Читать статью '«Двери рая вскроются для нас…»: семантика медиальности в поэзии Н.С. Гумилева' в журнале Litera на сайте nbpublish.com
Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Litera
Правильная ссылка на статью:

«Двери рая вскроются для нас…»: семантика медиальности в поэзии Н.С. Гумилева

Пинаев Сергей Михайлович

доктор филологических наук

профессор, кафедра русской и зарубежной литературы, Российский университет дружбы народов

117198, Россия, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6

Pinaev Sergei Mikhailovich

Doctor of Philology

Professor, the department of Russian and Foreign Literature, Peoples' University of Friendship of Russia 

117198, Russia, g. Moscow, ul. Miklukho-Maklaya, 6

serpinaev@mail.ru
Дмитриева Юлия Юрьевна

кандидат филологических наук

старший преподаватель, кафедра иностранных языков, национальный исследовательский университет "Московский энергетический институт"

111250, Россия, г. Москва, ул. Красноказарменная, 14, оф. KRASNOKAZARMENNAYA STREET 14

Dmitrieva Yulia Yurevna

PhD in Philology

Senior Educator, the department of Foreign Languages, National Research University "Moscow Power Engineering Institute"

111250, Russia, g. Moscow, ul. Krasnokazarmennaya, 14, of. KRASNOKAZARMENNAYA STREET 14

yydmitrieva@mail.ru

DOI:

10.25136/2409-8698.2021.5.35509

Дата направления статьи в редакцию:

15-04-2021


Дата публикации:

22-04-2021


Аннотация: Предмет исследования в настоящей статье – медиальная семантика в поэзии Николая Степановича Гумилева, неразрывно связанная с важнейшим для поэта мотивом пути, путешествия, дороги. В качестве материала исследования привлечен корпус стихотворений Н.С. Гумилева с 1905 по 1921 гг. В понимании комплекса медиальной семантики прослеживается определенная константа: даже если автор говорит о двери/воротах как физическом объекте (дверь замка, дверь дома), образ носит трансцендентальный оттенок. Дверь ведет в иной мир, достаточно часто – в рай, и подразумевается, что увидеть ее могут немногие посвященные, она открывается не каждому. Сходное понимание двери Гумилев высказывает в своих теоретических статьях, например, в программном манифесте нового литературного направления «Наследие символизма и акмеизм». По свидетельству Ахматовой, он сам был нацелен на поиск некоей мистической «золотой двери», которую предполагал найти в своих путешествиях в Африку. Разочарование в этих поисках привело к появлению в творчестве Н.С. Гумилева мрачного, макабрического прочтения медиальной семантики: это может быть не только дверь в рай, но и дверь в инобытие, за которой ожидают страшные муки. Метод предпринятого исследования включает в себя контекстуальный и герменевтический анализ с привлечением данных о биографии и критических статьях автора. К основным выводам исследования относится выявление константных и вариативных черт данного образного комплекса, неразрывно связанного с центральным для творчества поэта концептом пути, дороги, странствия. Семантика медиальности взаимодействует с комплексом танатологических и гносеологических мотивов: двери/ворота ведут к знаниям и открываются лишь знающему, посвященному, достойному. Вход в иной мир – не цель пути, портал открывается в неожиданных местах, и не каждый путник может его увидеть.


Ключевые слова:

Гумилев, поэзия, медиальная семантика, образ двери, образ врат, акмеистическая парадигма, путь, путешествие, поиск, портал

Abstract: The subject of this research is the medial semantics in the poetry of Nikolay Stepanovich Gumilyov, which is inseparably associated with the pivotal for the poet motif of path, journey, and road. The corpus of N. S. Gumilyov's poems written from 1905 to 1921 serves as the material for this research. A certain constant can be traced in interpretation of medial semantics: even if the author speaks of the gates as a physical object (the gates of a castle or house), the image has a transcendental connotation. The gates are a path to another world, often to paradise; they are not open of everyone and can be seen only by the dedicated. Similar understanding of the gates Gumilyov reflects in his theoretical articles, such as a program manifesto of a new literary trend “The Heritage of Symbolism and Acmeism”. As testified by A. Akhmatova, he sought for the mystical “golden gates”, and intended to discover it while travelling to Africa. Failure in finding it led to the emergence of macabrely interpretation of medial semantics: it can be not only the gates paradise, but also to otherworldliness, behind which are awaiting the terrible torments. As a result, the author determines the constant and variable characteristics of this figurative complex, which is inextricably entwined with the core concept of the path, road, and journey in Gumilyov’s poetry. Medial semantics interacts with a range of thanatological and gnoseological motifs: gates lead to knowledge and reveal to the dedicated and worthful. Entering another world is not the goal of the path; the portal opens in unexpected places, and not everyone can see it.



Keywords:

Gumilyov, poetry, medial semantics, the image of the door, the image of the gate, acmeist paradigm, path, journey, search, portal

Н.С. Гумилев часто посвящал свои произведения путникам, путешественникам, близким ему по духу – сам путешественник, он много писал о странствиях и скитаниях [1, 11, 12, 14]. Семантически с образом дороги, путешествия, пути связана семантика медиальности, проявляющая себя через образ двери, врат, порога и других границ пространства. Семантика медиальности в творчестве акмеистов подробно проанализирована Л.Г. Кихней и Е.В. Меркель [8, 10]. В качестве образов, выражающих медиальность, могут выступать «окно, дверь, порог, крыльцо, лестница , а также метонимически и функционально связанные с ними образы (подоконник, штора, стекло; звонок / стук в дверь; ступени, перила[8, с. 55]. По нашему мнению, в творчестве Н.С. Гумилева наиболее важным для поэта был образ двери/врат, анализу эволюции которого посвящено настоящее исследование.

Лирические герои стихотворений и поэм Гумилева двигаются от ворот или к воротам, не могут войти в определенное пространство через дверь, либо, напротив, дверь в это пространство для них всегда открыта. Этот образ тесно взаимодействует с духовными поисками самого Н.С. Гумилева [5, 6]. А.А. Ахматова вспоминает о поисках Н.С. Гумилевым «золотой двери» - некоего выхода в иной мир, расположенного, по его мнению, в Африке (что и объясняло интерес Гумилева к этому континенту). «Сколько раз он говорил мне, - вспоминала Ахматова, - о той «золотой двери», которая должна открыться перед ним где-то в недрах его блужданий, а когда вернулся в 1913 (году), признался, что «золотой двери» нет. Это было страшным ударом для него (см. «Пятистопные ямбы»)» [13].

В поэзии Гумилев образ двери/ворот возникает еще в раннем творчестве – в стихотворениях, вошедших в «Путь конквистадоров» и в «Романтические цветы». Так, образ открытой двери замка, куда возвращается лирический герой – очевидно, трубадур, миннезингер, исполняющий песнь для своей возлюбленной на рассвете, встречается в стихотворении «С тобой я буду до зари…» (1905):

Промчится день, зажжет закат,

Природа будет храм,

И я прийду, прийду назад,

К отворенным дверям.

С тобою встретим мы зарю,

На утро я уйду,

И на прощанье подарю

Добытую звезду [2].

В данном контексте дверь – это скорее обычный, физический объект, дверь замка или дворца, в котором пребывает возлюбленная. Интересно другое: герой покидает этот замок, уходя как бы в иной мир:

С тобой я буду до зари,

На утро я уйду

Искать, где спрятались цари,

Лобзавшие звезду.

Я тайны выпытаю их,

Все тайны дивных снов,

И заключу в короткий стих,

В оправу звонких слов [2].

В ранней «Балладе» («Пять коней подарил мне мой друг Люцифер…») портал иной мир открывается в царство тьмы: «И, смеясь надо мной, презирая меня, / Люцифер распахнул мне ворота во тьму» [3, c. 81]. В дальнейшем слово «дверь» / «ворота» / «врата» в поэзии Гумилева чаще всего ассоциируется со словом «рай» - например, в стихотворении «Ворота рая» (1908):

Не семью печатями алмазными

В Божий рай замкнулся вечный вход,

Он не манит блеском и соблазнами,

И его не ведает народ.

Это дверь в стене, давно заброшенной,

Камни, мох, и больше ничего,

Возле — нищий, словно гость непрошенный,

И ключи у пояса его.

Мимо едут рыцари и латники,

Трубный вой, бряцанье серебра,

И никто не взглянет на привратника,

Светлого апостола Петра.

Все мечтают: «Там, у Гроба Божия,

Двери рая вскроются для нас,

На горе Фаворе, у подножия,

Прозвенит обетованный час» [3, с. 141].

Гумилев подчеркивает незаметность, скрытость этой двери: ее видят только посвященные, рыцари обходят ее стороной. Возникает антитеза пути настоящего – того, который может различить дверь в стене и узнать в привратнике апостола Петра – и пути вымышленного, воображаемого: рыцари (очевидно, крестоносцы) предполагают, что дверь в рай откроется для них у Гроба Господня. Они «мимо едут», так как не готовы увидеть истинную дверь в рай, воспринять ее сущность. В том же 1908 году в стихотворении «В пустыне» также описан образ тех, кто способен увидеть дверь и постучать в нее:

Он был героем, я — бродягой,

Он — полубог, я — полузверь,

Но с одинаковой отвагой

Стучим мы в замкнутую дверь.

Пред смертью все, Терсит и Гектор,

Равно ничтожны и славны,

Я также выпью сладкий нектар

В полях лазоревой страны… [3, с. 350]

Рай представлен не только как обитель вечного блаженства, но и как место концентрации знаний: в стихотворении «Две розы» две розы растут «перед воротами Эдема», что в последней строфе интерпретировано как «на пороге Знанья». Врата в райский сад – это одновременно и доступ к знаниям.

Образ двери рая в более позднем стихотворении «Рай» частично отвечает на вопрос, кто же достоин и может увидеть истинную дверь в рай:

Апостол Петр, бери свои ключи,

Достойный рая в дверь его стучит.

Коллоквиум с отцами церкви там

Покажет, что я в догматах был прям.

Георгий пусть поведает о том,

Как в дни войны сражался я с врагом.

Святой Антоний может подтвердить,

Что плоти я никак не мог смирить.

Но и святой Цецилии уста

Прошепчут, что душа моя чиста. [3, с. 243]

Это стихотворение написано уже после того, как Н.С. Гумилев принял участие в военных действиях: его право войти в рай подтверждает, в частности, Святой Георгий, который упоминается и в «Памяти»: «но Святой Георгий тронул дважды / Пулею нетронутую грудь» [3, с. 309] – Гумилев имеет в виду полученные им георгиевские кресты. Таким образом, дверь в рай может открыться только достойному, посвященному. Интересно также, что у антипода рая – ада – двери/ворот как бы нет: например, вернувшийся из ада Дон Жуан в одноактной пьесе «Дон Жуан» выходит из потустороннего мира «по лестницам и коридорам» [3, с. 199] – выход из ада проходит не через ворота.

Мысль о двери, ведущей к познанию и открывающейся лишь тому, кто готов, Н.С. Гумилев высказывает и в своих теоретических рассуждениях, в программной статье «Наследие символизма и акмеизм»: «Тем из своих оппонентов, кто не может примириться с необходимостью ограничения пределов познания «феноменальным» и все-таки жаждет откровения «ноуменальных» тайн мироздания, Гумилёв советует подождать до того, как они сами перейдут в «инобытие»: «Бунтовать… во имя иных условий бытия здесь, где есть смерть, так же странно, как узнику ломать стену, когда перед ним — открытая дверь» [7]. Иными словами, дверь в иной мир рядом, нужно лишь быть готовым ее увидеть и открыть. Фактически, эта готовность приходит через соприкосновение со смертью: достойным рая называет себя уже умерший человек, ведь если он стучит в двери рая, следовательно, он уже умер.

Дверь, открывающаяся только посвященному, не обязательно ведет именно в рай. Это может быть и портал в новый, неизведанный мир, как в поэме «Открытие Америки»:

Свежим ветром снова сердце пьяно,

Тайный голос шепчет: «все покинь!» —

Перед дверью над кустом бурьяна

Небосклон безоблачен и синь,

В каждой луже запах океана,

В каждом камне веянье пустынь [3, с. 191].

Дверь находится «над кустом бурьяна» - это не вход в здание или ворота замка, а именно некая метафорическая дверь, ворота в Новый свет. В той же первой песне поэмы еще раз упоминается дверь:

Вот взвился над старой башней флаг,

Постучали в дверь — условный знак, —

Но друзья не слышат. В жарком споре —

Что для них отлив, растущий в море!..

Столько не разобрано бумаг,

Столько не досказано историй! [3, с. 193]

Ворота могут открываться и в царство тьмы («Баллада»):

,

Люцифер подарил мне шестого коня —

И Отчаянье было названье ему. [81]

Для образа двери в любом его понимании характерно то, что в нее не может проникнуть не имеющий права, недостойный, непосвященный. В стихотворении «Сон» 1914 года в роли такого непосвященного оказывается сам лирический герой:

Вот стою перед дверью твоею,

Не дано мне иного пути,

Хоть и знаю, что не посмею

Никогда в эту дверь войти.

Он обидел тебя, я знаю,

Хоть и было это лишь сном,

Но я все-таки умираю

Пред твоим закрытым окном [270].

Дом возлюбленной закрыт для лирического героя: он не может попасть к ней ни через дверь, ни через окно. В данном случае имеется в виду опять-таки дверь как физический объект, одновременно, однако, сохраняющий связь и с метафорической дверью: не случайно герой, видя дверь, не смеет в нее войти.

В более поздних стихотворениях образ двери/ворот/порога приобретает мрачные коннотации. Так, в стихотворении «Загробное мщение», опубликованном в 1918 году, дверь играет важнейшую роль: это место встречи мстителя и тех, кого он ждет на том свете. По сюжету этой баллады умирающий от рук разбойников путник говорит следующее:

Не страшны ни Бог, ни черти,

Но клянусь, в мой смертный час,

Притаясь за дверью смерти,

Сторожить я буду вас.

Что я сделаю, о Боже,

С тем, кто в эту дверь вошел!..» [410]

Далее подробно описываются муки всех трех разбойников в момент смерти. Так, первый переживает жуткую агонию:

Весь изогнут, весь скорючен,

На лице тоска и страх,

Оловянный взор измучен,

Капли пота на висках. [410]

Второй разбойник умирает при еще более страшных обстоятельствах – его агония продолжается чрезвычайно долго, и он уже практически разлагается, но все еще проявляет признаки жизни:

Мертвый глухо выл и хрипло,

Ползал по полу, дрожа,

На лицо его налипла

Мутной сукровицы ржа.

Уж и кости обнажались,

Смрад стоял — не подступить,

Всё он выл, и не решались

Гроб его заколотить [411].

Интересно, что применительно к смерти третьего разбойника (раскаявшегося в злодеяниях и ставшего монахом) применена фигура умолчания: его смерть так страшна, что о ней даже никто не смеет говорить. «Дверь» в иной мир представляется в балладе как некий переход, открывающийся в момент умирания. «Притаившийся за дверью смерти» мучает именно еще живого человека, не дает ему умереть, превращая его агонию в долгие многодневные муки. И хотя при смерти он обещает что сделает что-то страшное с «тем, кто в эту дверь вошел», фактически оказывается, что мучения ожидают не за порогом смерти, а перед ним. Образ двери в иной мир в таком прочтении согласуется с представлением о двери в рай из раннего стихотворения: дверь рядом, но видна и открыта только тем, кто готов – то есть тем, кто умирает. По сюжету стихотворения, до смерти первого разбойника от момента нападения на прохожего прошел год, второй умер еще через четыре года, а третий – спустя много лет. Все это время проклявший разбойников путник ждал их «по ту сторону» двери, ожидая, пока для них эта дверь будет открыта, и он сможет отомстить за свою смерть.

Слово «ворота» в позднем творчестве Гумилева также приобретает мистические и мрачные коннотации: так, в стихотворениях «Швеция» и «Творчество» упоминание о воротах связано с эмоцией тоски, обиды, сожаления о несбывшемся. В «Швеции» образ ворот Цареграда связывается с судьбой охваченной революцией России:

Ответь, ужели так и надо,

Чтоб был, свидетель злых обид,

У золотых ворот Царьграда

Забыт Олегов медный щит?

Чтобы в томительные бреды

Опять поникла, как вчера,

Для славы, силы и победы

Тобой подъятая сестра? [261]

В «Творчестве» теплый ветер, дышащий «из южных ворот», также приносит тоску и сожаление:

Проснулся, когда был вечер.

Вставал туман от болот,

Тревожный и теплый ветер

Дышал из южных ворот.

И стало мне вдруг так больно,

Так жалко стало дня,

Своею дорогой вольной

Прошедшего без меня… [264]

Однако связь образа двери/входа с представлением о рае и открытость только посвященному вновь возникает в последних стихотворениях Н.С. Гумилева – в частности, в стихотворении «Заблудившийся трамвай», описывающем мистический опыт лирического героя. Тот факт, что он видит эту дверь, обозначает, что он близок к смерти:

Понял теперь я: наша свобода

Только оттуда бьющий свет,

Люди и тени стоят у входа

В зоологический сад планет. [332]

Не случайно через строфу лирический герой просит отслужить по нему панихиду: он уже умер или умирает, поэтому понимание сущности двери, из которой бьет свет, открылось ему.

В целом, образ двери в иной мир является знаковым для творчества Гумилева – от самых ранних до поздних стихотворений поэт периодически обращается к концепту двери/врат как портала в иной мир, открывающегося при особых обстоятельствах. Зачастую способность увидеть этот портал коррелирует с приближением смерти: человек, приближающийся к ее порогу, может как оказаться у дверей рая, так и встретить за дверями тех, в чьей смерти он был виноват. Также образ двери связан с познанием: дверь в иное пространство открыта посвященному и закрыта для непосвященного.

Для раннего творчества Н.С. Гумилева – до 1916 года – характерно более оптимистичное понимание комплекса образов, связанного с медиальной семантикой. В большинстве контекстов слово «дверь» / «ворота» / «врата» употребляется совместно со словом «рай» и понимается как вход в мир познания и вечного блаженства. После 1916 года в прочтении медиальных образов превалирует отрицательная семантика: двери/врата навевают тоску, смертный ужас, разочарование. В знаковом «Заблудившемся трамвае» Н.С. Гумилев возвращается к образу входа в рай как символу света и свободы.

Библиография
1.
Головченко И.Ф. Семантический комплекс «путешествия» в дискурсе акмеизма (Н. Гумилев, О. Мандельштам, А. Ахматова). Дисс. … д.ф.н. М., 2018. 399 с.
2.
Гумилев Н.С. С тобой я буду до зари… // [Электронный ресурс]. URL: https://gumilev.ru/verses/367/
3.
Гумилев Н.С. Стихотворения и поэмы. М.: Советский писатель, 1988. 632 с.
4.
Гусев А., Подберезин Б. Николай Гумилев: вызов судьбе. Рига: Jumi, 2014. Цит. по [Электронный ресурс]. URL: https://proza.ru/2016/01/20/742
5.
Зобнин Ю. Николай Гумилев — поэт Православия. СПб: СПБГУП, 1999. 384 с.
6.
Зобнин Ю. Николай Гумилев Pro et contra. СПб: РХГИ, 2000. 672 с.
7.
Зобнин Ю.В. Странник духа (о судьбе и творчестве Н. С. Гумилёва) // [Электронный ресурс]. URL: https://gumilev.ru/about/89/
8.
Кихней Л.Г., Меркель Е.В. Семантика «границы» в картине мира Анны Ахматовой. // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2012. № 3. С. 55-62.
9.
Лотман Ю.М. Понятие границы // Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек – текст – семиосфера – история. М.: «Языки русской культуры», 1996. С.175 – 192.
10.
Меркель Е.В. Мифосемантика пространства в поэзии акмеизма // Ярославский педагогический вестник. 2015. № 1. Т. 1. С. 39 – 43.
11.
Полиевская А.С. Экзотический топос в творчестве Н.С. Гумилева. Дисс. … к.ф.н. М., 2006. 157 с.
12.
Полушин В.Л. Николай Гумилев. Жизнь расстрелянного поэта. М.: Молодая гвардия, 2007. 723 с.
13.
«Самый непрочитанный поэт»: Заметки Анны Ахматовой о Николае Гумилёве. Вступит, заметка, сост. и примеч. В. А. Черных.— «Новый мир», 1990, № 5. С. 219.
14.
Шубинский В.И. Зодчий. Жизнь Николая Гумилева М.: АСТ, Corpus, 2014. 736 c.
References
1.
Golovchenko I.F. Semanticheskii kompleks «puteshestviya» v diskurse akmeizma (N. Gumilev, O. Mandel'shtam, A. Akhmatova). Diss. … d.f.n. M., 2018. 399 s.
2.
Gumilev N.S. S toboi ya budu do zari… // [Elektronnyi resurs]. URL: https://gumilev.ru/verses/367/
3.
Gumilev N.S. Stikhotvoreniya i poemy. M.: Sovetskii pisatel', 1988. 632 s.
4.
Gusev A., Podberezin B. Nikolai Gumilev: vyzov sud'be. Riga: Jumi, 2014. Tsit. po [Elektronnyi resurs]. URL: https://proza.ru/2016/01/20/742
5.
Zobnin Yu. Nikolai Gumilev — poet Pravoslaviya. SPb: SPBGUP, 1999. 384 s.
6.
Zobnin Yu. Nikolai Gumilev Pro et contra. SPb: RKhGI, 2000. 672 s.
7.
Zobnin Yu.V. Strannik dukha (o sud'be i tvorchestve N. S. Gumileva) // [Elektronnyi resurs]. URL: https://gumilev.ru/about/89/
8.
Kikhnei L.G., Merkel' E.V. Semantika «granitsy» v kartine mira Anny Akhmatovoi. // Vestnik TvGU. Seriya: Filologiya. 2012. № 3. S. 55-62.
9.
Lotman Yu.M. Ponyatie granitsy // Lotman Yu.M. Vnutri myslyashchikh mirov. Chelovek – tekst – semiosfera – istoriya. M.: «Yazyki russkoi kul'tury», 1996. S.175 – 192.
10.
Merkel' E.V. Mifosemantika prostranstva v poezii akmeizma // Yaroslavskii pedagogicheskii vestnik. 2015. № 1. T. 1. S. 39 – 43.
11.
Polievskaya A.S. Ekzoticheskii topos v tvorchestve N.S. Gumileva. Diss. … k.f.n. M., 2006. 157 s.
12.
Polushin V.L. Nikolai Gumilev. Zhizn' rasstrelyannogo poeta. M.: Molodaya gvardiya, 2007. 723 s.
13.
«Samyi neprochitannyi poet»: Zametki Anny Akhmatovoi o Nikolae Gumileve. Vstupit, zametka, sost. i primech. V. A. Chernykh.— «Novyi mir», 1990, № 5. S. 219.
14.
Shubinskii V.I. Zodchii. Zhizn' Nikolaya Gumileva M.: AST, Corpus, 2014. 736 c.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Художественное наследие Николая Гумилева было возвращено широкому кругу читателей в середине 80-х годов XX века. С тех пор в отечественном литературоведении ведутся оживленные научные дискуссии о лирике, драматургии, прозе, критике Гумилева, накоплен значительный опыт их изучения. Если для гумилеведения XX века был характерен экстенсивный характер исследований, которые имели прежде всего историко-биографический характер, то в настоящее время акценты сместились в сторону изучения поэтики, эстетики и философии гумилевского творчества, в связи с чем обозначился целый ряд дискуссионных проблем: это и разные подходы к прочтению отдельных произведений поэта, и прямо противоположные взгляды на разные периоды его творчества, и споры о философских и идеологических основах его лирики, о характере его духовных поисков. Рецензируемая статья «“Двери рая вскроются для нас…”: семантика медиальности в поэзии Н.С. Гумилева» написана в русле актуальной для гумилевоведения проблематики и решает значимую задачу – в ней рассматривается эволюция образа двери / врат в творчестве поэта. Фокусировка именно на этом образе не случайна. Прежде всего автор статьи отмечает его частотность и объясняет это обстоятельство значимостью мотива пути / дороги в произведениях Гумилева, а также его духовными поисками. Кроме того, прослеживается направленность движения лирических героев, которые «двигаются от ворот или к воротам, не могут войти в определенное пространство через дверь, либо, напротив, дверь в это пространство для них всегда открыта». Уже этот тезис показывает, насколько многозначным оказывается образ двери / врат у Гумилева: это и реальный физический объект (ворота замка), но чаще в этом образе проступают метафизические смыслы – это незаметная, скрытая дверь в рай, которую дано увидеть не каждому. Так автор статьи подходит к осмыслению образа «двери рая», детально прослеживает его в стихотворениях «Ворота рая», «Две розы», «Рай». В ходе анализа попутно дается биографический комментарий к стихотворению «Рай». Еще две значимые коннотации в семантике образа двери / врат выделяет автор статьи – это дверь, ведущая к познанию, и дверь в неизведанный мир. Эти понимания образа выражены в статье «Наследие символизма и акмеизм» и поэме «Открытие Америки». И, наконец, отмечается, что в последние годы жизни Гумилева данный образ приобретает мрачные, мистические коннотации (этот вывод делается на основе анализа стихотворений «Загробное мщение», «Швеция», «Творчество», «Заблудившийся трамвай»). Таким образом автор статьи доказывает, что образ двери / врат является сквозным в творчестве Гумилева, концептуально значимым, по мере бытования он вбирает в себя отрицательную семантику. Вывод убедителен и аргументирован, так как сделан на основе анализа значительного корпуса произведений Гумилева. Задача, которая была поставлена автором, решена. Список литературы репрезентативен. В нем надо поправить 8 позицию и оформить библиографические описания единообразно (где-то ставится тире, где-то нет).
В целом статья будет востребована исследователями творчества Гумилева, ее выводы будут использоваться в вузовском и школьном преподавании.
Статья «“Двери рая вскроются для нас…”: семантика медиальности в поэзии Н.С. Гумилева» рекомендуется к публикации после корректировки списка литературы.