Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

Декоммеморация как фактор формирования коллективной памяти в Южной Америке

Краев Олег Леонидович

ORCID: 0000-0003-3073-1763

аспирант, кафедра философии, Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России

119454, Россия, г. Москва, ул. Проспект Вернадского, 76

Kraev Oleg

Postgraduate Student, MGIMO University

76 Prospekt Vernadskogo str., Moscow, 119454, Russia

oleglkraev@gmail.com

DOI:

10.25136/2409-7144.2023.2.39834

EDN:

GKUHJG

Дата направления статьи в редакцию:

17-02-2023


Дата публикации:

24-02-2023


Аннотация: Предметом исследования является проблема декоммеморации, т.е. ликвидации памятников и иных наполненных историческим смыслом объектов, в странах Южной Америки. Задача данной статьи состоит в попытке анализа обнаруженных примеров этих процессов в разных странах региона с применением новой типологизации этого пока малоизученного явления, предложенной социологами Трейси Адамс и Йиноном Гуттель-Клейном. Приводятся примеры декоммеморации, связанные с процессом демократизации общественно-политического, а следовательно и культурного, пространства в указанном регионе, а также пересмотра монументального культурного наследия в контексте меняющихся представлений общества и отдельных влиятельных его сегментов о прошлом страны или их перехода от вербального неприятия тех или иных объектов к деструктивным действиям. Новизна исследования состоит в использовании новой, первоначально примененной ее авторами при анализе израильского опыта типологии при изучении объектов памяти в Южной Америке и анализе разноплановых мемориальных единиц и страновых особенностей процессов декоммеморации, а именно десекрации и рефрейминга, в первую очередь, в Парагвае и Колумбии. Одним из основных выводов исследования является возможность реализации декоммеморации в рассматриваемом регионе в отношении объектов, принадлежащих к хронологически и сущностно разным историческим периодам и явлениям, а именно репрессиям второй половины ХХ в. и колонизации континента. Также автор обнаруживает многофункциональность декоммеморации, заключающуюся в возможности ее применения новой официальной властью для отмежевания от прежней, отдельными общественными группами для создания резонанса и привлечения внимания к некой проблеме, необязательно связанной со значением конкретного памятника, в отношении которого осуществляется, как правило, акт десекрации. Наконец, обнаружено, что заинтересованность государства в проведении политики памяти в целом и декоммеморации в частности зачастую играет определяющую роль в реализации проектов в этой сфере.


Ключевые слова:

политика памяти, декоммеморация, Парагвай, Колумбия, Альфредо Стресснер, контр-монумент, вандализм, десекрация, рефрейминг, запланированное устаревание

Abstract: The article focuses on de-commemoration, i.e. the elimination of monuments and other objects with historical meaning, in South American countries. The goal is to analyse the examples of these processes found in different countries of the region, using a new typology of this yet insufficiently studied phenomenon, proposed by sociologists Tracy Adams and Yinon Guttel-Klein. There are examples of de-commemoration linked to democratization of socio-political and, consequently, cultural space in the region, as well as the revision of monumental heritage in the context of changing perceptions of society and some of its influential segments of the country's past or their transition from verbal rejection of certain objects to destructive actions. The novelty of the study lies in the use of the new typology, originally applied to the analysis of the Israeli experience, in the study of memorial objects in South America and the analysis of diverse memorial units and country-specific features of the processes of de-commemoration, namely desecration and reframing, primarily in Paraguay and Colombia. One of the main conclusions of the study is the possibility of de-commemoration in the studied region in relation to objects belonging to chronologically and essentially different historical periods and phenomena. The author also reveals the multifunctionality of de-commemoration. Finally, it has been found that the interest of the state in the implementation of memory policy in general and de-commemoration in particular often plays a decisive role in the implementation of projects in this sphere.


Keywords:

memory policy, de-commemoration, Paraguay, Colombia, Alfredo Stroessner, counter-monument, vandalism, desecration, reframing, planned obsolescence

Введение. Коллективная память и коммеморация. В последние годы политика памяти оказалась в центре многочисленных исследований в виду роста практического и теоретического интереса к ней. Ее пригодность для манипулирования общественным мнением и мировосприятием посредством гибких трактовок исторических событий, наследия отдельных деятелей и т. д. обусловила ее активное применение для достижения политических целей идеологического и аксиологического порядка. Исследователи отмечают, что ключевыми функциями коллективной памяти являются осмысление и оценка общего прошлого с позиции морали, укрепление групповой и национальной идентичности, а также повышение легитимности власти [1]. При этом один из основоположников исследований памяти М. Хальбвакс отмечал, что коллективная память не бывает универсальной — она всегда ограничена численным составом ее носителей и определенными временными рамками [2]. Именно эволюция общества, его постепенное отдаление во времени от исторического события влекут за собой меняющийся состав помнящих, что повышает вероятность смены превалирующей интерпретации произошедшего.

Одним из форматов коммеморации, особенно важных в контексте настоящего исследования, является возведение памятников. Существуют различные точки зрения в вопросе эффективности этого метода. С одной стороны, памятники воспринимаются как олицетворение прошлого, как предмет, который укрепляет идентичность группы, ощущение принадлежности к ней, акцентируя героические и славные события, пережитые ее представителями [3, p. 3]. С другой, в южноамериканском контексте особую силу приобретает точка зрения, согласно которой «нет ничего более незаметного, чем памятник»: так, К. Уигем полагает, что в условиях, когда тысячи людей бесследно исчезли вследствие применения государством во второй половине ХХ в. специфических форм репрессий, наиболее эффективными оказываются как раз распространенные в регионе нематериальные практики коммеморации (например, театрализованные постановки и марши), поскольку они делают проблему зримой: в противовес использовавшейся тактике похищения и бесследного устранения диссидентов, членов вооруженных формирований, иных нелояльных лиц они как бы дают репрессированным «тело» в лице участников подобных нематериальных практик [4].

Его взгляд разделяют и другие специалисты, занимающиеся проблематикой символической компенсации: ими отмечено, что она зачастую оказывается неэффективной из-за ряда факторов, один из которых — склонность к стереотипным подходам к коммеморации в формате установки «бронзовой статуи» героя или жертвы на пьедестал, во взаимодействии с которой зритель неизбежно оказывается «пассивным наблюдателем» [5]. Изучавшие парагвайский кейс коммеморативной деятельности специалисты обращают внимание, что ритуалы памяти имеют разный смысл для двух основных групп участников. Первая группа — это жертвы террора, для которых ритуал связан с эмоциями гнева, вины и страха, вызываемыми воспоминанием о причиненном им насилии, а вторая — это все остальные, для кого участие в коммеморативных мероприятиях дает ощущение социальной вовлеченности, способствует формированию коллективной памяти общества в целом [6].

Упомянутые подходы к оценке «эффективности» памятника перекликаются с рассуждениями на тему «твердой» и «мягкой» памяти А. М. Эткинда. С его точки зрения, ядром культурной памяти является «взаимодействие текстов и монументов», поскольку только посредством реализации их взаимозависимости происходит сохранение памяти о событии, ее передача от одного поколения другому и ее дискурсивная трансляция реципиенту информации [7].

Полагаю, что считать памятник объектом, неизбежно влекущим за собой забвение лица или события, которому он посвящен, не вполне справедливо. Если олицетворяемая им тема сохраняет актуальность для общества (и эта актуальность не обязательно должна быть выражена в позитивном отношении к памятнику, и даже акт вандализма по-своему свидетельствует о значимости монумента), то он сохраняет смысл. При этом в истории неоднократно не памятник, но факт его ликвидации играл важную символическую роль.

Декоммеморация. Исследователи декоммеморации подчеркивают: уничтожение мемориальных объектов является способом, по крайней мере на уровне иллюзорного восприятия, разорвать связь с прошлым, ощутить свободу от довлеющей идеологии и ограничений, обозначить новые параметры и рамки коллективной и исторической памяти [8, p. 607-608]. Декоммеморация, понимаемая как целенаправленная политика ликвидации либо значительной, радикальной, модификации объектов памяти, меняющей их смысл и посыл, заслуживает внимания в виду противоречивости трактовок этого процесса. С одной стороны, снос памятников или переименование объектов (географических, инфраструктурных и т. п.) может восприниматься как утрата обществом физически осязаемой и зримой основы их культуры и самости. Уместно вспомнить проведенную Ж. Ле Гоффом параллель между медицинским расстройством памяти и амнезией метафорической, при которой отсутствие коллективной памяти у обширных групп, «сознательная либо бессознательная ее утрата», могут нанести ущерб их идентичности [9]. С другой стороны, существуют и иные, рассматриваемые далее альтернативные трактовки, согласно которым сам по себе акт декоммеморации вносит вклад в формирование коллективной памяти и, напротив, дает импульс к укреплению идентичности и привлекает внимание к актуальным проблемам общества.

Согласно новой авторской типологии, предложенной современными социологами Трейси Адамс и Йиноном Гуттель-Клейном, существует три разновидности декоммеморации. Первая и наиболее распространенная — десекрация (desecration; в отсутствие в русском языке достаточно близкого по смыслу перевода полагаю уместным прибегнуть с разъяснительными целями к предложенному в церковно-религиозной среде варианту «рассвящение», достаточно точно отражающему значение понятия и в контексте политики памяти [10]), включающая не только акты вандализма, но и организованную ликвидацию объектов материальной мемориальной культуры государством. Вторая — рефрейминг (reframing) объектов и пространств, предполагающий, например, переименование улиц решением уполномоченного органа власти или же организованные активистами действия по символическому изменению содержания знаков с названиями улиц, а также реконтекстуализацию, когда мемориальный объект дополняется новыми характеристиками в связи с изменением отношения общества к нему. Наконец, третьей, наиболее редко встречающееся разновидностью является т. н. запланированное устаревание (planned obsolescence). В данном случае этот заимствованный из экономической теории термин означает создание монумента с коротким сроком использования: т. к. его появление ориентировано либо на то, чтобы оскорбить и унизить «увековечиваемое» лицо, либо на то, чтобы спровоцировать острую реакцию общества, которое не потерпит такого рода монумент в публичном пространстве, ликвидация такого объекта тем или иным актором или группой гарантирована [8, p. 610-615].

Можно с уверенностью констатировать, что пересмотр отношения к памятникам в последние годы стал по-настоящему международным явлением, именуемым как «кризис коммеморации». Исследователи связывают это обстоятельство с тем, что, во-первых, из-за активизации исследований памяти на рубеже XX-XXI вв. ее присутствие в общественной жизни в короткие сроки укрепилось, и, во-вторых, с «сильным» символизмом памятников, вызванным их восприятием как перманентного объекта, значение которого идет вразрез с меняющимися представлениями об историческом знании [11]. В условиях, когда власть и значительная часть общества ориентируются на пересмотр своего прошлого, принимая во внимание приоритеты настоящего, ликвидация памятников или их рефрейминг проводятся на основании соответствующих законов и специализированными учреждениями [12].

Опыт декоммеморации в Южной Америке. В Южной Америке в последние десятилетия были реализованы значимые проекты памяти. Отчасти это связано с тем, что в 1980-1990-е гг. в ряде стран региона произошла демократизация, сопровождавшаяся мероприятиями по отправлению правосудия переходного периода, судебным преследованием виновных в преступлениях против человечности, обеспечением материальной и символической компенсации пострадавшим от репрессивного аппарата авторитарных режимов. Декоммеморация стала одной из тенденций этого периода. Она остается фактором процессов памяти в рассматриваемых странах и по сей день.

Наиболее распространенная и часто встречающаяся в Южной Америке практика декоммеморации — это вандализм. Потрясшие международное информпространство массовые протесты, прокатившиеся по всему континенту в 2019 г., стали катализатором для выражения таким способом отношения к объектам памяти отдельными группами. Например, в Чили в тот период подверглись актам вандализма 22 мемориальных объекта, посвященных жертвам диктатуры А. Пиночета. Это — свидетельство глубоких разногласий, проявившихся в локальных сообществах на уровне оценок прошлого и роли этого лидера в национальной истории, существующих вопреки международно-признанным успехам страны в сфере защиты прав человека и функционирования демократических институтов [3, p. 1]. Эти события стали отражением сохраняющейся в течение длительного времени поляризации чилийского общества, при которой одна группа убеждена в том, что Пиночет и его режим спасли страну от левой герильи, гражданской войны и воцарения марксистской диктатуры, а вторая часть общества придерживается критических оценок этого режима и его методов; в то же время большая масса людей находится «посредине» – в числе неопределившихся или занимающих промежуточную позицию [13, 14].

Представляется, что наиболее обширный материал для анализа практик декоммеморации в Южной Америки дает пример Парагвая, где в течение нескольких десятилетий у власти находился диктатор А. Стресснер (1954-1989), сформировавший персоналистский режим с культом личности, которому были присущи характерные для такого рода систем символические атрибуты, подвергнувшиеся радикальному пересмотру в демократический период [15]. После смены власти там было осуществлено переименование ряда объектов, носивших имя Стресснера, а именно построенного в 1980 г. международного аэропорта, города, основанного в 1957 г. в рамках кампании развития и освоения востока страны, сегодня называющегося Сьюдад-дель-Эсте [16]. Однако возможно самым ярким и креативным вариантом декоммеморации, осуществленным в Парагвае, является создание памятника с использованием обломков статуи вождя. В 1991 г. решением мэра Асунсьона пятиметровая статуя Стресснера, находившаяся в сооруженном в период его правления мемориальном комплексе, посвященном героям парагвайского народа, была снесена, а в 1995 г. на столичной Площади исчезнувших (т.е. пропавших без вести жертв диктатуры) был воздвигнут созданный художником и скульптором К. Коломбино памятник «Контр-монумент» (Contramonumento), представляющий собой два тяжеловесных бетонных блока, между которыми стиснуто то, что осталось от статуи диктатора, и которые как бы не позволяют ему вырваться из этих «тисков» [17]. Замечу, что встречаются и иные названия этого объекта, такие как «Статуя свободы» и описательные упоминания (например, «монумент на Площади исчезнувших») [18-20].

Отмечу, что обелиск, служивший постаментом для статуи, остался нетронутым, и отсутствие в его обновленной структуре репрезентации диктатора также символично. В свое время исследователь проблематики коммеморации А. Гюйссен на примере мемориального опыта Берлина указывал на то, что заполнение важных в смысловом отношении пустот городского пространства новыми объектами даже коммеморативного свойства скорее влечет за собой забвение и утрату памяти о первоначальном событии [21]. Поэтому отсутствие статуи Стресснера на обелиске, установленном, в первую очередь, для чествования вождя, и сохранение в его структуре остальных памятников значимым персоналиям парагвайской истории существенно и наполнено смыслом, так как свидетельствует если не об отречении от проблемного прошлого и его переосмыслении, то о том, что был такой период в национальной истории, когда громкие акты декоммеморации могли быть воплощены в жизнь.

Принимая во внимание, какой посыл был заложен автором при наречении своего труда «Контр-монументом», необходимо уточнить значение этого термина (в российском научном дискурсе также встречается понятие «контр-памятник»). Контр-монументализм — это течение в скульптуре, возникшее во второй половине ХХ в. вследствие неприятия частью творческого сообщества монументальных форм тоталитарного искусства. Созданные в его рамках произведения задуманы как альтернатива традиционному памятнику, т. е. художественному объекту с понятным смысловым наполнением, и предполагают дискуссионность его смыслового посыла [22]. В этой связи работа К. Коломбино, на мой взгляд, имеет не так много общего с описанным понятием. Даже неглубокого знания парагвайской истории, позволяющего распознать Стресснера в композиции монумента, а также его роли в жизни страны и оставленного им наследия достаточно для того, чтобы угадать задумку автора, а название площади, где расположен этот объект, не оставляет никаких сомнений. В попытке расшифровать значение названия «Контр-монумент» я прихожу к выводу, что замыслом автора не было соблюдение терминологической точности, но противопоставление настоящего прошлому и, путем использования непосредственных плодов свершившейся декоммеморации, создание нового объекта — символа перемен, антитезы тому, что было раньше.

При этом, однако, опыта политики памяти у Парагвая существенно меньше, чем у некоторых его соседей, например, Аргентины. О некоторой вялости процессов декоммеморации в Парагвае говорит тот факт, что лишь в 2017 г. здесь был принят закон № 5858 об удалении из госучреждений артефактов с выражением благодарности, чествующих или иным образом посвященных диктатору Стресснеру, и их передаче в коллекцию Музея памяти [23]. Четыре года спустя в 2021 г. группа депутатов подготовила одобренное нижней палатой парламента обращение к вице-президенту страны с тем, чтобы во исполнения указанного нормативно-правового акта из здания, где располагается его офис, была удалена памятная доска с упоминанием Стресснера [24]. Хотя данный пример, как демонстрация пассивности государства в отношении оценки и анализа прошлого, достаточно красноречив, также обращает на себя внимание и отсутствие каких бы то ни было упоминаний в открытых источниках о том, что этот шаг парламентариев возымел какой бы то ни было эффект.

Наконец, в рамках настоящего исследования необходимо затронуть тему южноамериканской декоммеморации колониального наследия. В этом отношении заслуживает внимания история со сносом памятников конкистадорам в Колумбии и последовавшей реакцией общества и властей. В сентябре 2020 г. индейские активисты, стремясь привлечь внимание общественности к расправам над представителями коренного населения в Колумбии, снесли памятник испанскому конкистадору С. де Белалькасару в г. Попаян, сопроводив эти действия имитацией судебного процесса над этим историческим деятелем и признав его виновным в незаконном овладении землями, уничтожении индейского населения и культуры [25]. В 2021 г. в ходе массовых протестов другой памятник этому же лицу в расположенном по соседству г. Кали так же пал в результате действий индейцев, после чего в столице Боготе то же самое случилось сразу с несколькими памятниками, в т.ч. конкистадору и основателю города Г. Хименесу де Кесаде. Подходы местных властей к тому, что делать дальше с памятниками, различались: если в Кали было принято решение вернуть памятник на место как один из узнаваемых символов города, установив рядом с ним доску с биографическими сведениями о де Белалькасаре (т.е. осуществить рефрейминг), то памятник Хименесу де Кесаде после длительной дискуссии с привлечением гражданского общества было решено сделать после реставрации экспонатом столичного музея [26]. Таким образом, в данном страновом кейсе десекрация привела либо к пересмотру значения монумента, превратив его скорее в художественный объект исторического, но не мемориального свойства, либо из одной разновидности декоммеморации (десекрация) произошел переход к другой (рефрейминг).

Заключение. Подводя итог, следует сказать, что «незаметность» памятника, понимаемого как материальный или нематериальный объект, наполненный историческим значением и аффективным компонентом, весьма относительна, поскольку даже его исчезновение может иметь глубокий смысл. Декоммеморация, являясь сильным инструментом создания аффекта и влияния на процессы коллективной памяти, выполняет, таким образом, целый ряд неочевидных функций. Среди них выделяются отмежевание новой власти от предыдущей, использование объекта памяти для создания резонанса и привлечения внимания к проблемам, не связанным напрямую с наследием увековеченного лица, а также пересмотр отношения к национальному прошлому, демонстрация смены приоритетов общества и оценок исторических событий и персоналий. Еще одним из выводов общего порядка относительно проблем коллективной памяти является зависимость степени эффективности процессов декоммеморации от интереса и воли государственной власти к пересмотру наследия репрессивного режима в городском пространстве, своеобразному «перемонтированию» культурных смыслов городской среды. Так, парагвайский кейс свидетельствует, что в виду общей пассивности официальных институтов в вопросах памяти даже принятие законодательного акта не является достаточным основанием для осуществления декоммеморации «сверху». При этом рассмотренные примеры свидетельствуют о возможности декоммеморации в отношении монументов, принадлежащих к разным историческим периодам и наполненных разным смыслом, а именно объектов, связанных либо с репрессивными режимами второй половины ХХ в., либо с процессами колонизации континента. В рамках предложенной типологии в Южной Америке были обнаружены примеры декомморации двух типов: десекрации и рефрейминга, тогда как запланированное устаревание не попало в поле зрения автора статьи.

Библиография
1. Rebrina L.N., Solnyshkina M.I., Soldatkina T.A. Collective Memory as a Social Construct in German Discourse. // RUDN Journal of Language Studies, Semiotics and Semantics. 2022. Vol. 13. No. 4. P. 878
2. Хальбвакс М. Коллективная и историческая память. // Неприкосновенный запас, №2-2005. URL : https://magazines.gorky.media/nz/2005/2/kollektivnaya-i-istoricheskaya-pamyat.html (дата обращения: 30.01.2023)
3. Aguilera C., Badilla Rajevic M. Human rights memorials in turmoil: Antagonistic memories in contemporary Chile. // Political Geography. 2022. Vol. 98. 11 p.
4. Whigham K. Resonant Violence: affect, memory, and activism in post-genocide societies. New Brunswick : Rutgers University Press, 2022. P. 117.
5. Greeley R.A., Orwicz M.R., Falconi J.L., Reyes A.M., Rosenberg F.J., Laplante L.J. Repairing Symbolic Reparations: Assessing the Effectiveness of Memorialization in the Inter-American System of Human Rights. // International Journal of Transitional Justice. 2020. Vol. 14. Issue 1. P. 168
6. Arnoso M., Bobowik M., Beristain C. La Comisión de Verdad y Justicia en Paraguay: la experiencia emocional en los rituales de conmemoración y la eficacia percibida de la comisión. // Psicología Política. 2015. Vol. 15. No. 32. P. 152
7. Эткинд А. Кривое горе: память о непогребенных. М.: Новое литературное обозрение, 2016. С. 227-228
8. Adams T., Guttel-Klein Y. Make It Till You Break It: Toward a Typology of De-Commemoration. // Sociological Forum. 2022. Vol. 37. No. 2. P. 603-625.
9. Ле Гофф Ж. История и Память. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2013. C. 81
10. Осквернение и освящение // Радио Свобода. 2002. URL: https://archive.svoboda.org/programs/christ/2002/christ.060202.asp (дата обращения: 29.01.2023) - Радио Свобода признано в РФ СМИ-иноагентом.
11. Gordon A. The Writing and the Bronze: Commemoration as Historiography. // Canadian Historical Review. 2021. Vol. 102. Issue 3. P. 422
12. Филёв М.В., Курганский А.А. Демонтаж памятников как ключевая часть процесса «декоммунизации» на Украине и в Польше после 2014 года. // Балтийский регион. 2022. Т. 14. № 4. С. 148
13. Lazzara M.J. Justice and Its Remainders: Diamela Eltit’s Puño y letra. In The Memory of State Terrorism in the Southern Cone. Palgrave Macmillan, 2011. P. 88.
14. Rojas H., Shaftoe M. Human Rights and Transitional Justice in Chile. Palgrave Macmillan, 2022. P. 180
15. Nickson A. La Caída de Alfredo Stroessner y el ocaso del sultanismo. // Nuevo Mundo Mundos Nuevos. 2020. URL : http://journals.openedition.org/nuevomundo/80597 (дата обращения: 29.01.2023)
16. Demelenne J. Una interpretación de la historia política contemporánea del Paraguay a partir de la lectura de los golpes de Estado (1947-2012). In: Stronismo: nuevas lupas. Foz do Iguaçu: EDUNILA, 2021. P. 19
17. Colmán Gutiérrez A. El día en que Stroessner fue derribado del cerro Lambaré. // Última Hora. 2016. URL : https://www.ultimahora.com/el-dia-que-stroessner-fue-derribado-del-cerro-lambare-n992614.html (дата обращения: 20.02.2023)
18. Colmán Gutiérrez A. A veces, el dictador se nos escapa... // Última Hora. 2016. URL : https://www.ultimahora.com/a-veces-el-dictador-se-nos-escapa-n1046739.html (дата обращения: 29.01.2023)
19. Ticio Escobar. // Facebook. 2023. URL : https://www.facebook.com/photo/?fbid=10223404924937131&set=a.3972862645791 (дата обращения: 29.01.2023)
20. Este martes 28 se inaugura la restauración de una obra icónica de Carlos Colombino en la Plaza de los Desaparecidos. // Municipalidad de Asunción. 2022. URL : https://www.asuncion.gov.py/intendencia/este-martes-28-se-inaugura-la-restauracion-de-una-obra-iconica-de-carlos-colombino-en-la-plaza-de-los-desaparecidos (дата обращения: 30.01.2023)
21. Stevens Q. Vague Recollections: Obscurity and Uncertainty in Contemporary Public Memorials. Published in: P. Barron and M. Mariani (eds) Terrain Vague: Interstices at the Edge of the Pale. Routledge. 2013. P. 184
22. Котломанов А.О. Паблик-арт: страницы истории. Феномен контр-монумента и кризис мемориальной традиции в современной монументальной скульптуре. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Искусствоведение. 2015. Т. 5. № 1. С. 62
23. Ley № 5858. Biblioteca y Archivo Central de la Nación. 2017. URL : https://bacn.gov.py/archivos/9760/Ley%205858.pdf (дата обращения: 01.02.2023)
24. Exhortan a desindividualizar obras públicas y retirar placas de homenaje a Stroessner. Cámara de Diputados. // Cámara de Diputados. 2021. URL : http://www.diputados.gov.py/index.php/noticias/exhortan-desindividualizar-obras-publicas-y-retirar-placas-de-homenaje-stroessner (дата обращения: 01.02.2023)
25. Oquendo C. Un grupo de indígenas derrumba la estatua de Sebastián de Belalcázar en Colombia. // El País. 2020. URL : https://elpais.com/internacional/2020-09-17/un-grupo-de-indigenas-derrumba-la-estatua-de-sebastian-de-belalcazar-en-colombia.html (дата обращения: 21.02.2023)
26. Oquendo C. Colombia busca resignificar los monumentos de conquistadores españoles. // El País. 2022. URL : https://elpais.com/america-colombia/2022-09-06/colombia-busca-resignificar-los-monumentos-de-conquistadores-espanoles.html (дата обращения: 21.02.2023)
References
1. Rebrina L.N., Solnyshkina M.I., Soldatkina T.A. Collective Memory as a Social Construct in German Discourse. // RUDN Journal of Language Studies, Semiotics and Semantics. 2022. Vol. 13. No. 4. P. 878
2. Khal'bvaks M. Kollektivnaya i istoricheskaya pamyat'. // Neprikosnovennyi zapas, №2-2005. URL : https://magazines.gorky.media/nz/2005/2/kollektivnaya-i-istoricheskaya-pamyat.html (data obrashcheniya: 30.01.2023)
3. Aguilera C., Badilla Rajevic M. Human rights memorials in turmoil: Antagonistic memories in contemporary Chile. // Political Geography. 2022. Vol. 98. 11 p.
4. Whigham K. Resonant Violence: affect, memory, and activism in post-genocide societies. New Brunswick : Rutgers University Press, 2022. P. 117.
5. Greeley R.A., Orwicz M.R., Falconi J.L., Reyes A.M., Rosenberg F.J., Laplante L.J. Repairing Symbolic Reparations: Assessing the Effectiveness of Memorialization in the Inter-American System of Human Rights. // International Journal of Transitional Justice. 2020. Vol. 14. Issue 1. P. 168
6. Arnoso M., Bobowik M., Beristain C. La Comisión de Verdad y Justicia en Paraguay: la experiencia emocional en los rituales de conmemoración y la eficacia percibida de la comisión. // Psicología Política. 2015. Vol. 15. No. 32. P. 152
7. Ehtkind A. Krivoe gore: pamyat' o nepogrebennykh. M.: Novoe literaturnoe obozrenie, 2016. S. 227-228
8. Adams T., Guttel-Klein Y. Make It Till You Break It: Toward a Typology of De-Commemoration. // Sociological Forum. 2022. Vol. 37. No. 2. P. 603-625.
9. Le Goff ZH. Istoriya i Pamyat'. M.: Rossiiskaya politicheskaya ehntsiklopediya (ROSSPEHN), 2013. C. 81
10. Oskvernenie i osvyashchenie // Radio Svoboda. 2002. URL: https://archive.svoboda.org/programs/christ/2002/christ.060202.asp (data obrashcheniya: 29.01.2023) - Radio Svoboda priznano v RF SMI-inoagentom.
11. Gordon A. The Writing and the Bronze: Commemoration as Historiography. // Canadian Historical Review. 2021. Vol. 102. Issue 3. P. 422
12. Filev M.V., Kurganskii A.A. Demontazh pamyatnikov kak klyuchevaya chast' protsessa «dekommunizatsiI» na Ukraine i v Pol'she posle 2014 goda. // Baltiiskii region. 2022. T. 14. № 4. S. 148
13. Lazzara M.J. Justice and Its Remainders: Diamela Eltit’s Puño y letra. In The Memory of State Terrorism in the Southern Cone. Palgrave Macmillan, 2011. P. 88.
14. Rojas H., Shaftoe M. Human Rights and Transitional Justice in Chile. Palgrave Macmillan, 2022. P. 180
15. Nickson A. La Caída de Alfredo Stroessner y el ocaso del sultanismo. // Nuevo Mundo Mundos Nuevos. 2020. URL : http://journals.openedition.org/nuevomundo/80597 (data obrashcheniya: 29.01.2023)
16. Demelenne J. Una interpretación de la historia política contemporánea del Paraguay a partir de la lectura de los golpes de Estado (1947-2012). In: Stronismo: nuevas lupas. Foz do Iguaçu: EDUNILA, 2021. P. 19
17. Colmán Gutiérrez A. El día en que Stroessner fue derribado del cerro Lambaré. // Última Hora. 2016. URL : https://www.ultimahora.com/el-dia-que-stroessner-fue-derribado-del-cerro-lambare-n992614.html (data obrashcheniya: 20.02.2023)
18. Colmán Gutiérrez A. A veces, el dictador se nos escapa... // Última Hora. 2016. URL : https://www.ultimahora.com/a-veces-el-dictador-se-nos-escapa-n1046739.html (data obrashcheniya: 29.01.2023)
19. Ticio Escobar. // Facebook. 2023. URL : https://www.facebook.com/photo/?fbid=10223404924937131&set=a.3972862645791 (data obrashcheniya: 29.01.2023)
20. Este martes 28 se inaugura la restauración de una obra icónica de Carlos Colombino en la Plaza de los Desaparecidos. // Municipalidad de Asunción. 2022. URL : https://www.asuncion.gov.py/intendencia/este-martes-28-se-inaugura-la-restauracion-de-una-obra-iconica-de-carlos-colombino-en-la-plaza-de-los-desaparecidos (data obrashcheniya: 30.01.2023)
21. Stevens Q. Vague Recollections: Obscurity and Uncertainty in Contemporary Public Memorials. Published in: P. Barron and M. Mariani (eds) Terrain Vague: Interstices at the Edge of the Pale. Routledge. 2013. P. 184
22. Kotlomanov A.O. Pablik-art: stranitsy istorii. Fenomen kontr-monumenta i krizis memorial'noi traditsii v sovremennoi monumental'noi skul'pture. // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Iskusstvovedenie. 2015. T. 5. № 1. S. 62
23. Ley № 5858. Biblioteca y Archivo Central de la Nación. 2017. URL : https://bacn.gov.py/archivos/9760/Ley%205858.pdf (data obrashcheniya: 01.02.2023)
24. Exhortan a desindividualizar obras públicas y retirar placas de homenaje a Stroessner. Cámara de Diputados. // Cámara de Diputados. 2021. URL : http://www.diputados.gov.py/index.php/noticias/exhortan-desindividualizar-obras-publicas-y-retirar-placas-de-homenaje-stroessner (data obrashcheniya: 01.02.2023)
25. Oquendo C. Un grupo de indígenas derrumba la estatua de Sebastián de Belalcázar en Colombia. // El País. 2020. URL : https://elpais.com/internacional/2020-09-17/un-grupo-de-indigenas-derrumba-la-estatua-de-sebastian-de-belalcazar-en-colombia.html (data obrashcheniya: 21.02.2023)
26. Oquendo C. Colombia busca resignificar los monumentos de conquistadores españoles. // El País. 2022. URL : https://elpais.com/america-colombia/2022-09-06/colombia-busca-resignificar-los-monumentos-de-conquistadores-espanoles.html (data obrashcheniya: 21.02.2023)

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Рецензируемая статья посвящена малоисследованной и чрезвычайно актуальной в современных социальных и культурных условиях проблематике сохранения (либо разрушения) коллективной памяти об исторических событиях или лицах. Основание для более интенсивного обращения к изучению этой темы на самом разном материале заключается, прежде всего, в том, что сохранение исторической памяти изначально является условием продолжения жизни самосознания народа и культурно-исторической самоидентификации личности; сегодня же, как показывает практика последних десятилетий (например, на примере постсоветских и постсоциалистических государственных образований) искусственное моделирование национальной памяти становится одним из инструментов достижения идеологических и политических целей теми социально-политическими группировками, которые в силу тех или иных обстоятельств оказались у власти. Автор рецензируемой статьи сосредотачивает своё внимание на анализе практики декоммеморации в странах Латинской Америки; думается, этот исследовательский опыт станет полезным и для отечественного читателя, которому, как может показаться, в большей степени было бы интересно познакомиться с упомянутой выше близкой и значимой для нашего национального самосознания практикой уничтожения памятников в сопредельных странах, символизировавших роль России в освобождении Европы от нацизма или месте русских исторических деятелей, писателей и т.д. в мировой культуре. Приводимые в статье описания малоизвестных отечественному читателю событий латиноамериканской истории последних десятилетий интересны и сами по себе (как способы переосмысления исторических событий), и в качестве моделей возможной переоценки прошлого, которая осуществляется, разумеется, и стихийно, но в переломные социально-исторические эпохи нуждается в специальном внимании (и регламентации) со стороны общества и властей. Автор присоединяется к точке зрения, согласно которой значимость монументов обусловлена не столько самой их представленностью в городском ландшафте, сколько соотношением их с культурной и образовательной практикой, которая осуществляется в определённые периоды жизни в данном обществе. Поэтому, как несколько раз подчёркивает автор, уничтожение памятника в условиях обострения общественных дискуссий может иметь даже больший символический смысл, чем его возведение, поскольку его «отсутствие» (на фоне ещё живой памяти прежних поколений) является более «заметным», оно инспирирует или поддерживает дискуссии о направлении культурной, идеологической или социально-политической эволюции общества. Статья написана хорошим языком, сочетающим научность и ясность изложения, можно лишь порекомендовать автору скорректировать два неудачных выражения – «моральное осмысление» («осмысление» не может быть «моральным» или «аморальным», можно сказать, например, об осмыслении в связи с теми или иными моральными ценностями или установками) и «темпоральное отдаление от исторического события» (просто «отдаление во времени», «темпоральное» имеет специфическое содержание, не задействованное в данном контексте). Статья может представлять интерес для самого широкого круга читателей, рекомендую опубликовать её в научном журнале.