Пользовательские соглашения цифровых платформ и их роль в наследовании объектов цифрового права

Даниленко Илья Михайлович аспирант; Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Севастопольский государственный университет" 299053, Россия, г. Севастополь, Гагаринский р-н, ул. Университетская, д. 33 Danilenko Ilya Mikhailovich Postgraduate student; Federal State Autonomous Educational Institution of Higher Education 'Sevastopol State University' 33 Universitetskaya str., Sevastopol, Russia, 299053 dan.ilya.sev@mail.ru

Введение

Современная цифровая реальность кардинально изменила представления о собственности и имуществе. Цифровые аккаунты, контент, накопленные данные и даже виртуальные активы приобретают всё большую экономическую и личную ценность. В этой связи в научной и практической плоскости всё более остро ставится вопрос о судьбе таких цифровых объектов и связанных с ними возможностей после смерти пользователя. Помимо законодательных попыток урегулировать данный вопрос, одним из ключевых обстоятельств, на практике определяющих возможность или невозможность наследования цифровых прав или активов, выступают условия пользовательских соглашений в различных социальных сетях. Именно в них, как правило, закрепляются условия использования аккаунта, пределы распоряжения им, а также последствия прекращения правоотношений, в том числе в связи со смертью пользователя.

Важно отметить, что содержание таких соглашений иногда может противоречить нормам наследственного права, которые закреплены в законодательстве. Усугубляет сложившуюся ситуацию и тот факт, что, в настоящее время, Гражданский кодекс, не содержит норм посвященных наследованию объектов цифрового права, что приводит к злоупотреблению цифровыми платформами своим положением и ставит наследников в зависимое положение от внутренней политики цифровых платформ.

Цифровые платформы, в свою очередь, непосредственно связаны с законодательством того государства, в котором они зарегистрированы или функционируют, что создает дополнительные трудности для регулирования наследственных правоотношений исключительно путем национальных правопорядков.

Существующие пробелы в регулировании обуславливают цель настоящей статьи, которой является рассмотрение правовой природы пользовательских соглашений, анализ их содержания и влияния на реализацию наследственных правоотношений, а также поиск возможных решений существующих правовых проблем путем возможного внесения изменений в законодательство с учетом развивающейся правоприменительной и судебной практики, а также использование механизмов государственного контроля через развитие института цифрового реестра и выработку ограничений для пользовательских соглашений.

Научная новизна исследования заключается в рассмотрении пользовательских соглашений цифровых платформ как механизма регулирования судьбы цифровых аккаунтов после смерти пользователя и выявлении их противоречий с принципом универсального правопреемства в наследственном праве. В ходе исследование выявлено, что цифровые права сталкиваются как с техническими, так и с юридическими трудностями в ходе регулирования процесса наследования. Для решения существующих проблем предложен комплексный подход, сочетающий в себе как юридические, так и технические нововведения. Обоснована необходимость реформирования подхода к цифровым прав, применение к ним элементов вещно-правового характера, а также изменения законодательства в части ограничения условий пользовательских соглашений и неизбежном увеличении роли государства в регулировании цифровых правоотношений через создание цифрового реестра, позволяющего идентифицировать свои цифровые объекты и связать их с государственным контролем, что позволит обезопасить пользователей от зависимого положения пользовательских соглашений.

Понятийный аппарат

Прежде чем перейти к анализу пользовательских соглашений, необходимо разграничить ключевые понятия, используемые в настоящем исследовании, поскольку терминологическая неопределённость в данной сфере является одной из причин правоприменительных затруднений.

В целом стоит отметить, что терминология в области цифровых прав предметом активной дискуссии. Как указывает А.В Габов, текущее регулирование цифровых прав представляет собой правой эксперимент, и не исключено, что в будущем потребует изменений ^[7].

В соответствии с п. 1 ст. 141.1 ГК РФ цифровыми правами признаются обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. Согласно позиции, Е.А. Суханова указанное нормативное понимание цифровых прав обусловлено стремлением законодателя вписать новые цифровые явления в уже существующую систему гражданско-правовых конструкций, не выходя за рамки традиционных категорий ^[13]. На необходимость более полного и структурного понимания также указывает Рожкова М.А, поскольку в текущем понимании, цифровые права представляют собой скорее новую форму фиксации, а не самостоятельные имущественные права ^[9].

Развивая мысль необходимости более широкого толкования цифровых прав в исследовании под цифровыми правами понимаются юридически охраняемые возможности субъекта осуществлять действия, распоряжаться объектами и защищать интересы в цифровой среде. Такое понимание охватывает как имущественные, так и неимущественные правомочия и расширяет рамки легального определения статьи 141.1 ГК РФ.

Под цифровыми активами понимаются объекты, обладающие экономической ценностью и оборотоспособностью в цифровой среде: криптовалюты, токены, монетизируемые аккаунты, доменные имена. Именно эти объекты наиболее близки к традиционным объектам гражданского оборота и потенциально включаются в наследственную массу по статье 1112 ГК РФ, согласно которой в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю вещи, иное имущество, в том числе имущественные права ^[1].

Понятие виртуальное имущество является наиболее широким и охватывает всю совокупность объектов, существующих в цифровой среде и представляющих ценность для правообладателя: от игровых предметов и аккаунтов в социальных сетях до криптографических токенов и NFT.

В научной литературе все чаще озвучивается мнение, что свойства некоторых цифровых объектов, в виде дефицитности и исключительности контроля, функционально сближают их с классическими вещами, что требует обеспечения их реальной правовой защиты как объектов оборота ^[10].

Принципиальное значение имеет разграничение между цифровыми правами как юридической формой (правомочиями субъекта) и цифровыми объектами (содержанием) этих правомочий. Именно это единство юридической формы и цифрового содержания определяет специфику наследственного правопреемства в цифровой среде: наследник должен получить не просто юридический титул, но и фактическую возможность контроля над объектом, что в значительной мере ограничивается лицензионными соглашениями.

Основная часть

Пользовательские соглашения, с юридической точки зрения, являются разновидностью договора присоединения, регулируемого статьёй 428 Гражданского кодекса РФ. Суть такого договора заключается в том, что его условия определяются одной стороной (платформой) в стандартной форме и могут быть приняты другой стороной (пользователем) только путём присоединения к ним целиком, без возможности обсуждения. В цифровой среде это приводит к ситуациям, в которых пользователь либо принимает все условия, либо отказывается от использования сервиса. Более того, содержание пользовательских соглашений часто выходит за рамки одного вида договора, сочетая в себе элементы различных договорных моделей, включая лицензионные договоры, договоры возмездного или безвозмездного оказания услуг, а также рамочные соглашения, регулирующие комплекс неоднородных правоотношений. При этом их правовая природа нередко остаётся неопределённой, что усложняет применение к ним классических институтов гражданского права, в том числе норм о прекращении обязательств и переходе прав и обязанностей. В научной литературе отмечается, что такая конструкция порождает серьёзную информационную асимметрию и затрудняет судебную защиту прав потребителей ^[6].

Особенностью пользовательских соглашений в цифровой среде является их тесная связь с личностью пользователя. Доступ к аккаунту, как правило, осуществляется с использованием индивидуальных средств аутентификации, а сам аккаунт рассматривается платформой как персонализированный инструмент взаимодействия с сервисом. Это обстоятельство позволяет платформам обосновывать включение в соглашения условий о непередаваемости аккаунта и невозможности замены стороны в договоре, однако во многих случаях аккаунты используются для хранения цифровых объектов, имеющих экономическую ценность, либо для получения дохода, что сближает пользовательские соглашения с договорами, допускающими переход прав к третьим лицам в порядке правопреемства, также стоит упомянуть и о неэкономическом содержании аккаунтов, поскольку оно может иметь даже большее значение для наследников, чем цифровой актив имущественного характера — различный фото и видео данные могут иметь мемориальное значение и быть единственным напоминанием о наследодателе. Отдельного внимания заслуживает квалификация пользовательских соглашений как договоров, в которых условия о прекращении правоотношений в связи со смертью пользователя формулируются в одностороннем порядке. Такие положения фактически предопределяют судьбу цифрового имущества вне зависимости от норм наследственного права и в ряде случаев могут рассматриваться как попытка договорного ограничения универсального правопреемства. Вопрос о допустимости подобных условий остаётся дискуссионным и напрямую связан с проблемой соотношения свободы договора и императивных начал наследственного регулирования.

В практическом плане большинство крупных цифровых платформ в своих пользовательских соглашениях прямо или косвенно регулируют судьбу аккаунта на случай смерти пользователя, что составляет одно из ключевых обстоятельств, влияющих на возможность наследования цифровых прав.

