Читать статью 'Современное конфуцианство и концепция устойчивого развития' в журнале Философская мысль на сайте nbpublish.com
Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1687,   статей на доработке: 303 отклонено статей: 359 
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Философская мысль
Правильная ссылка на статью:

Современное конфуцианство и концепция устойчивого развития

Чебунин Александр Васильевич

доктор философских наук

доцент, кафедра культурологии и искусствоведения Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Восточно-Сибирский государственный институт культуры».

670031, Россия, республика Бурятия, г. Улан-Удэ, ул. Терешковой, 1, ауд. 221

Chebunin Alexander

Doctor of Philosophy

Docent, Professor, the department of Culturology and Art History , East Siberian State Institute of Culture

670031, Russia, respublika Buryatiya, g. Ulan-Ude, ul. Tereshkovoi, 1, aud. 221

chebunin1@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8728.2021.9.36499

Дата направления статьи в редакцию:

21-09-2021


Дата публикации:

02-10-2021


Аннотация: В статье рассматривается взаимосвязь концепции конфуцианства и устойчивого развития, а также их теоретическое взаимовлияние в контексте развития современной социально-гуманитарной мысли Китая. Использованы методы компаративистского анализа, системный и структурный подходы. В качестве предмета исследования в основном были использованы современные научные статьи из сборника «Конфуцианство и устойчивое развитие человечества», изданного по итогам прошедшего 16-19 ноября 2019 г. в Пекине VI Конгресса международной Конфуцианской ассоциации и приуроченной к нему международной научно-практической конференции, а также часть исследований китайских авторов по соответствующей тематике. Особое внимание уделяется влиянию традиционного духовного наследия для обоснования современной концепции. Основным выводом исследования является положение о том, что идеи конфуцианства широко используются для теоретического обоснования концепции устойчивого развития, прежде всего, в этическом плане, что обусловливает в большей степени декларативно-пропагандистский характер этих работ. Подобная ориентация на гуманитарные и этические аспекты конфуцианства в качестве авторитетного подтверждения современной концепции устойчивого развития на уровне научного абстрагирования и теоретизирования нивелирует системную проблему экономической и социально-политической структуры в качестве основного источника всестороннего кризиса. Именно эта структура воспроизводит потребительский тип личности, как основы капиталистической системы, которая во многом противоречит традиционным духовным ценностям. Вследствие этого, можно наблюдать процесс гуманизации традиционных духовных учений, в том числе и конфуцианства, который выражен в ориентации на гуманистические ценности индивидуализма и первичности человека. Такое влияние либерально-гуманистической идеологии на конфуцианство искажает его базовые мировоззренческие установки как консервативной патриархальной идеологии и превращает его в инструмент этической манипуляции.


Ключевые слова: Конфуцианство, концепция устойчивого развития, кризис, традиционное учение, духовные ценности, капиталистическая система, гармония, экология, природа, человек

Статья написана при финансовой поддержке РФФИ в рамках научно-исследовательского проекта «Развитие философской мысли Китая в контексте его современной политической стратегии (конфуцианство, даосизм, буддизм, марксизм)», № 19-011-00455.

Abstract: This article examines interrelation between the concept of Confucianism and sustainable development, as well as their theoretical mutual influence in the context of the development of China’s modern social-humanistic thought. The research employs the methods of comparative analysis, system and structural approaches. The subject of this study is mostly modern scientific articles from the publication “Confucianism and Sustainable Development of Mankind” of November 16-19, 2019 based on the VI Congress of the International Confucian Association in Beijing, as well as the research of the Chinese authors on the topic. Special attention is given to the impact of the traditional spiritual heritage upon substantiation of the modern concept. The main conclusion lies in the statement that the ideas of Confucianism are widely used for the theoretical justification of the concept of sustainable development, namely from the ethical perspective, which proves rather declarative-propagandistic nature of these works. Similar focus on the humanistic and ethical aspects of Confucianism as a reputable evidence of the modern concept of sustainable development on the level of scientific abstraction and theorization levels out the systemic problem of economic and sociopolitical structure as the key source of the all-round crisis. Namely this structure reproduces the consumer type of personality as the foundation of capitalistic system, which in many ways contradicts the traditional spiritual values. This may lead to humanization of the traditional spiritual doctrines, including Confucianism, which is oriented towards humanistic values of individualism and primacy of a human. Such influence of the liberal-humanist ideology on Confucianism distorts its basic worldview attitudes as a conservative patriarchal ideology, and turns it into the instrument of ethical manipulation.



Keywords:

capitalist system, spiritual values, traditional teaching, crisis, the concept of sustainable development, Confucianism, harmony, ecology, nature, personality

Современная геополитическая ситуация характеризуется турбулентностью всех сфер социального бытия. Выбор экономической и социально-политической модели дальнейшего развития стало насущной проблемой всех ведущих государств мира, их которых особо выделяется Китай, демонстрирующий не только выдающиеся темпы социально-экономического развития, но и долгосрочную идеологию своего развития. В этой идеологии, включающей и традиционные, и современные идеи, особое место занимает концепция устойчивого развития. Изучение опыта КНР в выстраивании своей синкретической идеологии развития, на наш взгляд, имеет актуальное значения для сегодняшней России.

Концепция устойчивого развития, возникшая в конце XX века и получившая наибольшее признание в начале XXI века, представляет собой теоретический ответ на всесторонний кризис либерально-капиталистической системы, которая воцарилась в мире после распада Советского Союза. Этот кризис проявил себя во всех сферах социальной жизни и затронул абсолютное большинство стран.

В экономической сфере это выразилось в обострении экологических проблем, обусловленных нерациональным и расточительным использованием природных ресурсов. Прибыль как основной критерий, определяющий материальное производство, привела к избыточному использованию ресурсов. Там, где можно было бы применить одну вещь, социальные стандарты потребления навязывают несколько. Производители специально понижают качество вещей, для увеличения товарооборота, в результате чего ресурсы превращаются в мусор, засоряющий природную среду. Неравномерное и несправедливое распределение материальных благ порождает материальное расслоение общества, обусловливающее не только радикальную разницу в уровне жизни, но и ограничение в самореализации низших слоев, что ведет к идеологической и политической радикализации.

В социальной сфере наблюдается кризис института семьи, вследствие чего развитые страны столкнулись с проблемой демографического и культурного воспроизводства. Наряду с демографическими показателями снижается и культурный уровень, ведущий не только к духовно-нравственной деградации, но и к антропогенным катастрофам.

В политической сфере вследствие вышеназванных проблем происходит радикализация внешней и внутренней политики. Исчезновение идеологического противостояния между капиталистическими и социалистическими странами, казалось бы, должно было привести к смягчению международной ситуации, однако фактически количество политических конфликтов только увеличивается. Вместо решения насущных проблем социально-культурного развития политика обслуживает экономические интересы, превращая все общество в придаток экономической системы.

В духовной сфере наблюдается искажение базовых духовных ценностей и морально-нравственная деградация. В результате господства либерального плюрализма истинные критерии человечности потеряли свою значимость, на первый план вышли знания и компетенции, работающие на экономику. Гуманизм, отвергший Бога, тем самым уничтожил онтологическое основание духовных ценностей, превратив человека в потребляющего биоробота [6]. Массовое воспроизводство таких личностей только усиливает всесторонний кризис и заводит человечество в тупик саморазрушения.

В качестве ответа на такую ситуацию концепция устойчивого развития выдвинула задачи разрешения сложившегося кризиса. Однако направленная на смягчение острых проблем социально-экономического и экологического характера данная концепция своими предпосылками имеет именно либерально-гуманистическое мировоззрение, даже не пытаясь выйти за его рамки. Предлагая поверхностные, косметические решения, она не затрагивает самих существенных причин, приведших к подобной ситуации, что вызывает большие сомнения в эффективности ее применения.

Теоретическим ядром этой концепции стало 17 глобальных целей, принятых 25 сентября 2015 года представителями 193 стран и призванных обеспечить сбалансированность трех компонентов устойчивого развития: экономического, социального и экологического. Данные цели включают в себя:

1. Повсеместную ликвидацию нищеты во всех её формах

2. Ликвидацию голода, обеспечение продовольственной безопасности и улучшение питания, содействие устойчивому развитию сельского хозяйства

3. Обеспечение здорового образа жизни и содействие благополучию для всех в любом возрасте

4. Обеспечение всеохватного и справедливого качественного образования и поощрение возможности обучения на протяжении всей жизни для всех

5. Обеспечение гендерного равенства и расширение прав и возможностей всех женщин и девочек

6. Обеспечение наличия и рациональное использование водных ресурсов и санитарии для всех

7. Обеспечение доступа к недорогостоящим, надежным, устойчивым и современным источникам энергии для всех

8. Содействие неуклонному, всеохватному и устойчивому экономическому росту, полной и производительной занятости и достойной работе для всех

9. Создание прочной инфраструктуры, содействие обеспечению всеохватной и устойчивой индустриализации и внедрению инноваций

10. Снижение уровня неравенства внутри стран и между ними

11. Обеспечение открытости, безопасности, жизнестойкости и устойчивости городов и населенных пунктов

12. Обеспечение рациональных моделей потребления и производства

13. Принятие срочных мер по борьбе с изменением климата и его последствиями

14. Сохранение и рациональное использование океанов, морей и морских ресурсов в интересах устойчивого развития

15. Защиту, восстановление экосистем суши и содействие их рациональному использованию, рациональное управление лесами, борьба с опустыниванием, прекращение и обращение вспять процесса деградации земель и прекращение процесса утраты биологического разнообразия

16. Содействие построению миролюбивых и открытых обществ в интересах устойчивого развития, обеспечение доступа к правосудию для всех и создание эффективных, подотчетных и основанных на широком участии учреждений на всех уровнях

17. Укрепление средств достижения устойчивого развития и активизация работы механизмов глобального партнерства в интересах устойчивого развития [7, с. 414-415].

В идеале осуществление этих целей на практике должно обеспечить гарантии долговременного развития человечества, сопровождаемого преумножением материального капитала и улучшением экологических условий среды. В контексте либерально-гуманистического мировоззрения данные положения имеют явно позитивное содержание, нивелирующее системную проблему социально-экономической структуры, что обусловило их безусловное принятие абсолютным большинством современных мыслителей. Популярность концепции устойчивого развития привела даже к появлению соответствующих учебников, где подробно рассматриваются экологические, социальные, демографические и политические координаты современного кризиса [3; 4].

В этом контексте общемировой популярности концепции устойчивого развития многие ученые также начинают обращаться к традиционным учениям и религиям для поиска путей выхода из сложившегося кризиса. Понимание, что изменение социально-экономической и политической структуры, приведшей к нынешнему состоянию невозможно без духовной составляющей, обусловило реанимацию религии и духовной философии в рамках научного мировоззрения. Вековое противостояние науки и религии начинает переходить к новому этапу сотрудничества, этапу формирования симбиоза научного, религиозного и философского мировоззрения [5].

Подобная ситуация породила целое научное направление поиска духовного потенциала в традиционных учениях и религиях для решения современных проблем. Кризис марксизма, вызванный распадом СССР, во многом сгладил негативное отношение к «опиуму народа», обусловил возрождение религии в России и КНР, где официальная марксистская идеология значительно смягчила свои позиции в отношении традиционной философской и религиозной мысли. В рамках гибкой идеологической политики КПК в настоящее время уже можно говорить о формировании идеологического синкретизма марксизма, конфуцианства, даосизма и китайского буддизма.

Вследствие популярности концепции устойчивого развития и возрождения интереса к традиционным учениям в гуманитарной науке сформировалась новая тенденция поиска теоретических оснований концепции устойчивого развития в самих традиционных учениях. В методологическом плане подобная тенденция опирается на весьма простой механизм поиска и вычленения тех положений, которые соответствуют целям устойчивого развития, порой игнорируя и нивелируя системное видение и понимание мировоззренческих основ и теоретической целостности традиционных учений.

В новом китайском идеологическом синкретизме особую роль играет учение конфуцианства, бывшее идеологией Китая более двух тысяч лет и имеющее глубокие корни в духовной и социальной культуре китайского общества. Конфуцианство практически является лицом китайской культуры, поэтому неудивительно, что с началом политики реформ и отказа от жесткого противостояния марксизма и традиционных учений именно конфуцианство стало одним из первых объектом новых гуманитарных исследований. В то же время быстрое развитие Китая и его выход на передовые позиции в мировой геополитике породило массовый интерес к традиционной китайской культуре во всем мире, где исследования конфуцианства также занимает ведущие позиции. Соответственно, поиск теоретических элементов, удовлетворяющих целям устойчивого развития, стало своего рода новым веянием как в китайских, так и в иностранных исследованиях.

В этом контексте знаменательным стал прошедший 16-19 ноября 2019 г. в Пекине VI Конгресс международной Конфуцианской ассоциации и приуроченная к нему международная научно-практическая конференция. По итогам конференции было издано 4 тома статей, а также особый сборник «Конфуцианство и устойчивое развитие человечества» [7]. Именно этот сборник отразил содержательно и методологически новые современные тенденции в исследования конфуцианства в плане его соответствия концепции устойчивого развития.

Сборник содержит 6 разделов, включающих статьи китайских и иностранных ученых, а также в приложении Программу устойчивого развития до 2030 г., одобренную 193-мя государствами ООН в сентябре 2015 г. Название разделов в определенной степени освещает круг вопросов, поднятых исследователями в изучении конфуцианского наследия в привязке к концепции устойчивого развития. Это: Конфуцианство и глобальное управление; Конфуцианство и сообщество общего будущего человечества; Конфуцианство и экологическая цивилизация; Конфуцианство и диалог цивилизаций; Конфуцианство и глобальная этика; Конфуцианство, экономика и образование. Фактически, тематика статей выходит за рамки концепции устойчивого развития и касается общих проблем, стоящих перед человечеством на современном этапе. Исследователи в своих работах попытались раскрыть теоретический и практический потенциал конфуцианского учения в решении этих проблем, что в какой-то мере можно соотнести с общими целями устойчивого развития и, таким образом, придать данной концепции духовный облик авторитета древней традиции. Впрочем, насколько положения традиционных духовных учений способны вдохнуть жизнь в либерально-гуманистическую концепцию устойчивого развития, а также каким образом эти положения будут реализованы на практике, остается большим вопросом.

Так, бывший президент Республики Перу Алан Габриэль Людвиг Гарсия Перес (Alan Gabriel Ludwig Garcia Perez) в своей статье «Что мы можем принять из конфуцианской культуры» показывает различие западной культуры, построенной на конфронтации, и китайской, построенной на интеграции и единстве, где ведущими принципами выступают сыновняя почтительность и уважение старших. Конфуций провозгласил эти принципы одними из базовыми для своей модели идеальной личности благородного мужа, служившим ориентиром для социально-политической элиты, что во многом обусловило коллективистский, гармоничный и унитарный характер социально-политической системы Китая и что так необходимо для современного Запада. Однако каким образом внедрить в западную культуру, продуцирующую эгоизм и индивидуализм, эти принципы сыновней почтительности и уважения старших автор не указывает.

Бенджамин Уильям Мкара (Benjamin William Mkara), бывший президент Объединенной Республики Танзания, в небольшой статье «Конфуцианство и современная Африка» подчеркивает ценность морали конфуцианского учения и ее значимость для молодых, только формирующих свои государственные структуры африканских стран. В определенной форме прокламации автор провозглашает моральные и образовательные принципы Конфуция инструментом борьбы с современными вызовами глобализации, что во многом напоминает обращение африканских стран к социалистическим идеям в недалеком прошлом для получения преференций в противостояние геополитических гигантов. И, так же как и в предыдущей работе, автор не упоминает никаких практических шагов реализации заявленных постулатов.

Президент международной Конфуцианской ассоциации Тэн Вэньшэн в статье «Ведущая роль идеологической мудрости китайской традиционной цивилизации в глобальном управлении» выходит за рамки конфуцианского учения и продвигает уже целую систему традиционных китайских ценностей. С одной стороны, он упоминает достижения современной западной цивилизации в развитие экономики и науки, что позволило получить материальное обилие, с другой стороны он перечисляет глобальные проблемы, вызванные этим развитием. Это разрыв между богатыми и бедными странами, гегемонизм в международных отношениях, экономические кризисы, рост региональной конфронтации, а также угрозы безопасности, проявляющиеся в гонке вооружений, терроризме и хаосом в интернете. Для решения этих глобальных проблем автор предлагает традиционные принципы китайской цивилизации. Это принцип гармонии без единообразия и толерантность к наиболее важному, принцип независимости и самодостаточности, принцип золотого правила поступать с другим так, как желаешь, чтобы другие поступали с тобой, принцип сотрудничества и мира, принцип опоры на правду и своевременности, принципы единства человека и природы, бережливости и самоограничения. Очевидность и важность этих постулатов не вызывает сомнений, тем не менее механизмы применения этих постулатов помимо деклараций и лозунгов остаются не раскрытыми.

Профессор Центрального университета национальностей КНР Моу Чжунцзянь в статье «Уроки конфуцианской мудрости для нового международного порядка» обращает внимание на проблему взаимоотношений в современном мире, где господствует идеология социального дарвинизма и закон джунглей. В этом плане, этическое учение Конфуция, направленное на гармонизацию отношений людей и социумов, способно изменить путь развития человеческой цивилизации. Исследователь выделяет три основных этических принципа, подходящих для этих целей: это путь человеколюбия и всеобщей гуманности, мир как одна семья, гармония в универсальной морали. Согласно его мнению «гуманизм и религия дополняют друг друга» и в этом синтезе человечество способно решить проблемы современной цивилизации, избавиться от экстремизма, достичь гармонии во взаимоотношениях, в том числе и между странами. Современные успехи Китая в экономике и внешней политике во многом обязаны конфуцианскому мировоззрению с его ориентацией на гармонию, поэтому внедрение этих принципов в политике Западных стран способно принести всеобщее благо.

Рег Литтл (Reg Little) из Австралии в статье «Конфуцианский вызов в формировании нашего мира» рассматривает социально-экономические и политические факторы возрождения конфуцианских идей. Отмечая роль англо-саксонского мира в установлении современного мирового порядка с его идеалами экономического прогресса, демократии, свободы и равенства, а также ценностями благополучия, власти, знания, технологии и «прогресса», автор подчеркивает, что базовый критерий этого «прогресса» в виде финансовой выгоды обусловливает и кризис современной цивилизации. Синтетическая еда и коммерциализация медицины вместо помощи человечеству стали уничтожать его. Англо-американский порядок, установившийся после Второй мировой войны, во многом дискредитировал себя, в результате чего возникло оппозиционное миропонимание в лице Китая, России, Индии и Ирана. В этой оппозиции наиболее сильные позиции занимает Китай, где сохраняются традиции конфуцианского образования. В этом контексте его экономический рост, а также экономический рост всей Восточной Азии, относящейся к конфуцианской цивилизации, бросает вызов англо-американскому порядку и ставит вопрос о его смене. «Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года» предлагает новые критерии прогресса, где ведущую роль начнут занимать противостоящие нынешнему мировому порядку страны.

Поднятая проблема социально-экономической и политической обусловленности идеологии позволяла автору выйти за рамки декларативного характера исследования и показать значимость конфуцианства в противостоянии современному мировому устройству только в целостной социально-экономической структуре. Коммунистический Китай, провозглашая конфуцианские этические ценности, подтверждает их актуальность своими всесторонними достижениями, что предоставляет альтернативу англо-американской цивилизации и возможность справиться с глобальными проблемами, стоящими перед человечеством.

Чжан Цичжи, профессор Северо-Западного университета КНР, в статье «Китайское конфуцианство и “Формирование сообщества общего будущего для человечества”» делает акцент на том, что конфуцианство – это культура гармонии как между людьми, так и между природой и обществом, а его социальные модели общества великой гармонии (Датун) и среднезажиточного общества (Сяокан) стали значимым вкладом в мировую общественную мысль. Эти идеи во многом перекликаются с идеями устойчивого развития, что является хорошей мотивацией для более углубленного изучения китайских традиционных ценностей. Рассуждая на чисто теоретическом уровне, автор совсем не затрагивает вопросы практической реализации и реабилитации традиционных духовных ценностей патриархального общества в современных условиях.

Таким образом, большинство исследователей ограничились декларационном характером своих работ. Естественно, что конфуцианство как консервативная идеология патриархального общества не может стать основой нового миропорядка, а бессистемное включение и применение его элементов не способно разрешить системный кризис общества. Поэтому противоречия между пропагандистскими заявлениями, рекламирующими традиционные духовные ценности, и реальной социально-политической практикой, направленной на воспроизводство капиталистической структуры, имеют неразрешимый характер.

Экологическая проблематика в концепции устойчивого развития являлась одной из ее исходных и основополагающих посылок. Соответственно, проецирование этой проблематики на традиционные учения, где она явно уступала этическим и социально-политическим аспектам и, зачастую, вообще не играла смыслообразующей роли, также стало новым направлением социально-гуманитарных исследований традиционных учений. В этом плане многие исследования рассматривают экологическую проблематику в контекстах, по крохам выискивая принципы взаимодействия между человеком и природой.

Тан Ицзе, профессор Пекинского университета, эти принципы видит во взаимодействие человека и Неба, основной категории традиционной китайской философии и конфуцианства в частности. Исследователь характеризует этот принцип как «Единство Неба и человека», означающий комплекс отношений, который не только отражает знание Неба, но и его уважение и сакральность. Имеющее трансцендентное начало, Небо олицетворяет всю природу, где человек не противопоставляется ей, а органически включается в нее. Такое единство, по мнению автора, конечно, не способно решить всех экологических проблем, стоящих перед человечеством, но оно способно изменить сознание и отношение человека к природе, что, несомненно, несет определенную пользу.

В таком же ключе рассуждает и Лоу Юйле, профессор Пекинского университета, который конкретизирует свой концепт как «Гармония между человеком и природой». Основу этой гармонии автор видит в морали, не допускающей причинение вреда окружающему миру. Этот же принцип ученый проецирует на социально-политическую среду, что обеспечивает уже социальную гармонию.

Яо Синьчжун, профессор Народного университета, рассматривает экологическую проблематику конфуцианства в мировоззренческой плоскости, выделяя экоцентристский и антропоцентристский подходы на основе концепции «Единства Неба и человека». В самом учении Конфуция эти два аспекта сосуществуют на равных, что обусловливает обоснование двух мировоззренческих подходов в зависимости от позиций исследователей, и автор подчеркивает, что только гармония этих аспектов способна гармонизировать отношения человека и природы, без нарушения интересов человека. В этой гармонии подходов исследователь видит равноценность природы и человека, определяемую их взаимозависимостью и единством. Такая позиция в полной мере укладывается в современную тенденцию гуманизации, когда человек рассматривается в качестве аксиологического критерия, однако проблема экологии переводится из системной плоскости в антропологическую и этическую. В результате подобной методологии получается лишь абстрактное теоретизирование, которое не способно разрешить углубляющиеся экологические проблемы, вызванные самой системой капиталистического воспроизводства, направленного на расширение потребления и увеличения прибыли.

Рассмотренные статьи сборника «Конфуцианство и устойчивое развитие человечества» представляют собой лишь часть научных работ, но в достаточно полной мере отражают главную проблематику и методологию исследований традиционного и современного конфуцианства в контексте концепции устойчивого развития. Ориентация на гуманитарные и этические аспекты конфуцианства в качестве авторитетного подтверждения современной концепции устойчивого развития на уровне научного абстрагирования и теоретизирования обусловливают уход от системного решения проблемы, а именно воспроизводства капиталистической системы и ее основы – потребительской личности. В определенной степени возвращение к традиционным учениям и духовным ценностям способно вернуть человека на путь внутреннего самоограничения, однако оно не способно разрешить противоречие между капиталистическим способом существования и самоограничением, и по большому счету является паллиативным средством смягчения острых проблем всестороннего кризиса. Фактически, устойчивое развитие требует изменения экономической и социально-политической структуры, где экологическое мышление и самоограничение будет основой воспроизводства новой системы, а пока современная система воспроизводит потребительский и бездуховный тип личности. И хотя традиционные учения и направлены на формирование духовной личности, как идеологии прошлого они не способны конкурировать с современной либерально-гуманистической идеологией, опирающейся на научные достижения и критерии.

В этом контексте можно наблюдать и обратный процесс воздействия либерально-гуманистической идеологии на традиционные учения в плане их гуманизации. Данный процесс имеет достаточно давнюю историю. Так, в вышедшей в 1934 г. работе М. Гране в отношении конфуцианства указывалось: «Как это показывает весь «Луньюй» …, главенствующая мысль Конфуция и его первых учеников … заключалась в отказе от досужих рассуждений о вселенной и в превращении человека в первый предмет познания . Для них единственно интересным и единственно действенным принципом этого познания была жизнь в обществе, продолжаемая совместно работа по познанию, по контролю, по совершенствованию, гуманистическая культура, благодаря которой человек формируется в собственном достоинстве» [1, с. 327]. Подобные нюансы переключения смыслового содержания на человека, на его высшую ценность имплицитно содержится в любом этическом учении, но в системном мировоззренческом ядре оно занимает вторичное, вспомогательное значение. Само конфуцианство имеет ярко выраженный консервативный характер, где социальные ценности явно доминируют над личностными как прекрасно обосновал Мэн-цзы: «Я люблю рыбу, но люблю также и медвежью лапу. Если я не могу иметь и то и другое, то я оставлю рыбу и возьму медвежью лапу. Я люблю жизнь, но люблю также и справедливость. Если я не могу иметь и то и другое, то я предпочту справедливость. Я также люблю жизнь; но есть то, что ценю более жизни, и потому не сделаю ничего зазорного, чтобы сохранить ее. Я питаю отвращение к смерти; но есть то, что я ненавижу более смерти, и потому не уклоняюсь от опасности» [2, с. 358]. Поэтому, в зависимости от мировоззренческой позиции, процесс гуманизации можно назвать и развитием конфуцианства, и его искажением, деградацией.

Впрочем, именно концепция устойчивого развития послужила одним из ведущих мотивом гуманизации конфуцианства. Кризис выживания человечества, хотя и поднял вопрос о пересмотре ценностных ориентиров на гармонизацию отношений с окружающим миром, тем не менее, не поставил под сомнение гуманистические идеалы первичности человека в качестве меры всех вещей. Концепция устойчивого развития также не отходит от этого исходного пункта и подобный подход на заре распространения этой концепции стал активно внедряться в методологию анализа традиционных учений.

Так, Чжао Синьчжэн в статье «Идеология конфуцианства и концепция устойчивого развития» выдвинул три теоретических принципа, связывающие конфуцианство и устойчивое развитие: Гармония, а не унитаризм как идеологическая основа; Единство Неба и человека как цель; Дао связано с человеком как конечное положение [11]. Впоследствии эти принципы широко использовались и другими учеными, но в данном случае интересно обращение к человеку как критерию устойчивого развития.

Сунь Явэнь в статье «Значения конфуцианской идеи «Единство Неба и человека» для концепции устойчивого развития» рассматривает конфуцианский принцип гармонии природы и человека с позиции их взаимосвязи. В более узком аспекте экологической проблематики автор указывает, что теоретическую основу устойчивого развития составляет принцип «человек есть часть природы», одним из принципов - «человек должен соблюдать законы природы», а одной из целей – «единство неба и человека» [9]. В этом плане экологическая проблематика также была переведена с плоскости социальной системы на уровень декларативного личностного этического отношения.

Сунь Дэсяо и Инь Юнчао в совместной статье «Этика конфуцианства и концепция устойчивого развития» строго в русле этического аспекта рассматривают связь конфуцианства и концепции устойчивого развития. Выделяя такие категории как гуманность, запреты сообразно времени, великодушие, авторы именно в них видя личностные ориентиры для устойчивого развития, которые сконцентрировано выражены в принципе «Единство Неба и человека». На основе этих положений они выдвигают три базовых предложения для создания новой экологической философии. Во-первых, культивирования духа любви к жизни и природе. Во-вторых, создание праксиологии гармоничного сосуществования человека и природы. И, в-третьих, формирование мировоззрения и аксиологии на основе единства и гармонии Неба и человека [8]. В данном случае этика Конфуция по большому счету полностью совпадает с фундаментальными положениями концепции устойчивого развития, поэтому она и стала связующим элементом традиционного учения и современной концепции.

Как можно заметить, абсолютно все китайские исследователи, так или иначе, обращаются к конфуцианскому принципу «Единство Неба и человека», который рассматривается как базовый постулат экологического мышления Конфуция. Однако, фактически, понятие Небо далеко выходит за рамки природы, и включает трансцендентные законы отношения человека и окружающего мира. Подобное мировоззренческое содержание раскрывает Вэй Цзипин в статье «К отношению конфуцианской концепции «Единство Неба и человека» и концепции устойчивого развития». Этим автор выходит за рамки этического аспекта и пытается раскрыть мировоззренческие и аксиологические основания гармоничного сосуществования человека с окружающим миром [10]. Однако, как и большинство остальных исследователей, автор не указывает глубинную связь мировоззрения и экономической и социально-политической структуры, ограничиваясь декларативным характером изложения.

Таким образом, рассматривая связь современного конфуцианства и концепции устойчивого развития можно констатировать два основных вывода. Во-первых, исследователи широко используют традиционное духовное наследие для обоснования современной концепции и, прежде всего его этический аспект, который в наибольшей мере содержит гуманистический смысл. Мировоззренческое ядро консервативного и патриархального учения в контексте первичности общественных идеалов используется гораздо уже и то, не выходит за рамки декларативной формы. Острые вопросы о противоречиях между современной экономической, социально-политической системами и духовных основаниях конфуцианства в исследованиях, как правило, не поднимаются.

Во-вторых, современное конфуцианство подвержено мощному влиянию современной либерально-гуманистической идеологии, обусловливая процесс его гуманизации, где концепция устойчивого развития является одним из ведущих факторов. Анализ и комментарии конфуцианства в контексте концепции устойчивого развития, весьма популярной в современной социально-гуманитарной науке, определяют акцент и выделение прежде всего гуманистического содержания в конфуцианстве, что вызывает его развитие в соответствующем направлении. Подобное развитие с одной стороны полностью совпадает с общемировой тенденцией гуманизации, однако с другой стороны значительно искажает первоначальный смысл учения ориентирующего на традиционные духовные ценности. В результате, современное конфуцианство теряет свой системный мировоззренческий характер и становится инструментом этической манипуляции.

В целом, на наш взгляд, современное конфуцианство превращается в этический механизм защиты и обоснования либерально-гуманистической идеологии как надстройки капиталистической системы. Однако именно эта система ответственна за тот всесторонний кризис, который поставил человечество на грань самоуничтожения, поэтому задачи устойчивого развития являются не выполнимыми в рамках существующей экономической и социально-политической системы.

Библиография
1.
Гране М. Китайская мысль от Конфуция и Лао-цзы / пер. с фр. В.Б. Иорданского. – М.: Алгоритм, 2008. – 528 с.
2.
Конфуцианское «Четверокнижие» («Сы шу»). Пер. с кит. и коммент. А.И. Кобзева, А.Е. Лукьянова, Л.С. Переломова, П.С. Попова при участии В.М. Майорова. — М.: Вост. лит., 2004. — 431 с.
3.
Марфенин Н.Н. Устойчивое развитие человечества: Учебник. – М.: Изд-во МГУ, 2006. – 624 с.
4.
Миркин Б.М., Наумова Л.Г. Устойчивое развитие: вводный курс: Учеб. пособие. – М.: Университетская книга, 2006. – 312 с.
5.
Расселл П. От науки к Богу / пер. с англ. М.: ООО изд. дом «София», 2005. – 176 с.
6.
Чебунин А. В. Смысл и функции гуманизма // Вестник Бурятского государственного университета. Философия. 2021. Вып. 2. С. 3‒16.
7.
Confucianism and sustainable development of mankind. – Beijing: Chinese Translation Publishing House, 2019. – 451 p.
8.
Song Dexiao, Yin Yongchao. Rujia lunli sixiang yu kechixu fazhan // Huanghe keji daxue xuebao. 2007, v.9, n.5, pp. 68-70. 宋德孝,尹勇超. 儒家伦理思想与可持续发展 // 黄河科技大学学报. 2007年第9卷第5期. 第68-70页. (Сун Дэсяо, Инь Юнчао. Этика конфуцианства и концепция устойчивого развития // Вестник Технического университета Хуанхэ. – 2007, т. 9, № 5, с. 68-70).
9.
Sun Yawen. Lun rujia “Tianren heyi” sixiang dui kechixu fazhande jiazhi // Lanzhou xuekan. 2005, n. 1, pp. 79-80. 孙亚文. 论儒家 “天人合一” 思想对可持续发展的价值 // 兰州学刊. 2005年第1期 (总第 142 期). 第79-80页. (Сунь Явэнь. Значения конфуцианской идеи «Единство Неба и человека» для концепции устойчивого развития // Научное издание Ланьчжоу. – 2005, № 1, с. 79-80).
10.
Wei Jiping. Rujia “Tianren heyi” sixiang yu kechixu fazhande guanxi // Jinri nanguo. 2010, n. 7, pp. 194-195. 魏继萍. 儒家“天人合一”思想与可持续发展的关系 // 今日南国. 2010 年 07 月(总第163期). 第194-195页. (Вэй Цзипин. К отношению конфуцианской концепции «Единство Неба и человека» и концепции устойчивого развития // Сегодняшний Юг Китая. – 2010, № 7, с. 194-195).
11.
Zhao Xinzheng. Rujia sixiang yu kechixu fazhan // Henan shehui kexue. 2000, n. 5, pp. 65-68. 赵新正. 儒家思想与可持续发展 // 河南社会科学. 2000年第5期. 第65-68页. (Чжао Синьчжэн. Идеология конфуцианства и концепция устойчивого развития // Общественные науки Хэнань. – 2000, № 5, с. 65-68).
References (transliterated)
1.
Grane M. Kitaiskaya mysl' ot Konfutsiya i Lao-tszy / per. s fr. V.B. Iordanskogo. – M.: Algoritm, 2008. – 528 s.
2.
Konfutsianskoe «Chetveroknizhie» («Sy shu»). Per. s kit. i komment. A.I. Kobzeva, A.E. Luk'yanova, L.S. Perelomova, P.S. Popova pri uchastii V.M. Maiorova. — M.: Vost. lit., 2004. — 431 s.
3.
Marfenin N.N. Ustoichivoe razvitie chelovechestva: Uchebnik. – M.: Izd-vo MGU, 2006. – 624 s.
4.
Mirkin B.M., Naumova L.G. Ustoichivoe razvitie: vvodnyi kurs: Ucheb. posobie. – M.: Universitetskaya kniga, 2006. – 312 s.
5.
Rassell P. Ot nauki k Bogu / per. s angl. M.: OOO izd. dom «Sofiya», 2005. – 176 s.
6.
Chebunin A. V. Smysl i funktsii gumanizma // Vestnik Buryatskogo gosudarstvennogo universiteta. Filosofiya. 2021. Vyp. 2. S. 3‒16.
7.
Confucianism and sustainable development of mankind. – Beijing: Chinese Translation Publishing House, 2019. – 451 p.
8.
Song Dexiao, Yin Yongchao. Rujia lunli sixiang yu kechixu fazhan // Huanghe keji daxue xuebao. 2007, v.9, n.5, pp. 68-70. 宋德孝,尹勇超. 儒家伦理思想与可持续发展 // 黄河科技大学学报. 2007年第9卷第5期. 第68-70页. (Sun Desyao, In' Yunchao. Etika konfutsianstva i kontseptsiya ustoichivogo razvitiya // Vestnik Tekhnicheskogo universiteta Khuankhe. – 2007, t. 9, № 5, s. 68-70).
9.
Sun Yawen. Lun rujia “Tianren heyi” sixiang dui kechixu fazhande jiazhi // Lanzhou xuekan. 2005, n. 1, pp. 79-80. 孙亚文. 论儒家 “天人合一” 思想对可持续发展的价值 // 兰州学刊. 2005年第1期 (总第 142 期). 第79-80页. (Sun' Yaven'. Znacheniya konfutsianskoi idei «Edinstvo Neba i cheloveka» dlya kontseptsii ustoichivogo razvitiya // Nauchnoe izdanie Lan'chzhou. – 2005, № 1, s. 79-80).
10.
Wei Jiping. Rujia “Tianren heyi” sixiang yu kechixu fazhande guanxi // Jinri nanguo. 2010, n. 7, pp. 194-195. 魏继萍. 儒家“天人合一”思想与可持续发展的关系 // 今日南国. 2010 年 07 月(总第163期). 第194-195页. (Vei Tszipin. K otnosheniyu konfutsianskoi kontseptsii «Edinstvo Neba i cheloveka» i kontseptsii ustoichivogo razvitiya // Segodnyashnii Yug Kitaya. – 2010, № 7, s. 194-195).
11.
Zhao Xinzheng. Rujia sixiang yu kechixu fazhan // Henan shehui kexue. 2000, n. 5, pp. 65-68. 赵新正. 儒家思想与可持续发展 // 河南社会科学. 2000年第5期. 第65-68页. (Chzhao Sin'chzhen. Ideologiya konfutsianstva i kontseptsiya ustoichivogo razvitiya // Obshchestvennye nauki Khenan'. – 2000, № 5, s. 65-68).

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В рецензируемой статье рассматривается место конфуцианского мировоззрения в той политике, которую проводит современный Китай в рамках достижения целей устойчивого развития. Текст распадается на две части. В начале статьи автор рассказывает о стратегии устойчивого развития безотносительно к китайской социально-экономической и идеологической реальности, а затем совершенно неожиданно, без какого-либо обоснования, переходит к «китайской проблематике». Самое главное, что из предшествующего изложения неясно, почему избирается именно Китай, а, например, не Иран или Египет – страны, в которых также представлены «традиционные» формы мировоззрения и культуры, и в которых также возникают проблемы примирения традиций и современных реалий. Автор отталкивается от материалов сборника «Конфуцианство и устойчивое развитие человечества», но насколько они фундаментальны в теоретическом отношении, и почему отечественный читатель должен иметь о них столь детальное представление? Заявление, что собранные в нём статьи «в достаточно полной мере отражают главную проблематику и методологию исследований традиционного и современного конфуцианства в контексте концепции устойчивого развития» положения не спасают, всё равно остаётся впечатление механического соединения в одном тексте двух разных тем. Может быть, имеет смысл начать с рассмотрения вопроса, почему именно участие Китая в реализации глобальной стратегии устойчивого развития столь важно для всего мира, и с какими трудностями страна сталкивается на этом пути? Далее, вторая часть статьи, в которой идёт речь об адаптации конфуцианского мировоззрения к потребностям социально-экономического развития современного Китая, является слишком описательной. Автор приводит много разнородных фактов, и эти факты могут вызвать интерес читателя, но собственно осмысление этих фактов в тексте представлено весьма слабо. Среди конкретных положений статьи также встречаются утверждения, которые требуют комментариев. Так , автор утверждает, что именно для последних десятилетий характерна ситуация, в которой «вместо решения проблем социально-культурного развития, (здесь лишняя запятая, – рецензент) политика стала инструментом, обслуживающим экономические интересы, превращая все общество в придаток экономической системы». А когда в человеческой истории политика не играла роль «концентрированного выражения экономики»? В этой связи возникает впечатление, что автор придерживается «излишне идеалистических» представлений об истории. Или ещё одно, как минимум, спорное высказывание, которое нуждается в специальной аргументации: «Гуманизм, отвергший Бога, тем самым уничтожил онтологическое основание духовных ценностей, превратив человека в потребляющего биоробота». Это положение может, разумеется, быть вынесено на обсуждение, но ограничиваться подобной безапелляционной констатацией недопустимо, до сих пор никто не доказал, что «светский гуманизм» невозможен (или вредоносен) в качестве мировоззренческой позиции. Конечно, среди предлагаемых автором тезисов многие выглядят вполне убедительно и вряд ли могут вызвать возражения. Так, он утверждает, например, что «предлагая поверхностные, косметические решения, она («концепция устойчивого развития», – рецензент) не затрагивает самих существенных причин, приведших к подобной ситуации, что вызывает большие сомнения в эффективности ее применения». Приведём хотя бы ещё одно подобное положение: «В контексте социально-политической и экономической структуры («в контексте … структуры», конечно, неудачное выражение, но оно всё же не препятствует пониманию мысли автора, – рецензент) современного общества большинство исследователей ограничились декларационно-этическим характером (также неудачное выражение, – рецензент) своих работ. Естественно, что конфуцианство как консервативная идеология патриархального общества не может стать основой нового миропорядка, а бессистемное включение и применение его элементов не способно разрешить системный кризис общества. Поэтому противоречия между пропагандистскими заявлениями, пропагандирующими («пропагандистскими …, пропагандирующими»! – рецензент) традиционные духовные ценности, и реальной социально-политической практикой, направленной на воспроизводство капиталистической структуры, имеют неразрешимый характер». Это, несомненно, справедливые констатации, хотя сформулированы они крайне неудачно, что вообще свойственно большей части текста. Автор делает вывод, что в сегодняшнем Китае «современное конфуцианство превращается в этический механизм защиты и обоснования либерально-гуманистической идеологии как надстройки капиталистической системы. Однако именно эта система ответственна за тот всесторонний кризис, который поставил человечество на грань самоуничтожения, поэтому задачи устойчивого развития являются не выполнимыми в рамках существующей экономической и социально-политической системы». Что ж, повторим, это объективная констатация, и нечто подобное, думается, имеет место и во многих других регионах мира, где традиционные ценности «вплетаются» в современные социально-культурные контексты. К сожалению, в тексте осталось очень много «технических погрешностей», нет никакой возможности указывать на все подобные места, но остановимся на самых типичных. «Однако, направленная на смягчение острых проблем социально-экономического и экологического характера, данная концепция…» (причастный оборот в русском языке выделяется запятыми только в том случае, если он следует после определяемого слова (в данном случае – «концепция»), здесь запятые не нужны; «Там, где можно было бы применить одну вещь, форма потребления навязывает несколько» (по-видимому, «социальные стандарты потребления, а не «форма»?); «уничтожение идеологического противостояния…» («устранение», «исчезновение», но не «уничтожение»!); «Как ответ на такую ситуацию, концепция устойчивого развития выдвинула…» («в качестве ответа»? запятая не нужна, здесб нет вводной конструкции); «содержание, нивелирующим системную проблему социально-экономической структуры…» (нет согласования); «в результате, вследствие популярности концепции…» (вводной конструкции также нет, да и «в результате» и «вследствие» нельзя ставить рядом); «бывшее идеологией Китая более 2-ух тысяч лет…» («бывшее» – крайне плохо, да и «2-ух» – неправильно); «с началом политики реформ и отказа от жесткого противостояния марксизма и традиционных учений, именно конфуцианство стало…» (в русском языке падение интонации не означает, что должна ставиться запятая); «в то же время, быстрое развитие Китая…», «в этом контексте, можно наблюдать…» (снова лишние запятые) и т.д., и т.п. На основании сказанного приходится сделать вывод, что интересная тема раскрыта с большими погрешностями, прежде всего, это касается структуры повествования и появления целого ряда необоснованных положений, а кроме того, текст изобилует стилистическими и пунктуационными ошибками. Рекомендую отправить статью на доработку.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленное исследование"Современное конфуцианство и концепция устойчивого развития" написана на интересную тему, является своевременным, его актуальность обоснована в начале статьи. Автор анализирует сущность и причины кризиса либерально-капиталистической модели в современном мире, имеющий множество проявлений (экологические проблемы, социальное неравенство, кризис института семьи, нравственная деградация, радикализация внутренней и внешней политики и пр.) и показывает, что устойчивого развитие как одна из стратегий развития современной мировой системы не способна в полной мере преодолеть этот кризис. В статье показано, что в контексте общемировой популярности концепции устойчивого развития многие ученые начинают обращаться к традиционным учениям и религиям для поиска путей выхода из сложившейся ситуации. Автор рассматривает опыт Китая, указывает на важное значение конфуцианства в духовной и социальной культуре китайского общества; знакомит читателя с материалами VI Конгреса международной Конфуцианской ассоциации, прошедшего в Пекине в 2019 году и приуроченной к нему международной научно-практической конференции «Конфуцианство и устойчивое развитие человечества». Обзор этих мероприятий обогащает содержание статьи. В целом можно отметить, что статья содержит много интересной и новой информации, которая может быть полезна читателям журнала. Список источников представлен новыми и актуальными работами современных ученых, ссылки приведены корректно. Вместе с тем, можно выделить ряд существенных недостатков:
1. В статье не определены и не обозначены цели и задачи. Не вполне ясно, какая именно проблема является предметом исследования.
2. Не определены и не обоснованы методы исследования.
3. Научная новизна, как личный вклад автора в разработку темы исследования, также не определена.
4. В статье отсутствует четко поставленная проблема и понять точку зрения самого автора довольно трудно. С одной стороны, само обращение к конфуцианству в контексте концепции устойчивого развития, осмысление опыта Китая на фоне кризиса современной мировой системы выглядит оправданным, с другой стороны, в заключительной части текста автор делает ввод о том, что "... современное конфуцианство превращается в этический механизм защиты и обоснования либерально-гуманистической идеологии как надстройки капиталистической системы,... что именно эта система ответственна за тот всесторонний кризис, который поставил человечество на грань самоуничтожения, поэтому задачи устойчивого развития являются не выполнимыми в рамках существующей экономической и социально-политической системы".
5. Следует отметить, что значимость и ценность выводов (как они сформулированы автором) не велика.
В целом, можно отметить, что статья удовлетворяет самым минимальным критериям, предъявляемым к научным изданиям. Статья может быть рекомендована к публикации в научном издании, при этом автору рекомендуется обратить внимание на приведённые замечания.