Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Социальные и политические основы формирования градостроительства и архитектуры городов Древней Руси

Лапина Дарья Андреевна

Научный сотрудник сектора археологии КОИХМ

236000, Россия, Калининградская область, г. Калининград, ул. Харьковская, 35, кв. 1

Lapina Darya Andreevna

Specialist of archeological division of the KALININGRAD REGIONAL MUSEUM OF HISTORY AND ART

236000, Russia, Kaliningrad region, Kaliningrad, Kharkiv str., 35, sq. 1

train.to.talinn233@gmail.com

DOI:

10.25136/2409-868X.2023.4.37944

EDN:

QTGMMK

Дата направления статьи в редакцию:

26-04-2022


Дата публикации:

30-04-2023


Аннотация: Предметом исследования является политический и социальный аспект формирования градостроительной сетки древнерусских городов. Объектом исследования является архитектура, градостроительство, планировка улиц, урбанонимы, социальная топография таких городов, как Киев, Новгород, Владимир, Рязань. Автор подробно рассматривает следующие аспекты темы: влияние политической обстановки на архитектурный облик города, социальный и этнический состав населения городов, происхождению древнерусских городских топонимов. Особое внимание уделяется архитектуре и градостроительству, как источнику по социальной и политической истории, процессу эволюции городской застройки в контексте внешнеполитических отношений, влияние внутриполитического и социального фактора на неё. Основными выводами проведенного исследования являются, то что в градостроительной сетке древнерусских городов можно выделить следующие тенденции: хаотичность застройки на первом этапе развития и уход к планированию при усилении политической власти, вторичность улиц в некоторых городах Древней Руси, по урбанонимам древнерусских Новгорода, Владимира и Киева, можно выработать представления о социальном и этническом составе населения города Древней Руси, проследить изменения в его структуре, в его политической обстановке. Особым вкладом автора в исследование темы является выявление общего архитектурного элемента между двумя культовыми сооружениями разных регионов и разных периодов в контексте внешнеполитических контактов. Этим элементом является перспективный портал в церкви Праскевны Пятницы на Торгу и в орденской в кирхе Алленау в п. Поречье Калининградской области. Новизна исследования заключается в том, что градостроительство и архитектура Древней Руси могут служить не только в формате искусствоведческой дисциплины, но и в качестве наглядной иллюстрации для политической и социальной истории. На данный момент архитектура и градостроительная сетка древнерусских городов не рассматривается в качестве серьезного источника в исследованиях, связанных с политической властью, международными отношениями, историей социальных структур.


Ключевые слова:

Древняя Русь, архитектура, градостроительство, социальная история, политическая история, урбанонимы, градостроительная сетка, Новгород, Киев, Владимир

Abstract: The subject of the study is the political and social aspect of the formation of town-planning scheme of ancient Russian cities. The object of the study is architecture, urban planning, street layout, urbanonims, social topography of cities such as Kiev, Novgorod, Vladimir, Ryazan. The author examines in detail the following aspects of the topic: the influence of the political situation on the architectural appearance of the city, the social and ethnic composition of the population of cities, the origin of ancient Russian urban toponyms. Particular attention is paid to architecture and urban planning as a source on social and political history, the process of evolution of urban development in the context of foreign policy relations, the influence of domestic political and social factors on it. The main conclusions of the study are that the following trends can be identified in the town-planning scheme of ancient Russian cities: chaotic development at the first stage of development and withdrawal to planning with the strengthening of political power, secondariness of streets in some cities of Ancient Russia, by means of urbanonims of ancient Novgorod, Vladimir and Kiev, it is possible to develop ideas about the social and ethnic composition of the city's population Ancient Russia, to trace the changes in its structure, in its political situation. A special contribution of the author to the study of the topic is the identification of a common architectural element between two religious buildings of different regions and different periods in the context of foreign policy contacts. This element is a promising portal in the Church of St. Paraskevi and in the church of Allenau in the village of Porechye, Kaliningrad region. The novelty of the research lies in the fact that urban planning and architecture of Ancient Russia can serve not only in the format of an art history discipline, but also as a visual illustration for political and social history. At the moment, the architecture and urban planning grid of ancient Russian cities is not considered as a serious source in research related to political power, international relations, and the history of social structures.


Keywords:

Ancient Russia, architecture, urban planning, social history, political history, urbanonims, town-planning scheme, Novgorod, Kyiv, Vladimir

Наибольший вклад в изучении социального аспекта этой темы внес Алешковский М. Х. В своих работах [1; 2] он анализировал социальный аспект формирования городского пространства Новгорода и Пскова. Историк первым поднял проблему влияния социального фактора на архитектуру и градостроительство Древней Руси, заложил основы методологии. Одной из первых работ в которой было положено начало исследования древнерусской архитектуры сквозь призму международных связей, является работа Некрасова А. И. [3]. В ней делаются первые попытки анализа архитектуры не в контексте эволюции византийского зодчества, а как самостоятельного, уникального явления, испытывавшего на себе не только восточное, но и западное влияние.

Также в представленной статье были использованы: обзорная работа по внешней политике Пашуто В. Т [4], монография Закревского В. Н. [5], статьи Заграевского С. В. [6], Зайцева И. А. и Кушнира И. И. [7], Иоаннисяна О. М. [8], Мокеева Г. Я. [9].

Административно-территориальные системы и городские топонимы Древней Руси

В Древнерусском городе улицы являли собой сосредоточение разнообразных жилых построек. Когда мы подходим к этой проблеме, сразу же встает вопрос, что было первичным: образование улиц или скопление построек? Во время Новгородской экспедиции 1951, 1954 гг. Засурцев П. И. обнаружил, что улицы в древнерусском Новгороде застраивались с севера на юг, то есть с окраины города в центр. Нередки и соединение нескольких скученных построек с друг другом, что образовывало пустоты между ними, при объединении которых позже возникали древние новгородские улицы [2, с. 101]. Из-за такого способа формирования градостроительной сетки, улицы приобретали неправильную, витиеватую форму [2, с. 101]. По своему очертанию, улицы позже получали и наименования от местных жителей. В качестве примера можно привести названия: Рогатица и Роговка в Новгороде, Мост в Киеве. Таким образом можно к прийти к выводу о вторичности многих улиц древнего Новгорода. На территории Древнерусского государства шел постоянный культурный обмен между землями. Градостроительные традиции могли привноситься переселенцами из одного княжества в другое.

Предположение о патронимичности улиц, также может работать в пользу этой теории. Улицы зачастую формировались вокруг и рядом с усадьбами так называемых патронов [10]. Наименования улиц в Новгороде образовывались от имен влиятельных людей, чьи усадьбы располагались на конкретной улице. От имени владельца усадьбы Даньслава, с помощью прибавления йотированного суффикса -ли, получилась улица Даньславли (фиксируется в летописи 1342 г. [11], но скорее всего намного древнее, так как данный древнеславянский суффикс вышел из оборота только после XII века [12, с. 203]).

В Киеве дворы патронов были запечатлены в Повести временных лет, среди них: Гордята, Воротислав, Чудин, Коснячков, Путятин [13]. Все эти люди принадлежали к политической верхушке, их дворы располагались внутри детинца. К сожалению, названия киевских улиц древнерусского периода не дошли до нас, но мы можем предположить, что они образовывались также как это часто происходило в Новгороде, от имен патронов. Переселенцы часто привносят свои традиции в новую среду, в которую попадают, как например переселенцы из Киева во Владимир подарили этому городу названия киевских гидронимов – Лыбедь, Почайна, Ирпень. В качестве примера можно привести и привоз техники изготовления строительных материалов. Так способ создания формы плинфы церкви Благовещения на Городище указывает на приезд в Новгород именно киевских ремесленников [14, c. 85].

Очень часто город имел двучленную лучевую структуру, делящийся на Кремль и Посад. Структура ориентировалась на политический центр города (детинец), а точнее на его ворота и на маленькие религиозные центры (храмы). Иногда сооружение соединяло в себе две эти функции, как например Золотые ворота в Киеве с надвратным храмом. Религиозное влияние испытывали и названия улиц. Например, улица Яковля в Новгороде, своё наименование она получила по церкви Якова (апостола Иакова), впервые упоминается в 1135 г. в Новгородской первой летописи [7, с. 118-119]. Детинец в древнерусском городе мог нести как функцию сакрального места, так и центра хозяйственной и административной жизни. Показательным в данном случае является социальная топография Рязани. До XII века на территории Рязани не наблюдается четкого разделения на районы по социальному или политическому признаку. Социальный и профессиональный статус как бы срощены и не отделимы, что отражается в стихийной застройке. Но после 1350-ого г. тенденции меняются. Заметен переход к районированию, уход от хаотичного строительства к упорядоченному. Выделяются опорные здания, задающие ритм всей улицы. Даркевич В. П. и Борисевич Г. В. считают, что: «Государственное строительство такого размаха предполагало сильную княжескую власть, независимую политику, опирающуюся на всенародную поддержку» [15, с. 26].

Особый интерес представляет застройка в Чернигове. Она характеризуется особенной неупорядоченностью. Михайлов К. А. связывает такую черту с колеблющимся составом населения в зависимости от сезона, а это в свою очередь ведет к временным формам социальных связей «торговых людей» [16, c. 8]. В своей работе исследователь, называет эту черту общей для Пскова, Старой Ладоги и Киева на ранних этапах развития, когда люди приезжали туда с целью торговли. Но в последствии они оставались, и тогда городская застройка приобретал четкую уличную структуру и границы.

Также необходимо осветить тему оборонительных сооружений. Вернемся уже к упоминаемым Золотым воротам в Киеве. Свое название они получили от Золотых ворот из Константинополя и служили символом преемственности между Византией и Древней Руси [17]. Подобный политический прием после стал использоваться и в других городах Древнерусского государства, когда дело доходило до наименования главных ворот города. Золотые ворота есть и в Новгороде (как бы показывая, что он равен Киеву) и во Владимире (олицетворяя собой новый политический центр).

Эти оборонительные сооружения отражали не только политическую обстановку, но и социальную, а точнее этническую структуру. В Киеве можно встретить такие названия ворот, как Лядские. Соловьев С. М. [18, с. 39] и Закревский В. Н. [5, с. 439], придерживались мнения, что название ворот Лядскими связано с проживанием в этом районе поляков. Название же Жидовских ворот свидетельствует о проживании евреев в Киеве, эти данные подтвердились письменным источником, когда в 1962 г. было найдено Киевское письмо в каирской генизе.

В Новгороде также были названия, связанные с иноэтническим населением. Такие улицы как Прусская и Чудинцева, Неревский и Славенский конец [1], еще раз подтверждают мнение о том, что улицы приобретали свои очертания из-за расселения различных социальных групп.

Были и распространены названия, связанные с профессиональной деятельности определенной социальной группы. Такие названия улиц как: Людогоща, Щитная, Лубяница – относятся к наименованиям, связанным с родом деятельности населения Новгорода. Улица Людогоща происходит от двух слов «людъ» — группа людей, люд и «гост» — от «гости» (купцы), то есть улица, где работали и жили купцы [19, с. 342]. Улица Щитная вероятно взяла своё название от того, что в этом месте создавали воинское вооружение. Улица Лубяница – берет свое начало скорее всего от вида деятельности по изготовление и продажу луба и лубяных изделий [19, с. 366]. В Киеве же посадское население не представлено среди наименований улиц, что говорит о их слабой роли в социальной и политической жизни города.

Таким образом в градостроительной сетке древнерусских городов можно выделить следующие тенденции: двучленность городской структуры (аристократический детинец и торгово-ремесленный посад), чаще всего веерная ориентация к политическому центру - детинцу, социальная и религиозная основа при возникновении улиц.

Архитектурный облик улиц и отдельные архитектурные элементы древнерусских городов

Древнерусский город, как живой организм реагировал на любые социальные и политические изменения. Видоизменялся его архитектурный облик, осваивались новые декоративные элементы.

Если говорить об облике Древнего Киева, первым и весьма влиятельным фактором, который повлиял на изменения внешнего архитектурного лица, является фактор религиозный. После крещения Руси стали исчезать языческие монументы, а на их месте возникали христианские. Так Десятинная церковь построенная на Старокиевской горе, появилась на месте, где ранее располагались языческие идолы [13]. Согласно новым исследованиям, её архитектура относилась не к представителям столичной византийской архитектуры, а напротив являла собой образец провинциального византийского зодчества, восходящего своими корнями к балканскому искусству, так как предоставляла собой купольную базилику [8, с. 49]. Данная постройка не единственный пример купольной базилики на территории Древнерусского государства. К такому типу здания можно также отнести Спасо-Преображенский собор в Чернигове. Еще А. И. Некрасов отмечал, что собор является типичной малоазийской постройкой [3, с. 29].

Киевская архитектура строилась на княжеские деньги, с помощью приглашенных византийских зодчих. Это видно по общему ритму построек. Так, например Киевская София и Золотые ворота были заложены примерно в одно и тоже время и являются единым комплексом. Архитектура Киева, как будто бы отражала всем своим видом сильную княжескую власть, а появление многокупольности (которой не было в Византии) еще раз подчеркивает это [9].

Как бы в противовес этому стоит Новгород. Город, в котором колоссальную роль играли бояре и сотенное население, имеет множество построек, возведенных ими. Эти церкви были более упрощенной формы, суровые и массивные на вид, с кубическим силуэтом [8, с. 49]. Если мы вернемся к исследованию урбанонимов, то заметим интересную тенденцию – боярские церкви носили названия своих патронов. Например, церкви Михаила, построенная Михалко Степановичем (1174 г.), Иоанна Златоуста, построенная Юрием Ивановичем (1224 г.) [1]. Церкви же, построенные сотенным населением, носили либо имена важных святых, либо относящиеся к религиозным праздникам, как например, церковь, возведенная силами новгородских ремесленников на Щитной улице – церковь Троицы.

Очень показательным является прецедент построения каменного храма Бориса и Глеба в 1167 г.. Эта постройка находилась напротив Софии Новгородской и совсем чуть-чуть уступает её размерам. К тому же храм был возведен не представителем боярства, а купцом Сотко Сытиничем. Церковь Бориса и Глеба показывает конкуренцию между двумя слоями населения: боярами и купцами. Примечательно, что именно в это время купечество включается в состав вече [1].

Не только социальное расслоение влияло на внешний облик Новгорода, также необходимо отметить и международные торговые связи. Сохранились многочисленные свидетельства этого. В том числе в «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви», Адама Бременского, северогерманский хронист, замечает, что в его время, то есть в XI веке, путешествие прямо от города Юмны (возможно город Волин) до некого Острогарда Руси (до сих пор ведутся споры о том, Ладога это или Новгород) занимало четырнадцать дней плавания [20, с. 41].

Самым ярким примером международного взаимодействия может послужить церковь Праскевны Пятницы на Торгу, построенная иностранными торговцами. Этот храм имеет не только типичные романские черты, но и элементы смоленского зодчества. К романским чертам мы отнесем перспективный портал, такой элемент можно увидеть и в кирхах Калининградской области, например в кирхе Алленау в п. Поречье (рис. 1, рис. 2).

Рис. 1. Церковь Параскевы-Пятницы на Торгу, перспективный портал, западный фасад.

Рис. 2. Кирха Алленау, перспективный портал, западный фасад.

Эта церковь подобна Михайло-Архангельской церкви в Смоленске – формой своих апсид и трехлопастным завершением фасадов. Что говорит о том, что в Новгороде кроме местного и иноэтничного населения, были и выходцы из других княжеств. Можно говорить о мобильности населения внутри Древнерусского государства.

Другие земли также имели свои международные связи. Волынь и Галич получили поддержку Венгрии в борьбе за самостоятельность от Киева; волынско-венгерский антивизантийский союз и последующее галицко-венгерское сближение оказали заметное влияние на международные отношения в северном Причерноморье [4, с. 151-166]. Так в начале XIII на Волыни появились каменные башни, аналоги европейских башен-донжонов.

Интересен и сюжет, рассказанный Татищевым о том, как для Андрея Боголюбского Фридрих Барбаросса прислал своих зодчих [21, с. 244-245]. Эти сведения подтверждаются летописью, а также и внешним видом самих задний этого времени. Появляется равнослойная кладка, затирание стен раствором и нанесение разметки, имитирующей кладку из камня, керамические арочные пояски, мощные полуколонны на фасадах, а также зооантропоморфный декор [6]. Городская архитектура весьма заметно прореагировала на новые международные связи Владимиро-Суздальского княжества.

Таким образом становится очевидным, что внешний облик древнерусского города, его градостроительная сетка формировалась на социальной и политической (как внутренней, так и внешней) основе. Это отразилось в расположении улиц, происхождении урбанонимов, в архитектурных формах древнерусских городов.

Библиография
1. Алешковский М. Х. Архитектура и градостроительство Новгорода и Пскова как источник изучения их социальной истории // Реставрация и исследования памятников культуры. М., Вып. 1. 1975. C.22-30. URL: http://rusarch.ru/aleshkovsky4.htm
2. Алешковский М. Х. Социальные основы формирования территории Новгорода IX-XV вв.: (по материалам археологических раскопок) // Советская археология. № 3. 1974. С. 100 – 111.
3. Некрасов А. И. Древнерусское зодчество XI-XVII века. Очерки по истории древнерусского зодчества, М.: Изд-во Всесоюзной академии архитектуры, 1936.397 с.
4. Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М.: Наука, 1968. 472 с.
5. Закревский В. Н. Описание Киева. М.: В. Грачев и комп., Т. 1. 1868. 455 с.
6. Заграевский С. В. Начало «русской романики»: Юрий Долгорукий или Андрей Боголюбский? М., 2005. С. 31–69. URL: http://rusarch.ru/zagraevsky2.htm
7. Зайцев И. А., Кушнир И. И. Улицы Новгорода: справочник. Л.: Лениздат, 1980.181 с.
8. Иоаннисян О. М. Архитектурные особенности Десятинной церкви и Софийского собора: опыт сравнения // Заснування Софійського собору в Києві: проблеми нових датувань. Матеріали Круглого столу. К., 2010. С. 47-50.
9. Мокеев Г. Я. Три Софии. О начале распространения на Руси храмового многоглавия. 2012. С. 26-45. URL: http://rusarch.ru/mokeev6.htm
10. Косвен М. О. Семейная община и патронимия. М.: Изд-во АН СССР, 1963. 220 с.
11. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М. Л., 1950. 642 642 с. URL: http://litopys.org.ua/novglet/novg29.htm#l6850
12. Зализняк А.А. Древненовгородский диалект. 2-е издание, переработанное с учетом материала находок 1995-2003 гг. М.: Яз. славян. культуры, 2004. 867 с.
13. Повесть временных лет. Библиотека литературы Древней Руси / под ред. Лихачева Д. С., Дмитриева Л. А., Алексеева А. А., Понырко Н. В. СПб.: Наука, Т. 1: XI-XII века. 1997. 543 с. URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4869
14. Ёлшин Д. Д. Плинфа церкви Благовещения на Городище ХII века (по материалам коллекции и раскопок 2016–2017 гг.) // Архитектурная археология. М.: ИА РАН, № 1. 2019. С. 82–89.
15. Даркевич В. П., Борисевич Г. В. Древняя столица Рязанской земли. М., 1995.
16. Михайлов К. А. Сравнительная топография первых древнерусских городских центров IX–X вв. (к юбилею одной статьи) // Северная Русь и проблемы формирования Древнерусского государства: Сб. материалов конф. Вологда: Древности Севера, 2012. С. 5-20.
17. Никольский Е. В. Златые врата: от столицы к столице // Церковь и время. № 2 (55). 2011. С. 78 – 99.
18. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М.: Голос, Т.1–2. 1993. 768 с.
19. Васильев В. Л. Архаическая топонимия Новгородской земли (Древнеславянские деантропонимные образования). Великий Новгород: НовГУ имени Ярослава Мудрого, 2005. 486 с.
20. Адам Бременский. Деяния архиепископов Гамбургской церкви / Пер. Дьяконова И. В. Славянские хроники. М.: СПСЛ, Русская панорама, 2011. С. 7 – 150.
21. Татищев В. Н. История Российская. М.: Ладомир, Т. 3. 1964. 688 с.
References
1. Aleshkovsky, M. H. (1975). Architecture and urban planning of Novgorod and Pskov as a source of studying their social history. In Restoration and research of cultural monuments. 1. Retrieved from http://rusarch.ru/aleshkovsky4.htm
2. Aleshkovsky, M. H. (1974). Social foundations of the formation of the territory of Novgorod in the IX-XV centuries: (based on the materials of archaeological excavations). In Soviet Archeology. 3.100-111.
3. Nekrasov, A. I. (1936). Ancient Russian architecture of the XI-XVII century. In Essays on the history of Ancient Russian architecture, Moscow: Izd-vo Vsesoyuznoy akademii arkhitektury.
4. Pashuto, V. T. (1968). Foreign policy of Ancient Russia. Moscow: Nauka.
5. Zakrevsky, V. N. (1868). Description of Kiev. Moscow: Grachev i komp.
6. Zagraevsky, S. V. (2005). The beginning of «Russian Romanesque»: Jury Dolgoruky or Andrey Bogolyubsky? Retrieved from http://rusarch.ru/zagraevsky2.htm
7. Zaitsev, I. A., & Kushnir, I. I. (1980). Streets of Novgorod: directory. Leningrad: Lenizdat.
8. Ioannisyan, O. M. (2010). Architectural features of the Tithe Church and St. Sophia Cathedral: the experience of comparison. In The Church of St. Sophia Cathedral in Kiev: problems of the new date. Materials of the Round Table (pp. 47-50). Kiev.
9. Mokeev, G. Y. (2012). Three Sofia. About the beginning of the spread of the temple polyglory in Russia. Retrieved from http://rusarch.ru/mokeev6.htm
10. Kosven, M. O. (1963). Family community and patronymy. Moscow: Izd-vo AS SSSR.
11. Novgorod first chronicle of the elder and younger izvodov. 1950. Retrieved from http://litopys.org.ua/novglet/novg29.htm#l6850
12. Zaliznyak, A.A. (2004). Drevnenovgorodsky dialect. 2nd edition, revised taking into account the material of the finds of 1995-2003.
13. The Tale of bygone years. Library of Literature of Ancient Russia. Likhacheva D. S., Dmitrieva L. A., Alekseeva A. A., Ponyrko N. V. (Eds.) 1: XI-XII centuries. 1997. Retrieved from http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4869
14. Elshin, D. D. (2019). Plinth of the Church of the Annunciation on the Site of the XII century (based on the materials of the collection and excavations of 2016-2017). In Architectural Archeology (pp. 82-89). Moscow: IA RAS. 1.
15. Darkevich, V. P. & Borisevich, G. V. (1995). The ancient capital of the Ryazan land. Moscow.
16. Mikhailov, K. A. (2012). Comparative topography of the first ancient Russian urban centers of the IX–X centuries. (to the anniversary of one article). In Northern Russia and the problems of the formation of the Old Russian state: Collection of materials conf (pp. 5-20). Vologda: Drevnosty Severa
17. Nikolsky, E. V. (2011). Golden Gates: from the capital to the capital. In Church and Time. 2 (55). 78-99.
18. Solovyov, S. M. (1993). The History of Russia since ancient times. Moscow: Golos. 1-2.
19. Vasiliev, V. L. (2005). Archaic toponymy of the Novgorod land (Old Slavic deanthroponymous formations). Veliky Novgorod.
20. Adam of Bremen. Acts of the Archbishops of the Hamburg Church Diakonova I. V. (Eds.) In Slavic Chronicles. (pp. 7-150.) Moscow. 2011.
21. Tatishchev, V. N. (1964). Russian History. Moscow: Ladomir. 3.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Выдающийся отечественный литературный критик В.Г. Белинский как-то заметил: «Русская история есть неистощимый источник для всякого драматика и трагика». Особый интерес представляет Древнерусское государство, которое было крупнейшим в Европе, но прославилось не только размерами своей территории, но и многочисленными культурными достижениями. Уместно привести только одно из иноземных названий Русской земли - «Гардарики», что означает «Страна городов». И хотя многие города погибли в результате монгольского нашествия (чего стоит только пример Старой Рязани), тем не менее многие средневековые города и сегодня украшают нашу страну.
Указанные обстоятельства определяют актуальность представленной на рецензирование статьи, предметом которой является влияние социального фактора на архитектуру и градостроительство Древней Руси. Автор ставит своими задачами рассмотреть административно-территориальные системы и городские топонимы Древней Руси, а также проанализировать архитектурный облик улиц и отдельные архитектурные элементы древнерусских городов.
Работа основана на принципах анализа и синтеза, достоверности, объективности, методологической базой исследования выступает системный подход, в основе которого находится рассмотрение объекта как целостного комплекса взаимосвязанных элементов.
Научная новизна статьи заключается в самой постановке темы: автор стремится охарактеризовать социально-политические основы формирования градостроительства и архитектуры городов Древней Руси.
Рассматривая библиографический список статьи как позитивный момент следует отметить его масштабность и разносторонность: всего список литературы включает в себя свыше 20 различных источников и исследований. Из привлекаемых автором источников укажем на «Повесть временных лет» и другие летописные своды. Из используемых исследований отметим труды как корифеев отечественной исторической науки С.М. Соловьева и В.Н. Татищева, так и работы М.Х. Алешковского, в центре внимания которого социальная история Древней Руси. Заметим, что библиография обладает важностью как с научной, так и с просветительской точки зрения: после прочтения текста читатели могут обратится к другим материалам по ее теме. В целом, на наш взгляд, комплексное использование различных источников и исследований способствовало решению стоящих перед автором задач.
Стиль написания статьи можно отнести к научному, вместе с тем доступному для понимания не только специалистам, но и широкой читательской аудитории, всем кто интересуется как историей Древней Руси в целом, так и ее городской жизнью, в частности. Аппеляция к оппонентам представлена на уровне собранной информации, полученной автором в ходе работы над темой статьи.
Структура работы отличается определённой логичностью и последовательностью, в ней можно выделить введение, основную часть заключение. В то же время, на наш взгляд, автор не определяет актуальность темы, неожиданно начиная со слов: «Наибольший вклад в изучении социального аспекта этой темы внес Алешковский М. Х.». В работе на различных примерах показано, что «в градостроительной сетке древнерусских городов можно выделить следующие тенденции: двучленность городской структуры (аристократический детинец и торгово-ремесленный посад), чаще всего веерная ориентация к политическому центру - детинцу, социальная и религиозная основа при возникновении улиц». Говоря об архитектурном облике древнерусских городов, автор обращает внимание, что на них отразилось политическое устройство (примеры Киева и Новгорода).
Главным выводом статьи является то, что «внешний облик древнерусского города, его градостроительная сетка формировалась на социальной и политической (как внутренней, так и внешней) основе. Это отразилось в расположении улиц, происхождении урбанонимов, в архитектурных формах древнерусских городов».
Представленная на рецензирование статья посвящена актуальной теме, снабжена 2 рисунками, вызовет читательский интерес, а ее материалы могут быть использованы как в курсах лекций по истории России, так и в различных спецкурсах.
Несмотря на отдельные замечания, в целом, на наш взгляд, статья может быть рекомендована для публикации в журнале «Genesis: исторические исследования».