Позиция России в спорах в Южно-Китайском море: эволюция и перспективы

Лю Шии аспирант; Институт международных отношений и мировой истории; Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского 603022, Россия, Нижегородская обл., г. Нижний Новгород, пр-кт Гагарина, д. 23 Liu Shiyi Postgraduate student; Institute of International Relations and World History; N.I. Lobachevsky National Research Nizhny Novgorod State University 23 Gagarin Ave., Nizhny Novgorod, 603022, Russia, Nizhny Novgorod Region 2765327887@qq.com

Старкин Сергей Валерьевич доктор политических наук доцент; Институт международных отношений и мировой истории; Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского 603022, Россия, Нижегородская обл., г. Нижний Новгород, пр-кт Гагарина, д. 23 Starkin Sergey Valerievich Doctor of Politics Associate Professor; Institute of International Relations and World History; N.I. Lobachevsky National Research Nizhny Novgorod State University 23 Gagarin Ave., Nizhny Novgorod, 603022, Russia, Nizhny Novgorod Region starkinserge@mail.ru

Введение

На фоне сложной глобальной обстановки Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) превращается в один из ключевых экономических, геополитических и военно-стратегических центров современного мира. Возрастающая роль АТР в системе международных отношений обусловливает рост внимания к региону со стороны ведущих мировых держав, включая США и Россию, которые рассматривают его в качестве приоритетного направления своей внешней политики.

Особое значение в данном контексте приобретает Южно-Китайское море как ключевая морская коммуникация, соединяющая Индийский и Тихий океаны и обеспечивающая экономические связи стран региона. В силу своего стратегического значения для международного судоходства Южно-Китайское море выступает одним из факторов потенциальной нестабильности в регионе.

В этих условиях Россия, будучи одним из крупных геополитических акторов, на фоне кризиса в отношениях со странами Запада осуществляет стратегическую переориентацию международного сотрудничества в восточном направлении. Данный процесс способствует укреплению партнерских отношений как с Китаем, так и со странами Юго-Восточной Азии, что повышает значимость позиции России по вопросу территориальных споров в Южно-Китайском море.

Исследовательская проблема статьи заключается в факторах, влияющих на позицию России в отношении территориальных споров в Южно-Китайском море. Цель исследования состоит в выявлении факторов, влияющих на эволюцию позиции России в отношении споров в Южно-Китайском море, и анализе их роли в её эволюции. Для достижения поставленной цели предполагается решение следующих задач:

проанализировать официальные позиции Советского Союза по спорам в Южно-Китайском море как историческую основу формирования российской позиции; определить роль России в современной системе региональных отношений в Южно-Китайском море; оценить влияние внешнеполитических и экономических факторов на формирование российской позиции.

Методологическую основу исследования составляют историко-политический и системный методы анализа. Историко-политический и системный анализ позволяют выявить факторы трансформации позиции России от периода СССР к современному этапу в контексте изменения международной обстановки. Теоретической основой исследования выступает неореалистический подход в теории международных отношений. В рамах данного подхода К. Уолтц отмечает, что международная система носит анархический характер, вследствие чего государства ориентируются на обеспечение собственной безопасности и стремятся поддерживать баланс сил как основной механизм адаптации к внешней среде ^{[1, с. 117]}. Р. Гилпин, в свою очередь, подчёркивает взаимосвязь политических и экономических факторов, указывая на значимость экономических интересов в формировании поведения государств ^[2]. В рамках данного теоретического подхода эволюция позиции России по спорам в Южно-Китайском море рассматривается как результат взаимодействия двух типов факторов: национальных интересов и международной структуры. В период холодной войны Советский Союз, действуя в условиях биполярной системы, был ориентирован на обеспечение стратегических интересов через систему союзнических отношений. В 1990-е годы, в условиях трансформации международной системы Россия перешла в разряд региональных держав, её внешнеполитический курс был в большей степени направлен на обеспечение стабильной внешней среды. В 21 веке на фоне усиления тенденций к многополярности и углубления экономической глобализации возросло значение экономического развития для России. В совокупности указанные факторы способствовали эволюции позиции России.

Научная новизна исследования состоит в том, что выявлен механизм эволюции позиции России по спорам в Южно-Китайском море на основе анализа взаимодействия национальных интересов и международной структуры. В существующей русской литературе преимущественно рассматриваются отдельные аспекты позиции России по спорам в Южно-Китайском море. Работы А. Д. Дикарева, А. В. Лукина ^[3], Н. В. Феорова ^[4], Д. С. Панариной ^[5] сосредоточены на анализе современной позиции России. Исследования П. А. Скируты, И. Н. Золотухина ^[6], А. В. Бредихина ^[7], акцентируют внимание на отдельных аспектов эволюции, прежде всего на энергетическом сотрудничестве. При этом общий объяснительный механизм эволюции российской позиции отсутствует. В отличие от указанных работ, в данной работе предлагается целостное объяснение эволюции позиции России на основе исторической динамики от советского периода до современного этапа. Установлено, что ключевым фактором эволюции выступает смена внешнеполитических приоритетов, вызванная стремлением России адаптироваться к происходящим трансформациям международной системы. Результатом является устойчивая модель поведения России в регионе - прагматический нейтралитет.

Эволюция позиции России в отношении споров в Южно-Китайском море

Китай,будучи ключевым заинтересованным актором, в последние годы активизировал применение инструментов военной дипломатии в Южно‐Китайском море с целью продвижения своих интересов. Это спровоцировало ответную реакцию со стороны государств Юго-Восточной Азии, которые последовательно отстаивают свои территориальные претензии в данном регионе. В результате наблюдается тенденция к обострению противостояния между КНР и странами Юго-Восточной Азии, особенно Филиппинами и Вьетнамом.

В данном контексте российские власти на протяжении длительного времени придерживаютсяпоследовательно нейтральной позиции по спорам в Южно-Китайском море. Данный сбалансированный подход Москвы способствует поддержанию региональной стабильности и снижению общего конфликтного потенциала. Однако, согласно анализу документальных источников, позиция СССР в советский период отличалась от позиции современной России, что позволяет выделить два основных этапа.

Советский период (до 1991 года)

В послевоенный период в условиях биполярной международной системы Советский Союз, обладая статусом сверхдержавы и находясь в состоянии стратегического противостояния с США, выстраивал свою внешнюю политику, в том числе через систему союзнических отношений, что в значительной степени влияло на его подход к региональным конфликтам и косвенно отражалось на позиции по спорам в Южно-Китайском море. С 1950-х до начала 1960-х Советский Союз придерживался позиции поддержки территориальных претензий Китая в спорных акваториях Южно-Китайского моря ^{[8, с. 47]}.

После образования Китайской Народной Республики китайское правительство официально заявило о своём суверенитете над Парасельскими островами и архипелагом Спратли. Согласно Сан-Францисскому мирному договору 1951 года, Япония отказалась от всех претензий на Тайвань, Парасельские острова и архипелаг Спратли. Однако договор не предусматривал возврата этих территорий Китаю, что рассматривалось КНР как нарушение её законных прав. В этой связи в ходе Сан-Францисской конференции 1951 года советская делегация отказалась подписать договор^[9].

На конференции 5 сентября 1951 года первый заместитель министра иностранных дел СССР А. А. Громыко в своём выступлении изложил позицию советской делегации. Он подчеркнул, что в Каирской декларации, Потсдамской декларации, а также в Ялтинском соглашении были признаны бесспорные права Китая на территории, ранее отторгнутые от него. К исконным территориям Китая относятся остров Тайвань, Пескадорские острова, Парасельские острова и другие территории, подлежающие возвращению Китайской Народной Республике ^[10]. В связи с этим подобная позиция также отражала официальную точку зрения Советского Союза того периода, согласно которой суверенитет Китая над островами в Южно-Китайском море рассматривался как общепризнанный.

Однако на рубеже 1960-1970-х годов, на фоне ухудшения советско-китайских отношений, внешнеполитический курс СССР в регионе претерпел существенные изменения.Официальная позиция Москвыпо вопросу территориальной принадлежности островов в Южно-Китайском море подверглась пересмотру, что было обусловлено трасформацией стратегических приоритетов Советского Союза в Азии.

С конца 1950-х годов между СССР и КНР нарастают идеологические разногласия, что приводит к постепенному ухудшению двусторонних отношений и их фактическому разрыву. Среди ряда пограничных инцидентов особое значение имел вооружённый конфликт 1969 года на острове Даманский, который в значительной степени повлиял на динамику советско-китайских отношений. Данный инцидент сопровождался значительными потерями с обеих сторон и имел значительные последствия для международной системы: он способствовал расколу мирового коммунистического движения и создал предпосылки для последующего сближения Китая и США. В начале 1970-х годов наметилась тенденция к нормализации китайско-американских отношений, что было закреплено в Совместном коммюнике 1972 года. Несмотря на последующее смягчение напряжённости, противоречия между СССР и КНР сохранялись, а взаимное восприятие приобретало характер стратегического соперничества. В этих условиях Советский Союз был вынужден переориентировать свою внешнюю политику в регионе и развивать отношения с альтернативными партнёрами.

В контексте Вьетнамской войны советско-вьетнамские отношения переживали период интенсивного развития. Советский Союз, выступая в качестве основного союзника Ханоя, осуществлял регулярные поставки современных видов вооружения, а также оказывал масштабную экономическую помощь, что способствовало повышению обороноспособности Северного Вьетнама в противостоянии военной интервенции Соединённых Штатов ^{[11, с. 6]}. Логическим продолжением углубляющегося сотрудничества стало подписание в мае 1979 года соглашения о предоставлении СССР бухты Камрань для создания пункта материально-технического обеспечения советского военно-морского флота ^[12].

На этом фоне эволюция позиции СССР по вопросу территориального размежевания в Южно-Китайском море в пользу Вьетнама, сопровождавшаяся стремлением Москвы избегать чёткого признания суверенитета над архипелагом Спратли, вызвала негативную реакцию со стороны Пекина. Китайское руководство рассматривало военно-экономическую помощь СССР Ханою как дестабилизирующий фактор, ограничивающий возможности КНР по отстаиванию своих суверенных прав в Южно-Китайском море ^{[13, с. 90]}.

К концу 1980-х годов, с приходом к власти Михаила Горбачёва, Советский Союз, стремясь снизить внешнее военно-политическое давление и преодолеть внутренние экономические трудности, приступил к проведению реформ. В таких условиях позиция СССР по вопросу Южно-Китайского моря претерпела изменения: отказавшись от односторонней поддержки Вьетнама, Советский Союз стал постепенно придерживаться более нейтральной линии.

Современный период (с 1990-х гг. по настоящее время)

После распада Советского Союза в 1991 году Россия столкнулась с глубоким экономическим кризисом и снижением международного влияния. На этом фоне внешнеполитические приоритеты России претерпели существенную трансформацию. Россия сосредоточилась на решении внутренних проблем и урегулировании отношений с западными странами, что привело к снижению внимания к проблематике в Южно-Китайском море.

Однако последнее десятилетие XX века стало переходным этапом. Россия постепенно восстанавливала позиции на международной арене и формировала новые региональные приоритеты. С начала XXI века, в условиях усиления тенденций к многополярности и экономической глобализации внешнеполитический курс Российской Федерации, обусловленный задачами экономической модернизации, демонстрирует явную ориентацию на восточный вектор. Москва последовательно определяет Китай и страны-члены АСЕАН в качестве приоритетных направлений международного сотрудничества, что привело к пересмотру подходов к урегулированию территориальных споров в Южно-Китайском море и выработке нейтральной и сбалансированной позиции. В «Концепции внешней политики Российской Федерации» 2000 года впервые приоритетное внимание было уделено Азии ^[14], что отражало тенденцию к интенсификации взаимодействия со странами азиатского региона.

В 2010-е годы Россия, как и Китай, рассматривалась как восходящая держава, стремящаяся к ослаблению американской однополярности и продвижению многополярного мира. В этом контексте значимой вехой стало заявление В. В. Путина в 2012 году об усилении роли России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Данное заявление обозначило стратегический курс на «поворот на Восток», направленный на расширение присутствия России в регионе ^{[15, с. 83]}.

После протестов Евромайдана 2013-2014 года и введения западных санкций данный курс получил дополнительное ускорение. Внешнее давление со стороны западных стран усилило переориентацию российской политики на азиатское направление и поиск новых форм сотрудничества ^{[16, с. 55]}.Таким образом, «поворот на Восток» стал одним из важных факторов трансформации международного позиционирования России.

При этом эволюция «Концепции внешней политики РФ» в 2008—2023 гг. отражает углубление взаимодействия России с Китаем и странами Юго-Восточной Азии. Российско-китайские отношения достигли уровня «всеобъемлющего стратегического партнёрства в новую эпоху», а регион Юго-Восточной Азии стал важным рынком российского экспорта вооружений.

В этих условиях Россия, поддерживая партнёрские отношения с обеими сторонами территориального спора — Китаем и вовлечёнными государствами АСЕАН (Вьетнам, Филиппины), выступает одним из факторов поддержания баланса интересов в акватории Южно-Китайского моря ^{[17, с. 242]}.

Арбитражное решение 2016 года, вынесенное Постоянной палатой третейского суда в Гааге по иску Республики Филиппины против Китайской Народной Республике, стало катализатором обострения обстановки в Южно-Китайском море, в результате чего тенденция интернационализации спора приобрела более выраженный характер. В вердикте было указано на несоответствие исторических претензий КНР в рамках «девятипунктирной линии» нормам международного права ^{[18, с. 252]}. Пекин отверг легитимность данного решения, охарактеризовав его как противоречащее международному праву и подчеркнув, что одностороннее инициирование Филиппинами арбитража нарушает китайско-филиппинские договоры и Конвенцию ООН по морскому праву (UNCLOS).

Данное обострение ситуации в регионе привлекло значительное внимание России, в связи с чем представители российского правительства и научно-экспертного сообщества вновь подтвердили приверженность нейтральной и сбалансированной позиции.

С одной стороны, российское руководство неоднократно заявляло, что Россия не намерена вовлекаться в территориальные споры и придерживается нейтралиной позиции. В ходе саммита «Группы двадцати» в Ханчжоу (2016) лидеры государств-участников провели многосторонние консультации по широкому кругу вопросов экономического и торгового сотрудничества. Президент России В.В. Путин на пресс-конференции обозначил позицию российского государства относительно спора между КНР и Филиппинами, подчеркнув, что «Россия не намерена вмешиваться в споры по островам в Южно-Китайском море и поддерживает позицию КНР о непризнании решения Гаагского арбитражного суда» ^[19]. Официальный представитель МИД России М. В. Захарова также отметила, что Россия избегает вовлечения в многосторонние территориальные споры в Южно-Китайском море и призывает все стороны урегулировать разногласия на двусторонней основе. В 2021 году М. В. Захарова, отвечая на вопросы СМИ, вновь подчеркнула, что «российская позиция остаётся последовательной и неизменной. Россия не участвует в конфликтах и принципиально не занимает чью-либо сторону» ^[20]. Совокупность этих заявлений подтверждает приверженность России нейтралитету в спорах вокруг Южно-Китайского моря.

С другой стороны, большинство российских исследователей придерживаются мнения о необходимости сохранения нейтралитета в отношении споров вокруг Южно-Китайского моря. В настоящее время освоение Сибири и Дальнего Востока для России остаётся насущной задачей ^{[21, С. 21; 22]}, а сохранение мира, укрепление безопасности и развитие экономических связей с Китаем, Вьетнамом и другими странами АСЕАН способствуют решению данной стратегической задачи. Григорий Михайлович Локшин, ведущий научный сотрудник Центра изучения Вьетнама и АСЕАН Института Китая и современной Азии РАН, в своей статье отмечает, что Россия, формально дистанцируясь от споров в Южно-Китайском море, стремится избежать вовлечения в конфликт между двумя своими стратегическими партнёрами — Китаем и Вьетнамом^{[23, с. 49]}.

После 2022 года усиление санкционного давления со стороны западных стран привело к дальнейшему углублению российско-китайского сотрудничества. В этих условиях такое сближение выступает в качестве структурного ограничения, которое не позволяет России отходить от нейтральной позиции по спорам в регионе и одновременно развивать более активное взаимодействие со странами АСЕАН. Таким образом, с учётом актуальной региональной конъюнктуры и потребностей национального развития позиция нейтралитета может рассматриваться как целесообразная стратегия внешнеполитического поведения России в регионе.

Перспективные направления внешней политики России в Южно-Китайском море

Фундаментальный источник расхождений между КНР и государствами-членами АСЕАН, в частности Вьетнамом и Филиппинами, в акватории Южно-Китайского моря коренится в различной интерпретации правового статуса и юрисдикции в данной акватории. В то же время Китай и страны АСЕАН выступают для России в качестве стратегически значимых партнёров и ключевых рынков сбыта в контексте реализации российской стратегии развития Дальнего Востока и Сибири.

В данных условиях актуальным представляется анализ перспективных направлений внешней политики России в отношении споров в Южно-Китайском море, направленных на поддержание многовекторного взаимодействия с вовлечёнными акторами и обеспечение максимальной защиты национальных интересов.

С момента прихода к власти Си Цзиньпина Китай инициировал стратегию «великого возрождения китайской нации», в рамках которой обеспечение государственной безопасности стало одним из ключевых приоритетов, направленных на укрепление национальной мощи ^{[24, с. 191]}. На этом фоне правительство КНР демонстрирует усиливающую решимость в отстаивании своего суверенитета в регионе и защите национальных интересов.

В докладе XX съезда КПК (2022) была институционализирована стратегическая концепция «китайской модели модернизации», а также чётко обозначена цель ускорения преобразования НОАК в вооружённые силы мирового уровня ^[25]. В тот же период Китай не только объявил о повышении оборонного бюджета, но и активизировал проведение военно-морских учений и операций подводного патрулирования в акватории Южно-Китайского моря ^{[26, с. 367]}. Китайская сторона неоднократно подчёркивала безусловный приоритет национального суверенитета и территориальной целостности, что вызвало острую реакцию со стороны прибрежных государств региона. Такое развитие событий оказало негативное влияние на стабильность в Южно-Китайском море, что побудило многие страны АСЕАН к закупке вооружений ^{[27, с. 16]}и, в свою очередь, повысило риск возникновения военного конфликта.

В актуальной структуре внешнеполитических связей России Китай занимает стратегически важное место, однако не следует недооценивать значение государств-членов АСЕАН для развития Дальнего Востока и Сибири ^{[28, с. 34]}. АСЕАН как региональное объединение, занимающее пятое место в мировой экономике по показателю ВВП, обладает значительным экономическим потенциалом. При этом возрастающее влияние организации на архитектуру глобального управления приобретает системный характер.

Среди государств-членов АСЕАН двусторонние отношения России и Вьетнама демонстрируют наибольшую степень институционализации. Вьетнам, выступая в качестве традиционного стратегического партнёра, занимает важное место во внешнеторговой структуре России, что проявляется в стабильных показателях товарооборота и диверсификации номенклатуры взаимных поставок ^{[29, с. 35]}. Нефтегазовая разведка входит в число стратегически значимых направлений кооперации, в части, «Газпром» и PetroVietnam осуществляют разработку месторождений газа в районе Тонкинского залива ^[22]. Вьетнам также является ключевым рынком сбыта российских вооружений и занимает значительную долю в структуре российского экспорта военной продукции.

Наращивание сотрудничества между Россией и Вьетнамом затрагивает чувствительные аспекты споров в Южно-Китайском море и объективно повышает степень вовлечённости России в региональные споры. Российско-вьетнамские энергетические проекты могут пересекаться с акваториями, статус которых оспаривается Китаем, а поставки российского вооружения государствам-участникам территориальных споров способны оказывать влияние на региональный баланс сил.

Учитывая обозначенные стратегические и торгово-экономические реалии, сохранение Россией существующей позиции и политики нейтралитета в отношении споров Южно-Китайского моря представляется наиболее рациональной стратегией.

С торгово-экономической точки зрения на фоне санкционных ограничений и стратегического давления со стороны США перед Россией стоит задача интенсификации взаимодействия с альтернативными экономическими партнёрами ^{[30, с. 73]}. Согласно данным Федеральной таможенной службы Российской Федерации, Китай как ключевой партнёр России в рамках стратегии «поворота на Восток» занимает лидирующую позицию среди её торговых партнёров с начала специальной военной операции на Украине в феврале 2022 года. На протяжении последних пяти лет объём российско-китайского товарооборота стабильно превышает 100 млрд долларов США, что свидетельствует об устойчивости и взаимодополняемости национальных экономик двух стран.

В тот же период российско-вьетнамское торгово-экономическое сотрудничество также демонстрировало положительную динамику: после временного спада в 2021 году объём двусторонней торговли сохранял устойчивую восходящую тенденцию. Однако по общему объёму и количественным показателям российско-вьетнамская торговля значительно уступает российско-китайской, и этот разрыв остаётся существенным. Таким образом, в сложившихся условиях Китай остаётся ключевым партнёром России в осуществлении стратегической переориентации.

График 1（Источник данных: Главное таможенное управление Китая）

График 2 (Источник данных: Федеральная таможенная служба РФ)

На современном этапе развития международных отношений продолжение наращивания военного присутствия США на Филиппинах ^[31], обусловленное геостратегической значимостью судоходных путей и углеводородных ресурсов Южно-Китайского моря, способствует превращению региона в арену соперничества между Вашингтоном и Пекином за влияние в АТР. С приходом к власти новой администрации Трампа в начале 2025 года США объявили о введении повышенных таможенных пошлин в отношении широкого круга торговых партнёров, включая КНР, с одновременным увеличением ставок «взаимных тарифов» на китайский экспорт на американский рынок до 125%. В ответ китайская сторона выразила резкий протест и ввела соответствующие контрмеры, что усилило экономическое противостояние между двумя странами и способствовало росту напряжённости в регионе.

В связи с этим, на фоне активного развития торговли с Китаем и усилении военного и санкционного давления со стороны Запада во главе с США Китай выступает для России ключевым партнёром и важным фактором балансировании этого давления и снижения зависимости от западных рынков. Хотя российско-китайские отношения в целом остаются стабильными и маловероятно, что столкнутся с серьёзными трудностями из-за проблематики Южно-Китайского моря, чрезмерное вовлечение России в вопросы, связанные с акваторией Южно-Китайского моря, которую Китай рассматривает как свои суверенные воды, может привести к росту напряжённости и оказать дестабилизирующее воздействие на двусторонние отношения.

В таких условиях, в целях сохранения стратегического взаимодействия и внешнеэкономического сотрудничества России целесообразно придерживаться сдержанной линии поведения, избегая чрезмерного вовлечения в территориальные споры в Южно-Китайском море, которые Китай рассматривает как ключевую зону своих суверенных интересов. Особую осторожность следует проявлять в отношении проектов по разведке энергетических ресурсов, реализуемых в сотрудничестве с государствами АСЕАН в данной акватории.

Соответственно, России целесообразно сместить акцент двустороннего сотрудничества в сферу сухопутной торговли и взаимосвязанности, в частности, продвигая практическое сотрудничество в таких областях, как энергетика и инфраструктура. Одновременно Россия может сохранять фактический нейтралитет по вопросу Южно-Китайского моря, углублять торгово-инвестиционное взаимодействие с Китаем и укреплять экономическую взаимодополняемость.

Заключение

В условиях современной трансформации международной конъюнктуры и усиления геополитической конкуренции в Азиатско-Тихоокеанском регионе позиция России в спорах в Южно-Китайском море приобретает всё более сложный и многомерный характер.

Эволюцию российской позиции по проблематике Южно-Китайского моря прошла ряд этапов: в период стратегического сотрудничества СССР с Китаем акцент делался на признании и учёте суверенных претензий Китая; последующий этап, связанный с советско-вьетнамским стратегическим партнёрством, характеризовался поддержкой вьетнамской стороны; а с начала XXI века Россия перешла к прагматической нейтральной политике, обусловленной необходимостью балансирования между сотрудничеством с Китаем и странами АСЕАН.

С учётом проведённого анализа можно выделить две основные группы факторов, влияющих на эволюцию позиции России в спорах в Южно-Китайском море: национальные интересы и международная структура. Трансформация международной системы опосредованно влияет на внешнеполитический статус СССР и России в мировой политике, а также приоритеты национальных интересов, обусловливая изменение подходов к региональным конфликтам. В условиях биполярной системы СССР, обладая статусом сверхдержавы, стремился укрепить свои позиции через систему союзнических отношений, что обусловливало вариативность его позиции в зависимости от характера взаимодействия с региональными партнёрами. После распада СССР и перехода России к статусу региональной державы её внешняя политика была ориентирована на обеспечение стратегической стабильности и развитие многостороннего сотрудничества, что способствовало формированию более нейтральной линии. В ⅩⅪ веке усиление многополярных тенденций и экономической глобализации повысило значение экономических факторов, что создало предпосылки для формирования прагматического нейтралитета.

Под воздействием санкционного давления и структурной переориентации внешнеторговых связей российско-китайское экономическе взаимодействие демонстрирует устойчивый рост и занимает ведущие позиции во внешней торговле России. Китай выступает не только ключевым торгово-экономическим партнёром, но и важным элементом обеспечения устойчивости экономики России в условиях внешних ограничений. Это способуствует углублению стратегической координаций с Китаем и снижению заинтересованность России в активном вовлечении в споры.

Усиление санкционного давления со стороны западных государств после 2022 года существенно ускорило данный процесс, способствуя дальнейшему углублению торгово-экономической взаимозависимости России и стран Азии. В таких условиях Китай сохраняет статус ключевого партнёра России, способствующего поддержанию устойчивости российской экономики и её адаптации к санкционному давлению. Соответственно, с учётом значительно более высокого уровня торгово-экономического взаимодействия с Китаем по сравнению с большинством стран АСЕАН, нельзя исключать возможность дальнейшего сближения позиции Москвы с Пекином в спорах в Южно-Китайском море. Иными словами, Россия, как минимум, не будет стремиться к критическому дистанцированию от китайской позиции. Однако учитывая значительный потенциал рынка военно-технической продукции в странах АСЕАН, в краткосрочной перспективе Россия, по всей вероятности, не будет существенно пересматривать свою позицию нейтралитета.

В этой связи дальнейшая линия политики России в регионе Южно-Китайского моря может быть охарактеризована как модель прагматического нейтралитета, обусловленная сочетанием ограниченной политической вовлечённости России в региональные споры и приоритетом экономического взаимодействия с Китаем, прежде всего в сфере сухопутной торговли в континентальных регионах Евразии. Данная модель носит адаптивный характер и формируется под воздействием внешних санкционных ограничений и трансформации международной структуры, что позволяет одновременно минимизировать внешнеполитические риски и укреплять стратегическое партнёрство с Китаем.

Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, не рекомендующих рукопись к публикации). Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать все рецензии на эту статью

Результаты процедуры рецензирования статьи

Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Оценивая доработанная версию рукописи, можно отметить определенный прогресс, достигнутый автором. Так, была сформулирована исследовательская проблема, обозначены цель и задачи статьи, а также методология решения поставленной проблемы. Кроме того, автор добавил обоснование научной новизны своей работы и расширил библиографию статьи за счет привлечения релевантных публикаций по выбранной теме. В то же время, остается ряд моментов, предполагающих внесение дальнейших корректив в текст рукописи. Так, в текущем виде исследовательская проблема сформулирована как цель – «выявление факторов...». Поэтому лучше определить исследовательскую проблему следующим образом – «факторы, влияющие на позицию России в отношении территориальных споров в ЮКМ». Слова о «советском периоде и современном этапе» лучше убрать из формулировки исследовательской проблемы, так как это скорее относится к хронологическим рамкам работы. Методологический раздел также требует внесения правок. Автор утверждает, что использует сравнительный анализ для изучения официальных документов. На самом деле, однако, автор этого не делает, что в общем-то логично, поскольку для достижения цели исследования нужно сравнивать не документы, а официальные позиции СССР/России по спорам в ЮКМ в разные периоды времени. То есть, сравнительный анализ нужен для того, чтобы выявить сходства и различия в отношении России к упомянутым конфликтам на том или ином этапе. Далее, использование научных работ не относится к методологии, так это вторичные источники, в то время как методология предполагает анализ и интерпретацию первичных данных под тем или иным углом зрения. Если автор использует реалистскую теорию международных отношений, то необходимо дать сноски на работы представителей этого течения, а также пояснить – как именно постулаты реализма применятся в данном случае. Например, если автор придерживается неореалистской интерпретации, то эволюция позиции России по спорам в ЮКМ должна рассматриваться как результат двух типов факторов – 1) национальных интересов (как они менялись со временем?) и 2) международной структуры (например, в годы холодной войны СССР был сверхдержавой, в 1990-е Россия перешла в разряд региональных держав, а в 21 веке Россия превратилась в "восходящую державу»). Соответственно, изменение позиции России следует объяснять с точки зрения этих двух взаимосвязанных групп факторов. Формулировка научной новизны также нуждается к корректировке, так как «системный и целостный анализ» (что бы это ни значило) характеризует метод достижения цели, но никак не результат. В отдельных случаях авторы могут использовать новые методы (хотя в данной ситуации это не так), но даже новый метод не гарантирует достижения новых исследовательских результатов. Поэтому обоснование научной новизны должно содержать отсылку к новым знаниям, полученных автором, а не способам их получения. Здесь же автор упоминает две публикации по выбранной теме, чем, собственно, и ограничивается апелляция автора к оппонентам. Очевидно, что этого недостаточно. Нужно рассмотреть круг академических работ по теме и обозначить то, как другие авторы объясняют эволюцию позиции России по спорам в ЮКМ, сославшись на соответствующие публикации. Содержание основной части текста также требует внесения правок. В той части статьи, где речь идет о советском периоде, автор даже не упоминает пограничный конфликт 1969 года между СССР и КНР на острове Даманском, хотя этот инцидент имел большое значение не только для двусторонних отношений, то также для международной системы в целом, так как вызвал раскол в мировом коммунистическом движении и создал предпосылки для начала сближения Китая и США (в начале 1970-х годов). Далее, после анализа событий 2000-х годов автор сразу переходит к арбитражному решению третейского суда 2016 года в отношении спора КНР и Филиппин, хотя по логике следовало сначала рассмотреть природу и последствия «поворота России на Восток», начавшегося в 2012 году после возращения в Кремль В. Путина. Именно этот момент сыграл ключевую роль в изменении международного позиционирования России в целом (не только по отдельным вопросам), поэтому игнорировать его недопустимо. Наконец, в заключении нужно четко обозначить факторы – национального уровня и системного уровня – которые оказывали влияние на изменение позиции СССР/России по спорам в ЮКМ. Следует показать – как меняющееся положение России в международной системе и сдвиги в национальных интересах формировали отношение Москвы к рассматриваемым конфликтам. При этом санкционное давление, усилившееся после 2022 года, нужно обозначить как один из структурных факторов, обусловивших дальнейшую переориентацию России в сторону АТР и Китая. Также было бы интересно оценить вероятность усиления поддержки Пекина со стороны Москвы по конфликтам в ЮКМ в условиях нарастания (или продолжения) конфронтации России и стран Запада. В случае внесения соответствующих правок статья могла бы представлять интерес для академического сообщества.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Следует признать, что после внесения очередных правок текст рецензируемой рукописи стал заметно лучше изначальной версии. Актуальность темы обоснована убедительно – хотя конфликты в Южно-Китайском море носят латентный характер и в текущих обстоятельствах находятся в тени ближневосточных событий, обеспечение международной безопасности и стабильности в Восточной Азии по-прежнему относится к числу стратегических приоритетов как России, так и многих других стран. Поэтому выявление факторов, оказывающих влияние на эволюцию позиции Москвы в отношении конфликтов в ЮКМ, представляется важной исследовательской задачей. Методологический выбор автора в пользу неореалистского подхода представляется вполне оправданным – применение данной теории позволяет выявить взаимосвязь между меняющимся положением России/СССР в международной системе и трансформацией позиции Москвы в отношении территориальных споров между КНР и его соседями (Вьетнамом, Филиппинами, Малайзией, Брунеем). В то же время, вряд ли есть смысл упоминать еще и «системный подход» (о чем пишет автор), так как неореализм сам по себе является системной теорией в области международных отношений. С точки зрения научной новизны исследование не претендует на прорывные научные результаты, но может представлять определенный интерес для академического сообщества как обобщающая работа, охватывающая всю историю существования конфликтов в ЮКМ и анализирующая динамику российского отношения к этим диспутам. Предпоследнее предложение во введении лучше скорректировать следующим образом – «ключевым фактором эволюции выступает смена внешнеполитических приоритетов, вызванная стремлением России адаптироваться к происходящим трансформациям международной системы». Такая формулировка позволяет объединить два уровня анализа – национальный (внешнеполитические приоритеты) и системный (трансформация международной системы). Структура статьи также нуждается в некоторой корректировке. Так, раздел «эволюция позиции России в отношении споров в ЮКМ» выглядит слишком объемным и охватывает как советский, так и постсоветский периоды. Поэтому я бы рекомендовал поделить раздел на параграфы, посвященные 1) советскому периоду и 2) современному периоду (начиная с 1990-х гг. вплоть до сегодняшнего дня). Рассматривая современный этап, имеет смысл упомянуть, что Россия (как и Китай) в 2010-е годы стали «восходящими державами», стремящимися к демонтажу «американской однополярности» и продвижению «многополярного мира». Соответственно, нужно отразить тот факт, что системное положение России изменилось и это, в свою очередь, повлияло на ее стратегические приоритеты, включая позицию по конфликтам в ЮКМ. Например, можно предположить, что сближение с Китаем на фоне противостояния с Западом привело к тому, что нейтралитет Москвы по конфликтам в ЮКМ стал еще более «укорененным». Таким образом, станет ясно – почему российский нейтралитет 1990-х гг. практически не претерпел изменений после того, как системное положение Москвы стало другим (раньше – «региональная держава», теперь – «восходящая держава»). При этом стремлении России развивать сотрудничество с КНР можно оценить как структурное ограничение, не позволяющее Москве изменить свой нейтралитет и углублять сотрудничество со странами АСЕАН, имеющими территориальные споры с Китаем. На мой взгляд, в случае внесения соответствующих корректив аргументы автора могут представлять интерес для аудитории журнала

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии

Результаты процедуры окончательного рецензирования статьи

Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Можно констатировать, что после очередного этапа доработки рукопись приобрела завершенный вид. Актуальность темы обоснована убедительно – хотя конфликты в Южно-Китайском море носят латентный характер и в текущих обстоятельствах находятся в тени ближневосточных событий, обеспечение международной безопасности и стабильности в Восточной Азии по-прежнему относится к числу стратегических приоритетов как России, так и многих других стран. Поэтому выявление факторов, оказывающих влияние на эволюцию позиции Москвы в отношении конфликтов в ЮКМ, представляется важной исследовательской задачей. Методологический выбор автора в пользу неореалистского подхода представляется вполне оправданным – применение данной теории позволяет выявить взаимосвязь между меняющимся положением России/СССР в международной системе и трансформацией позиции Москвы в отношении территориальных споров между КНР и его соседями (Вьетнамом, Филиппинами, Малайзией, Брунеем). С точки зрения научной новизны исследование не претендует на прорывные научные результаты, но может представлять определенный интерес для академического сообщества как обобщающая работа, охватывающая всю историю существования конфликтов в ЮКМ и анализирующая динамику российского отношения к этим диспутам. Структура статьи приобрела логичный и последовательный вид – автор рассматривает эволюцию позиции России в отношении территориальных споров в Южно-Китайском море на протяжении советского периода, а также после завершения холодной войны и в 21 веке, переходя затем к анализу перспектив внешней политики Москвы в регионе. Апелляция автора к оппонентам выглядит достаточно убедительной, хотя и немного поверхностной. Я бы рекомендовал автору сослаться на статью Д. Мосякова, посвященную аналогичной тематике (и весьма похожую по названию) – Мосяков Д. Политика России в отношении конфликта в Южно-Китайском море // Юго-Восточная Азия: актуальные проблемы развития. 2018. № 1. Это позволит не только повысить фундированность исследования, но также более четко обозначить отличие авторской позиции от мнения других исследователей. В той части статьи, где речь идет о сотрудничестве России и Вьетнама, имеет смысл добавить сноску на статью Н. Федорова – Федоров Н. Российско-Вьетнамское военно-техническое сотрудничество: вызовы и возможности для России // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: международные отношения. 2017. № 3. Среди формальных недочетов можно отметить то, что некоторые англоязычные работы в списке литературы (источники под номерами 1 и 2) почему-то представлены в русскоязычной транскрипции, хотя данные труды никогда не издавались на русском языке. Название статьи имеет смысл скорректировать следующим образом – «Позиция России в отношении территориальных споров в Южно-Китайском море: эволюция и перспективы». В целом, высказанные замечания не снижают общего положительного впечатления от рукописи, которая после внесения остающихся правок может быть рекомендована к публикации.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии