Иные преступления против общественной (общей) безопасности: некоторые вопросы использования оценочных признаков

Мусиенко Наталья Сергеевна соискатель; Кафедра уголовного права и криминологии; Кубанский государственный университет 350000, Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, ул. Ставропольская, 149 Musienko Natalia Sergeevna Postgraduate student; Department of Criminal Law and Criminology; Kuban State University 149 Stavropol Street, Krasnodar, 350000, Russia, Krasnodar Territory pilila@rambler.ru Другие публикации этого автора

Группа общественно опасных посягательств, относящаяся к иным преступлениям против общественной (общей) безопасности, традиционно охватывает деяния, не принадлежащие к терроризму, бандитизму либо другим деяниям, связанным с участием в организованной преступной деятельности, но угрожающие безопасным условиям жизни социума. На сегодняшний день в доктрине уголовного права остаётся дискуссионным вопрос о разновидностях преступлений, которые относятся к разряду «иных».

В целом стоит заметить, что имеется позиция, согласно которой к иным преступлениям против общественной (общей) безопасности относятся деяния, ответственность за которые установлена в ст. 211, 212, 227 УК РФ ^{[7, с. 77]}.

Анализ указанных преступлений позволяет выделить следующие свойственные им оценочные признаки, которые представлены ниже в таблице.

Таблица 1. Оценочные признаки в составах иных преступлений против общественной (общей) безопасности (ст. 211, 212 и 227 УК РФ)

Первый оценочный признак, который представлен формулировкой «организация массовых беспорядков», содержится в ст. 212 УК РФ. В законодательстве и актах интерпретационного характера термин «массовые беспорядки» никак не раскрывается. В правоприменительной практике отмечается, что под ним следует понимать общественно опасные деяния, нарушающие общественную безопасность и способные причинить тяжкие последствия в сфере экономики, политики, экологии, военной сфере, парализовать деятельность органов государственной власти и управления^[1].

В первую очередь следует заметить, что анализируемое словосочетание содержит как количественную, так и качественную характеристики. Первая представлена термином «массовые», а вторая – словом «беспорядки».

Отличительными чертами таких беспорядков являются: массовость, т.е. участие в них значительного числа лиц; стихийность сбора массы и слабая управляемость ею; незаконность сбора массы или перерастание законно проводимого публичного мероприятия в незаконное ^{[16, с. 118]}.

На подобные черты обращено внимание и в судебной практике. Например, в апелляционном определении Ставропольского краевого суда от 09.07.2025 № 22-2627/2025 обращено внимание на стихийность и проведения несогласованного публичного мероприятия^[2].

Законодатель при установлении ответственности за массовые беспорядки определил, что они должны сопровождаться насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия или предметов, используемых в качестве такового, а также оказанием вооружённого сопротивления представителю власти либо подготовкой лица для организации таких беспорядков или участия в них ^{[17, с. 25]}.

Ввиду отсутствия легального определения термина «массовые беспорядки» в научной литературе представлены различные его интерпретации. Аккумулируя разные суждения, можно сделать вывод, что ряд авторов понимает под массовыми беспорядками нарушение общественного порядка значительным числом людей; другие считают таковые преступлением толпы людей либо нарушением общественного порядка толпой ^{[24, с. 272]}.

Многие специалисты пытаются определить понятие массовых беспорядков исходя из первичного значения образующих сочетание слов. В частности, «массовый» можно раскрыть как большое количество людей или толпа. «Беспорядок» в словарях обозначается в двух значениях: 1) отсутствие, нарушение порядка; 2) волнения в обществе, выражающие протест против властей.

С учётом содержания объекта преступления, подходов судебной практики, а также мнений учёных можно сделать вывод, что массовые беспорядки являются общественно опасным посягательством, нарушающим общественный порядок и общественную безопасность, совершаемым большим скоплением людей (т.е. толпой) в публичном месте, сопровождающимся действиями, описанными в диспозиции ст. 212 УК РФ.

Как можно заметить, в указанном определении содержится оценочная категория «большое скопление людей». В данном случае требуется отметить, что количество людей для массовых беспорядков должно быть достаточным для осуществления деяний, перечисленных в ч. 1 ст. 212 УК РФ ^{[1, с. 56]}.

Таким образом, число лиц, образующих скопление людей, необходимо определять с учётом конкретной обстановки совершения преступления исходя из различных показателей: численность людей, размеры населённого пункта, способность толпы своими антиобщественными действиями парализовать либо существенно затруднить деятельность органов власти и управления и др. ^{[28, с. 486]}.

В ч. 1¹ ст. 212 УК РФ установлена ответственность, в том числе, за иное вовлечение лица в совершение массовых беспорядков. Стоит заметить, что данное деяние является одной из форм подстрекательства. Согласно ст. 212 УК РФ вовлечение осуществляется в конкретное преступное посягательство.

По убеждению А.В. Травникова, указанное в ст. 212 УК РФ вовлечение относится к способу совершения общественно опасного посягательства ^{[23, с. 65]}. В последующих публикациях автором отмечалось, что к способам вовлечения относятся: уговоры, подкуп, угрозы, убеждения, просьбы, предложения и др. ^{[3, с. 55; 12, с. 117]}.

Думается, что вовлечение не может выступать способом совершения преступления, так как в соответствии с формулировкой закона и содержанию само по себе является деянием.

По смыслу ч. 1¹ ст. 212 УК РФ вовлечение выступает в виде умышленных действий, направленных на склонение человека к участию в подготовке или проведении массовых беспорядков. В связи с этим представляется, что на примере предложения, озвученного ранее, в данной норме также следует отказаться от перечисления альтернативных действий и вместо этого ограничиться формулировкой: «подстрекательство конкретного лица к совершению действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ».

Ещё одной оценочных категорий является «оказание вооружённого сопротивления представителю власти». Заметим, что в истории уголовного права, а именно в советский период, имелось официальное определение аналогичного уголовно-правового феномена, которое было закреплено в подп. «в» п. 5 постановления Пленума ВС СССР от 22 сентября 1989 г. № 9^[3].

В настоящее время имеется официальное определение термина «представитель власти» (например, в примеч. к ст. 318 УК РФ).

Требуется заметить, что представителями власти являются не все должностные лица, а только те, которые наделены в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, а также правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, организациями, учреждениями ^{[2, с. 17]}.

В содержании рассматриваемой оценочной категории имеется указание на факт вооружённости оказываемого сопротивления представителю власти. В науке представлены разные подходы к определению вооружённости. Например, в литературе отмечается, что вооружённость выступает в виде применения или угрозы применения любого оружия ^{[6, с. 47]}; огнестрельного или холодного оружия ^{[11, с. 540]}; огнестрельного, холодного или газового оружия ^{[11, с. 862]} и т.д. А.М. Багмет полагает, что в этот перечень необходимо добавить предметы, используемые в качестве оружия ^{[2, с. 18]}.

Необходимо заметить, что анализируемый термин встречается и в ряде других статей УК РФ и имеет официальное толкование. Например, в рамках разъяснения вопросов применения ст. 208 УК РФ Верховный Суд РФ указывает, что вооружённость предполагает наличие огнестрельного или иного оружия, боеприпасов и взрывных устройств, в том числе кустарного производства, а также боевой техники^[4].

В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1 указано, что вооружённость предполагает наличие огнестрельного или холодного, в том числе метательного, оружия как заводского изготовления, так и самодельного, различных взрывных устройств, а также газового и пневматического оружия^[5].

Видится спорным утверждение А.М. Багмета о том, что при массовых беспорядках могут использоваться в том числе предметы, используемые в качестве оружия.

В связи с указанным, иное толкование, на наш взгляд, привело бы к необоснованному расширению признаков состава преступного посягательства и смешению с квалификацией по ч. 1 ст. 212 УК РФ, где применение предметов, используемых в качестве оружия, уже предусмотрено в качестве самостоятельного альтернативного действия. Следовательно, мнение о необходимости включения таких предметов в признак вооружённости не учитывает системное толкование уголовного закона.

Учитывая изложенное, представляется, что «оказание вооруженного сопротивления представителю власти» при массовых беспорядках – это активное противодействие представителю(ям) власти с применением или угрозой применения оружия (огнестрельного, холодного, газового и т.п.), совершаемое в условиях массовых беспорядков для воспрепятствования выполнению ими своих служебных обязанностей.

Таким образом, данный состав характеризуют следующие условия: а) вооруженность (т.е. деяние связано с применением или угрозой применения именно оружия), б) деяние направлено в отношении представителя власти; в) деяние направлено на воспрепятствование законным действиям представителя власти по пресечению беспорядков.

В ч. 3 ст. 212 УК РФ использована оценочная категория «призывы к массовым беспорядкам». Такое действие представляет одну из форм деструктивного воздействия на членов общества. Как верно замечено А.Ю. Решетниковым, опасность такого деяния заключается в побуждении лиц к совершению преступлений ^{[20, с. 87]}.

В отличие от обращения к потенциальным участникам массовых беспорядков, направленного на немедленное совершение ими соответствующих действий, действия, описанные в ч. 3 ст. 212 УК, являются призывами общего характера ^{[27, с. 877]}.

Следующий оценочный признак – «иные вещества и предметы, представляющие опасность для окружающих» – относится одновременно к общественно опасному деянию (ч. 4 ст. 212 УК РФ) и орудию совершения преступления (ч. 1 ст. 212 УК РФ). Анализ указанного оценочного признака позволяет сделать вывод, что под ним понимаются объекты материального мира различного химического и физического состояния, которые при применении способны нанести поражение неопределённому кругу лиц или повлечь разрушения.

Следующая оценочная категория наличествует в ст. 227 УК РФ и представлена следующей формулировкой – «нападение на морское или речное судно».

В научной литературе отмечается, что под нападением понимаются любые действия по завладению чужим имуществом, при которых нападающие применяют насилие или угрожают его применить ^{[27, с. 577]}. А.М. Ивахненко и А.П. Севрюков уточняют, что нападение в пиратстве всегда является агрессивным и противоправным действием, совершаемым с преступной целью и создающим реальную и непосредственную опасность немедленного применения насилия ^{[9, с. 88; 22, с. 57]}. При пиратстве нападение характеризует деяние как основной признак объективной стороны состава, а насилие – выделенный законодателем способ его совершения ^{[19, с. 347]}.

В свете сказанного анализируемое деяние в составе пиратства можно определить как агрессивные действия, направленные на захват судна. Признак агрессии подчёркивает насильственный характер пиратских действий, объектом воздействия при совершении которых может быть как человек, так и само судно либо иное имущество.

Единственный оценочный признак, встречающийся при описании иных преступлений против общественной (общей) безопасности, относящийся к общественно опасным последствиям, – это «иные тяжкие последствия», который указан в ч. 3 ст. 211 УК РФ. По справедливому утверждению Д.Ю. Краева ^{[14, с. 370]}, данный признак является оценочным, он устанавливается в каждом конкретном случае исходя из всех обстоятельств происшедшего. К таким последствиям можно отнести: причинение тяжкого вреда здоровью нескольким лицам; столкновение судов воздушного или водного транспорта либо железнодорожных подвижных составов; существенное повреждение судна воздушного или водного транспорта, железнодорожного подвижного состава, подвергшихся угону или захвату; уничтожение имущества его пассажиров или членов экипажа, а также находящегося на борту такого судна или состава груза в особо крупных размерах; масштабное загрязнение атмосферы и иных компонентов природной среды; нарушение транспортных сообщений на длительный срок и др. ^{[13, с. 283; 29, с. 55]}.

Таким образом, иные тяжкие последствия в ч. 3 ст. 211 УК РФ – это причиненный преступлением вред, который, не будучи прямо поименованным в законе, по своей фактической тяжести (масштабу, необратимости, стоимости) сопоставим с такими последствиями, как гибель человека или крупный ущерб.

Признак применения насилия для иных преступлений против общественной (общей) безопасности, относящийся к способу совершения деяния, представлен в различных формулировках, таких как «насилие» (ч. 1 ст. 212 УК РФ), «насилие либо угроза его применения» (ч. 1 ст. 227 УК РФ), «насилие, опасное для жизни или здоровья, либо угроза его применения» (п. «в» ч. 2 ст. 211 УК РФ).

В уголовном праве представлено немало разъяснений признака применения насилия или угрозы его применения для других преступных посягательств. Например, подобное встречается в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2019 № 58^[6], от 04.12.2014 № 16^[7], от 27.12.2002 № 29^[8] и др.

С учётом разъяснений, которые содержатся в этих актах, можно сделать вывод, что под применением насилия следует понимать нанесение побоев; совершение иных умышленных насильственных действий, соединённых с причинением потерпевшему физической боли (включая единичные удары); ограничение свободы потерпевшего, не повлекшее причинения вреда здоровью; умышленное причинение вреда здоровью потерпевшего ^{[15, с. 77]}.

Угроза применения насилия может расцениваться как высказывания или иные действия лица, свидетельствующие о его реальном намерении применить к конкретному человеку или неопределённому кругу лиц любое насилие. В контексте иных преступлений против общественной (общей) безопасности насилие может быть как физическим, так и психическим ^{[18, с. 337]}. Исключением является п. «в» ч. 2 ст. 211 УК РФ, где указано насилие, опасное для жизни или здоровья.

Указанное в ч. 1 ст. 212 УК РФ насилие представляет собой физическое или психическое воздействие, направленное на подавление сопротивления представителей власти, устрашение населения для обеспечения условий массовых беспорядков.

Применительно к деянию, предусмотренному ч. 1 ст. 227 УК РФ, насилие либо угроза его применения предполагает физическое или психическое воздействие либо реальную выраженность намерения такого воздействия на членов экипажа, пассажиров или иных лиц, направленное на захват судна и (или) завладение имуществом.

Что касается п. «в» ч. 2 ст. 211 УК РФ, то под названным в нем «насилием, опасным для жизни или здоровья, либо угрозой его применения» следует понимать действия или угрозу их совершения, непосредственно направленные на завладение воздушным или водным судном либо железнодорожным подвижным составом или удержание контроля над ними, которые повлекли причинение тяжкого, средней тяжести или лёгкого вреда здоровью потерпевшего, а равно причинение лёгкого вреда его здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.

Следует отметить, что направленность насилия позволяет установить вид преступного посягательства, осуществить надлежащую квалификацию содеянного.

Ещё одним оценочным признаком является погром, названный в ч. 1 ст. 212 УК РФ. Данный термин встречается в УК РФ только один раз.

В связи с отсутствием определения погромов в уголовном законе в доктрине представлено немало различных его определений. Например, ряд специалистов предлагают понимать под ними: 1) разрушение, повреждение, уничтожение имущества ^{[11, с. 540]}; 2) разрушение, осквернение зданий, сооружений, жилых домов, транспортных средств, объектов инфраструктуры ^{[26, с. 733]}; 3) разрушение зданий, сооружений, торговых точек, средств связи, транспорт ^{[10, с. 355]} и др.

А.М. Багмет и В.В. Бычков обращают внимание на то, что погромы не ограничиваются повреждением и уничтожением имущества. Они могут сопровождаться разорением помещений (жилых и нежилых); осквернением захоронений и др. ^{[4, с. 41]}.

В учебной литературе высказана точка зрения, что погромы зачастую сопровождаются насилием над людьми; разбойными нападениями; грабежами и т.д. ^{[21, с. 115]}. Подобной позиции придерживаются и другие авторы, понимая под учинением погромов причинение имущественного вреда, а также применение насилия над людьми при совершении массовых беспорядков ^{[25, с. 317]}.

Конкретизируя этимологическое значение изучаемого слова, заметим, что оно происходит от глагола «громить». Синонимами этого глагола являются слова «уничтожать, разрушать».

Согласно Большому юридическому словарю, погром – это массовое спонтанное насильственное действие, направленное против религиозных, национальных или расовых меньшинств, как правило, инспирированное экстремистскими организациями или полицией реакционного правительства ^{[5, с. 342]}.

Ю.Н. Демидов указывает на необходимость закрепления понятия этого термина в примечании к статье об ответственности за массовые беспорядки в следующей формулировке: «Под погромами следует понимать порчу, уничтожение, разграбление, иное незаконное завладение имуществом и иными предметами, а также осквернение, приведение имущества в непригодное для использования состояние, совершённые участниками беспорядков в составе толпы» ^{[8, с. 12]}.

Как можно заметить, в диспозиции ст. 212 УК РФ названы, кроме того, насилие и уничтожение имущества. В связи с этим возникает вопрос о необходимости указания на погромы, которые сопровождаются, в том числе, насилием и причинением имущественного ущерба.

Думается, что погромы отражают количественный показатель массовых беспорядков. Их особенность заключается в неоднократности, многочисленности, хаотичности действий, так как они совершаются значительным количеством людей практически единовременно.

В связи с этим представляется, что погром при массовых беспорядках – это причинение имущественного вреда, в том числе повреждение и уничтожение имущества, а также применение насилия, совершаемые значительным количеством физических лиц в публичном месте.

В целом, учитывая доктринальную неопределенность и широкий спектр интерпретаций термина «погром», который по смыслу поглощает уже прямо названные в диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ признаки («применение насилия» и «уничтожение имущества»), целесообразно исключить этот термин из диспозиции нормы.

Обосновывая позицию о специфики погромов в литературе, отмечается, что подобные обладают специфическим содержанием, не сводимым к простой сумме насилия и уничтожения имущества. Таковые характеризуют массовость, хаотичность и особую разрушительную направленность действий толпы, что придаёт деянию повышенную общественную опасность. В обоснование этой позиции приводится аргумент, что погромы могут выражаться в осквернении, разграблении имущества без обязательного его уничтожения, а также в действиях, не охватываемых традиционным пониманием насилия. Однако, на наш взгляд, данная точка зрения не учитывает, что в диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ уже названы такие признаки, как «насилие» и «уничтожение имущества», которые в совокупности с указанием на массовость полностью охватывают сущность погромов. Сохранение этого термина создаёт избыточность и порождает трудности в квалификации из-за отсутствия его легального определения.

Подводя итог анализу использования в законе и при квалификации оценочных признаков в составах иных преступлений против общественной (общей) безопасности, можно сделать следующие выводы:

1. К иным преступлениям против общественной (общей) безопасности относятся: угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ); массовые беспорядки (ст. 212 УК РФ); пиратство (ст. 227 УК РФ).

2. В процессе исследования изучены следующие оценочные категории: «организация массовых беспорядков»; «иное вовлечение лица в совершение действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ»; «оказание вооруженного сопротивления представителю власти»; «призывы к массовым беспорядкам»; «нападение на морское или речное судно»; «иные тяжкие последствия»; «насилие; насилие либо угроза его применения; насилие, опасное для жизни или здоровья, либо угроза его применения»; «погром»; «предметы, используемые в качестве оружия» и «иные вещества и предметы, представляющие опасность для окружающих».

3. С учётом изучения нормативной регламентации, судебной практики и позиций учёных определено содержание ряда оценочных категорий в составах иных преступлений против общественной безопасности. Представлены авторские понятия следующих терминов: «массовые беспорядки»; «вовлечение лица в совершение действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ»; «оказание вооруженного сопротивления представителю власти»; «нападение на морское или речное судно»; «насилие в ч. 1 ст. 212 УК РФ»; «насилие либо угроза его применения в ракурсе ч. 1 ст. 227 УК РФ»; «насилие, опасное для жизни или здоровья, либо угроза его применения в п. «в» ч. 2 ст. 211 УК РФ»; «погром при массовых беспорядках».

4. Анализ оценочных категорий, характеризующих указанную группу преступлений, позволил сформулировать ряд выводов прикладного значения:

– в содержании признака «иное вовлечение лица в совершение действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ» в ч. 1¹ ст. 212 УК РФ необходимо отказаться от перечисления альтернативных действий и ограничиться формулировкой «подстрекательство конкретного лица к совершению действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ»;

– призывы к массовым беспорядкам (ч. 3 ст. 212 УК РФ) в отличие от обращения к потенциальным их участникам, направленного на немедленное их осуществление, по ч. 1 статьи, являются призывами общего характера.

^[1] См., напр.: Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу № 80-о05-35сп от 22 декабря 2005 года. URL: https://online.consultant.ru/riv/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n (дата обращения: 23.03.2026 г.).

^[2] Апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 09.07.2025 № 22-2627/2025 URL: https://online.consultant.ru/riv/cgi/online.cgi?req=doc&cacheid=F79C82791B6B12955ED8B8DDA21FB9F6&mode=backrefs&base=AOSK&n (дата обращения: 23.03.2026 г.).

^[3] О применении судами законодательства об ответственности за посягательства на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, а также военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. № 9 (утр. силу) // Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам / отв. ред. А.С. Михлин. М., 2008. С. 526.

^[4] О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 (ред. от 03.11.2016) // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_125957/ (дата обращения: 23.03.2026 г.).

^[5] О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 3.

^[6] О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2019 № 58 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2020. № 3.

^[7] О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. № 2.

^[8] О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое: постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 (ред. от 15.12.2022) // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_40412/ (дата обращения: 23.03.2026 г.).

Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, рекомендующих рукопись к доработке). Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать все рецензии на эту статью

Результаты процедуры рецензирования статьи

Рецензент: Бормотова Ладмила Валерьевна, кандидат юридических наук; доцент; кафедра уголовно-процессуального права; Северо-Западный филиал Российского государственного университета правосудия

DOI:10.25136/review.34299

На рецензирование представлена статья на тему «Иные преступления против общественной (общей) безопасности: некоторые вопросы использования оценочных признаков» для опубликования в журнале «Юридические исследования». Предметом исследования выступает система оценочных признаков, используемых при конструировании составов «иных» преступлений против общественной безопасности (ст. 211, 212, 227 УК РФ), а также проблемы их доктринального толкования и правоприменительной реализации. Методология исследования основана на применении автором комплекса методов: от формально-юридического, сравнительно-правового, метода системного анализа, до метода доктринального толкования. Положительной оценки заслуживает обращение к постановлениям Пленума Верховного Суда РФ (от 09.02.2012г. № 1, от 24.12.2019г. № 58, от 04.12.2014г. № 16, от 27.12.2002г. № 29) и судебной практике (Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 декабря 2005 года № 80-о05-35сп). Однако в работе отсутствует анализ конкретных уголовных дел последних лет, материалов обобщений судебной практики Верховного Суда РФ, что снижает обоснованность выводов о проблемах правоприменения. Ведь эффективность уголовно-правового регулирования в сфере общественной безопасности должна оцениваться не только теоретически, но и через призму реальной судебной статистики. Думается, что в будущем автор учтет это и расширит свои последующие исследования. Актуальность темы не вызывает сомнений. Оценочные категории («массовые беспорядки», «погром», «иные тяжкие последствия», «насилие», «вооруженное сопротивление» и др.) традиционно являются «узловыми точками» правоприменения, требующими единообразного толкования. В условиях роста протестной активности и совершенствования законодательства об ответственности за массовые беспорядки (ст. 212 УК РФ) вопросы квалификации этих деяний приобретают особую практическую значимость. Как обоснованно отмечается в литературе «правильное установление содержания оценочных признаков является залогом законности и справедливости уголовного судопроизводства» (Мамедова Ф.Ф. Справедливость в уголовном праве: современное состояние вопроса // Право. Журнал Высшей школы экономики.- 2020. - № 1. - С. 148–168. - DOI: 10.17323/2072-8166.2020.1.148.168). Научная новизна исследования заключается в систематизации оценочных признаков «иных» преступлений против общественной безопасности (автором выделено девять оценочных категорий, сгруппированных по элементам состава преступления) и в попытке сформулировать авторские определения ряда терминов («массовые беспорядки», «вовлечение», «оказание вооруженного сопротивления», «нападение на судно», «насилие» применительно к разным составам). Вместе с тем новизна носит эволюционный, а не концептуальный характер. Большинство предложенных автором определений воспроизводят ранее высказанные в доктрине позиции (А.М. Багмет, А.В. Травников, Д.Ю. Краев, А.И. Коробеев). Собственный вклад автора проявился в систематизации материала и предложении исключить термин «погром» из диспозиции ст. 212 УК РФ как избыточный, что заслуживает внимания, но требует более глубокого обоснования в последующих авторских исследованиях. Стиль, структура и содержание в целом соответствуют предъявляемым требованиям. Стиль изложения научный, терминологически выверенный, соответствует требованиям к публикациям в рецензируемых изданиях. Структура работы логичная. Введение, анализ каждой оценочной категории сгруппированы в табличной форме, авторские определения, выводы присутствуют. Название статьи полностью соответствует ее содержанию. Орфография и пунктуация соблюдены. Содержательным достоинством является использование таблицы, систематизирующей оценочные признаки по видам (деяние, последствия, способ, предметы), что облегчает восприятие материала. Вместе с тем текст содержит некоторые повторы и избыточные цитаты (например, дублирование комментария к УК РФ под ред. В.М. Лебедева (№ 11 и 12) и под ред. В.И. Радченко (№ 10 и 12)). Следовало бы устранить эти дублирования при окончательном оформлении. Библиографический список включает 30 источников и в целом соответствует тематике исследования. Использованы как классические учебники и комментарии (под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Бриллиантова), так и современные публикации (А.М. Багмет, 2019; Д.Ю. Краев, 2020; А.В. Травников, 2021; А.Ю. Решетников, 2019; Ю.Р. Герасимова и др., 2022). Однако оформление библиографии требует приведения в соответствие с ГОСТ Р 7.0.100-2018. Так, в ряде позиций отсутствуют издательства, места издания (№ 4, 5, 6, 7, 8, 10, 11, 12, 13, 17, 18, 19, 22, 25, 26, 27, 28, 29, 30). Допущены дублирования (№ 10 и 12 - один и тот же источник под разными номерами). Для электронных источников (сноски на постановления Пленума ВС РФ) не указаны даты обращения. Целесообразно включить ссылки на публикации последних 2-3 лет по проблематике оценочных признаков (например, работы в журналах «Российское правосудие», «Законность» и других). Апелляция к оппонентам выражена в тексте статьи недостаточно. Автор обращается к широкому кругу научных позиций (А.М. Багмет, В.В. Бычков, Ю.Н. Демидов, Д.Ю. Краев, А.И. Коробеев, А.В. Травников, А.Ю. Решетников и др.), что позволяет проследить эволюцию взглядов на оценочные категории. Положительной оценки заслуживает обращение к постановлениям Пленума Верховного Суда СССР 1989 года, что позволяет показать историческую преемственность подходов. Вместе с тем полемическая составляющая развита недостаточно. Автор ограничивается изложением различных точек зрения, не всегда вступая в содержательную дискуссию. Следовало бы более детально проанализировать аргументы сторонников сохранения термина «погром» в диспозиции ст. 212 УК РФ и дать им критическую оценку, а также обсудить альтернативные подходы к определению «вооруженности» при оказании сопротивления. Выводы автора (три основных положения) обоснованы и логически вытекают из проведенного анализа. Особого внимания заслуживают следующие предложения (собственно «спасающие» статью от негативной оценки. Предложение заменить формулировку «иное вовлечение» в ч. 1¹ ст. 212 УК РФ на «подстрекательство конкретного лица к совершению действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ», - позволит унифицировать терминологию и исключить избыточное перечисление альтернативных действий. Предложение исключить термин «погром» из диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ как избыточный заслуживает внимания, поскольку его содержание поглощается признаками «применение насилия» и «уничтожение имущества». Разграничение призывов к массовым беспорядкам (ч. 3 ст. 212 УК РФ) и непосредственного обращения к потенциальным участникам с требованием немедленных действий также заслуживает внимания и одобрения. Статья представляет несомненный интерес для научных работников (специалистов в области уголовного права, преподавателей, аспирантов), а также для практических работников (судей, следователей, прокуроров), сталкивающихся с необходимостью квалификации преступлений против общественной безопасности. Особую ценность представляет систематизация оценочных признаков, которая может быть использована в учебном процессе и правоприменительной деятельности. Следует отметить, что представленная статья соответствует профилю журнала, тематике и требованиям к научным публикациям. Работа может быть рекомендована к опубликованию после устранения следующих замечаний: 1) включить в статью анализ конкретных уголовных дел последних лет, материалов обобщений судебной практики Верховного Суда РФ по теме исследования; 2) необходимо убрать из текста повторы и избыточные цитаты; 3) оформление библиографии следует привести в соответствие с ГОСТ Р 7.0.100-2018; 4) следует усилить полемическую часть статьи за счет анализа контраргументов возможных оппонентов. Статья «Иные преступления против общественной (общей) безопасности: некоторые вопросы использования оценочных признаков» рекомендуется к доработке.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

Рецензент: Бормотова Ладмила Валерьевна, кандидат юридических наук; доцент; кафедра уголовно-процессуального права; Северо-Западный филиал Российского государственного университета правосудия

DOI:10.25136/review.34457

На повторное рецензирование представлена статья «Иные преступления против общественной (общей) безопасности: некоторые вопросы использования оценочных признаков» для опубликования в журнале «Юридические исследования». В первоначальной рецензии была дана рекомендация по усилению эмпирической базы и необходимости обращения к судебной практике. Отмечалось отсутствие анализа конкретных уголовных дел последних лет по теме исследования, материалов обобщений судебной практики Верховного Суда РФ, что снижает обоснованность выводов о проблемах правоприменения. Автором проделана определенная работа в данном направлении. В текст статьи включена ссылка на апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 09.07.2025г. № 22-2627/2025, которое использовано для иллюстрации признаков массовых беспорядков (стихийность и проведение несогласованного публичного мероприятия). Также добавлены даты обращения к электронным источникам (сноски № 1-4, 8), что повышает корректность ссылочного аппарата. Замечание устранено частично, поскольку включение одного судебного акта 2025 года является шагом в правильном направлении, однако для полноценного анализа проблем правоприменения необходимо более широкое обращение к судебной практике последних лет. Отсутствуют ссылки на обзоры судебной практики Верховного Суда РФ, на постановления Пленума Верховного Суда РФ в актуальных редакциях (например, постановление от 09.02.2012г. № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» с изменениями последних лет). Обобщение судебной практики по делам о массовых беспорядках показывает устойчивые проблемы квалификации, связанные с установлением массовости и характера насилия. Без соответствующего подбора и анализа практического материала, выводы автора не могут считаться репрезентативными. Следующее замечание касалось наличия в тексте повторов и избыточных цитат. Было конкретно указано на дублирование комментариев к УК РФ (№ 10 и 12, № 11 и 12 в первоначальной версии). Из библиографического списка исключено дублирование источника (ранее № 10 и 12 были одним и тем же комментарием). Общее количество источников сокращено с 30 до 29 за счет устранения дубля. Устранены повторы в тексте, связанные с многократным цитированием одних и тех же комментариев. Указанное замечание устранено. По оформлению библиографии была дана рекомендация о необходимости приведения оформления в соответствие с ГОСТ Р 7.0.100-2018 в части указания издательства и места издания для многих позиций. В представленном варианте статьи внесены частичные исправления: для источников № 1-13, 16, 18, 21, 24-29 добавлены места издания и издательства. Однако ряд позиций (№ 6, 7, 8, 9, 14, 15, 19, 20, 22, 23) по-прежнему не содержат полных выходных данных (отсутствуют издательства, а для диссертаций места их защиты). В сносках на постановления Пленума ВС РФ добавлены даты обращения, что является положительным изменением. Поэтому следует констатировать, что замечание устранено частично. Библиография приведена в более упорядоченный вид, но отдельные позиции требуют дальнейшей доработки. Следующее замечание касалось необходимости усиления полемической составляющей. Было отмечено, что автор ограничивается изложением различных точек зрения, не вступая в содержательную дискуссию. Рекомендовалось более детально проанализировать аргументы сторонников сохранения термина «погром» и дать им критическую оценку. В представленном варианте статьи автором добавлен новый абзац, в котором изложена и подвергнута критике позиция о специфическом содержании погромов, не сводимом к простой сумме насилия и уничтожения имущества. Автор аргументированно отстаивает свою позицию о необходимости исключения термина «погром» из диспозиции ст. 212 УК РФ, указывая на избыточность и трудности квалификации. Это существенно усилило полемическую составляющую работы. То есть замечание устранено в полном объеме и дискуссионная составляющая работы значительно усилена. Также была дана рекомендация по расширению круга источников. Указывалось на необходимость включить ссылки на публикации последних 2-3 лет по проблематике оценочных признаков. В исправленном варианте в библиографический список включена актуальная публикация А. Крамзина «Хулиганство: новое хорошо забытое старое. Свежие разъяснения Пленума ВС РФ» (Юридический справочник руководителя, 2025, № 2), что обновило источниковую базу. Сохранены современные публикации (А.М. Багмет, 2019; Д.Ю. Краев, 2020; А.В. Травников, 2021; Ю.Р. Герасимова и др., 2022). Замечание устранено и библиографический список дополнен актуальными источниками. В рецензии было предложено автору провести работу по стилистической правке и устранению повторов, поскольку текст содержал отдельные стилистические погрешности и повторы. В представленной на рецензирование статье проведена стилистическая правка, текст стал более лаконичным. Повторы, связанные с дублированием комментариев, устранены. Нумерация ссылок в тексте скорректирована с учетом изменений в библиографическом списке. Указанное замечание устранено. Таким образом, автором проведена содержательная работа по улучшению статьи. Наиболее значимыми являются усиление полемической составляющей (добавлен критический анализ позиции сторонников сохранения термина «погром»), включение актуальной судебной практики 2025 года и обновление библиографического списка. Вместе с тем сохраняются недостатки, связанные с оформлением библиографии (отсутствие полных выходных данных для ряда источников) и недостаточно широким охватом судебной практики последних лет. Статья «Иные преступления против общественной (общей) безопасности: некоторые вопросы использования оценочных признаков» может быть рекомендована к опубликованию в журнале «Юридические исследования», поскольку работа соответствует профилю издания, обладает научной новизной, теоретической и практической значимостью. Предложенные автором изменения (исключение термина «погром» из диспозиции ст. 212 УК РФ, унификация терминологии вовлечения) заслуживают внимания законодателя и правоприменителя.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии