Читать статью 'Мусульманское население Уфы. Анализ и визуализация данных «религиозной переписи» НКВД 1923 года' в журнале Историческая информатика на сайте nbpublish.com
Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Историческая информатика
Правильная ссылка на статью:

Мусульманское население Уфы. Анализ и визуализация данных «религиозной переписи» НКВД 1923 года

Юнусова Айслу Билаловна

ORCID: 0000-0002-7210-5771

доктор исторических наук

Главный научный сотрудник, Научно-исследовательский сектор, Башкирский государственный университет

450076, Россия, республика Башкортостан, г. Уфа, ул. Заки Валиди, 32

Iunusova Aislu Bilalovna

Doctor of History

Chief Researcher, Research Sector, Bashkir State University

450076, Russia, Republic of Bashkortostan, Ufa, Zaki Validi str., 32

aislu557@gmail.com

DOI:

10.7256/2585-7797.2022.3.38801

EDN:

VNQMXA

Дата направления статьи в редакцию:

18-09-2022


Дата публикации:

25-09-2022


Аннотация: Предметом анализа являются материалы переписи мусульманских религиозных организаций Уфы (1923), сведенные автором в электронный ресурс «Мусульмане Уфы по переписи НКВД 1923 года». Рассматриваются вопросы социально-территориальной локализации мусульманского населения в контексте функционирования религиозного прихода как элемента городской структуры. Анализ данных переписи показал, что до начала массового закрытия религиозных организаций в эпоху воинствующего атеизма сохранялся социально однородный состав прихожан, проживающих, за редким исключением, в пределах определенной «приходской» территории. Данные переписи НКВД 1923 г. свидетельствует о территориальном распределении уфимских мусульман в естественно сложившихся локациях в соответствии с социальными характеристиками прихожан, наиболее отличительными из которых являются сословная принадлежность, вид трудовой деятельности, грамотность и владение русским языком. По своему составу и локации городские мусульманские приходы 1920-х гг. существенно отличаются от современных. В настоящее время мусульманская община в городе из социально-территориальной конфессиональной организации превратилась в этноконфессиональное объединение, не имеющее территориальных границ и социальной однородности. Основные выводы: 1) материалы «религиозной переписи» НКВД 1923 г. имеют высокий информационный потенциал для исторического, социально-антропологического, религиоведческого исследования, дают возможность проведения анализа и визуализации данных по составу прихожан уфимских мечетей; 2) данные за 1923 г. зафиксировали исторически сложившуюся к началу XX в. социальную однородность мусульманских приходов г. Уфы. Сто лет назад городской приход был такой же организационной единицей мусульманского населения как и сельский, объединяющий мусульман определенной территории, социального статуса, видов трудовой деятельности, образа жизни, языка общения; 3) материалы «религиозной переписи» НКВД важны как источник для изучения социальной топографии города, истории религиозных организаций. Результаты проведенного анализа могут быть использованы в исследовании этноконфессиональных процессов, в преподавании истории.


Ключевые слова:

религиозная перепись, НКВД, Уфа, мусульмане, база данных, визуализация данных, картографирование, занятость, домовладение, грамотность

Abstract: The subject of the analysis is the materials of the 1923 census of Muslim religious organizations in Ufa, compiled by the author into database «Muslims of Ufa according to the 1923 NKVD census». The issues of socio-territorial localization of the Muslim population are considered in the context of the functioning of a religious parish as an element of the urban structure. NKVD census (1923) testifies the territorial distribution of Ufa Muslims in accordance with the social characteristics of the parishioners, the most distinctive of which are class affiliation, type of labor activity, knowledge of the Russian language. Muslim parishes of the 1920 differ from modern ones. The former socio-territorial confessional organization turned into an ethno-confessional association without territorial boundaries and social homogeneity. Main conclusions: 1) the materials of the «religious census» of the NKVD (1923) have a high information potential for historical, socio-anthropological, religious studies; 2) 1923 data fixed social homogeneity of Muslim parishes in Ufa. A hundred years ago, the urban parish was the same organizational unit of the Muslim population as the rural one, uniting Muslims of a certain territory, social status, types of work, lifestyle, language of communication; 3) the materials of the «religious census» of the NKVD are important as a source for studying the social topography of the city, the history of religious organizations. The results of the analysis can be used in the study of ethno-confessional processes, in the teaching of history.



Keywords:

religious census, NKVD, Ufa, muslims, database, data visualization, mapping, busyness, home ownership, literacy

Предмет исследования и метод. Предметом исследования являются отложившиеся в Национальном архиве Республики Башкортостан в фонде НКВД БАССР (Ф. Р-1252) материалы переписи религиозных организаций, проведенной в 1923 г. [1] В 1923–1924 гг. на основании постановлений Президиума ВЦИК «О ликвидации церковного имущества» от 2 января 1922 г., «Об изъятии церковных ценностей для реализации на помощь голодающим» от 16 февраля 1922 г., Декрета ВЦИК от 12 июля 1922 г., постановлений ВЦИК и СНК от 3 августа 1922 г. и Наркомюста РСФСР, НКВД РСФСР от 19 июля 1923 г. была проведена массовая регистрация религиозных общин, сопровождавшаяся учетом материальных ценностей церквей, мечетей, монастырей, всего церковного имущества и культовых объектов [2]. Были собраны также статистические сведения по всем религиозным приходам, для регистрации которых составлялись списки верующих.

Материалы переписи религиозных организаций, пожалуй, единственный источник, в котором есть полные списки прихожан шести уфимских мечетей с подробными данными. В списки занесено все взрослое население старше 18 лет. Всего в них учтено 1294 человека в возрасте от 18 до 90 лет, что составило 1,5% населения Уфы.

Списки приходов Первой и Четвертой мечетей записаны на русском языке с использованием кириллического алфавита, списки остальных четырех приходов составлены на тюрки и на русском с использованием арабской графики (Рис. 1). Записи велись по единому формуляру, в котором есть одинаковые графы: фамилия, имя (не всгда – отчество) прихожанина, адрес, пол, возраст, вид занятий до начала Первой мировой войны (до 1914 г.) и с 1914 г. или в момент записи, семейное положение, домовладение. В последней графе ставилась подпись прихожанина, есть подписи на русском языке, но основная масса верующих расписывалась арабскими буквами, некоторые ставили тамгу вместо подписи, нередко за верующих расписывался мулла.

Изображение выглядит как текст, доска

Автоматически созданное описание

Рис. 1. Фрагмент списка прихожан Второй мечети г. Уфы[3].

С применением методов исторической информатики[4] была проведена компьютерная организация источника, материалы переписи были сформированы в электронный массив данных «Мусульмане Уфы по переписи НКВД 1923 года» в таблице Excel (Рис. 2). Структура базы данных соответствует формуляру, состоит из персональных данных (полное имя, возраст), социальных характеристик (социальный статус до 1914 года и после, занятость, вид деятельности до 1914 года и после, домовладение, грамотность) и пространственных данных (улица, номер дома). Хотя формуляр был общий для всех приходов, но в отдельных списках названия граф расходятся или отсутствуют некоторые из них, например, графа «занятие с 1914 г.» есть не во всех списках, графа «сословие» в одних списках фигурирует как «социальное положение», графа «семейное положение» присутствует только в двух списках. Была проведена унификация полей данных, при этом оставшиеся пустыми отдельные ячейки могут быть заполнены в случае, если соответствующие данные будут обнаружены в других источниках.

Как уже было отмечено, четыре приходских списка из шести были записаны с использованием арабской графики. Данные прихожан Третьей мечети были записаны на татарском языке, социальные данные прихожан Второй, Пятой и Шестой мечетей указаны русскими словами, записанными арабской графикой. Для включения информации в базу данных были осуществлены транслитерация и перевод записей на русский язык с сохранением отдельного поля с записью на тюрки. Всего были переработаны 972 арабографичные записи.

Материалы «религиозной переписи» мусульманских приходов г. Уфы особенно ценны в исследовании социальной топографии города. При изучении социальных аспектов городского пространства на основе материалов переписей населения активно применяются методы информатики, создаются базы данных и геоинформационные системы (ГИС) [5],[6]. Исследования мусульманского городского населения методами ГИС на примере сибирских городов позволяют говорить о том, что в отдельных городах Сибири к началу XX в. было сформировавшееся мусульманское сообщество [7]. Перепись НКВД 1923 г. успевает зафиксировать результаты этого естественного процесса формирования мусульманских городских общин как однородных по своему составу социальных единиц городской структуры населения.

Содержащиеся в списках прихожан «религиозной переписи» НКВД 1923 г. топографические данные – названия улиц г. Уфы и номера домов – позволяют проведение пространственного анализа, картографирования и визуализации данных. Для работы с данными был выбран простой и общедоступный метод Web-картографирования, дающй возможность оперативной визуализации пространственной информации. Картографирование осуществлялось с использованием сервисов «Google Карты» и «Google Планета Земля». Указанные в списках адреса были отмечены на исторической карте (План города Уфы за 1911) год с нанесенными на ней названиями улиц и номерами домов. За прошедшее с 1923 г. время уфимские улицы не раз меняли свое название, менялась топография Уфы, улицы пресекались новыми застроенными пространствами и просто исчезали. Привязка исторической карты 1911 года к «Google Карты» осуществлялась путем выбора точек калибровки и наложения, всего было выбрано 40 точек калибровки – сохранившиеся до настоящего времени здания и точки пересечения улиц.

Поскольку в списках есть записи, соответствующие как актуальным для времени переписи названиям улиц, так и дореволюционным, для последующего картографирования были проведены транслитерация и уточнение названий улиц, синхронизация старых и современных названий улиц с добавление соответствующего поля в базу данных. Массив обработанных и синхронизированных уникальных пространственных данных включает 156 названий улиц 1923 года.

Картографирование позволило визуализировать локализацию и концентрацию мусульманского населения на карте г. Уфы. Расселение мусульман рассматривалось с учетом атрибутивных данных, указанных в списках прихожан шести мечетей. Географическая привязка данных и запросы по атрибутивным полям обеспечивают возможность анализа данных по их распределению в пространстве, расселению прихожан каждой конкретной мечети, определению на карте города мест локализации и концентрации различных социальных групп, в том числе по типам занятости, полу, возрасту, имущественному положению, грамотности.

Важно отметить, что в результате создания электронного массива данных полностью сохранена первичная информация материалов «религиозной переписи». При этом она преобразована в доступный для современного исследователя вид, дополнена синхронизированными топографическими данными.

Рис. 2. Фрагмент списка прихожан уфимских мечетей в таблице Excel.

Созданный нами электронный массив «Мусульмане Уфы по переписи НКВД 1923 года» позволяет: а) провести анализ данных по видам занятости мусульман, сословию, имущественному положению, владению письменностью, создавать таблицы, графики и диаграммы, отражающие структуру мусульманского населения Уфы; б) визуализировать локализацию мусульман на карте Уфы с учетом всех атрибутивных данных по состоянию на момент проведения массовой регистрации религиозных общин.

Содержание исследования. Уфа в 1920-е гг. являлась столицей Башкирской АССР, это был промышленный город с многонациональным населением, численность которого в 1923 г. составляла 85,3 тыс. чел. [8]. Здесь действовали 17 православных храмов, синагога, католический костел. Уфа также была крупным мусульманским центром России, здесь в 1788 г. было учреждено Оренбургское магометанское Духовное собрание, после революции оно продолжило свою деятельность как Центральное духовное управление мусульман РСФСР. Кроме того, в Уфе размещалось Духовное управление мусульман Башкирской АССР.

В начале XX в. в Уфе было 7 мусульманских приходов, 6 из них имели мечети. Приходы Первой Соборной, Второй и Третьей мечетей насчитывали по 800–900 человек [9]. Первая Соборная мечеть находилась в исторической части Уфы (ул. Тукаева, 50), Вторая мечеть – в Нижегородской слободе (ул. Преображенская), Третья мечеть – в восточной части уфимского полуострова (ул. Воздвиженская, 34), Четвертая мечеть – в деловом центре (ул. Бекетовская, 11), Пятая мечеть – на территории Мусульманского кладбища (ул. Алтайская, 19), Шестая мечеть – на Лагерной горе (ул. Проломная, 23/1) (Рис. 3).

Изображение выглядит как карта

Автоматически созданное описание

Рис. 3. Расположение мечетей на «Плане города Уфы» 1911 г.

В регистрационных списках в 1923 г. в шести уфимских мечетях зафиксировано 1294 человека, из них 787 мужчин (61%) и 507 женщин (39%).

Заметно неравномерное распределение прихожан по мечетям (Рис. 4). Самым многочисленным был приход Второй мечети, насчитывавший 445 человек. Самый короткий список у Третьей мечети, в котором всего 68 человек, из них только 5 женщин. Этот список явно неполный (блогер Рустам Сатаев на своей странице «История Третьей соборной мечети г. Уфы» публикует список 1926 года из 184 прихожан [10]), но он вполне репрезентативен для решения наших задач.


Рис. 4. Численный состав мечетей Уфы в 1923 г.

Возрастной состав прихожан. Средний возраст уфимских мусульман – 40,8 лет, при этом средний возраст мужчин – 42,1 года, женщин – 37,2 лет. Самых молодых прихожан в возрасте 18 лет в списках было 22 человека, самых пожилых в возрасте 90 лет – 3 человека. (Таб. 1, Рис. 5). Самые многочисленные группы – мусульмане в возрасте 31–40 лет (372 человека), 19–30 лет (311 человек), 41–50 лет (273 человек). Мусульман трудоспособного возраста от 18 до 60 лет всего 1163 человека или 90%. Лиц старше 60 лет 119 человек или 9,2%. У 15 человек (1%) возраст не указан. (Рис. 5).


Рис. 5. Возрастные группы прихожан уфимских мечетей.

Таблица 1.
Средний возраст и возрастные группы прихожан уфимских мечетей в 1923 г.

Возрастные группы

1 мечеть

2 мечеть

3 мечеть

4 мечеть

5 мечеть

6 мечеть

Всего(%)

Средний возраст прихожан

44,9

38,2

48,8

39,8

43,1

38,2

40,8

Лица старше 60 лет (%)

13,3

7,9

17,6

11,4

9,6

2,6

9,2

Лица трудоспособного возраста от 18 до 60 лет (%)

86,7

92,1

82,4

88,6

90,4

97,4

90,8

Занятие и социальное положение прихожан уфимских мечетей. Важнейшим показателем социального облика прихожан уфимских мечетей являются данные, указанные в графах «Общественное и служебное положение с 1914 года» и «Принадлежность к тому или иному сословию до революции» (в некоторых списках «Принадлежность к тому или иному сословию до 1914 года». В списках прихожан записи в этих двух графах часто совпадают и, как правило, это такие записи, как трудящийся, сабанчи, крестьянин, рабочий . В списке Шестой мечети в графе «Сословие до 1914 года» прихожане записаны как бедный , средний , ниже средний (стиль сохранен). Среди прихожан Первой Соборной мечети встречаются записи дворянин , это члены известных семей уфимских дворян Еникеевых, Чанышевых, Терегуловых (Рис. 6). В списке Четвертой мечети двое прихожан указали сословие гражданин . Свое положение до 1914 г. идентифицировали как рабочий 214 человек, крестьянин – 380, дворянин – 16, мещанин – 33, домохозяйка – 284, служили в армии 32 человека, 1 – надзирателем в тюрьме. Остальные прихожане указали свой дореволюционный статус как не работал , старый, или свое текущее занятие грузчик , ломовой ( извозчик), кочегар, портной .

В списках встречаеются записи башкир , мещеряк , татарин, тептярь, однако этнический состав прихожан определить маловероятно. Записи, указывающие на этническую принадлежность, встречаются в графе «Принадлежность к тому или иному сословию до революции» наряду с записями, указывающими на социальный статус или вид занятости. Всего в списках встречается 298 записей башкир , 43 татарин , 40 мещеряк , 2 записи тептярь, одна запись казак.

Изображение выглядит как текст

Автоматически созданное описание

Рис. 6. Фрагмент списка прихожан Первой Соборной мечети г. Уфы [11].

Занятость прихожан. В списках в графах «Общественное и служебное положение с 1914 года» зафиксировано более 60 наименований «занятий» на момент переписи, среди которых встречаются такие как азанчей , муфтий , пленный , сабанчи (крестьянин), хлебопашец, тарби , шахтер , ломовой (извозчик), извозчик , портной , плотник , шапошник , доктор , сапожник , пимокат , кочегар , парикмахер . Прихожане Третьей мечети записывали вид занятий на татарском языке, чаще всего встречается запись сатуче (продавец), при этом указывается, чем именно торгует прихожанин – мукой (ун сатуче ), булками (булка сатуче ), рыбой (балык сатуче ), яйцами (күкәй сатуче ), мелкими товарами (вак сатуче ) и др. Среди прихожан были также лица, торговавшие старьем на толчке (талчукще ). Лица, занятые на железной дороге, были записано просто как ЖД , в то же время встречались уточняющие записи кондуктор ЖД , рабочий ЖД . Лица без занятий были записаны как не работаю , без работы , нет занятий , старая не работает , старуха , старик (Таб. 2).

Для установления соотношения работающих и неработающих, выявления количества занятых в различных видах деятельности была проведена процедура нормализации данных и группирования схожих видов занятий. В результате список был сокращен и получены упрощенные данные. 798 прихожан (62%) – это лица, занятые в городских индустриальных и кустарных производствах, торговле, подсобных работах и других видах деятельности. Из них 410 человека записаны как рабочие , в том числе работники железной дороги, 99 – как трудящиеся без уточнения вида занятий, 100 сабанчи и хлебопашцы, то есть крестьяне. К трудящимся также нужно отнести извозчиков, грузчиков, кустарей, сапожников, портных, сторожей. Из числа духовенства записаны мулла , азанчей , муфтий (Таб. 2).

Таблица 2.
Названия занятий прихожан уфимских мечетей по переписи НКВД 1923 г.

Названия занятий прихожан

1 мечеть

2 мечеть

3 мечеть

4 мечеть

5 мечеть

6 мечеть

рабочий

34

68

8

32

190

76

крестьянин

7

18

0

24

4

48

служащий

1

4

3

0

5

1

армия

0

16

0

0

0

0

трудящийся (без указания вида занятий)

17

11

0

40

15

13

духовенство

6

0

0

0

2

0

торговец

9

4

28

0

25

8

учащийся

10

1

1

4

1

0

домохозяйка

21

284

4

74

41

2

безработный

11

3

6

11

1

2

учитель

0

1

0

1

0

0

сапожник

0

4

1

2

2

2

извозчик

0

17

2

1

1

1

старьевщик

0

0

9

0

0

0

кондуктор

0

1

1

0

0

0

сторож

0

3

0

0

0

0

грузчик

0

4

0

0

1

плотник

0

0

0

1

1

1

портной

0

0

0

1

2

2

скорняк/шапошник/кожевник

0

0

0

1

1

1

мыловар

0

0

0

0

2

2

парикмахер

0

0

0

0

1

1

пекарь

0

0

0

0

1

1

мясник

0

0

0

0

0

1

кустарь

0

0

1

1

0

0

иждивенец /инвалид/старик/старуха/сирота

2

6

0

7

8

2

К неработающим относятся домохозяйки , безработные , те, кто записан как иждивенец , старуха , старик , сирота . Учащиехся также являются неработающими. Всего к неработающим лицам относятся 498 прихожан или 38%. (Рис.7).

Рис. 7. Занятость всех прихожан.

Женщины. Подавляющее большинство женщин – 426 из 507 (84,7%) – записаны как домохозяйки. Работающие женщины записаны как рабочий , сабанчи . Среди женщин были также сатуче (2), учительница (4), учащаяся (8), служащая (4) (Рис. 8). Как служащая была также записана известная мусульманская просветительница, член Центрального духовного управления мусульман казый Мухлиса Бубинская. Всего работающие женщины составляли 12% прихожанок уфимских мечетей, неработающие – 88% (Рис. 9.).

Рис. 8. Виды занятия женщин прихожанок.

Рис. 9. Занятость женщин-прихожанок уфимских мечетей.

Домовладение. В графе «Имущественное положение» записи сводились к ответу на вопрос о наличии или отсутствии собственного жилого помещения. Ответы были разные, отсутствие дома фиксировали записями неимущий , нет дома , юк (нет), нет. Запись фатир (квартира) означала, что человек квартируется, снимает угол или комнату, что также фиксирует отсутствие своего жилья. Наличие собственного дома фиксировалось записями дом , есть , изба , агач ий (деревянный дом), агач йорт (деревянный дом), таш йорт (каменный дом), йорт бар (дом есть). Всего среди прихожан было 637 домовладельцев, у 644 не было собственного дома. Распределение домовладельцев по приходам показывает в целом незначительную разницу в численности владельцев и неимущих в приходах Второй, Четвертой, Пятой и Шестой мечетей. В приходе Первой мечети большинство – 72% – было неимущих, в приходе Третьей, напротив, подавляющее большинство прихожан – 95,6% – владели собственными домами, в том числе каменными (Таб. 3, Рис. 10).

Таблица 3.
Домовладение прихожан уфимских мечетей.

Домовладение

1 мечеть

2 мечеть

3 мечеть

4 мечеть

5 мечеть

6 мечеть

Всего

Да

33

218

65

100

140

75

637

Нет

84

226

3

102

154

75

644


Рис. 10. Распределение домовладений по приходам шести мечетей.

Грамотность (владение письменностью). С точностью судить о наличии образования у прихожан не представляется возможным, поскольку в списках нет соответствующей графы. Однако, графа «подпись» позволяет говорить о владении письменностью человека, ставившего свою подпись. Владеющие русской письменностью записывали свою фамилию русскими буквами, в ряде случаев вполне уверенно. Часть прихожан записывала свое имя арабской графикой. В 17 случаях вместо подписи была начертана родовая тамга, в одном случае была проставлена личная печать. Если прихожанин не умел расписываться, в графе «подпись» мулла указывал «неграмотный ».

Неграмотные составляли 38% прихожан всех шести мечетей, русской письменностью владели 39%, арабской – 22%, тамгу проставили 1% (Рис. 11).

Рис. 11. Грамотность (владение письменностью) прихожан шести мечетей г. Уфы.

Грамотность среди мужчин составляла 73%, в том числе русским владели 50%, арабским – 20% прихожан мужского пола. Неграмотные составляли 27% прихожан-мужчин (Рис.12).

Рис. 12. Грамотность (владение письменностью) мужчин-прихожан уфимских мечетей.

Грамотность среди женщин составляла 33%, в том числе русской письменностью владели 19%, арабской 14%. Запись «неграмотный » была у 62% прихожанок. Вместе с теми, кто проставил тамгу вместо подписи (3% женщин) всего неграмотные составляли 65% прихожанок-женщин (Рис. 13).

Рис. 13. Грамотность (владение письменностью) женщин-прихожанок шести мечетей г. Уфы.

Распределение грамотных и неграмотных среди шести мечетей неравномерно как численно, так и в долях (Таб. 4, Рис. 14). Наибольший процент неграмотных был среди прихожан Второй (78%) Четвертой (53%) мечетей. Более всего русским письмом владели прихожане Пятой (68%), Первой (57%) и Шестой (50%) мечетей. Подписи на арабской графике преобладали (80%) у прихожан Третьей мечети.

Таблица 4.
Распределение владеющих письменностью и неграмотных прихожан.

Мечеть

Грамотность (владение письменностью)

Русский язык

Арабский язык

Неграмотный

Первая мечеть

66

32

19

Вторая мечеть

65

29

341

Третья мечеть

3

57

6

Четвертая мечеть

91

5

106

Пятая мечеть

204

87

9

Шестая мечеть

72

56

17

Рис. 14. Распределение владеющих письменностью и неграмотных прихожан среди шести мечетей г. Уфы.

Представленные ниже диаграммы показывают соотношение владеющих русской и арабской письменностью и неграмотных прихожан всех шести мечетей (Рис. 15).

Рис. 15. Грамотность (владение письменностью) прихожан уфимских мечетей.

Расселение прихожан мечетей в Уфе показывает концентрацию различных социальных групп по типам занятости, полу, возрасту, имущественному положению, грамотности.

Первая Соборная мечеть находилась на улице Тукаева, в исторически сложившемся духовном мусульманском центре, на территории резиденции Оренбургского магометанского Духовного собрания, преемником которого стало Центральное духовное управление мусульман. Мечеть считалась муфтийной. Приход ее составляли жители улицы Тукаева и близлежащих улиц Спасской, Посадской, Троицкой, Ильинской, часть проживала в районе Верхнеторговой площади на улицах Бекетовской, Центральной, Б.Казанской, то есть в деловом торговом центре Уфы (Рис. 16). Среди прихожан Первой Соборной мечети встречаются учащиеся, учителя, служащие, несколько человек указали на свое дворянское происхождение. В числе прихожан восемь членов семьи муфтия Ризаитдина Фахритдинова, единственная женщина-казый член Центрального духовного управления мусульман Мухлиса Бубинская (записана как служащая), другие представители духовенства. Рабочие составляли 28% прихожан, домовладельцы – 30%, более половины прихожан – 57% – владели русским языком, 27% – арабским, неграмотные составляли 19% (Таб. 2, 3, 4).

Рис. 16. Расселение прихожан Первой Соборной мечети.

Вторая мечеть располагалась на Преображенской улице (сейчас ул. Леваневского). Приход ее составляли жители, проживавшие в Нижегородской слободе, а также на улицах, примыкавших к железнодорожному вокзалу и железной дороге, идущей вдоль подножья Уфимского полуострова (Рис. 17). 65% прихожан Второй мечети составляли женщины-домохозяйки. Рабочие составляли 15%, они были заняты в основном на лесопильных предприятиях (в списках указаны «Башлес», «Баштара», «Баштаралес»), кирпичном заводе и на железной дороге. Среди прихожан также записаны извозчики, сторожа, сапожники, торговцы, безработные. Домовладельцы составляли 49%, 78% прихожан не владели грамотой, русским письмом владели 15%, арабским – 7% (Таб. 2, 3, 4).

Рис. 17. Расселение прихожан Второй мечети.

Третья мечеть располагалась на улице Воздвиженской на восточном склоне Уфы. Прихожане мечети проживали на улицах Вавиловская, Горная, Гурьевская, Дашковская, Большая Казанская, Большая Казарменная, Большая и Малая Кузнецкая, Ломовая, Никольская, Успенская, Чернышевская. Недалеко от мечети находилась Сенная (Николаевская) площадь, куда привозили возы с сеном, рядом был так называемый Толчок – вещевой рынок с щепными и другими торговыми лавками, здесь же торговали старьем. Основным занятием прихожан Третьей мечети была торговля, в ней заняты 55% прихожан(все «сатуче » и «талчукще »), они же составляли 35% всех занятых в торговле уфимских мусульман. Рабочих среди прихожан Третьей мечети было всего 7 человек (10%). 70% прихожан обозначили свое социальное положение как «середняк », при этом все прихожане, за исключением 2 человек, имели в собственности дома, в том числе каменные. В списке записаны всего 3 женщины. 85% членов третьего прихода владели арабской письменностью. (Таб. 2, 3, 4).

Четвертая мечеть была построена в торгово-деловом центре Уфы, на улице Бекетовской, недалеко от Верхнеторговой площади. Ее прихожанами были мусульмане как центральных, так и отдаленных районов города, проживавшие на улицах Александровская, Бекетовская, Богородская, Гоголевская, Дарданеловская, Заводская, Иркутская, Казарменная, Колокольная, Конюшенная, Конюшенная, Ломовая, Пензенская, Печерская, Приютская, Радонежская, Сибирская, Суворовская, Телеграфная, Уфимская, Центральная, Церковная. Рабочими себя записали 16% прихожан, половина прихожан имела собственное жилье, грамотные составляли так же половину членов прихода (Таб. 2, 3, 4).

Пятая мечеть находилась на территории магометанского кладбища на высоком берегу р. Белой. Рядом с кладбищем находилась водонапорная башня, снабжавшая город водой. От башни ответвлялись улицы Водопроводная, Малая Водопроводная, Средняя Водопроводная. Прихожане Пятой мечети жили на улицах, примыкавших к водонапорной башне и кладбищу на горе и спускавшихся по склону к реке и железной дороге. Поскольку магометанское кладбище посещали мусульмане практических всей Уфа, то среди прихожан были жители также и других районов города. Приход Пятой мечети географически охватывал жителей улиц Аксаковская, Александровская, Большая, Вавиловская, Гончарная, Горная, Гурьевская, Ильинская, Нижегородская, Никольская, Пушкинская, Трактовая, Черкалихинская, Черкасская, Чернышевская. Рабочие составляли 63% прихожан, домовладельцев было 49%, 97% прихожан были грамотными, владели русской и арабской письменностью, неграмотных было всего 9 человек из 302 (Таб. 2, 3, 4).

Шестая мечеть находилась по адресу ул. Проломная 23/1, на так называемой Лагерной горе, где размещались сборный военный пункт и казармы. Прихожане Шестой мечети жили на улицах Бондарная, Вокзальная, Двинская, Лагерная, Проломная, Речная, Сафроновская, Уральская, Центральная. 60% прихожан проживало на двух длинных извилистых улицах Лагерной и Проломной, которые спускались к Нижегородской слободе, железной дороге и вокзалу. Рабочие составляли 38% прихожан, ровно половина прихожан имела собственное жилье, 89% были грамотными, владели русской и арабской письменностью, неграмотных было 17 человек из 156 (Таб. 2, 3, 4).

Самыми «мусульманскими» улицами, где зафиксированы от 20 до 92 адресов прихожан, были улицы Водопроводная, Водопроводная М., Водопроводная Кр., Бекетовская, Большая, Вавиловская, , Гончарная, Гурьевская, Дашковская, Казарменная М., Короткая, Лагерная, Преображенская, Лесная, Ломовая, Никольская, Проломная, Пушкина, Средняя М., Тукаева, Уфимская. (Таб. 5, Рис. 18).

Наименьшее количество мусульман – от 1 до 3 – проживало на улицах Дарданеловская, Кооперативная слобода, Ленина, Лермонтовская, Нижегородская, Озерная, Окраинная, Пензенская, Посадская, Правобережная, Речная, Сафронофская, Святская, Советская, Сортировочная, Татарская, Троицкая, Труниловская, Усольская, Успенская, Уфимская, Фроловская, Худайбердинская, Церковная, Черкалихинская, Черкасская.

Таблица 5.
Улицы с наибольшим количеством проживающих мусульман.

Название улиц 1923

Количество проживающих мусульман

Протяженость улицы в метрах

Водопроводная (все три)

92

425

Бекетовская

54

1516

Проломная

49

918

Тукаева

49

1250

Большая

47

2255

Никольская

46

2534

Лагерная

43

642

Дашковская

37

332

Преображенская

33

893

Гончарная

30

581

Ломовая

27

1263

Гурьевская

21

446

Короткая

21

720

Казарменная М.

21

756

Лесная

21

942

Бондарная

19

314

Заводская

19

1015

Бельская

17

412

Богатырская

17

508

Ущелье

17

646

Благовещенская

16

329

Случевская

13

271

Кладбищенская

13

336

Ключевская

11

412

Изображение выглядит как карта

Автоматически созданное описание

Рис. 18. Улицы с наибольшим количеством мусульман.

Концентрация мусульман на улицах Уфы разная. Кучность мусульманского населения определялась с учетом протяженности улицы и количества проживающих на ней мусульман. Протяженность улиц устанавливалась с помощью ресурса https://geodzen.com/ по синхронизированным названиям улиц. Наибольшая концентрация мусульман фиксируется в районе улиц Водопроводная, Водопроводная М., Водопроводная Кр. При общей протяженности трех рядом пролегающих улиц в 425 м здесь зафиксировано проживание 92 мусульман, кучность составляет 4,62 м/чел. или 22 чел./100 м. Наибольшая рассеяность заметна на центральных и отдаленных улицах в направлении востока и юга. Например, на улице Центральная (ныне улица Ленина) протяженностью 4939 м проживало всего 11 мусульман, кучность составляет 449 м/чел. или 0,2 чел./100 м. (Рис. 19).

Рис. 19. Концентрация проживающих мусульман на 100 метров протяжения улицы.

Важным показателем социальной топографии города было расселение мусульман, относящихся к рабочим. Картографирование мусульман по признаку «рабочий» показывает их концентрацию в северной части города в районе магометанского кладбища и на склонах Уфимского полуострова, вдоль железной дороги, вокруг железнодорожного вокзала, Лагерной горе, в Нижегородской слободе. (Рис. 20, 21). Наибольшее количество мусульман-рабочих – 61 чел. – проживало на трех Водопроводных улицах. Мусульмане-рабочие были прихожанами Второй, Пятой и Шестой мечетей, приходы которых можно считать самыми «рабочими».

Изображение выглядит как карта

Автоматически созданное описание

Рис. 20. Расселение мусульман по признаку «рабочий».

Изображение выглядит как текст, внешний, снимок экрана, документ

Автоматически созданное описание

Рис. 21. Количество мусульман-рабочих, проживающих на улицах Уфы.

Картографирование по признаку «торговец» показывает, что занятые в торговле мусульмане селились по всей территории Уфы, при этом концетрация их более заметна вдоль улицы Никольской (Гафури) с примыкающими к ней улицами. Самым «торговым» был приход Третьей мечети, состоявший из тех, кто был связан с Николаевским (Сенным) рынком и Толчком, обеспечивая себя мелкой торговлей (Рис. 22).

Изображение выглядит как карта

Автоматически созданное описание

Рис. 22. Расселение мусульман по признаку «торговец».

Расселение и концентрация мусульман, занятых в индустриальных и кустарных производствах, торговой сфере, показывает, что мусульманские приходы в Уфе сформировались под влиянием первичных социально-экономических факторов пространственной локализации населения. Материалы «религиозной переписи» НКВД 1923 г. отражают сохранение влияния этих факторов в Уфе вплоть до 1920-х гг.

Сто лет спустя. В 1930–1990 гг. произошел передел локализованных социальных пространств городов. Под воздействием таких факторов, как рост городов и вовлечение мусульман в городские производства, государственная религиозная политика и советское законодательство в сфере свободы совести, распад СССР, миграционные процессы к началу XXI в социально-территориальной структуре мусульманского населения российских городов произошли существенные изменения. В настоящее время мусульманские общины мегаполисов представляют собой сложную мозаику из исторически проживающих в городах татар, башкир, этнических групп Северного Кавказа, мигрантских землячеств выходцев из Центральной Азии, к ним следует добавить иностранных граждан из восточных стран [12].Социальная составляющая общины все очевиднее сопряжена с этнической, и мечети в городах, особенно в мегаполисах, неофициально становятся «татарскими», «кавказскими», «казахскими», «таджикскими». Изменились структура и функции городской мусульманской общины, из социально-территориальной конфессиональной организации она превратилась в этно-конфессиональное объединение, не имеющее терриотриальных границ и социальной однородности. Исследуя мусульманский приход как самоуправляемую организзацию, И. З. Малахов подчеркивал, что «в настоящее время между сельскими и городскими мусульманскими приходами существует определенное различие в уровне самостоятельности, экономического положения, хозяйственного управления, предпринимательской инициативы. Но главное отличие в том, что городские приходы не имеют четкой территориальной обособленности и представляют собой сообщество мусульман, тяготеющих по разным причинам к определенной мечети, в то время как сельские приходы ограничиваются жителями одного или нескольких близлежащих населенных пунктов» [13]. Отсутствие территориальной привязки к посещаемой мечети подтверждают исследования мусульманских приходов в Уфе [14],[15], Владивостоке [16],[17], Тюмени [18]. Локация как критерий формирования прихода уступила место юрисдикции – сегодня городские мечети и прихожане различаются не по территориальной принадлежности, а по вышестоящей структуре, к которым относятся Центральное духовное управление мусульман (ЦДУМ), Духовное управление мусульман Российской Федерации (ДУМ РФ), региональные централизованные и автономные духовные управления мусульман [19]. Отдельные городские мечети получили известность как центры распространения ультраконсервативных идеологий, за последние 10 лет были закрыты так называемые «ваххабитские» и «салафитские» мечети в Казани, Махачкале, Санкт-Петербурге, среди имамов которых были проповедники, присягнувшие ИГ. Личность имама – еще один немаловажный фактор притяжения мусульман к той или иной мечети. Так, на вопрос «Что повлияло на Ваш выбор мечети?» 50% опрошенных посетителей уфимских мечетей (мечеть Ихлас, мечеть при Медресе им. Марьям Султановой, мечеть Рамадан, август 2017 г.) и членов дагестанского землячества г. Тюмени (ноябрь 2021 г.) выбрали ответ «Вызывают доверие имам и другие служители мечети» и лишь 12% – «Близко к месту проживания».

Заключение. Материалы «религиозной переписи» НКВД 1923 г. из Национального архива Республики Башкортсотан имеют высокий информационный потенциал для проведения исторического, социально-антропологического, религиоведеческого исследования. Максимальное использование данных приходских списков, преобразование их в таблицу Excel и Web-картографирование с применением общедоступных сервисов «Google Карты» и «Google Планета Земля» дают возможность проведения анализа и визуализации данных по составу прихожан уфимских мечетей, реконструкции социального облика городских мусульман в период до начала массового закрытия культовых зданий и религиозных общин в последующую эпоху воинствующего атеизма.

Данные за 1923 г. и картографирование зафиксировали исторически сложившуюся к началу XX в. социальную однородность мусульманских приходов г. Уфы. Сто лет назад городской приход был такой же организационной единицей мусульманского населения как и сельский, объединяющий мусульман определенной территории, социального статуса, трудовой деятельности, образа жизни, языка общения.

Обобщенные данные «религиозной переписи» НКВД 1923 г. Уфы показывают, что мусульмане населяли северо-западную и западную часть Уфы, возвышенную территорию в районе магометанского кладбища, склоны и подножье Уфимского полуострова, Нижегородскую слободу. В составе прихожан уфимских мечетей преобладали мужчины трудоспособного возраста, занятые на железной дороге, деревообрабатывающих предприятиях, мелких кустарных производствах, в торговле; подавляющее большинство женщин были домохозяйками. Приходы Второй, Пятой и Шестой мечетей были самыми «рабочими», приход Третьей мечети – самым «торговым». Русским языком владели 39% взрослых мусульман, среди мужчин владение русской письменностью составляла 50%; арабским письмом владели 22% прихожан, при этом среди прихожан Третьей мечети, бывших в большинстве домовладельцами и занятыми в торговле, владение арабской письменностью составило 83,8%; неграмотные составляли 38% всех прихожан уфимских мечетей; наибольший процент неграмотных – 78% – среди прихожан Второй мечети, где больше половины прихода составляли женщины; в целом неграмотность среди женщин-прихожанок составляла 62%. Половина уфимских мусульман владела собственным жильем.

Инфромационный потенциал материалов «религиозной переписи» НКВД 1923 г. далеко не исчерпан. На основе данного источника в совокупности с другими материалами в перспективе возможно подробнее остановиться на просопографических аспектах исследования, сочетая методы статистики и просопографии [20],[21] рассмотреть в динамике изменения в развитии приходов, биографии духовенства и прихожан, провести сравнительно-сопоставительное исследование религиозных организаций различных конфессий.

Библиография
1.
Национальный архив Республики Башкортостан. Ф. Р-1252 (НКВД БАССР). Оп. 1. Д. 257. Л. 9–14 (Список прихожан 1-й мечети Уфы); Д. 252. Араб. граф. (Список прихожан 2-й мечети Уфы), Д. 255. Араб. граф. (Список прихожан 2-й мечети Уфы); Д. 347. Л. 3–6. Тюрки, араб. граф. (Список прихожан 3-й мечети Уфы); Д. 257. Л. 60–68 (Список прихожан 4-й мечети Уфы); Д.256. Л. 5–18. Араб. граф. (Список прихожан 5-й мечети Уфы); Д. 348. Л. 12–21. Араб. граф. (Список прихожан 6-й мечети Уфы); Ф. Р-394 (ЦИК БАССР). Оп. Д. 2879. Л. 9–11 (Уфимская 1-я Соборная мечеть).
2.
Политбюро и церковь. 1922–1925 гг. В 2-х кн. / Изд. подготовили Н. Н. Покровский, С. Г. Петров. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН); Новосибирск: «Сибирский хронограф», 1997–1998. Серия «Архивы Кремля»).
3.
Национальный архив Республики Башкортостан. Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 255. Л. 72.
4.
Белова Е. Б., Бородкин Л. И., Гарскова И. М., Изместьева Т. Ф., Лазарев В. В. Историческая информатика: Учеб. Пособие. М.: Мосгорархив, 1996.
5.
Рыгалова М. В., Брюханова Е. А. Информационные технологии в изучении исторической топографии городов Западной Сибири на рубеже XIX–XX вв. // Исторический курьер. 2018. № 2. http://istkurier.ru/data/2018/ISTKURIER-2018-2-04.pdf
6.
Брюханова Е.А., Неженцева Н.В., Чекрыжова О.И., Иванов Д.Н. База данных по первичным материалам Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г.: структура и возможности анализа // Историческая информатика. 2020. № 1. С. 20–33. DOI: 10.7256/2585-7797.2020.1.32387 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=32387
7.
Брюханова Е. А., Неженцева Н. В., Чекрыжова О. И. Мусульманское население в городах Сибири: по материалам переписи 1897 года // Журнал фронтирных исследований. 2021. Т. 6. № 4 (24). С. 135–154.
8.
Подготовка к проведению всероссийской переписи населения на территории городского округа г. Уфа. [2010] С. 7. https://bashstat.gks.ru/storage/mediabank/%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D0%B4%D0%B5%D0%BB+1(4).pdf
9.
Васильева О. В., Латыпова В. В. и др. Дорога к храму. История религиозных учреждений города Уфы. Уфа, 1993. С. 81–90.
10.
https://detectiv-ufa.livejournal.com/14116.htm
11.
Национальный архив Республики Башкортостан. Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 257. Л. 10.
12.
Юнусова А. Б. Ислам в мегаполисе: много ли мечетей мусульманам надо? // X Конгресс этнографов и антропологов России: Тезисы докладов. Москва, 2–5 июля 2013 г. / редкол.: М.Ю. Мартынова и др. М.: ИЭА РАН, 2013. С. 289. https://www.elibrary.ru/item.asp?id=21096111.
13.
Малахов И. З. Мусульманское образовательное религиозное учреждение как местная мусульманская организация // Этнос. Общество. Цивилизация: III Кузеевские чтения. Сборник материалов Всероссийской научной конференции. Уфа: ИЭИ УНЦ РАН, 2012. С. 221–223.
14.
Кляшев А. Н., Юнусова А. Б., Батыршина Э. Н., Баимов А.Г., Надыршин Т. М. Этно-демографические и социальные характеристики членов мусульманских и православных религиозных организаций г. Уфы (некоторые результаты пилотного опроса) // Ученые записки Новгородского государственного университета. 2018. № 3 (15). С. 26. https://www.elibrary.ru/download/elibrary_36069957_28703896.pdf
15.
Кляшев А.Н. Социально-демографические характеристики верующих татар (по материалам описательных и пилотажных исследований на территории Республики Башкортостан) // Известия Уфимского научного центра РАН. 2020. № 3. С. 58–66. https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43853777_18669259.pdf
16.
Ишмухамедов Д.Д. Проблемы духовного единства и этнического взаимодействия в Приморском крае // Приморская умма: история формирования и проблема современного развития: тез. докл. Владивосток, 2012. С. 19.
17.
Старостин А. Н. Зарождение и возрождение мусульманской общины г. Владивостока // Международная научно-практическая конференция «Уральская горная школа – регионам». Уральская горнопромышленная декада: материалы конференции. Уральский государственный горный университет. 2019. С. 874–875.
18.
Данные опроса членов Дагестанского землячества г. Тюмени. Ноябрь 2021 г. Полевой материал М. В. Ажуева, любезно предоставленный автору.
19.
Атлас «Исламское сообщество Российской Федерации» / Абсалямов Ю. М., Баимов А. Г., Гусева Ю. Н., Надыршин Т. М., Силантьев Р. А., Старостин А. Н., Тузбеков А. И., Юнусова А. Б. (рук. проекта) / картографы Асафайло О. Г., Бондарева Н. Ю., Пальшин И. Г., Пронин К. В., Рыжкова С. Ю. // Ред. Силантьев Р. А. М.: ИНКОТЭК, 2018. 350 с. Илл. http://incotec.ru/files/uploads/site.pdf
20.
Юмашева Ю. Ю. Историко-биографические исследования: методы и базы данных // Уральский исторический вестник. 2015 № 4 (49). С. 146−152. https://www.elibrary.ru/download/elibrary_24876578_85523812.pdf
21.
Гарскова И. М. От просопографии к статистике: методика анализа баз данных по источникам, содержащим динамическую информацию // Источник. Метод. Компьютер/ Барнаул: Издательство: Алтайский государственный университет, 1996. C. 123–143. https://www.hist.msu.ru/Labour/Article/barnaul.htm
References
1.
National archive of the Republic of Bashkortostan. Fund R-1252 (NKVD BASSR). Inventory 1. File 257. Sheets 9–14 (List of parishioners of the 1st mosque of Ufa); D File 252. Arab. graph. (List of parishioners of the 2nd mosque of Ufa), File 255. Arab. graph. (List of parishioners of the 2nd mosque of Ufa); File 347. Sheets 3–6. Turks, Arab. graph. (List of parishioners of the 3rd mosque of Ufa); File 257. Sheets 60–68 (List of parishioners of the 4th mosque of Ufa); File 256. Sheets 5–18. Arab. graph. (List of parishioners of the 5th mosque of Ufa); File 348. Sheets 12–21. Arab. graph. (List of parishioners of the 6th mosque of Ufa); Fund R-394 (CEC BASSR). Inventory File 2879. Sheet 9–11 (Ufa 1st Cathedral Mosque).
2.
Pokrovsky, N. N., Petrov, S. G., (1997–1998). The Politburo and the Church. 1922–1925. Moscow: Russian Political Encyclopedia (ROSSPEN); Novosibirsk: Siberian Chronograph.
3.
National archive of the Republic of Bashkortostan. F. R-1252. Op. 1. D. 255. P. 72.
4.
Belova, E. B., Borodkin, L. I., Garskova, I. M., Izmesteva, T. F., Lazarev, V. V. (1996). Historical informatics. Moscow: Mosgorarkhiv.
5.
Rygalova, M. V., Bryukhanova, E. A. (2018). Information technologies in the study of the historical topography of cities in Western Siberia at the turn of the 19th–20th centuries. Historical courier. 2, 1–13. DOI: 10.31518/2618-9100-2018-2-4
6.
Bryukhanova, E. A., Nezhentseva, N. V., Chekryzhova, O. I., Ivanov, D. N. (2020). Database of Primary Materials of the First General Census of the Russian Empire in 1897: Structure and Analysis Possibilities. Historical Informatics. 1. 20–33. DOI: 10.7256/2585-7797.2020.1.32387
7.
Bryukhanova, E. A., Nezhentseva, N. V., Chekryzhova, O. I. (2021). Muslim population in the cities of Siberia: based on the materials of the 1897 census. Journal of Frontier Research. 2021. 4 (24), 135–154. Doi: https://doi.org/10.46539/jfs.v6i4.338
8.
Preparation for the All-Russian population census on the territory of the city district of Ufa. (2010). Ufa: Bashstat.
9.
Vasilyeva O. V., Latypova V. V., (1993). The road to the temple. History of religious institutions in the city of Ufa.
10.
https://detectiv-ufa.livejournal.com/14116.htm
11.
National archive of the Republic of Bashkortostan. Fund R-1252. Inventory 1. File 257. Sheet 10.
12.
Yunusova, A. B. (2013). Islam in the metropolis: how many mosques do Muslims need? X Congress of ethnographers and anthropologists of Russia (p. 289). Moscow: IEA RAN. https://www.elibrary.ru/item.asp?id=21096111.
13.
Malakhov, I. Z. (2012). Muslim educational religious institution as a local Muslim organization. Ethnos. Society. Civilization: III Kuzeev readings (pp. 221–223). Ufa: IEI UNC RAS.
14.
Klyashev, A. N., Yunusova, A. B., Batyrshina, E. N., Baimov, A. G., Nadyrshin, T. M. (2018). Ethno-demographic and social characteristics of members of Muslim and Orthodox religious organizations in Ufa (some results of a pilot survey). Uchenye zapiski Novgorodskogo gosudarstvennogo universiteta. 3 (15). 26. Retrieved from https://www.elibrary.ru/download/elibrary_36069957_28703896.pdf
15.
Klyashev, A. N. (2020). Socio-demographic characteristics of believing Tatars (based on descriptive and pilot studies on the territory of the Republic of Bashkortostan). Proceedings of the Ufa Scientific Center of the Russian Academy of Sciences. 3. 58–66. Retrieved from https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43853777_18669259.pdf
16.
Ishmukhamedov, D. D. (2012). Problems of Spiritual Unity and Ethnic Interaction in the Primorsky Territory. Primorskaya Ummah: History of Formation and the Problem of Modern Development, 19. Vladivostok.
17.
Starostin, A. N. (2019). The origin and revival of the Muslim community in Vladivostok. Ural Mining School – to the Regions, pp. 874–875. Ekaterinburg: Ural State Mining University.
18.
Azhuev, M. V. (2021). Data from a survey of members of the Dagestan community in the city of Tyumen, November 2021. Field material.
19.
Silantiev, R. A. (Ed.). Absalyamov, Yu. M., Baimov, A. G., Guseva, Yu. N., Nadyrshin, T. M., Silantiev, R. A., Starostin, A. N., Tuzbekov, A. I. ., Yunusova, A. B., Asafailo, O. G., Bondareva, N. Yu., Palshin, I. G., Pronin, K. V., Ryzhkova, S. Yu. (2018). Atlas «Islamic Community of the Russian Federation». Moscow: INKOTEK. http://incotec.ru/files/uploads/site.pdf
20.
Yumasheva, Yu. Yu. (2015). Historical and biographical research: methods and databases. Ural Historical Bulletin. 4(49). 146−152. https://www.elibrary.ru/download/elibrary_24876578_85523812.pdf
21.
Garskova, I. M. (1996). From prosopography to statistics: a technique for analyzing databases by sources containing dynamic information. Source. Method. Computer (pp. 123–143). Barnaul: Altai State University. https://www.hist.msu.ru/Labour/Article/barnaul.htm

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Отзыв
на статью «Мусульманское население Уфы. Анализ и визуализация данных «религиозной переписи» НКВД 1923 года»


Предметом исследования являются материалы переписи религиозных организаций 1923 г. г. Уфы. Перепись была проведена Перепись была проведена НКВД Башкортостана и находятся в Национальном архиве республики Башкортостан. Эти материалы являются очень информативным и важным источником по истории мусульман г. Уфы, полового и социального состава прихожан 6 мечетей Уфы, мест проживания мусульман и локации мечетей.
Методология исследования системный подход с применением методов исторической информатики. Автором материалы переписи были сформированы в электронный массив данных «Мусульмане Уфы по переписи НКВД 1923 года» в таблице Excel. Это дало возможность провести анализ данных по сословному составу прихожан, их занятиям, имущественному положению, владению письменностью и создавать таблицы, графики, диаграммы, которые отражают структуру мусульманского населения Уфы. А также визуализировать локализацию мусульман на карте Уфы с учетом всех атрибутивных данных по состоянию на момент проведения массовой регистрации религиозных общин (1923 год).
Актуальность исследования не вызывает сомнения и не только специалисты, но и широкий круг читателей интересуется религиозной жизнью 1920- годов, когда новая советская власть относилась к религии достаточно лояльно и более того, в политических целях сотрудничала с религиозными деятелями. Кроме того актуальность поднятой в статье темы интересно с демографической, этнической стороны мусульманского населения Уфы, локации мечетей в городском пространстве, числа прихожан и т.д.
Научная новизна исследования определяется как поставкой проблемы, так цели и задач. Научная новизна заключается также в получении репрезентативных данных, что позволило представить детальное описание возрастной, социальной, имущественной, половой, образовательного уровня и т.д. мусульман г. Уфы.
Стиль статьи научный, написан доступным ясным, понятным языком и потому рецензируемая статья будет интересна не только для специалистов, но и широкому кругу читателей. Статья хорошо структурирована, логически связана. Содержание статьи отвечает полностью названию и раскрывает поставленные цели. В статье есть рисунки, таблицы, графики (рисунки, показывающие на каких улицах, жили рабочие, торговцы, таблицы и графики, иллюстрирующие грамотность, половой состав прихожан той или иной мечети и т.д.).
Библиография составляет 21 единицу и показывает, что автор владеет материалом в полной мере, разбирается в теме и провел глубокую и всестороннюю работу, что заметно при чтении статьи. Конкретных обращений к оппонентам в статье нет, но статья актуальная, интересная, написана на высоком научно-теоретическом уровне и будет интересна специалистам и широкому кругу читателей. Кроме того, анализируемый в статье источник материалов переписи религиозных организаций 1923 г. открывает перспективы дальнейших исследований по теме религиозной жизни в 1920-ые годы.
Применение методов исторической информатики, программы Excel и Web-картографирование с применением общедоступных сервисов «Google Карты» и «Google Планета Земля» дали возможность , как отмечает автор рецензируемой статьи «провести анализ и визуализации данных по составу прихожан уфимских мечетей, реконструкции социального облика городских мусульман». В статье отмечается, перспективность дальнейшей работы с материалами переписи религиозных организаций, проведенной в 1923 г. в совокупности с другими материалами сочетая методы статистики и просопографии в перспективе возможно изучить в «динамике изменения в развитии приходов, биографии духовенства и прихожан, провести сравнительно-сопоставительное исследование религиозных организаций различных конфессий». Статья написана на актуальную тему и несомненно будет интересна как специалистам, так и широкому кругу читателей.