песню Порт-Артур для смешанного хора в сопровождении фортепиано. Эта обработка придала народной песне вид европейской хоровой фактуры аккордового склада. В хоровом обрамлении она стала проникновение и еще более душевной. Форму этого хорового произведения можно обозначить как куплетную, состоящую из двух периодов, где второй период повторяется дважды. «Партия фортепиано представляет собой плотную фактуру, в которой глубокие басы чередуются с арпеджированным движением. Аккорды в сопровождении имеют терцовую структуру, но встречаются и септакорды первой, второй и пятой ступеней. Пример этой обработки можно считать началом развития хоровой национальной музыки в период первой половины двадцатого век» ^{[9, с. 200]}.

В 2010 году хормейстером Чергеевым А. сделано переложение этого произведения для смешанного хора не полного состава С1+С2+А+Б Аcapella (без сопровождения). По форме данное произведение приобрело небольшое вступление всего хора tutti своеобразная вокализация на «А», имитирующая как бы стон, плач, основанный на главной мелодии припева песни. В конце произведения coda обработки изменена более продолжительным повторением последней фразы с замедлением темпа и постепенным угасанием звучности на diminuendo, передаёт образ постепенно удаляющихся бойцов.

Смешанная фактура требует особой работы хормейстера, как вокально-интонационной, так и гармонической. Несмотря на указанный темп andante, эту обработку следует исполнять с движением, обращая внимание на имитацию в т. 3, выдержанные звуки и показ фермат. Сольные отрезки, которые звучат в разных партиях, создают неповторимую эмоциональную атмосферу и требуют проникновенного исполнения. Кульминация произведения приходится на слова «Порт-Артургъа кетемиз…», причем она динамично от f продолжается до pp – «бельки чаре булуныр». Во время исполнения этого произведения особое внимание уделить на произношение текста и его осмысление, и исполнение мелодии партией сопрано, которое должно быть очень проникновенным и выразительным ^[10].

Бащкирский вариант песни Порт-Артур впервые записан Г.З.Сулеймановым в 1938 году в деревне Туркменево Баймакского района БАССР от Гинията Утарбаева и опубликована в сборнике “Башкорт халык йырдары”(Башкирские народные песни). Последующие записи были осуществлены Ю.И.Гайнетдиновым, Ф.Х.Камаевым, Р.С.Сулеймановым. ^[15].

Лад песни — переменная пентатоника. Песня имеет 2 частную форму, состоящую из 2 периодов квадратной структуры, для напева характерны широкий диапазон, постепенное понижение регистра со 2-й части. Четкий ритм придает мелодии песни маршевый характер.

Имеются два варианта: из 4-х, и из 5-ти куплетов. Куплеты нанизаны на одну нить с помощью припева «Ай-ли, Порт-Артур, Була идең син матур» («Ой ты, Порт-Артур, бывал и ты красив»), других, связующих их друг с другом моментов, нет и лексический состав четырехстрочий близок между собой ^[15].

Выводы

Крымскотатарская народная песня «Порт-Артур» появилась в самом конце порт-артурской эпопеи уже после капитуляции ее гарнизона. Автор текста — один из военнослужащих 7-й роты Квантунского флотского экипажа. В 7-м куплете он прямо говорит о «нашей 7-й роте».

В первой половине ХХ века песня получила большое распространение и была достаточно популярна во всех регионах полуострова, о чем свидетельствуют диалектические расхождения в тексте песни. При этом власти Крымской АССР не чинили её исполнению никаких препятствий. После депортации крымскотатарского народа песня получила новый мощный импульс. Помимо тоски по родным и близким на первый план вышла тоска по утраченной Родине, тоска по Крыму. Всё это незамедлительно вызвало негативную реакцию со стороны властей и запрет на исполнение песни как ансамблем «Хайтарма», так и отдельными исполнителями.

В связи с тем, что песня исполнялась исключительно на языке оригинала, то опубликованный в сборниках перевод на русский язык был не востребован, представляется некорректным и требует переосмысления.

Примечательно, что в более поздних вариантах исполнения песни, 7-й куплет, в котором рассказывалось о героизме защитников крепости, о храбром поручике, отсутствует как неактуальный. На первый план выходит тоска по утраченному родному краю и как заклинание:

Бельки чаре булуныр. Может быть, всё обойдётся.

Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения замечаний редактора, если такие были). Рецензия опубликована в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать рецензию на эту статью

Результаты процедуры рецензирования статьи

Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Рецензируемый текст «Судьба песни «Порт-Артур» является перспективной заявкой на междисциплинарное исследование на стыке краеведения, этнографии, музыковедения и др., однако стоит сказать, что в данном виде текст представляет собой скорее заявку на дальнейшее исследование в данном направлении. В первую очередь проблема состоит в ограниченном круге источников, как обозначено в тексте «практическая часть исследования базируется на ранее мало известных мемуарах участников обороны Порт-Артура, а также воспоминаниях свидетелей исполнения песни в крымскотатарском культурном сообществе в условиях жизни в депортации» , под малоизвестными мемуарами здесь понимается сборник 1955 года, что еще приемлемо, учитывая что исторический контекст здесь не единственный; но вот «воспоминания свидетелей исполнения песни в крымскотатарском культурном сообществе в условиях жизни в депортации» по сути сводятся к неатрибутированной цитате из воспоминаний одного из авторов статьи. Нарративы рецензируемого текста довольно разнообразны, автор рассматривает песню «Порт-Артур» с одной стороны как свидетельство участия крымских татар в русско-японской войне 1904-1905 гг., с другой стороны – как произведение, приобретшее более широкое ностальгическое звучание в годы сталинской депортации, автор также приводит построчный комментированный перевод текста песни, музыковедческий анализ и сравнение крымского и башкирского вариантов песни «Порт-Артур». Наличие нескольких пересекающихся нарративов безусловно представляет достоинство работы, это придает ей междисциплинарный характер. В то же сами по себе эти нарративы неравнозначны по глубине анализа, в выводах не происходит какого-то гармоничного синтеза этих различных подходов. Опять-таки, перспективным в принципе, но мало раскрытым в данном конкретном тексте представляется вопрос о смысловой динамике песни в советский период, вопросы цензуры и т.д. Также представляется, что в основной части текста следовало бы разделить содержания на смысловые сегменты - исторический, текстовый, музыковедческий и др., т.к. в данном виде текста при существенной специфике каждого из этих нарративов, происходит нарушение логической последовательности, автор несколько раз возвращается к историческому контексту , а не сводит его воедино. Даже в таком виде работа безусловно представляет интерес, некоторые тезисы автора могут быть предметом для дальнейшей дискуссии, однако выбранный междисциплинарный подход при рассмотрении народной крымскотатарской песни "Порт-Артур" при должном расширении источниковой базы (в первую очередь за счет источников, касающихся именно восприятия и исполнения песни в период депортации) представляется весьма перспективным. Рецензируемый текст рекомендуется к публикации как основа для дальнейшей исследовательской работы авторов.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии