Проблемы правового регулирования участия народных дружин в задержании и доставлении правонарушителей в России

Мазеин Артем Владимирович ORCID: 0000-0002-5598-7784 кандидат юридических наук старший научный сотрудник; Центр исследования проблем безопасности Российской академии наук 117335, Россия, г. Москва, р-н Черемушки, ул. Гарибальди, д. 21Б Mazein Artem Vladimirovich PhD in Law Senior Researcher; Security Problems Studies Center of the Russian Academy of Sciences 21B Garibaldi str., Cheryomushki district, Moscow, 117335, Russia artemmazein@mail.ru Другие публикации этого автора

Введение

Участие граждан в охране общественного порядка предполагает не только профилактическую и разъяснительную деятельность, но и непосредственное реагирование на правонарушения, включая задержание лиц, их совершивших. Еще в 1990 году К. О. Галоян в своем диссертационном исследовании констатировал переориентацию деятельности народных дружин с профилактики на выявление и пресечение правонарушений ^[5]. Применительно к современному периоду А. С. Лаптев по результатам анализа правоприменительной практики подтверждает увеличение случаев непосредственного участия народных дружин в предупреждении и пресечении правонарушений ^[9]. Подобное выполнение народными дружинами отдельных властных полномочий, свойственных правоохранительным органам, позволяет с учетом функционального подхода признать их элементами системы публичной власти ^{[17, с. 15]}. Вместе с тем правовой статус народных дружин как субъектов, осуществляющих отдельные государственные функции в области обеспечения общественной безопасности, не является целостным. В частности, это определяется отсутствием правовых возможностей для применения мер принуждения со стороны народных дружинников. Как подчеркивает профессор А. М. Кононов, это «фактически делает невозможным использовать потенциал населения в усилении общественного порядка» ^[8]. Более того, как указывает Е. Г. Афонина, отсутствие законных оснований применения мер принуждения является препятствием «для возникновения желания у граждан стать народным дружинником» ^{[2, с. 19]}.

В настоящем исследовании автор ставит своей целью определение правовых проблем, препятствующих применению народными дружинниками задержания и доставления правонарушителей как мер принуждения, и обоснование предложений по устранению соответствующих законодательных препятствий. Разрешая соответствующий вопрос важно также разграничить задержание правонарушителя как меру уголовно-процессуального характера, как обстоятельство, исключающее преступность деяния, и как меру административного принуждения.

Правовые условия участия народных дружинников в задержании правонарушителей

В толковом словаре Д. Н. Ушакова отмечается, что слово «задержание» происходит от глагола «задержать», означающего «удержать на какой-либо срок» или «арестовать», то есть связано с принудительным ограничением свободы ^[7]. Понятие «задержание» в отечественном праве рассматривается в рамках административно-правовой и уголовно-правовой охраны общественных отношений. При этом их правовая природа имеет принципиальные различия. Как отмечает А. М. Ялов, «объединяет их лишь то, что совершаются они в отношении лица, совершившего правонарушение» ^[21]. Чтобы определить место задержания в деятельности народных дружин, необходимо обратиться не только к положениям процессуального законодательства, но и к нормативным правовым актам, непосредственно раскрывающим статус народных дружин.

Федеральный закон от 2 апреля 2014 года № 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка» в части 4 статьи 26 предусматривает возможность выплаты народным дружинникам вознаграждения за помощь в задержании преступников. По сути, данное законоположение допускает лишь оказание содействия народными дружинниками в задержании правонарушителей, но не применение соответствующей меры принуждения самостоятельно. Приказ Федеральной службы безопасности России от 17 ноября 2010 года № 566 «Об организации работы пограничных органов с добровольными народными дружинами по защите государственной границы Российской Федерации» вообще не содержит каких-либо упоминаний об участии дружинников в задержании лиц, нарушающих режим государственной границы. Приказ Министерства внутренних дел РФ от 18 августа 2014 года № 696 «Вопросы подготовки народных дружинников к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, и по оказанию первой помощи» также не содержит упоминаний об участии дружинников в задержании правонарушителей, хотя применение физической силы, на подготовку к применению которой направлен документ, может быть востребовано именно в рамках задержания. Регламент взаимодействия подразделений ГУ МВД России по городу Москве со штабами народных дружин по обеспечению общественного порядка, предупреждению и пресечению правонарушений, утвержденный в марте 2012 года, в пункте 3.4.1 содержит упоминание о необходимости фиксации количества задержанных с участием дружинников правонарушителей, что также подтверждает вспомогательный характер деятельности народных дружин ^[19].

Региональное законодательство преимущественно воспроизводит федеральную норму о праве дружинников получать вознаграждение за помощь в задержании преступников. Примером этому может выступать пункт 5 статьи 5 Закона Белгородской области от 30 октября 2014 года № 305 «О реализации на территории Белгородской области положений Федерального закона «Об участии граждан в охране общественного порядка». Аналогичные положения содержат законы Кировской, Курганской, Ленинградской, Оренбургской, Псковской, Челябинской областей, республик Коми, Саха (Якутия), Тыва, Хакасия, Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, Алтайского, Камчатского, Красноярского краев. Как видим, незначительная часть субъектов Федерации допускает поддержку участия народных дружинников в задержании правонарушителей.

Переходя к анализу уголовного, уголовно-процессуального и административно-деликтного законодательства, отметим следующее. В уголовном процессе задержание подозреваемого является мерой процессуального принуждения. Эта мера может применяться исключительно органом дознания, дознавателем или следователем на срок не более 48 часов с момента фактического задержания подозреваемого (п. 11 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, далее – УПК РФ). Основаниями для задержания в соответствии со статьей 91 УПК РФ являются ситуации, когда лицо или застигнуто при совершении преступления или непосредственно после него, или когда потерпевшие и очевидцы укажут на него как на подозреваемого, или когда на гражданине обнаружены явные следы преступления. Административное задержание по статье 27.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП РФ) – это кратковременное ограничение свободы, которое вправе применять только уполномоченные должностные лица в исключительных случаях, когда это необходимо для рассмотрения дела об административном правонарушении или для исполнения вынесенного по нему постановления.

Принципиальное различие между двумя институтами состоит в субъектном составе. Уголовно-процессуальное задержание в его формальном смысле осуществляется исключительно органом дознания, дознавателем, следователем (п. 11 ст. 5 УПК РФ). Вместе с тем фактически задержание лица, совершившего преступление, по смыслу статьи 38 УК РФ (о причинении вреда при задержании лица) допускается осуществлять и силами иных лиц. Именно эта норма уголовного законодательства открывает правовую возможность участия народных дружинников в задержании лиц, совершивших преступление. Вместе с тем не стоит заблуждаться, наделяя соответствующую норму уголовно-процессуальным характером, поскольку «задержание преступников в ст. 38 УК РФ не является процессуальным правом и по смыслу представляет собой обстоятельство, исключающее преступность деяния» ^{[16, с. 84]}.

Пункт 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» распространяет действие данной нормы на широкий круг субъектов: «право на задержание лица, совершившего преступление, имеют не только уполномоченные на то представители власти, но и иные лица, в том числе пострадавшие от преступления, или ставшие его непосредственными очевидцами, или лица, которым стало достоверно известно о его совершении». Как справедливо отмечают Е. Н. Арестова, Е. В. Шарапова и А. В. Борбат, данное толкование по существу «приравнивает гражданских лиц … к сотрудникам государственных правоохранительных органов» в части наличия правовой возможности задержания лица, совершившего преступление, однако лишь «с целью передачи его сотрудникам государственных правоохранительных органов», чему должно предшествовать доставление в орган дознания либо удержание задержанного до прибытия полицейских ^{[1, с. 12]}.

На это обращает внимание и Д. М. Матюшенков, констатируя, что рассматриваемое Постановление Пленума не ограничивает круг лиц, имеющих право задерживать лиц, совершивших преступление, подразумевая, что данное право присуще в том числе дружинникам ^{[12, с. 113]}. Таким образом, народные дружинники подпадают под категорию «иных лиц» в смысле разъяснений Пленума ВС РФ. Дружинники, являясь очевидцами совершаемых преступлений в ходе патрулирования, вправе задержать правонарушителя для передачи полиции. При этом Д. М. Матюшенков справедливо отмечает, что Федеральный закон от 2 апреля 2014 года № 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка» не содержит положений, прямо наделяющих дружинников правом задерживать преступника, что создает правовую коллизию, преодолеваемую лишь через обращение к разъяснениям Пленума ^{[12, с. 113]}. В этой связи интересно, что Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2021 года № 21 прямо указало, что положения статьи 38 УК РФ распространяются на частных охранников в связи с исполнением их обязанностей по задержанию лица. Учитывая, что в современной доктрине народные дружины рассматриваются как элемент негосударственной системы безопасности наряду с частными охранными службами ^{[14, с.179]}, эта позиция Верховного Суда косвенно подтверждает допустимость распространения аналогичного подхода и на дружинников.

Сопутствующим пробелом в законодательстве, как отмечает А. В. Петровский, является нерешенность вопроса применения физической силы в процессе задержания преступника гражданами, являющимися членами народных дружин и организаций правоохранительной направленности ^{[15, с. 371]}. Статья 19 Федерального закона от 2 апреля 2014 года № 44-ФЗ допускает применение физической силы народным дружинником исключительно для устранения опасности, непосредственно угрожающей ему или иным лицам, в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, запрещая ее применение для пресечения правонарушений. При этом очевидно, что применение физической силы является часто объективно необходимым для задержания преступника ^[10]. Возникает парадокс: дружинник может содействовать правоохранительным органам в задержании преступников, но физическую силу может применять только для устранения опасности, угрожающей ему или иным лицам, или в состоянии необходимой обороны. В этой связи С. А. Баранова и Л. Т. Культемирова отмечают, что «отсутствие оснований для применения физической силы как меры принуждения для задержания лица и его последующего доставления не позволяет дружиннику в полном мере реализовать свое право на требование прекращения противоправного поведения» ^{[3, с. 242]}.

Следует признать, что такое состояние законодательства об участии народных дружинников в обеспечении общественной безопасности отражает преемственность в регулировании данного вопроса и сохраняет недостатки предыдущих нормативных правовых актов, поскольку ни УПК РСФСР, ни Постановление Совета министров РСФСР от 25 марта 1959 года № 474 «О добровольных народных дружинах по охране общественного порядка», ни Постановление Совета министров РСФСР и Бюро ЦК КПСС от 30 марта 1960 года № 435, которое утвердило «Положение о Добровольных народных дружинах РСФСР по охране общественного порядка», ни Постановление ЦК КПСС и СМ СССР от 20 мая 1974 года № 379«О дальнейшем совершенствовании деятельности добровольных народных дружин по охране общественного порядка» непосредственно вопросы задержания граждан не регулировали. При этом советская правоприменительная практика свидетельствовала о широком распространении задержания правонарушителей дружинниками. А. Д. Попова отмечает, что одной из форм работы членов бригадмила (бригады содействия милиции) являлось пресечение уголовных преступлений и соответственно задержание преступников ^{[18, с. 8]}. М. А. Трухин также отмечает распространение практики задержания добровольными народными дружинами граждан, участвовавших в спекулятивных операциях ^{[20, с. 208]}. Современные исследователи предлагают учитывать прогрессивный опыт советского государства в части регулирования участия граждан в обеспечении общественной безопасности ^{[4, с. 95]}.

В настоящее время, несмотря на неоднозначность действующих законоположений, народные дружинники по-прежнему вынуждены осуществлять задержание лиц, подозреваемых в совершении преступлений, и применять при этом физическую силу, что отражается в материалах судебной практики, например:

- апелляционное определение Московского городского суда от 20 сентября 2021 года по делу № 10-13534/2021 содержит показания свидетелей – сотрудников народной дружины, задержавших лицо, чьи действия по раскладке предметов и их фотографированию вызвали подозрение;

- в Приговоре Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 15 августа 2025 года по делу № 1-494/2025 отмечается, что преступные действия осужденного были пресечены сотрудником народной дружины, задержавшим его при попытке совершить разбойное нападение;

- в Приговоре Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 15 ноября 2017 года по делу № 1-328/2017 судья подчеркнул, что сотрудники народной дружины, ставшие свидетелями преступления, немедленно задержали виновного и доставили в отдел полиции;

- в приговорах Индустриального районного суда города Ижевска от 11 октября 2024 года № 1-450/2024 и от 22 мая 2020 года № 1-193/2020 схожим образом описывается задержание дружинниками лиц, управлявших автомобилем в состоянии опьянения;

- Приговор Дзержинского районного суда города Новосибирска от 9 августа 2023 года по делу № 1-336/2023 содержит информацию о задержании сотрудниками добровольной народной дружины «Пульс» лица с наркотическим средством с последующей передачей его сотрудникам полиции;

- аналогичная предыдущей ситуация отражена в Приговоре Октябрьского районного суда города Новосибирска от 1 марта 2023 года № 1-139/2023, где представители той же дружины попытались задержать лицо, осуществлявшее закладки наркотиков;

- в Приговоре Хасанского районного суда Приморского края от 28 июля 2014 года по делу № 1-149/2014 подтвержден факт задержания дружинником гражданина КНР вблизи государственной границы.

Таким образом, суды фактически признают юридическую значимость задержания, осуществленного народными дружинниками, реализующими в рамках своей деятельности публично-значимые функции. Вместе с тем показательно и то, что суды неоднократно обращали внимание на негосударственный характер народных дружин. Например, в Приговоре Нагатинского районного суда города Москвы от 31 мая 2013 года № 1-437/13 суд прямо констатирует, что народная дружина не является подразделением органов внутренних дел, воплощает собой общественную организацию, а потому нет никаких препятствий для участия дружинников в качестве понятых. Подобным образом в Приговоре Останкинского районного суда города Москвы от 25 марта 2014 по делу № 1-93/2014 судья не согласился с доводами адвоката о том, что понятые являются лицами, зависимыми от сотрудников полиции при осуществлении функций дружинников, так как участие в дружине является добровольным, функции сотрудников полиции народные дружинники не осуществляют, в служебной или личной зависимости от них не состоят. Это означает, что суды, с одной стороны, признают факт задержания дружинниками как процессуально значимый, а с другой – не признают за ними властных полномочий. Это обстоятельство нельзя признать существенным противоречием, поскольку законодатель допустил возможность задержания преступников очевидцами противоправных действий. При этом в ситуации, когда задержание подозреваемого проводит народный дружинник, последний не может впоследствии выступать в качестве понятого, поскольку ранее фактически выступил в качестве участника уголовного судопроизводства.

Принципиально иначе обстоит дело применительно к задержанию в рамках производства по делам об административных правонарушениях. Статья 27.3 КоАП РФ содержит исчерпывающий перечень субъектов, уполномоченных осуществлять административное задержание: должностные лица органов внутренних дел (полиции), пограничных органов, таможенных органов, органов уголовно-исполнительной системы, военной полиции и ряд других должностных лиц. При этом народные дружинники в этом перечне не упоминаются. Соответственно задержание, осуществленное дружинником, в отношении лица, совершившего административное правонарушение, лишено формального процессуального основания. На этом фоне вызывает сомнение практика задержания народными дружинниками лиц, совершивших административные правонарушения. Так, в Постановлении Большесосновского районного суда Пермского края от 22 октября 2021 года по делу № 5-2-129/2021 отмечается, что лицо, совершившее административное правонарушение, предусмотренное частью 1 статьи 20.1 КоАП РФ, было задержано сотрудниками добровольной народной дружины около магазина за распитие спиртных напитков.

И здесь следует вспомнить выводы диссертационного исследования Ю. В. Луховенко, выполненного в 1990 году, который по результатам анализа правового статуса дружинников предлагал признать членов общественных формирований правоохранительной направленности субъектами задержания, определив их действия по задержанию правонарушителей как самостоятельный вид общественно полезного и правомерного поведения, и внести соответствующие изменения в законодательство ^[10].

Правовое регулирование участия народных дружинников в доставлении правонарушителей

Смежной с задержанием мерой принуждения является доставление. В соответствии со статьей 27.2 КоАП РФ доставление физического лица представляет собой его принудительное препровождение в целях составления протокола об административном правонарушении при невозможности его составления на месте выявления административного правонарушения, если составление протокола является обязательным. Названная статья КоАП РФ также называет должностных лиц, имеющих право осуществлять доставление, к которым относит должностных лиц органов внутренних дел (полиции), военнослужащих и сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, должностных лица пограничных органов и других.

Наиболее примечательным является пункт 7 части 1 статьи 27.2 КоАП РФ, предоставляющий право осуществлять доставление «другими лицами, исполняющими обязанности по охране Государственной границы Российской Федерации, при выявлении административных правонарушений в области защиты и охраны Государственной границы Российской Федерации». Статья 38 Закона РФ от 1 апреля 1993 года № 4730-I «О Государственной границе Российской Федерации» прямо предусматривает возможность граждан участвовать на добровольных началах в защите Государственной границы в составе добровольных народных дружин. Это означает, что действующее законодательство все-таки предполагает возможность народных дружинников осуществлять доставление лиц, нарушивших режим государственной границы.

Признавая эту возможность, в Республике Тыва как приграничном субъекте РФ в пункте 2 части 1 статьи 4 Закона Республики Тыва от 03.04.2025 № 18-ЗРТ «Об отдельных вопросах деятельности добровольных народных дружин по защите Государственной границы Российской Федерации на территории Республики Тыва» закреплено право народных дружинников оказывать содействие в «доставке задержанных в расположение соответствующих подразделений пограничных органов».

Председатель Комитета по безопасности и противодействию коррупции Василий Пискарев ранее сообщал, что в 2020 году с участием дружинников задержаны 42 нарушителя государственной границы ^[6]. Также примечательным является то, что анализ судебной практики в справочно-правовой системе КонсультантПлюс не позволил найти решений, подтверждающих случаи самостоятельного доставления нарушителей режима Государственной границы народными дружинниками, в то время как в субъектах РФ, не имеющих выхода к Государственной границе РФ, такие примеры имеются. Например, в Решении Верх-Исетского районного суда города Екатеринбурга от 18.07.2025 по делу № 12-459/2025 отмечается, что «лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, … въехал в автомобиль. Через время пришли дружинники, доставили его в отдел полиции». В Постановлении Железнодорожного районного суда города Екатеринбурга от 17.03.2024 № 5-102/2024 подтверждается, что «Г. был задержан дружинниками 17.03.2024 в 13:06, после чего доставлен в отдел полиции, где пребывал до момента препровождения в суд». Дополнительно отметим, что Закон Свердловской области от 15 июня 2015 года № 49-ОЗ «О регулировании отдельных отношений, связанных с участием граждан в охране общественного порядка на территории Свердловской области», где были вынесены соответствующие решения, вообще не регулирует права и обязанности дружинников. Единственным примером регионального законодательного акта, в котором упоминается возможность участия народных дружинников в доставлении правонарушителей, является пункт «б» части 1 статьи 10 Закона г. Москвы от 26 июня 2002 года № 36 «О Московской городской народной дружине».

В этом контексте следует отметить, что советское административное законодательство прямо наделяло дружинников полномочиями по доставлению правонарушителей. В частности, статья 238 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях (от 20.06.1984) допускала доставление нарушителя в штаб добровольной народной дружины народным дружинником в целях составления протокола об административном правонарушении при невозможности составить его на месте. Эта норма наделяла дружинника конкретным процессуальным правомочием в рамках производства по делам об административных правонарушениях.

Учитывая советский опыт и развивающуюся практику, следует согласиться с О. Л. Морозовым о том, что народным дружинникам и сегодня следует предоставить право доставлять правонарушителей в ближайший территориальный орган МВД России либо иное служебное помещение ^{[13, с. 84]}.

Заключение

Проведенное исследование подтверждает, что правовое регулирование участия граждан в обеспечении общественной безопасности в Российской Федерации имеет фрагментарный характер ^{[11, с. 51]}. Действующее законодательство не дает однозначного ответа на вопрос о том, вправе ли народные дружинники осуществлять такую меру принуждения как задержание. Неопределенность в этом вопросе порождает коллизии между уголовно-процессуальным и административно-деликтным законодательством, а судебная практика фиксирует реальные случаи задержания правонарушителей дружинниками вне какой-либо четкой нормативной базы. Неоднородный подход законодателя приводит к тому, что в уголовном процессе народные дружинники фактически признаются субъектами задержания (на основании статьи 38 УК РФ и соответствующих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ), в то время как при производстве по делам об административных правонарушениях аналогичная возможность для них исключена в силу закрытого перечня в статье 27.3 КоАП РФ. При этом в судебной практике зафиксированы случаи задержания народными дружинниками лиц как при совершении преступлений, так и при совершении административных правонарушений.

В целях устранения выявленных пробелов представляется обоснованным внесение некоторых изменений в действующее законодательство. Во-первых, статью 17 Федерального закона от 2 апреля 2014 года № 44-ФЗ следует дополнить положением, прямо закрепляющим право народного дружинника задерживать лицо, совершившее преступление или застигнутое при совершении административного правонарушения. Соответствующим образом необходимо скорректировать и статью 19 того же закона, установив возможность применения физической силы для пресечения преступлений. Во-вторых, статью 27.2 КоАП РФ целесообразно дополнить указанием на право народных дружинников осуществлять доставление лица, совершившего административное правонарушение, в орган внутренних дел или иной уполномоченный орган, а статью 27.3 КоАП РФ – дополнить правом народных дружинников осуществлять административное задержание, что обеспечит правовую преемственность с КоАП РСФСР. Реализация данных предложений позволила бы придать фактической правоохранительной деятельности народных дружинников надлежащее нормативное основание.

Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения замечаний редактора, если такие были). Рецензия опубликована в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать рецензию на эту статью

Результаты процедуры рецензирования статьи

Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Рецензия на статью "Проблемы правового регулирования участия народных дружин в задержании и доставлении правонарушителей в России"
Предмет исследования
Предметом статьи является комплекс правовых проблем, связанных с участием народных дружин в применении мер принуждения – задержания и доставления лиц, совершивших правонарушения. Автор рассматривает разрывы между уголовно-процессуальным, административно-деликтным и специальным законодательством (Федеральный закон № 44-ФЗ), а также несоответствие между фактической практикой дружинников и их формальным правовым статусом.

Методология исследования
В работе использован широкий спектр методов: формально-юридический, сравнительно-правовой, метод толкования правовых актов, а также анализ судебной практики. Эмпирическая база репрезентативна и позволяет делать обоснованные выводы.

Актуальность
Актуальность не вызывает сомнений. Как верно отмечает автор, народные дружины всё активнее вовлекаются в непосредственное пресечение правонарушений, однако их правовой статус остаётся фрагментарным. Отсутствие чётких полномочий по задержанию и доставлению, а также по применению физической силы создаёт риски как для самих дружинников, так и для задерживаемых. В условиях роста внимания государства к гражданскому участию в охране порядка тема является высоко востребованной.

Научная новизна
Новизна работы проявляется в нескольких аспектах. Автор системно сопоставил режимы задержания в уголовном и административном праве применительно к народным дружинникам и показал, что в уголовном процессе их действия признаются (через ст. 38 УК РФ и разъяснения Пленума ВС), а в административном – нет. Дружинник может задержать преступника, но физическую силу для задержания применять не вправе (ст. 19 Закона № 44-ФЗ разрешает её только в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости). Предложены конкретные изменения в законодательство (дополнение ст. 17 и 19 Закона № 44-ФЗ, ст. 27.2 и 27.3 КоАП РФ).

Стиль, структура и содержание
Статья написана ясным, научно-публицистическим языком.
Структура логична: введение с постановкой проблемы, основной раздел о задержании (включая уголовно-правовой аспект, анализ полномочий, судебную практику), раздел о доставлении, заключение с выводами и предложениями.
К недостаткам можно отнести некоторую перегруженность цитированием, что затрудняет чтение.

Библиография
Библиография включает 21 источник. Использованы работы российских и советских авторов.

Апелляция к оппонентам
Автор активно опирается на мнения других исследователей (Галоян, Лаптев, Кононов, Афонина, Арестова и др.), соглашаясь или полемизируя. Автор чётко обозначает пробелы в законодательстве. Это также является формой научной дискуссии с позицией законодателя. Желательно было бы привести мнение сторонников сохранения только вспомогательной роли дружин, чтобы критика была более сбалансированной.

Выводы и интерес для читательской аудитории
Выводы автора чётки и обоснованы: существующее регулирование фрагментарно и противоречиво; в уголовном процессе задержание дружинниками де-факто признаётся, в административном – нет; суды фиксируют многочисленные случаи задержаний без надлежащей нормативной базы. Предложения по изменению законодательства (дополнение ст. 17, 19 Закона № 44-ФЗ, ст. 27.2 и 27.3 КоАП РФ) носят конкретный характер.
Статья будет интересна специалистам в области административного и уголовного права, практикующим юристам, законодателям и сотрудникам правоохранительных органов. Кроме того, материал полезен для самих народных дружинников и координаторов их деятельности.

Общий вывод
Статья рекомендуется к опубликованию в журнале "Административное право и практика администрирования". В качестве пожелания: можно сделать небольшую стилистическую правку и добавить рассуждения о возможных рисках наделения дружинников властными полномочиями.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии