Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Полицейская и следственная деятельность
Правильная ссылка на статью:

Форма производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого

Анучина Ольга Владимировна

кандидат юридических наук

Старший научный сотрудник научно-исследовательского центра Академии управления МВД России

125171, Россия, г. Москва, ул. З.и А. Космодемьянских, 8

Anuchina Ol'ga Vladimirovna

PhD in Law

Senior Scientific Associate, Scientific Research Center of the Academy Management of the Ministry of the Internal Affairs of the Russian Federation

125171, Russia, g. Moscow, ul. Z.i A. Kosmodem'yanskikh, 8

olganauka1989@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7810.2021.3.36598

Дата направления статьи в редакцию:

06-10-2021


Дата публикации:

20-10-2021


Аннотация: Назрела необходимость исследования производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого как дифференцированной формы. Целью исследования является выработка оптимального подхода к пониманию формы производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого. Предметом исследования являются признаки (критерии) особого производства во взаимосвязи с особенностями производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого. Автор рассматривает наиболее важные для настоящей работы критерии дифференциации уголовно-процессуальной формы с учетом положений уголовно-процессуального закона, теоретических концепций, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, касающихся производства в отношении умершего. Новизна исследования обусловлена продолжением разработки теоретических основ уголовно-процессуальной деятельности в случае наступления смерти подозреваемого или обвиняемого. На основе проведенного анализа формулируется вывод, что это производство должно быть отнесено к особым и закреплено в законе в виде самостоятельного производства. Значимыми признаками (критериями) формы производства в отношении умершего являются: цель, способ решения вопроса об уголовной ответственности, состав правоотношений, требования к их участникам, специфический характер уголовно-процессуальной деятельности, социально-правовой статус лица, в отношении которого осуществляется производство. Результаты исследования могут применяться в научно-исследовательской деятельности, а также учтены законодателем при подготовке изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого.


Ключевые слова:

уголовное судопроизводство, уголовно-процессуальная форма, дифференциация, уголовное дело, смерть, особое производство, прекращение уголовного дела, реабилитация, уголовная ответственность, участники уголовного судопроизводства

Abstract: There’s a necessity to study criminal proceedings in the case of death of the accused or the suspect as a differentiated form. The purpose of the research is the development of the optimal approach to the understanding of the form of criminal proceedings in the case of death of the suspect or the accused. The research subject is the criteria of a special procedure in relation to the peculiarities of the criminal proceedings in the case of death of the suspect or the accused. The author considers the criteria of differentiation of a procedural form, the most significant for this research, with account of the provisions of the Law on Criminal Procedure, theoretical concepts, the legal position of the Constitutional Court of Russia, and the explanations of the Plenum of the Supreme Court of Russia regarding the proceedings against a dead person. The scientific novelty of the research is determined by the ongoing development of the theoretical background of criminal proceedings in the case of death of the accused or the suspect. Based on the analysis, the author formulates the conclusion that these proceedings should be classified as specific and enshrined in the law as a specific form of proceedings. The significant criteria of the proceedings against a dead person are: the purpose, the way of deciding on the criminal liability, the composition of legal relations, the requirements to their participants, the specific nature of criminal procedure, the socio-legal status of a justiciable person. The results of the research can be used for scientific and research purposes, and can be taken into account when preparing amendments to the Criminal Procedure Code of Russia related to criminal proceedings in the case of death of the suspect or the accused.


Keywords:

criminal proceedings, criminal procedure form, differentiation, criminal case, death, special proceedings, closure of a criminal case, rehabilitation, criminal liability, participants in criminal proceedings

Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям влечет, как известно, неблагоприятные последствия материального и нематериального характера для лица, в отношении которого принимается такое решение. Однако, когда уголовное дело подлежит прекращению в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) неблагоприятные последствия затрагивают права и законные интересы иных лиц. До сих пор не нашедшая отражения в законе, но реализуемая в следственно-судебной практике правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации (далее – Конституционный Суд) о недопустимости прекращения уголовного дела без согласия близких родственников умершего подозреваемого или обвиняемого и о необходимости продолжения производства по уголовному делу в случае отсутствия их согласия [1], заставила ряд исследователей по другому взглянуть на проблему прекращения уголовного дела по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Тем более, что указанная норма предусматривает возможность (необходимость) производства по уголовному делу для реабилитации умершего.

Вместе с тем в законе отсутствует правовая конструкция этого производства, не реализованы предпринятые законодателем попытки внести изменения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее – УПК РФ, Кодекс). В то время как некоторыми авторами уже предлагается рассматривать производство в отношении умершего в качестве новой формы производства по уголовному делу.

В науке уголовного процесса уголовно-процессуальной форме придается большое значение. В частности, об этом пишет профессор В. А. Михайлов, который отмечает, что процессуальная форма (порядок уголовного судопроизводства) применяется в целях обеспечения эффективной уголовно-процессуальной деятельности, правильного применения уголовно-процессуального закона с тем, чтобы только действительно виновный был привлечен к уголовной ответственности [2, с. 54]. Поэтому, как нам представляется, научные дискуссии об особых производствах как одной из уголовно-процессуальных форм должны быть продолжены.

С принятием УПК РФ и последующими внесенными в него изменениями в Кодексе реализованы положения Концепции судебной реформы в Российской Федерации [3] о дифференциации уголовного процесса, закреплены конкретные дифференцированные формы уголовного судопроизводства. В теории уголовного процесса выделяются критерии дифференциации форм уголовно-процессуальных производств, которые способствуют определению признаков (критериев) особого производства.

К числу процессуальных критериев дифференциации производств относят характеристики лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние. С учетом обозначенного критерия выделяют, например, особые производства, предусмотренные гл. 50, 51 УПК РФ. Среди материальных критериев выделяют характер и тяжесть совершенного преступления, на основе которого, например, унифицировано в особое производство по уголовным делам, подсудным мировому судье, предусмотренное гл. 41 УПК РФ, и др. Однако особые производства как форма уголовного процесса являются многосоставными понятиями и не могут быть дифференцированы без принятия во внимание других признаков.

Импульсом к образованию новой формы производства является потребность в системном регулировании особой группы уголовно-процессуальных отношений. Например, некоторые авторы пишут о необходимости законодательного закрепления иных особых производств: форм сокращенного расследования (протокольная форма) о проступке [4], производства по уголовным делам в отношении лиц, совершивших преступления против национальной безопасности [5, с. 44] и другие.

Кроме того, известно, что на уголовно-процессуальную политику (в том числе, на развитие уголовно-процессуального законодательства) оказывает влияние Конституционный Суд. Так, Постановление Конституционного Суда от 14 июля 2011 г. № 16-П [1] стало отправной точкой для исследования особенностей производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого.

Требуют нормативного закрепления общественные отношения, складывающиеся между участниками уголовного судопроизводства в случае смерти подозреваемого или обвиняемого на всех этапах уголовного судопроизводства; процессуальный статус лиц, вовлекаемых в уголовный процесс в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого; порядок возмещения причиненного преступлением ущерба по данной категории уголовных дел и ряд других.

Вместе с тем, за 2020 г. правоохранительными органами принято 15905 решений о прекращении и об отказе в возбуждении уголовного дела по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого). За аналогичные периоды прошлых лет показатель не сильно отличается: в 2019 г. – 14 261, в 2018 г. – 14 577, в 2017 г. – 15 031, в 2016 г. – 16 333 [6].

Анализ следственно-судебной практики позволяет сделать вывод, что в отсутствие специальных норм следователи, судьи (суды) не редко вынуждены обращаться к аналогии закона с учетом правовых позиций Конституционного Суда. Такое правоприменение не способствует единообразию следственной и судебной практики, что ставит под сомнение безупречную реализацию принципа законности и подтверждает необходимость урегулирования уголовно-процессуальных отношений, возникающих при производстве по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого.

К выводу о целесообразности формирования производства по уголовному делу в отношении умершего как особого приходит Ю. О. Мещерякова на основании выявленной совокупности особенностей порядка такого производства и предлагает внести соответствующие изменения дополнением раздела 16 УПК РФ самостоятельной главой [7].

Об особенностях уголовного судопроизводства в отношении умершего в своих публикациях также пишут Е. Г. Ларин [8], К. А. Трифонова [9], О. В. Хитрова [10], О. И. Цоколова, В. М. Карпенко [11] и др. Отличия в правовом регулировании по указанной категории уголовных дел авторы связывают с отсутствием лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, необходимостью привлечения заинтересованных лиц для защиты чести и достоинства умершего, своих прав и законных интересов и разрешения возникающих в связи с этим процессуальных вопросов.

Однако идею дополнения УПК РФ самостоятельной главой, регламентирующей порядок производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, поддерживают не все авторы. А.А. Орловой такой подход представляется избыточным из-за дублирующих положений [12].

В этом смысле действительно проект федерального закона № 180771-6 [13], подготовленный в 2012 году Правительством Российской Федерации и отклоненный в 2018 году Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации во втором чтении, следует признать не совсем удачным. Однако сама идея о необходимости системного урегулирования процессуального порядка производства в случае смерти подозреваемого (обвиняемого) имеет важное значение.

Для разработки уголовно-процессуальной формы производства в случае смерти подозреваемого или обвиняемого требуется не только изучение особенностей этого производства, но и научное обоснование дифференциации и впоследствии унификации такого производства на основе признаков (критериев) особых производств.

Применительно к выявлению признаков (критериев) особого производства не теряют своей актуальности мнения дореволюционных ученых об отнесении к особым производствам заочного и ускоренного производств, а также производства о несовершеннолетних [14, с. 80-81]. Если первое производство выделяется по признаку отсутствия подсудимого, второе – в связи добровольной уплатой взыскания в высшем размере и по другим основаниям. То производство в отношении несовершеннолетних необходимо для определенной цели — выяснить степень их разумения и разрешения вопроса об освобождении их от суда.

Анализ предложенной Ю. К. Якимовичем концепции деления уголовно-процессуальных производств на основные, дополнительные и особые позволяет выделить в качестве критерия дифференциации направленность производства. Данный критерий определяется в его задачах и предмете регулирования (сущности) производства. В концепции автора особые производства основаны на нормах административного и конституционного права (производство о применении принудительных мер медицинского характера, производство по судебному контролю) [15, с. 60].

Исходя из данной концепции, производство в отношении умершего лица, не является особым производством, поскольку это противоречило бы основным положениям концепции по той причине, что предмет регулирования производства в отношении умершего лица составляют правоотношения исключительно уголовно-процессуального характера.

Вместе с тем в вышеназванной концепции под критерием дифференциации производств – направленностью, следует понимать, как нам представляется, и цель производства. С учетом этого суждения и обозначенных научных подходов определение в действующем УПК РФ производства в отношении умершего как особого обусловлено целью - возможной реабилитацией умершего. Такая направленность производства по уголовному делу в отношении умершего соответствует назначению уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ) и отличает его от общего порядка.

В этой форме задача должностного лица, в чьём производстве находится уголовное дело, усложняется необходимостью проверить одновременно и доказательства виновности подозреваемого (обвиняемого) и фактические основания для его реабилитации. С учётом обозначенных цели, задач, а также ввиду отсутствия лица, подлежавшего привлечению к уголовной ответственности, представляется, что следователем (дознавателем) по данной категории уголовных дел осуществляется уголовно-процессуальная функция расследования [16, с. 56-57], исключая уголовное преследование.

То есть направленность производства влечет изменение характера уголовно-процессуальной деятельности в исследуемой форме производства.

Другой отличительной особенностью особого производства может являться система требований к субъектам. Так как некоторые ученые в понятие уголовно-процессуальной формы помимо уголовно-процессуальной деятельности включают систему требований к субъектам таких правоотношений [17, с. 22, 47]. Например, при производстве по уголовному делу для вовлекаемых в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого лиц таким требованием должен являться законный интерес.

В советское время С. Вальтось выделял особый порядок разрешения вопроса об уголовной ответственности в качестве признака особого производства [18, с. 81].

В этой связи А. П. Фильченко пишет, что вопрос этот разрешается особым образом при прекращении уголовного дела на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ путем реализации иных мер уголовно-процессуального характера. Претерпевать последствия имущественного характера приходится близким родственникам, претендующим на имущество, изъятое у подозреваемого (обвиняемого) в рамках уголовного судопроизводства и неподлежащее возращению. Получается, что подозреваемый или обвиняемый виновным в конституционно-правовом смысле не признается, подозрение или обвинение с него не снимаются, а наследники вынуждены принимать наследуемое имущество в меньшем объеме. Таким имуществом могут быть деньги, которые по версии следствия явились предметом преступления, они возвращаются законному владельцу без обвинительного приговора [19].

Например, аналогичные действия следователя обжалованы в суде апелляционной инстанции Верховного Суда Республики Крым по уголовному делу № 3/10-15/2017 по обвинению ФИО в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 172 УК РФ [20]. Заявитель – мать обвиняемого, в отношении которого уголовное дело прекращено в связи с его смертью, была не согласна с решением следователя об обращении в доход государства части денежных средств и ноутбука, требовала их вернуть как законно нажитое ею и сыном, а также по праву принятия наследства после смерти сына. Президиум Верховного Суда Республики Крым от 12 сентября 2018 г. отменил ранее вынесенные судебные решения, поскольку суду необходимо было оценить обоснованность обвинения ФИО по ч. 1 ст. 172 УК РФ и доказанность принадлежности обвиняемому изъятого имущества, в том числе денежных средств.

По этому вопросу имеется разъяснение Пленума Верховного Суда Российской Федерации, согласно которому при прекращении производства по уголовному делу в связи со смертью обвиняемого близким родственникам должны быть разъяснены последствия, в том числе имущественного характера. В случае возражения указанных лиц, производство по уголовному делу должно быть продолжено [21].

Таким образом, в производстве по уголовному делу в случае смерти лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, вопрос об уголовной ответственности в силу вышеупомянутых обстоятельств разрешается посредством прекращения уголовного дела по нереабилитирующему основанию с обозначенными особенностями.

Существуют и другие точки зрения относительно признаков (критериев) дифференцированных производств.

Дифференциация некоторых особых производств связана со специфической характеристикой лиц, в отношении которых осуществляется уголовное судопроизводство (социально-правовым статусом, социально-психологическими характеристиками личности) [17, с. 47],[22, с. 54].

По уголовным делам, подлежащим прекращению на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, фигура подозреваемого (обвиняемого) фактически отсутствует ввиду объективных причин. В то же время сохранение за этим участником уголовного дела права на защиту чести и достоинства даже после смерти, обязывает государство создать соответствующие уголовно-процессуальные механизмы реализации этого права. То есть в правовой реальности подозреваемый (обвиняемый) продолжает существовать в рамках конкретного уголовного дела. В этом, как представляется, есть особенность социально-правового статуса этого участника.

Как следует из уголовно-процессуального закона и что неоднократно подчеркивалось в научной литературе, производство по уголовным делам, рассматриваемым в отсутствии подсудимого (ч. 4 и 5 ст. 247 УПК РФ), имеет особенности [23, с. 45],[24, с. 18-21]. Несомненно, отсутствие центрального участника уголовного судопроизводства свидетельствует о некоторых процессуальных особенностях уголовного судопроизводства. Вместе с тем, в отличие от производства в отношении умершего лица судебное разбирательство в порядке ч. 4 и 5 ст. 247 УПК РФ предполагает, во-первых, отсутствие подсудимого по собственной воле, во-вторых, подсудимый имеет реальную возможность защищать свои права и законные интересы в судах апелляционной и кассационной инстанций.

Отсюда следует, что уголовное судопроизводство в отсутствие субъекта преступления в связи с его смертью накладывает дополнительные особенности производства, однако, представляется, что только в совокупности с другими вышеназванными признаками может оказать влияние на выделение производства как особой дифференцированной формы.

Особая форма производства должна включать систему изъятий и (или) дополнений, которая существенным образом отличает её от общего порядка.

Есть все основания полагать, что особые производства могут предусматривать дополнительные гарантии обеспечения прав участников уголовного судопроизводства. Отсутствие подозреваемого или обвиняемого, с одной стороны, исключает взаимодействие следователя (дознавателя), суда с указанным участником, применение мер процессуального принуждения, связанных с личностью подозреваемого (обвиняемого), снижает степень противодействия предварительному расследования (судебному разбирательству), отпадает необходимость вынесения обвинительного приговора, применения уголовного наказания. Всё это в целом делает процедуру уголовного судопроизводства более упрощенной.

С другой стороны, в случае смерти подозреваемого или обвиняемого должны быть предусмотрены дополнительные механизмы защиты охраняемых государством чести и достоинства личности, даже после смерти.

С учетом отмеченных обстоятельств, представляется, что рассматриваемый вид производства весьма затруднительно определить как более сложный или упрощенный. На данном этапе развития концепции о производстве в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, полагаем, речь идет о новых общественных отношениях в рамках уголовного судопроизводства, на урегулирование которых должен быть ориентирован законодатель.

При этом следует отметить, что в постановлении Конституционного Суда от 14 июля 2011 г. № 16-П [1] реализуются диспозитивные начала при принятии решения по уголовному делу. Особенность такого подхода видится в том, что «судьба» уголовного дела зависит от лиц, которые, как правило, не являлись до определенного момента участниками процесса.

Потребность в разработке производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого связана с оптимизацией уголовного процесса, вместе с тем такое производство не должно загружать в целом порядок уголовного судопроизводства.

В этой связи особое производство, как и любое другое дифференцированное производство, должно быть относительно самостоятельным. Ю. К. Якимович видит самостоятельность прежде всего в направленности производства [15, с. 59], о которой уже было упомянуто. Интерес представляет точка зрения Т. В. Трубниковой, которая отмечает самостоятельность производства даже в тех случаях, когда оно прямо не обозначено в законе, но по определенной категории уголовных дел прослеживаются сущностные изменения форм деятельности [25, с. 17].

Подобные изменения по уголовным делам в случае смерти подозреваемого или обвиняемого связаны с неурегулированными законом вопросами, повторимся, о круге лиц, чье мнение относительно прекращения уголовного дела должно быть учтено, если отсутствуют близкие родственники умершего, о наименовании и правилах наделения уголовно-процессуальным статусом вовлеченных (в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого) участников, о порядке взаимодействия с ними и окончания производства по данной категории уголовных дел, также с разрешением вопросов об изъятом имуществе, о возмещении ущерба и т.д.

При этом значение такой формы производства сложно переоценить. В рамках нее производство соответствует назначению уголовного судопроизводства, возможна реализация прав и законных интересов лиц, ранее не участвовавших в производстве по уголовному делу, но вовлечение которых необходимо для обеспечения их доступа к правосудию, реализации других конституционных прав с целью защиты чести и достоинства умершего подозреваемого или обвиняемого. Закрепление формы производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого в УПК РФ необходимо для упорядочивания одной группы уголовно-процессуальных правоотношений и связано с наличием существенных изменений уголовно-процессуальной деятельности, обусловленных смертью центрального участника уголовного судопроизводства.

Таким образом, в настоящее время происходит формирование концепции о производстве по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого как дифференцированной формы. В отсутствие нормативной основы выявлены значимые признаки (критерии) формы такого производства. Среди них: цель, способ решения вопроса об уголовной ответственности, состав правоотношений, требования к их участникам, специфический характер уголовно-процессуальной деятельности, социально-правовой статус лица, в отношении которого осуществляется производство. В силу указанных признаков (критериев) производство по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, по нашему убеждению, может быть отнесено в теории уголовного процесса к особым производствам, обладающим определенной самостоятельностью.

Одновременно с тем, существующие отличия, группа новых общественных отношений по защите прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и других заинтересованных лиц диктуют необходимость системного подхода в их урегулировании путем закрепления соответствующих изменений в самостоятельной главе уголовно-процессуального закона.

Библиография
1. По делу о проверке конституционности положений пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.И. Александрина и Ю.Ф. Ващенко: постановление Конституционного Суда РФ от 14.07.2011 № 16-П // Вестник Конституционного Суда РФ. — 2011. — № 5.
2. Михайлов В.А. Общие условия предварительного расследования: монография / В.А. Михайлов. — М., 2012. 214 с.
3. О Концепции судебной реформы в РСФСР: постановление Верховного Совета РСФСР от 24.10.1991 № 1801-1 // Ведомости Совета народных депутатов РСФСР. — 31.10.1991. — № 44. — Ст. 1435.
4. Гаврилов Б.Я. Соответствуют ли процессуальные формы предварительного расследования требованиям судопроизводства в Российской Федерации // Государство и право. — 2020. — № 4. — С. 87-95.
5. Погодин С.Б. Парадигмы особого производства в состязательном уголовном процессе / С.Б. Погодин // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. — 2011. — № 1(17). — С. 41-46.
6. Статистическая форма 4–ЕГС. Раздел 1. Общие сведения о состоянии преступности (2016-2020 гг.) / Портал правовой статистики Генеральной прокуратуры Российской Федерации [Электронный ресурс]: URL: www.crimestat.ru/analytics (дата обращения: 11.08.2021).
7. Мещерякова Ю.О. Производство по уголовному делу в отношении умершего: дис. … канд. юрид. наук / Ю.О. Мещерякова. — Самара, 2018. 217 с.
8. Ларин Е.Г. Особенности производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого (обвиняемого) / Е.Г. Ларин // Законодательство и практика. — 2016. — № 2. — С. 13-16.
9. Трифонова К. А. Досудебное производство по уголовному делу в отношении умершего подозреваемого или обвиняемого / Т. А. Трифонова // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2021. — 3(58). — С. 195—203.
10. Хитрова О.В. Производство по уголовному делу в целях реабилитации умершего подозреваемого или обвиняемого: проблемы правового регулирования / О.В. Хитрова // Труды Академии управления МВД России. — 2015. — № 4. — С. 36-40.
11. Цоколова О.И., Карпенко В.М. Особенности производства расследования по уголовным делам в отношении умершего подозреваемого (обвиняемого) / О.И. Цоколова, В.М. Карпенко // Научный портал МВД России. — 2015. — № 1. — С. 11-16.
12. Орлова А.А. Прекращение уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого): проблемы реабилитации и возможные решения / А.А. Орлова // Представительская власть. — 2020. — № 4. — С. 26-30.
13. О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в части уточнения порядка производства по уголовному делу в случае смерти обвиняемого, подозреваемого, лица, подлежавшего привлечению к уголовной ответственности): Проект федерального закона № 180771-6 (принят Гос. Думой в первом чтении 25.01.2013, отклонен во втором чтении 04.07.2018) // Система обеспечения законодательной деятельности [Электронный ресурс]. URL: http://sozd.parliament.gov.ru/bill/ 180771-6 (дата обращения: 01.09.2021).
14. Вопросы и ответы по уголовному судопроизводству: применительно к прогр. юрид. комис. по Фойницкому, Таганцеву и Тальбергу. — СПб., 1902. 84 с.
15. Якимович Ю.К. О некоторых вопросах дальнейшей дифференциации уголовного процесса России / Ю.К. Якимович //Уголовная юстиция. — 2013. — № 1 (1). — С. 59-64.
16. Колодко В.В. Уголовно-процессуальная функция расследования: дис. ... канд. юрид. наук / В.В. Колодко. — Челябинск, 2013. 245 с.
17. Великий Д.П. Единство и дифференциация уголовно-процессуальной формы: история, современность, перспективы: дис. … канд. юрид. наук / Д.П. Великий. — М., 2001. 211 с.
18. Вальтось С. Особые производства в уголовном процессе / С. Вальтось // Советское государство и право. — 1979. — № 9. — С. 81-86.
19. Фильченко А.П. Юридическое значение смерти лица, совершившего преступление, в механизме прекращения правоотношения уголовной ответственности / А.П. Фильченко // Адвокат. — 2012. — № 10. — С. 25-32.
20. Постановление президиума Верховного Суда Республики Крым от 12.09.2018 № 44У-183/2018 по уголовному делу № 3/10-15/2017 // Судебные и нормативные акты РФ [Электронный ресурс]. URL: https://sudact.ru (дата обращения: 27.09.2021).
21. О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 № 17 // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2018. — № 8.
22. Качур А.Н. Дифференциация форм досудебного производства и предания суду в уголовном процессе России: монография / А.Н. Качур. — М., 2004. 159 с.
23. Гимазетдинов Д.Р., Зинатуллин З.З. Уголовно-процессуальная форма: монография / Д.Р. Гимазетдинов, З.З. Зинатуллин. — М., 2014. 182 с.
24. Дикарев И.С. Дифференциация уголовно-процессуальной формы и факторы, ее обуславливающие / И.С. Дикарев // Российская юстиция. — 2013. — № 12. — С. 18-21.
25. Трубникова Т.В. Теоретические основы упрощенных судебных производств / Т.В. Трубникова. — Томск, 1999. 132 с.
References
1. Po delu o proverke konstitutsionnosti polozhenii punkta 4 chasti pervoi stat'i 24 i punkta 1 stat'i 254 Ugolovno-protsessual'nogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii v svyazi s zhalobami grazhdan S.I. Aleksandrina i Yu.F. Vashchenko: postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 14.07.2011 № 16-P // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. — 2011. — № 5.
2. Mikhailov V.A. Obshchie usloviya predvaritel'nogo rassledovaniya: monografiya / V.A. Mikhailov. — M., 2012. 214 s.
3. O Kontseptsii sudebnoi reformy v RSFSR: postanovlenie Verkhovnogo Soveta RSFSR ot 24.10.1991 № 1801-1 // Vedomosti Soveta narodnykh deputatov RSFSR. — 31.10.1991. — № 44. — St. 1435.
4. Gavrilov B.Ya. Sootvetstvuyut li protsessual'nye formy predvaritel'nogo rassledovaniya trebovaniyam sudoproizvodstva v Rossiiskoi Federatsii // Gosudarstvo i pravo. — 2020. — № 4. — S. 87-95.
5. Pogodin S.B. Paradigmy osobogo proizvodstva v sostyazatel'nom ugolovnom protsesse / S.B. Pogodin // Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedenii. Povolzhskii region. — 2011. — № 1(17). — S. 41-46.
6. Statisticheskaya forma 4–EGS. Razdel 1. Obshchie svedeniya o sostoyanii prestupnosti (2016-2020 gg.) / Portal pravovoi statistiki General'noi prokuratury Rossiiskoi Federatsii [Elektronnyi resurs]: URL: www.crimestat.ru/analytics (data obrashcheniya: 11.08.2021).
7. Meshcheryakova Yu.O. Proizvodstvo po ugolovnomu delu v otnoshenii umershego: dis. … kand. yurid. nauk / Yu.O. Meshcheryakova. — Samara, 2018. 217 s.
8. Larin E.G. Osobennosti proizvodstva po ugolovnomu delu v sluchae smerti podozrevaemogo (obvinyaemogo) / E.G. Larin // Zakonodatel'stvo i praktika. — 2016. — № 2. — S. 13-16.
9. Trifonova K. A. Dosudebnoe proizvodstvo po ugolovnomu delu v otnoshenii umershego podozrevaemogo ili obvinyaemogo / T. A. Trifonova // Vestnik Volgogradskoi akademii MVD Rossii. 2021. — 3(58). — S. 195—203.
10. Khitrova O.V. Proizvodstvo po ugolovnomu delu v tselyakh reabilitatsii umershego podozrevaemogo ili obvinyaemogo: problemy pravovogo regulirovaniya / O.V. Khitrova // Trudy Akademii upravleniya MVD Rossii. — 2015. — № 4. — S. 36-40.
11. Tsokolova O.I., Karpenko V.M. Osobennosti proizvodstva rassledovaniya po ugolovnym delam v otnoshenii umershego podozrevaemogo (obvinyaemogo) / O.I. Tsokolova, V.M. Karpenko // Nauchnyi portal MVD Rossii. — 2015. — № 1. — S. 11-16.
12. Orlova A.A. Prekrashchenie ugolovnogo dela v svyazi so smert'yu podozrevaemogo (obvinyaemogo): problemy reabilitatsii i vozmozhnye resheniya / A.A. Orlova // Predstavitel'skaya vlast'. — 2020. — № 4. — S. 26-30.
13. O vnesenii izmenenii v Ugolovno-protsessual'nyi kodeks Rossiiskoi Federatsii (v chasti utochneniya poryadka proizvodstva po ugolovnomu delu v sluchae smerti obvinyaemogo, podozrevaemogo, litsa, podlezhavshego privlecheniyu k ugolovnoi otvetstvennosti): Proekt federal'nogo zakona № 180771-6 (prinyat Gos. Dumoi v pervom chtenii 25.01.2013, otklonen vo vtorom chtenii 04.07.2018) // Sistema obespecheniya zakonodatel'noi deyatel'nosti [Elektronnyi resurs]. URL: http://sozd.parliament.gov.ru/bill/ 180771-6 (data obrashcheniya: 01.09.2021).
14. Voprosy i otvety po ugolovnomu sudoproizvodstvu: primenitel'no k progr. yurid. komis. po Foinitskomu, Tagantsevu i Tal'bergu. — SPb., 1902. 84 s.
15. Yakimovich Yu.K. O nekotorykh voprosakh dal'neishei differentsiatsii ugolovnogo protsessa Rossii / Yu.K. Yakimovich //Ugolovnaya yustitsiya. — 2013. — № 1 (1). — S. 59-64.
16. Kolodko V.V. Ugolovno-protsessual'naya funktsiya rassledovaniya: dis. ... kand. yurid. nauk / V.V. Kolodko. — Chelyabinsk, 2013. 245 s.
17. Velikii D.P. Edinstvo i differentsiatsiya ugolovno-protsessual'noi formy: istoriya, sovremennost', perspektivy: dis. … kand. yurid. nauk / D.P. Velikii. — M., 2001. 211 s.
18. Val'tos' S. Osobye proizvodstva v ugolovnom protsesse / S. Val'tos' // Sovetskoe gosudarstvo i pravo. — 1979. — № 9. — S. 81-86.
19. Fil'chenko A.P. Yuridicheskoe znachenie smerti litsa, sovershivshego prestuplenie, v mekhanizme prekrashcheniya pravootnosheniya ugolovnoi otvetstvennosti / A.P. Fil'chenko // Advokat. — 2012. — № 10. — S. 25-32.
20. Postanovlenie prezidiuma Verkhovnogo Suda Respubliki Krym ot 12.09.2018 № 44U-183/2018 po ugolovnomu delu № 3/10-15/2017 // Sudebnye i normativnye akty RF [Elektronnyi resurs]. URL: https://sudact.ru (data obrashcheniya: 27.09.2021).
21. O nekotorykh voprosakh, svyazannykh s primeneniem konfiskatsii imushchestva v ugolovnom sudoproizvodstve: Postanovlenie Plenuma Verkhovnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 14.06.2018 № 17 // Byulleten' Verkhovnogo Suda RF. — 2018. — № 8.
22. Kachur A.N. Differentsiatsiya form dosudebnogo proizvodstva i predaniya sudu v ugolovnom protsesse Rossii: monografiya / A.N. Kachur. — M., 2004. 159 s.
23. Gimazetdinov D.R., Zinatullin Z.Z. Ugolovno-protsessual'naya forma: monografiya / D.R. Gimazetdinov, Z.Z. Zinatullin. — M., 2014. 182 s.
24. Dikarev I.S. Differentsiatsiya ugolovno-protsessual'noi formy i faktory, ee obuslavlivayushchie / I.S. Dikarev // Rossiiskaya yustitsiya. — 2013. — № 12. — S. 18-21.
25. Trubnikova T.V. Teoreticheskie osnovy uproshchennykh sudebnykh proizvodstv / T.V. Trubnikova. — Tomsk, 1999. 132 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования довольно интересный и посвящен актуальным проблемам формы «…производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого». Методология исследования – ряд методов, правильно используемых автором: статистический, исторический, формально-юридический, анализ и синтез, логика и др. Актуальность обоснована автором во введении к статье и выражается в следующем: «…не нашедшая отражения в законе, но реализуемая в следственно-судебной практике правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации … о недопустимости прекращения уголовного дела без согласия близких родственников умершего подозреваемого или обвиняемого и о необходимости продолжения производства по уголовному делу в случае отсутствия их согласия [1], заставила ряд исследователей по другому взглянуть на проблему прекращения уголовного дела по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ…» и более того «… указанная норма предусматривает возможность (необходимость) производства по уголовному делу для реабилитации умершего». Научная новизна обоснована в исследовании автора. Стиль, структура, содержание заслуживают особого внимания. Исследование имеет все необходимые структурные элементы: актуальность, постановка проблемы, цели и задачи, предмет, научная новизна, методология и выводы. Стиль работы хороший, она легко читается и носит исследовательский характер. Содержание отражает существо статьи. Автор логично подводит читателя к существующей проблеме. Он акцентирует внимание читателя на предмете статьи. Он показывает, опираясь на исследования оппонентов, что «…в законе отсутствует правовая конструкция этого производства, не реализованы предпринятые законодателем попытки внести изменения в » УПК РФ и приводит положение дел в рассматриваемой сфере. Автор при постановке проблемы отмечает «…некоторыми авторами уже предлагается рассматривать производство в отношении умершего в качестве новой формы производства по уголовному делу», «Поэтому, как нам представляется, научные дискуссии об особых производствах как одной из уголовно-процессуальных форм должны быть продолжены». Переходя к анализу вопроса «критерии дифференциации форм уголовно-процессуальных производств» исследуемых в статье, автор показывает, используя НПА, работы оппонентов, что «…К числу процессуальных критериев дифференциации производств относят характеристики лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние», перечисляя их «… выделяют, например, особые производства, предусмотренные гл. 50, 51 УПК РФ», «Импульсом к образованию новой формы производства является потребность в системном регулировании особой группы уголовно-процессуальных отношений». Автор замечает: «Требуют нормативного закрепления общественные отношения, складывающиеся между участниками уголовного судопроизводства в случае смерти подозреваемого или обвиняемого на всех этапах уголовного судопроизводства…», приводит статистику «решений о прекращении или об отказе в возбуждении уголовного дела по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ…». Он приводит ссылки, обосновывая следственно-судебную практику «…в отсутствие специальных норм следователи, судьи (суды) не редко вынуждены обращаться к аналогии закона с учетом правовых позиций Конституционного Суда», тогда как такое «правоприменение не способствует единообразию следственной и судебной практики…». Автор анализирует положения работ оппонентов по введению специальной главы, регулирующей соответствующие правоотношения, затрагивает отклоненный законопроект и при этом делает вывод «Однако сама идея о необходимости системного урегулирования процессуального порядка производства в случае смерти подозреваемого (обвиняемого) имеет важное значение», а «Для разработки уголовно-процессуальной формы производства в случае смерти подозреваемого или обвиняемого требуется не только изучение особенностей этого производства, но и научное обоснование дифференциации и впоследствии унификации такого производства на основе признаков (критериев) особых производств». Переходя к анализу вопроса «мнения дореволюционных ученых…[11, С. 80-81]», исследуемых также в статье, автор показывает, что «С учетом этого суждения определение в действующем УПК РФ производства в отношении умершего как особого обусловлено целью – возможной реабилитацией умершего и необходимо для реализации назначения уголовного судопроизводства». «Анализ предложенной Ю.К. Якимовичем концепции деления уголовно-процессуальных производств…» позволяет автору предложить следующее «в вышеназванной концепции под критерием дифференциации производств – направленностью, следует понимать, как нам представляется, и цель производства. Так, целью продолжения производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого выступает реабилитация данного лица» и «…представляется, что следователем (дознавателем) по данной категории уголовных дел осуществляется функция расследования [17, С. 56-57], исключая уголовное преследование», а «Претерпевать последствия имущественного характера приходится близким родственникам, претендующим на имущество, изъятое у подозреваемого (обвиняемого) в рамках уголовного судопроизводства и неподлежащее возращению».
Автор замечает: «Существуют и другие точки зрения относительно признаков (критериев) дифференцированных производств …», приводит их и анализирует работы оппонентов «…в правовой реальности подозреваемый (обвиняемый) продолжает существовать в рамках конкретного уголовного дела. В этом, как представляется, есть особенность социально-правового статуса этого участника …». В заключение автор подводит итог: «… в настоящее время происходит формирование концепции о производстве по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого как дифференцированной формы» и далее «В силу указанных признаков (критериев) производство по уголовному делу в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, по нашему убеждению, может быть отнесено в теории уголовного процесса к особым производствам, обладающим определенной самостоятельностью» Автор четко и правильно замечает «Одновременно с тем, существующие отличия, группа новых общественных отношений по защите прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и других заинтересованных лиц диктуют необходимость системного подхода в их урегулировании…», и настаивает на закреплении «…соответствующих изменений в самостоятельной главе уголовно-процессуального закона». Как нам кажется, приведены конкретные, дающие для практики и теории выводы. Необходимо констатировать, что журнал, в который представлена статья является научным, и автор направил в издательство статью, соответствующую требованиям, предъявляемым к научным публикациям, в частности для научной полемики он обращается к текстам научных работ оппонентов. Библиография достаточная (но практически отсутствуют работы после 2018г. (одна 2019 и одна 2020г.)) и содержит научные исследования, есть ссылки на НПА, судебную практику и законопроект, к которым автор обращается. Это позволяет автору правильно определить проблемы и поставить их на обсуждение. Он, исследовав их, раскрывает предмет статьи. Автор продемонстрировал хорошее знание обсуждаемого вопроса, работ ученых, исследовавших его прежде, привнес своей статьей определенную научную новизну. Апелляция к оппонентам в связи с вышесказанным присутствует. Автором используется материал других исследователей. Выводы – работа заслуживает опубликования (с учетом замечания по дополнению библиографии работами оппонентов, опубликованными в 2020 и 2021г.г.), интерес читательской аудитории будет присутствовать.