В пользовательских соглашениях и правилах поддержки российских социальных сетей «ВКонтакте» и «Одноклассники» закрепляется возможность обращения родственников умершего пользователя в администрацию платформы при предоставлении документов, подтверждающих факт смерти ^[15]. При этом такие обращения не влекут перехода прав на аккаунт к наследникам: доступ к учётной записи, переписке и управлению профилем не предоставляется, а сама учётная запись подлежит либо удалению, либо переводу в ограниченный статус ^[14].

Западные платформы, например, Google проявляют несколько большую гибкость, предлагая функции в сервисе «Google на всякий случай», в котором можно передать доступ к некоторым данным аккаунта доверенному лицу, если пользователь перестанет им пользоваться. Можно указать третье лицо, например, ближайшего родственника, которое получит доступ к данным в случае смерти или отсутствия активности в аккаунте ^[16].

При настройке функции можно выбрать, к каким данным нужно открыть доступ, если аккаунт будет неактивен в течение определённого времени. При этом речь идёт не о передаче самого аккаунта как объекта права, а лишь о предоставлении ограниченного доступа к определённым данным на усмотрение платформы, однако на данный момент это является наиболее прогрессивным решением, позволяющим использовать накопленный наследодателем контент его наследникам.

Также можно упомянуть о таком технологическом гиганте, как Apple, начиная с версий iOS 15.2 и macOS 12.1 появилась опция «Цифровой наследник» для iCloud. В случае смерти владельца облачного хранилища его родные получат доступ к аккаунту. Наследниками можно назначить до пяти человек. Чтобы получить доступ к данным умершего, нужно обратиться в службу поддержки Apple или подать заявление на сайте компании. После прохождения определенной процедуры, включающей в себя предъявление ключа доступа и свидетельства о смерти владельца учетной записи —оригинальную учетную запись Apple ID отключат, а наследник получит специальную версию, с доступом к заметкам, почте, контактам, истории звонков, записи из приложения «Диктофон», закладкам и списке для чтения в браузере Safari, резервной копии в iCloud, и медицинским данным из приложения «Здоровье».

Данные имущественного характера, включающие в себя привязанные к Apple Pay карты, платные подписки в приложениях и покупки в AppStore не передаются. Доступ к данным умершего предоставляют на три года — за это время их нужно скопировать в другое место. После истечения срока информация удаляется безвозвратно ^[17].

Таким образом, даже наиболее продвинутые и гибкие модели пользовательских соглашений не предполагают признание аккаунта полноценным объектом наследования, во многом существующий ограниченный подход диктата пользовательских соглашений и ограниченное участие государств в цифровизации наследования привели к тому, что пользователь не имеет рычагов влияния на процедуру передачи его виртуального имущества или прав на него.

Касаемо имущественных цифровых прав, к примеру, криптовалют, то в этом случае ситуация обстоит значительно сложнее, поскольку у большей части платформ нет правил о передаче учетной записи и активов родственникам после смерти. Как правильно указывает Егорова М.А. криптовалюта является цифровой валютой, основаной на применении криптографии для создания и контроля новых единиц валюты и осуществления транзакций, которая не подлежит централизованному регулированию, что и создает дополнительные трудности в регулировании правоотношений с ней ^[2].

Использование анонимных криптовалютных кошельков еще больше усложняет процесс наследования, поскольку единственным способ передачи имущества, находящегося внутри, является передачи кодов доступа, что в настоящее время технически нереализуемо в условиях отсутствия цифровой реестра и последующего использования в завещании. Обход легальных путей передачи с помощью фиксации необходимых данных на незащищенных средствах ведет к рискам утраты или даже кражи данных.

В качестве решения предлагается хранить средства на биржах, которые позволяют наследникам забирать накопления умершего. Если владелец аккаунта умирает, наследникам нужно предоставить копии свидетельства о смерти, завещания и паспорта, однако в случае российских граждан ситуация может усложняться межграничным положением цифровых прав, а сами платформы подчеркивают в своих пользовательских соглашениях, что «результат такого заявления зависит от применимых законов и условий, а также от наличия действительных документов о наследовании», что говорит о том, что гарантий передачи прав наследникам нет ^[4]. Стоит отметить, что декабре 2025 года, платформа Binance приняла новый формат «Уведомления о конфиденциальности», в котором указывается международный характер предоставления информации, данные новшества позволяют надеяться на дальнейшее развитие трансграничных платформенных соглашений с целью улучшения положений наследников.

Важно отметить взаимосвязь между пользовательскими соглашениями платформ и законодательством тех стран, в котором они зарегистрированные, к примеру, в США принят закона о доступе к цифровым активам доверенного лица (RUFADAA), положения которого на сегодняшний день имплементированы в законодательство практически всех штатов. Закон содержит положения о доверительном управлении цифровыми активами пользователя по аналогии с нормами об управлении материальным, «физически осязаемым» имуществом, однако возможность доступа к электронной коммуникации зависит от наличия согласия самого пользователя, выраженного в завещании, доверенности или иным образом. Таким образом, законодатель США не признает «цифровое наследие» покойного в качестве имущества, а только создает определенный правовой режим управления в отношении такого наследия, что в свою очередь, отражается и в пользовательских соглашениях американских компаний ^[8].

В 2018 г. в Испании принят закон о защите персональных данных и гарантии цифровых прав, также известный под аббревиатурой LOPDGDD, в данном документе присутствует специальный раздел, посвященный праву наследования цифровых активов. Испанский законодатель закрепил право наследодателей оставлять инструкции, обеспечивающие доступ наследников к имеющемуся у них цифровому имуществу. Наследники покойного вправе выйти на связь с администрацией цифровых сайтов, на которых хранятся сведения относительно наследуемого цифрового имущества. Администрация сайтов, в свою очередь, обязана предоставить наследникам право управлять такими данными ^[12]. Безусловно, такой подход также имеет свои ограничения, часть данных неимущественного характера вступает в конфликт с нормами о конфиденциальности данных, ограничения по передачи лицензий на цифровое имущество и прочие новшества виртуального мира пока не находят отражения в законодательства, однако важно отметить существующие тенденцию по участию государства путем ограничения норм пользовательских соглашений.

В России же на данный момент отсутствует специальное законодательство о наследовании цифровых прав и активов, а общие, традиционные, подходы не всегда применимы к цифровых прав, что приводит к тому, что российские платформы не допускают возможностей передачи или доступа к цифровому имуществу. Если исходить из общего понимания законодательства, в частности к статье 1112 ГК РФ, то в состав наследства входят принадлежащие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. Статья 1175 ГК РФ устанавливает, что наследники отвечают по долгам наследодателя, но также и приобретают его права. Однако на практике наследники сталкиваются с непреодолимыми трудностями. Во-первых, они не обладают данными аутентификации (логином и паролем), что делает физический доступ к аккаунту невозможным. Во-вторых, даже при наличии этих данных, обращение к платформе с просьбой о передаче прав или доступа к аккаунту, как правило, встречает отказ со ссылкой на пункты пользовательских соглашений о персональности аккаунта и его непередаваемости ^[11].

Судебная практика также не на стороне наследников, доступу к социальным сетям умерших мешает тайна переписки, закрепленная в ст. 23 Конституции и ст. 63 закона «О связи». Данным нормами руководствовался ВС в определении от 16 октября 2019 года № 308-ЭС19-17751. В нем судья отказался передавать в коллегию жалобу финансового управляющего, который требовал предоставить пароли от нескольких сервисов. Также схожая проблема затрагивается в решении от 13 ноября 2023 года Савеловского районного суда города Москвы, в котором он отказал в удовлетворении иска на том основании, что истцом не предпринято мер с целью информирования об обладании цифровой валютой.

На необходимость создания единой базы данных для точной идентификации личности в цифровом пространстве и возможности граждан действовать в цифровой среде неоднократно указывается в современной научной литературе посвящённой цифровым правам и их наследованию. В качестве авторского предложения указывается на возможность на базе портала «Госуслуг» создания раздела, посвященного цифровому имуществу, которое впоследствии может быть использовано в качестве элемента завещания ^[3].

В совокупности такая практика отражает тенденцию платформ минимизировать юридическую ответственность и риски, связанные с передачей полномочий третьим лицам, предпочитая оставлять за собой право регулирования аккаунта после смерти пользователя. При этом прямого механизма передачи прав по пользовательскому соглашению к наследникам платформами не предусмотрено, в большинстве соглашения как социальных сетей, так и других платформ содержат положения, что отношения между сервисом и пользователем прекращаются со смертью последнего, или оставляют платформе право самостоятельно определять судьбу аккаунта без обязательной передачи прав наследникам. Именно такой подход критически рассматривается в научно-практической литературе как препятствующий универсальному правопреемству, поскольку наследник формально не становится стороной договора с платформой, а лишь получает возможность инициировать действия по закрытию или оформлению аккаунта как мемориала.

При наиболее благоприятном исходе наследник получает возможность доступа к части активов и контенту, находящемся на аккаунте наследодателя, однако, ряд ограничений, связанных как с законами стран, в которых находятся наследники, так с самими платформами и их подходом к аккаунту как личному имуществу, ограничивают возможное распоряжение и позволяют обосновывать прекращение соглашения со смертью пользователя. В целом, можно констатировать, что пользовательские соглашения, пользуясь правовым вакуумом в сфере цифрового наследства, существенно ограничивают реализацию действия наследственного законодательства.

В масштабах мировой правовой системы переход от модели владения к модели временного доступа в отношении виртуальных активов является ключевым препятствием для обеспечения наследования. Крупнейшие технологические компании заключающие с пользователями договоры присоединения, рассматривают использование цифрового имущества как ограниченную и непередаваемую лицензию, действие которой прекращается после смерти владельца аккаунта.

Таким образом, пользовательские соглашения цифровых платформ не могут рассматриваться как достаточный и самостоятельный механизм регулирования судьбы цифровых активов после смерти пользователя. Их положения должны соотноситься с императивными нормами гражданского и наследственного права и не могут ограничивать права наследников в части перехода цифровых активов.

Стоит согласиться с позицией Иванова А.А. о необходимости вещно-правовой защиты цифровых объектов, которая необходима для полноценного функционирования цифрового имущества и его последующего наследования ^[5]. Наиболее оптимальным решениям для такого подхода является постепенное рассмотрение цифровых объектов как собственности, передача которой не может быть ограничена лицензионным соглашением.

Для преодоления описанных проблем необходим комплексный подход, сочетающий законодательные, договорные и технические меры. Во-первых, представляется возможным внесение изменений в Гражданский кодекс РФ, которые бы прямо регулировали вопросы наследования объектов цифрового права и устанавливали пределы действия договорных ограничений. Например, можно предусмотреть указание в нормах упоминание о том, что условия пользовательских соглашений, препятствующие наследованию, являются ничтожными, если иное не установлено иными законодательными актами.

Во-вторых, следует развивать институт цифровых реестров, позволяющих пользователю заранее определить судьбу своих аккаунтов и данных. Развитие такого нововведения может быть основано на активно развивающемся «Едином портал государственных и муниципальных услуг (функций) — Госуслуги».

В-третьих, перспективным направлением является разработка и внедрение типовых (рекомендательных) условий для пользовательских соглашений, которые бы учитывали интересы наследников. Наконец, нельзя исключать создание государственных или негосударственных механизмов управления цифровым наследством, например, специального реестра или доверительного управления. В целом, решение проблемы требует не поиска одного универсального инструмента, а синергии различных правовых и организационных мер.

Заключение

На основании проведенного анализа, можно сделать вывод, что в настоящий момент пользовательские соглашений играют ведущую роль в регулировании передачи цифровых прав после смерти пользователя. Во многом такая ситуация сложилась в связи с отсутствием таковых норм в законодательстве, поскольку традиционные наследственные правоотношения не всегда можно однозначно применить к объектам цифрового права, а специальных подход не был выработан, что приводит к тому, что возможность наследования или ограничена, или вовсе отсутствует в связи политикой цифровых платформ.

Были выявлены и разграничены два самостоятельных барьера наследования цифровых прав: технический — отсутствие у наследника средств аутентификации, обеспечивающих фактический доступ к объекту, и правовой — непризнание платформой наследника стороной договора и отказ в передаче контроля над аккаунтом.

Помимо отсутствия решения в большинстве национальных законодательств, важно заметить и отсутствие однозначной международной позиции по этому вопросу, что лишний раз указывает на актуальность реформирования подходов к регулированию цифрового права.

Различные российские и зарубежные цифровые платформы, включая социальные сети, крипто-биржи или технологические корпорации, чаще всего признают аккаунт пользователя как личное, непередаваемое право пользования, которое, в случае наступления смерти, не влечет за собой прав передачи наследникам, что влечет за собой как материальные, экономические потери, так и может проводить к моральным трудностям, в связи с утратой для близких людей наследодателя доступа к нематериальным благам имеющих ценность.

Для решения перечисленных проблем, восстановления баланса интересов и правильного регулирования наследственных правоотношений необходимы законодательные изменения, учитывающие активное развитие цифрового права, его особенности и зависимость от технической инфраструктуры цифровых платформ. Обоснованной является необходимость дистанцирования от ограниченного понимания виртуального имущества исключительно как объекта пользования и постепенного расширительного толкования цифровых прав как собственности с использованием элементов вещно-правового регулирования.

Основой такого реформирования должно статьи изменения роли государства в цифровом обществе. Государство должно стать гарантом как безопасного использования цифровых прав, так и контролируемой передачи цифрового имущества наследникам после смерти собственника, путем создания как подходящей материальной инфраструктуры, так и развитием цифровых технологий, путем развития уже существующих систем, работающих в цифровом формате, к примеру портал «Госуслуги».

Создание цифровой базы позволило бы добровольно указывать необходимые цифровые активы или учетные записи, что позволяло бы ускорить процесс передачи наследникам, поскольку помогало бы идентифицировать владельца, путь доступа к такому имуществу и указывало бы на необходимость участия государства в реализации наследственных правоотношений.

Необходима синергия трёх элементов: законодательного ограничения несправедливых условий пользовательских соглашений, договорного регулирования на уровне платформ и государственного участия через институт цифрового реестра. Данная трёхэлементная модель предлагается в качестве концептуальной основы реформирования сферы наследования цифровых объектов.

Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, рекомендующих рукопись к доработке). Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать все рецензии на эту статью

Результаты процедуры рецензирования статьи

Рецензент: Трофимец Ирина Александровна, кандидат юридических наук; доцент; кафедра семейного и жилищного права; Московский государственный юридический университет им. О.Е. Кутафина

DOI:10.25136/review.34250

Предмет исследования. В рецензируемой статье «Пользовательские соглашения цифровых платформ и их роль в наследовании объектов цифрового права» предметом исследования являются нормы права, регулирующие общественные отношения в сфере наследования цифровых прав.
Методология исследования. Данное исследование предполагает применение современных методов научного познания (теоретико-юридический, формально-логический, сравнительного правоведения и др.).
Актуальность исследования. Цифровизация всех сфер жизнедеятельности обуславливает потребность соответствующего правового регулирования новых общественных отношений. Автор правильно отмечает, что «Гражданский кодекс, не содержит норм посвященных наследованию объектов цифрового права, что приводит к злоупотреблению цифровыми платформами своим положением и ставит наследников в зависимое положение от внутренней политики цифровых платформ». Названные обстоятельства указывают на необходимость доктринальных разработок с целью совершенствования действующего законодательства и практики его применения.
Научная новизна. Не подвергая сомнению важность проведенных ранее научных исследований, послуживших теоретической базой для данной работы, можно отметить, что в самой статье не сформулированы положения, которые отличались бы научной новизной. При постановке проблемы автору следует обратиться к теории двух правовых институтов: наследственного права и цифрового права. Как законодатель определяет состав наследственной массы? Неясно, что понимает автор под термином «виртуальное имущество», как представляет соотношение понятий «цифровые права» и « цифровые активы»? На взгляд рецензента, в статье отсутствует понятийный аппарат заявленной проблематики, что не позволило автору сформировать собственную позицию по теме исследования. В этой части статья нуждается в доработке.
Стиль, структура, содержание. Тема не раскрыта. Однако нельзя не признать, что в целом при написании статьи использован научный стиль с применением специальной терминологии, в том числе, и юридической. Вместе с тем, в статье отсутствует терминологическая ясность по ряду вопросов (см. замечания к научной новизне). Автором предпринята попытка структурировать статью. В содержании статьи формально присутствуют разделы (введение, основная часть и заключение). Можно отметить, что во введении обоснована актуальность темы статьи. В основной части статьи автору не удалось показать знания ведущих ученых, занимающихся заявленной проблематикой. В заключительной части статьи представлены выводы, которые требуют дополнительной аргументации или разъяснения.
Библиография. Для научной статьи автором использовано недостаточное количество доктринальных источников (не менее 10-15 научных источников). В частности, автором не изучены труды ведущих ученых в области цифрового права: А.В. Габова, М.А. Егоровой и др. Более того, ссылки на соцсеть Facebook (признана экстремистской организацией и заблокирована в России с 4 марта 2022 года) недопустимы. 
Апелляция к оппонентам. По отдельным спорным вопросам заявленной тематики есть обращения к оппонентам.
Выводы, интерес читательской аудитории. Статья «Пользовательские соглашения цифровых платформ и их роль в наследовании объектов цифрового права» не может быть рекомендована к опубликованию, поскольку нуждается в доработке. Тема является актуальной, но статья в целом не отличается научной новизной и не имеет практической значимости. Статья по этой теме могла бы представлять интерес для широкой читательской аудитории, прежде всего, специалистов в области цифрового права, гражданского права, а также, была бы полезна для обучающихся и преподавателей юридических вузов и факультетов.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

Рецензент: Трофимец Ирина Александровна, кандидат юридических наук; доцент; кафедра семейного и жилищного права; Московский государственный юридический университет им. О.Е. Кутафина

DOI:10.25136/review.34359

Предмет исследования. В рецензируемой статье «Пользовательские соглашения цифровых платформ и их роль в наследовании объектов цифрового права» предметом исследования являются нормы права, регулирующие общественные отношения в сфере наследования цифровых прав.
Методология исследования. Данное исследование предполагает применение современных методов научного познания, таких как: теоретико-юридический, формально-логический, сравнительного правоведения и др.
Актуальность исследования. Цифровизация всех сфер жизнедеятельности обуславливает потребность соответствующего правового регулирования новых общественных отношений. Автор правильно отмечает, что «Гражданский кодекс, не содержит норм посвященных наследованию объектов цифрового права, что приводит к злоупотреблению цифровыми платформами своим положением и ставит наследников в зависимое положение от внутренней политики цифровых платформ». Названные обстоятельства указывают на необходимость доктринальных разработок с целью совершенствования действующего законодательства и практики его применения.
Научная новизна. Не подвергая сомнению важность проведенных ранее научных исследований, послуживших теоретической базой для данной работы, можно отметить, что в статье также сформулированы положения, которые отличаются научной новизной, например: "Были выявлены и разграничены два самостоятельных барьера наследования цифровых прав: технический — отсутствие у наследника средств аутентификации, обеспечивающих фактический доступ к объекту, и правовой — непризнание платформой наследника стороной договора и отказ в передаче контроля над аккаунтом". В статье представлены и другие положения, которые можно расценивать как вклад в юридическую науку.
Стиль, структура, содержание. Тема раскрыта. Название статьи соответствует ее содержанию. Нельзя не признать, что в целом при написании статьи использован научный стиль с применением специальной терминологии, в том числе, и юридической. Автором предпринята попытка структурировать статью. В содержании статьи формально присутствуют разделы (введение, основная часть и заключение). Можно отметить, что во введении обоснована актуальность темы статьи. В основной части статьи автору удалось показать знание работ ведущих ученых, занимающихся заявленной проблематикой. В заключительной части статьи представлены результаты исследования. Можно отметить замечания технического характера (в тексте встречаются опечатки, например: "...в настоящий момент пользовательские соглашений..." или нарушение порядка написания ФИО ученых, на которых автор ссылается, например: "Стоит согласиться с позицией Иванова А.А." ). Замечания незначительные и не умаляют проделанной автором работы.
Библиография. При подготовке статьи автором использовано достаточное количество доктринальных источников. Ссылки на источники оформлены с соблюдение библиографического ГОСТа.  
Апелляция к оппонентам. По спорным вопросам заявленной тематики есть обращения к оппонентам. Все обращения к оппонентам корректные, оформлены ссылками на источник опубликования.
Выводы, интерес читательской аудитории. Статья «Пользовательские соглашения цифровых платформ и их роль в наследовании объектов цифрового права» может быть рекомендована к опубликованию. Тема является актуальной и статья отличается научной новизной. Статья по этой теме могла бы представлять интерес для широкой читательской аудитории, прежде всего, специалистов в области цифрового права, гражданского права, а также, была бы полезна для обучающихся и преподавателей юридических вузов и факультетов.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии