Читать статью 'Городское ремесло и организационные формы объединений ремесленников бассейна Сырдарьи и Семиречья в эпоху средневековья' в журнале Исторический журнал: научные исследования на сайте nbpublish.com
Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1974,   статей на доработке: 332 отклонено статей: 601 
Библиотека

Вернуться к содержанию

Исторический журнал: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Городское ремесло и организационные формы объединений ремесленников бассейна Сырдарьи и Семиречья в эпоху средневековья

Зиняков Николай Максимович

доктор исторических наук

профессор, кафедра археологии, Кемеровский государственный университет

650000, Россия, Кемеровская область, г. Кемерово, ул. Красная, 6

Zinyakov Nikolay Maksimovich

Doctor of History

Professor, Departement of Archaeology, Kremlin State University

650000, Russia, Kemerovskaya oblast', g. Kemerovo, ul. Krasnaya, 6

nmzinyakov.@rambler.ru

DOI:

10.7256/2454-0609.2019.6.31702

Дата направления статьи в редакцию:

12-12-2019


Дата публикации:

19-12-2019


Аннотация.

Эпоха средневековья в земледельческих районах Семиречья и Южного Казахстана являлась временем активной урбанизации, формирования и развития городского хозяйства. Средневековые города представляли собой центры мелкого товарного производства, значимую частью населения которых составляли ремесленники и торговцы. Развитие ремесел и концентрация мастеров-ремесленников в крупных населенных пунктах городского типа уже в период средневековья способствовали созданию простейших объединений мастеров по специальностям. Свидетельством тому являются т.н. «рисаля» - письменные уставы ремесленников. При этом очевидно, что простейшие ремесленные объединения среднеазиатских городов имели свою специфику и не были идентичны ремесленным структурам Западной Европы.Целью статьи является характеристика уровня развития ремесла и ремесленных объединений в средневековых городах бассейна Сырдарьи и Семиречья, на основе археологических и письменных источников. Методами исследования явились: сравнительно-типологический (анализ материала на предмет культурной и временной принадлежности), металлографический (выявление технологических приемов изготовления металлических изделий), использование письменных свидетельств средневековых авторов. Проведенное исследование позволило прийти к следующим выводам. Археологические и письменные источники среднеазиатско-казахстанского региона периода средневековья свидетельствуют о росте числа городов, городских территорий и городского населения. Города формировались, прежде всего, как ремесленные и торговые центры, что явилось результатом отделения ремесла от земледелия. Прогресс ремесленного производства происходил преимущественно в условиях средневекового города: углублялась специализация ремесла, появлялись новые отрасли ремесленной деятельности, расширялись обменные связи, формировались ремесленные объединения простейшего типа. Приписываемые им ремесленные уставы «рисаля» представляют собой религиозно-этические трактаты.

Ключевые слова: средневековый город, городское ремесло, социальная структура, рисаля ремесленников, организации ремесленников, городские поселения, ремесленные уставы, товарное производство, письменные источники, технологические приемы изготовления

Abstract.

The agricultural areas of Semirechye and Southern Kazakhstan in the Middle Ages were undergoing active urbanization and the formation and development of urban economy. Medieval cities were centers of small commodity production and a significant part of their population were artisans and merchants. The development of crafts and the concentration of craftsmen in large urban settlements starting from the Middle Ages contributed to the creation of simple-structured guilds of craftsmen according to their specific craft. This is evidenced by the so-called "Risalya" - the written charters of artisans. It is obvious that the craft associations of Central Asian cities had their own particularities and were not identical to the craft guild structures of Western Europe.The aim of this article is to identify the features reflecting the development level of craft and craft guilds in the medieval cities of the Syr Darya and Semirechye basins, according to archaeological and written sources. The study's research methods are the comparative-typological (material analysis for cultural and temporal affiliation), metallographic (identification of technological methods for the production of metal artifacts), and the use of written sources by medieval authors. The article's study has allowed the author to come to the following conclusions. The archaeological and written sources of the Central Asian-Kazakh region produced during the Middle Ages indicate an increase in the number of cities, urban areas and urban populations. Cities were formed, first of all, as craft and trade centers, which was the result of the separation of crafts from agriculture. The progress of craft production took place predominantly within the framework medieval cities: craft specialization became more profound, new branches of craft activity appeared, exchange relations expanded, and craft guilds were formed. The guild charters of the Risalya represent religious and ethical treatises.

Keywords:

commodity production, craft statutes, urban settlements, organization of artisans, Risal of artisans, social structure, urban craft, medieval city, written sources, manufacturing techniques

История изучения средневекового города бассейна Сырдарьи и Семиречья берет свое начало с работ В.В. Бартольда [1], П.И. Лерха [2]. Важный вклад в изучение городской культуры внес А.Н. Бернштам, организовавший в 1936 году деятельность Семиреченской археологической экспедиции, в результате которой были открыты десятки средневековых городов и поселений в Таласской, Чуйской и Илийской долинах. Новый этап в изучении городской цивилизации связан с учреждения Академии наук Казахстана в 1946 г., определившей значительное расширение территории и тематики археологических исследований. В 60-е годы был организован ряд целевых археологических экспедиций: Семиреченская (со специальным Илийским отрядом), Отрарская, затем – Южно-Казахстанская. В процессе их деятельности осуществлены археологические раскопки на городищах Отрар, Костобе, Кок-Мардан, Куйруктобе, Туркестан, Культобе, Тараз, Луговое-Аспара, Джикиль, Нижний Барсхан, Талгар, Сумбе и др. В конце 70-х годов ХХ в. возобновил свою работу Талгарский отряд, имевший целью изучение городищ предгорной зоны Заилийского Алатау: Алматы, Талгар, Иссык, Тургень, Лавар, Чилик и некоторых других. В последние годы наблюдается активизация полевых исследований Отрара, Саурана, Сайрама, Акыртаса, Жуантобе, Каялыка.

Итогом археологических изысканий явилось написание серии крупных монографических работ и значительного числа научных статей. К настоящему времени проблемы средневекового города нашли свое отражение в обобщающих работах [3;4], статьях и монографиях К.М. Байпакова [5-12], Т.Н. Сениговой [13], Т.В. Савельевой [14], Смагулова [15-18], Н.М. Зинякова [19], Б.А. Байтанаева [20] и др.

В опубликованных работах рассматриваются актуальные проблемы и исторические закономерности возникновения и развития оседло-земледельческой городской культуры Семиречья и Южного Казахстана, а именно: динамика процессов урбанизации в регионе, локализация и топография средневековых городов, состояние материальной и духовной культуры средневекового города, взаимодействие кочевых и оседло-земледельческих культур, развитие городской застройки и архитектуры, хозяйственные занятия населения, демография города.

В ряду недостаточно изученных проблем остаются вопросы социально-экономической истории средневекового города. Восполнение этого пробела составляют задачу данной статьи.

Эпоха раннего и зрелого средневековья в земледельческих районах Семиречья и Южного Казахстана характеризовалась формированием торгово-ремесленных и политических городских центров, являвших собой новый этап в социально-экономическом и культурном развитии общества. Согласно современным исследованиям, в изучаемом регионе насчитывалось около 100 городов, сконцентрированных в четырех районах: в долине р. Сырдарьи, на северных склонах Каратау, юго−западном и северо−восточном Семиречье. Значительная часть известных ныне городов упоминалось ещё в арабо-персидских источниках IX−XIII вв.: в трактатах Ибн Хордадбеха, ал−Макдиси, Кудамы, Махмуда Кашгарского, ал−Хорезми, Нершахи, ал−Идриси, Якута, персидском анонимном источнике «Худуд ал-Алам» [21].

Арабо−персидские источники нередко характеризовали города, как большие средние и малые, не указывая критериев классификации. Наличие городских поселений разной величины подтверждается и археологическими материалами. Так в Присырдарьинском регионе археологи обнаружили три группы городов. Крупные города, площадью более 30 га (Испиджаб, Арсубаникет, Отрар, Кедер, Шавгар, Сауран, Янгикент, Сыгнак, Сюткент, Дженд) насчитывали до нескольких десятков тысяч жителей: например, Испиджаб имел 40 тысяч человек, Отрар − 16 тысяч[4, c. 454−455]. Города второй – средней группы − с площадью от 15 до 30 га включало 5−10 тысяч человек населения. Наиболее многочисленна была третья группа – малых городов (Газгерд, Манкент, Будухкет и др.), население которых достигало лишь 3-4 тысяч человек [4, c. 454−456].

На северных склонах Каратау располагались города Баладж, Саудакент, Кумкент, Уросоган, Сузак. Из них наиболее крупным являлся Баладж, раскинувшийся на 43 га .

В юго-западном Семиречье к крупным городам относились Тараз, Атлах, Навакет, Баласагун. Группу средних городов составляли Текабкет, Сус, Мирки, Аспара, Кенджак, Сарыг, Хараджуван, Шельджи. Малыми городами были Джувикат, Нижний Барсхан, Дех-Нуджикет, Адахкет, Джикиль, Хутухчин, Берукет, Джамукат, Кулан [4, c. 454−457]. В северо-восточном Семиречье находилось несколько крупных городов, площадь которых составляла более 30 га: Каялык (население от 10 до 13 тысяч человек), Ики−Огуз (4760−5600 человек). Как средние и малые города известны: Тальхир (3500−4200 человек), Сумбе (1870−2200 человек), Акмола, Алмату. При этом значительную часть укрепленных городищ, площадью менее 10 га, исследователи относят к группе сельских поселений [7, с. 75−76].

Анализ археологического материала и письменных источников свидетельствует, что город эпохи средневековья был центром, прежде всего, мелкого товарного производства, городской и транзитной торговли. Ремесленник, работавший на рынок или на заказ, и торговец, реализовывавший готовую продукцию являлись главными действующими лицами (субъектами) городской экономики того времени. Появление городов было важной вехой в истории общества и явилось следствием сложных урабанизационных (от латинского urbs – город) процессов, включавших в себя многочисленные причинно-следственные явления.

Важнейшей предпосылкой появления городов принято считать крупное общественное разделение труда, при котором ремесло отделилось от сельского хозяйства. Очевидно, что подобное разделение труда возможно лишь при условии достижения производительными силами определенного уровня развития. Прежде всего, существенных успехов достигло промышленное производство: развивалась ремесленная техника и технология, появлялась специализация отдельных ремесленников на выпуске определенных видов товаров, наконец, - формировались многочисленные группы производителей, занятых в конкретном производстве (например, трепальщики хлопка, прядильщики, ткачи, красильщики и т.п.).

Увеличение числа людей, занятых в промышленном производстве, с неизбежностью вело к их концентрации в крупных населенных пунктах, где существовали относительные условия для организации производства и сбыта продукции. Постепенно такие пункты превращались в центры промышленного мелкотоварного производства. Дальнейшая дифференциация ремесленного производства в рамках развивающегося города вела к появлению многочисленных ремесленных специальностей. Анализ источников свидетельствует, что в крупном средневековом городе проживали представители основных видов ремесленных профессий: ткачи, кузнецы, оружейники, медники, литейщики, ювелиры, гончары, портные, кожевники, сапожники, шубники, шорники, стеклоделы, валяльщики войлока, веревочники, свечники, мыловары, красильщики, маслобойщики, хлебопеки, кондитеры, крупорушники, мясники, циновники, строители, деревообделочники, каменщики, кирпичники. Кроме того, в источниках встречаются наименования более узких специальностей: латники, гвоздари, игольщики, кетменщики, ножевники, токари, колчанщики, ткачи по выработке поясов и тесьмы, изготовители средств передвижения (арбы) и юрт и т.д.

Большой слой городского населения составляли люди непроизводственных профессий: торговцы, менялы, лекари, писари, цирюльники, банщики, погонщики, музыканты, служители культа и др.

Наличие многочисленных ремесленных специальностей, с одной стороны, подтверждает бытовавшее на Востоке мнение, что городом можно назвать тот населенный пункт, где насчитывалось не менее 32 ремесел, с другой, - указанное выражение нельзя воспринимать буквально. Число 32 на Востоке нередко употреблялось для выражения множественности: «Хазрат Джабраил, принеся 32 краски, вручил их Мухаммаду» [22, с.150, 152]. Так или иначе средневековые источники свидетельствуют о разнообразной деятельности городского населения.

Указанные характеристики в значительной степени формировали социально-экономический облик города. Значительную часть его населения составляли ремесленники и торговцы. В промышленном мелкотоварном производстве господствовал ручной труд, носителем которого был самостоятельный ремесленник-производитель. Он являлся хозяином собственной мастерской, где работал сам с учениками и подмастерьями. Для обозначения мастерской средневековые документы Средней Азии используют два варианта – «дуккан» и «ханут». Первый – персидско-таджикского происхождения, второй – арабского. Оба термина являются синонимами и обозначают мастерскую и лавку [23, с.297]. Дукканом в одинаковой мере называли и портняжную мастерскую, и лавку по продаже платьев, и сапожную мастерскую, и шашлычную [24, с.95, 112, 123, 125].

Центральной фигурой ремесленного производства являлся мастер-«устад», собственник ремесленной мастерской. Известный востоковед В.В. Бартольд квалифицирует именование «устад» как персидское слово, вошедшее в арабский язык, и обозначавшее понятие «учитель». Этим словом и назывался мастер, обучавший учеников ремёслам или искусствам [25, 1963, с.224]. Купчие документы Средней Азии XVI в. свидетельствуют, что большая часть мастеров владела одной специализированной мастерской, при отсутствии каких-либо сельскохозяйственных угодий. Данное обстоятельство, вероятно, подчеркивает, что занятие ремесленным производством обеспечивало семье мастера необходимый прожиточный минимум.

Другой непременной фигурой ремесленной мастерской являлся ученик – «шагирт». Согласно этнографическим источникам Средней Азии понятие «шагирт» подразумевало человека, пришедшего со стороны и не связанного родством с семьей мастера. Лиц, принадлежавших к семье мастера, называли «устозода», т.е. рожденный от мастера, наследственный мастер [26, 1959, с.313]. Институт ученичества являлся обязательным спутником ремесла. Он был общераспространенным явлением, соответствовавшим характеру организации ремесленного производства. Практиковавшаяся при этом форма обучения получила в литературе название «промысловое ученичество» [27, 191]. Промысловое ученичество имело практический характер: ученик обучался непосредственно в мастерской («у станка») под руководством своего мастера. Иначе и не могло быть: технология ремесла основывалась не на научных знаниях, а на эмпирическом опыте мастеров. Без передачи этого опыта ученикам достигнутое техническое умение умирало бы вместе с мастером. О существовавших в эпоху средневековья формах ученичества свидетельствуют дошедшие до нас договорные обязательства XVI в., составленные в Самарканде [28, с.50, 81, 84].

Ремесленники работали либо на заказ, либо на местный рынок, используя собственное сырье или сырье заказчика. Поэтому обязательным атрибутом города, в зависимости от его размеров, был один или несколько рынков. Ярким подтверждением этого служат сведения некоторых арабских источников Х в. (сочинения ал-Истахри, ибн-Хаукаля, ал-Макдиси), в разной степени полноты отразивших этот факт. Судя по источникам, среди известных географам городов, особое место занимал Испиджаб, являвшийся большим окруженным городом. В сочинениях указанных авторов он выглядит как крупный торговый центр. Рынки его располагались и в «медине» и в «рабате» (ибн Хаукаль). Среди них были крытые рынки и «рынок полотна» (ал-Макдиси). Характеризуя общее состояние торговли, ал-Истахри сообщает, что рынки Испиджаба переполнены [21, с.78-80]. Ал-Макдиси, характеризуя города Южного Казахстана и Семиречья, подразделяет их на большие, средние и малые. При этом в больших городах, таких как Тараз, Джамукет, Атлах, Азахкет, отмечается наличие нескольких рынков, а в малых (Джикиль, Дех Нуджикет, Баладж) – по одному рынку. Среди городов средних размеров ал-Макдиси отметил только один Хурлуг и в нем – несколько рынков [21, с.81-82].

Расположение большинства городов изучаемого региона на трассах Великого Шелкового пути дополнительно стимулировало развитие ремесленного производства, продукция которого представляла потенциальный товар в международной торговле.

Концентрация ремесла в крупных населенных пунктах, его дальнейшая специализация и дифференциация привели к усовершенствованию инструментов, технической базы, изменению организации и культуры производства. Следствием этого явилось существенное повышение технологического уровня основных отраслей и улучшение качества выпускаемой продукции. В числе главных достижений городского ремесла можно отметить: в керамическом производстве – использование высокотемпературного обжига, глазурование поверхности, подглазурная роспись; в металлургии и металлообработке – широкое использование чугуна и чугунолитейной техники, плавка и обработка гиперуглеродистой булатной стали, целенаправленное употребление сварных конструкций; в стеклоделии – разработка оптимальных рецептов по составлению шихты для варки стекла, подбор необходимых красителей и расширение цветовой гаммы выпускаемой продукции, использование свободного выдувания и выдувания в форму; в производстве силикатного кирпича – употребление объемных регулируемых высокотемпературных печей, дававших возможность производить значительные партии дешевых и качественных изделий, что сделало кирпич доступным строительным материалом.

Общее состояние ремесленного производства позволяло выпускать широкий ассортимент продукции разного качества в расчете на различных потребителей в городе, сельскохозяйственной округе или кочевой среде.

Динамика ремесленного производства способствовала совершенствованию его организационных форм. В результате появились объединения ремесленников отдельных профессий. Возникновение ремесленных объединений было обусловлено общностью экономических интересов производителей. Характеристика ремесленных объединений средневековых городов изучаемого региона наталкивается на две нерешенные пока проблемы: 1 – неизвестно время зарождения организаций; 2 – неясна их форма. Разрешение указанных проблем всецело зависит от источниковой базы, которая, к сожалению, очень скудна. Как заметил в свое время востоковед А. Якубовский, мы не располагаем сведениями о социальной организации ремесленников [29, с.50]. Имеются лишь отдельные неоднозначные упоминания в документах домонгольского времени и некоторые свидетельства, относящиеся, самое раннее, к XV-XVI вв.

О появлении ремесленных объединениий в эпоху расцвета городской культуры (IX-XII вв.) в Среднеазиатско-Казахстанском регионе у нас имеются письменные свидетельства. Так, при описании Самарканда домонгольского времени, автор отмечает: «Его базары, постоялые дворы, сунуф (множественное число от «синф») и товары находятся в рабате, за исключением небольшого количества, – в медине» [23, с.301]. Данное упоминание ремесленных организаций под названием сунуф позволило А.М. Беленицкому допустить, что их зарождение относится к домонгольскому периоду [23, с.301]. При этом следует иметь ввиду, что авторы, изучавшие указанный источник подразумевают ремесленные объединения под определением «синф». Однако, данное слово в арабском языке имеет несколько значений. Помимо технического наименования «цех» оно чаще используется в первоначальном смысле – «сорт», «разновидность». В связи с этим не исключено прочтение вышеприведенного свидетельства как «базары разных специальностей» [23, с.301].

Об организационных формах и функциях ремесленных организаций городов Среднеазиатского-Казахстанского региона в научных кругах существуют разные точки зрения. Большинство исследователей, занимавшихся проблемой социальной структуры городского населения (IX – начала XX вв.), объединения ремесленников называют «цех», по аналогии с хорошо известными и изученными цехами стран Западной Европы. Указанной точки зрения придерживаются М.С. Андреев [30], А.М. Беленицкий [23], К.М. Байпаков [31], Э. Дарский [22], Р.Г. Мукминова [32], И.М. Джаббаров [33]. Другая часть исследователей более осторожна в решении этого вопроса. Признавая значительные отличия ремесленных организаций изучаемого региона от классических цеховых объединений Западной Европы, они применяют к ним понятие «первоначальных цехов», что соответствует простейшей форме объединения ремесленников по признакам однородности их занятий [34; 26, с. 311; 35, с.224].

Для выяснения проблемы необходимо начать «ad ovo». Под цехами принято понимать объединения городских ремесленников одной или нескольких родственных специальностей для защиты от посягательств феодалов и обеспечения за членами цеха монополии на производство и сбыт ремесленных изделий (36, с.1466). Таким образом, цех был объединением, имевшим политические и экономические цели. Конкретный характер ремесленных организаций, их компетенцию, отношение к сеньориальным и городским властям раскрывают документальные свидетельства европейского средневековья – ремесленные статуты и городское право («Книга ремесел» г. Парижа [37]; Право г. Фрейбурга [38]; Средневековое городское право XII-XIII вв. [39]; Устав Франкфуртских сукноделов [30]; Постановления лондонской гильдии ремесленников [41]; Устав Кёльнских бочаров [42]).

Статуты определяют внутреннюю структуру цеха, устанавливая строгую иерархию входивших в него членов: мастера, подмастерья, ученики (или только мастера и ученики). Во главе цеха – выборный старшина. Статуты определяют характер цеховой жизни: солидарность всех членов цеха между собой; замкнутость цеха по отношению к другим корпорациям; принцип равенства всех полноправных членов; принцип пользования всем на равных условиях. Цеховые статуты строго регламентируют приобретение сырого материала (место приобретения и объем), объем производства для каждого ремесленника, число подмастерьев и учеников, количество станков и лавок, цены сбываемых товаров, технологию производства, количество используемого сырья и выпускаемой продукции, продолжительность рабочего дня [43, с.139]. Важное значение в организации ремесленного производства имело цеховое принуждение (Zunftzwang), которое имело различный характер и объем, непременным оставалось признание за членами цеха монопольного права на производство товаров определенного рода и сбыта их в своих торговых рядах на рынке [43, с.139-140].

В политической сфере положение цехов и их членов определялось городским правом (urbana justitia). При этом следует иметь ввиду, что появление развитого городского права в Европе было связано с мятежным освободительным коммунальным движением средневековых ремесленников и торговцев, боровшихся с сеньорами за удовлетворение своих экономических и социальных требований. Отсюда – вольности, зафиксированные в городском праве, включали: 1) мир и безопасность для горожан, как в пределах города, так и на дорогах, ведущих к нему («Я обещаю мир и безопасность в пределах моей власти и владений» - Право г. Фрайбурга); 2) личная свобода, включая свободу распоряжаться своей личностью, временем, имуществом, и свобода передвижения («Всякий горожанин, если захочет покинуть город, должен иметь право свободного передвижения для себя и своего имущества» - Право г. Фрайбурга); 3) отмена или существенное ограничение сервильных повинностей («Отдельные горожане должны также ежегодно 5 дней работать на господской барщине, за исключением всех монетчиков…седельников…, кузнецов, плотников, мясников и бочаров винных бочек» - Первое городское право Страсбурга); 4) право избирать судейскую коллегию и городской совет [44, с.10-15]; 5) право создавать законные союзы и сообщества («Горожане Кёльна могут создавать законные союзы и сообщества» - Из грамоты архиепископа Кельна Конрада 1258 года [39, с.78].

Сведения о ремесленных объединениях городов Среднеазиатско-Казахстанского региона содержатся, главным образом, в письменных источниках под названием «рисаля» («рисала»), что переводится с арабского как «послание», «письмо», «рассуждение», «трактат» [45, с.592]. Однако в исторической литературе существуют довольно вольные переводы и толкования этого слова: «цеховое сказание» [30; 46; 47], «сказание о ремесле [47], «устав» [48; 22], «устав-обрядник» [32], «статут» [34].

Время возникновения «рисаля» ремесленников неизвестно. О.А. Сухарева, изучавшая коллекцию (8 экземпляров) «рисаля» (земледельцев, скотоводов, плотников, мясников, брадобреев, сапожников, портных, ткачей), пришла к заключению, что только один из них имеет дату – 1003 год хиджры, т.е. 1594/95 гг., остальные датируются XIX, может быть XVIII вв. [35, c.202]. Однако по ее мнению все поздние «рисаля» - продукт длительной переработки более ранних текстов [35, с.202].

«Рисаля» отдельных ремесел имели одинаковую структуру. Как правило, они содержали следующие части: 1) миф о происхождении ремесла; 2) наставление о молитвах и заклинаниях, которые необходимо произносить при совершении отдельных производственных операций; 3) религиозно-нравственные нормы поведения; 4) перечень имен святых, которые предписывалось знать ремесленникам конкретной специальности. В некоторых «рисаля» нашли отражение нормы взаимоотношений мастера и ученика [34, с.237; 35, с.204].

Как видно из сказанного, по своему содержанию среднеазиатские «рисаля» значительно отличаются от западно-европейских статутов. В них отсутствует описание внутреннего порядка ремесленных объединений, регламентация условий и технологии производства, качества используемого сырья и выпускаемой продукции, объема производимого товара и его цены на рынке, монопольного права на производство ремесленных изделий. В них нет упоминания и о самоуправлении цеха, основанного на цеховых собраниях и их постановлениях, о цеховой казне, используемой для нужд цеха, о выборных старшинах с широкими полномочиями регулирования установленных порядков в цехе и т.д. Все это существовало в рамках мусульманского права, в котором не было места особого правового статуса города.

Согласно имеющимся источникам, объединения ремесленников на Востоке именовались различными терминами. На Ближнем и Среднем Востоке они обозначались арабским словом «синф» или «аснаф» (форма множественного числа от «синф») и «ахи» [49; 33, с.123]. Термин «синф» встречается и в Самарканде домонгольского времени, и в Самарканде и Бухаре XVI в., в Иране, в официальных документах XII в. [32, с.173; 49, с.130]. Слово «синф», как уже отмечалось, имеет несколько значений: «сорт, разновидность, специальность» и смысловое значение – «цех» [23, с.130]. Этимология слова «ахи» неизвестна. Значительная часть ремесленников Средней Азии (Бухара, Фергана, Ташкент, Пянджикент, Гыджуван, Каратаг) в конце XIX – нач. ХХ вв. были объединены в ремесленные организации, носившие название «касаба» (Мукминова Р.Г. отмечает использование этого термина в Бухаре и Самарканде в XVI в.). Слово «касаба» происходит из арабского языка и имеет несколько значений: «приобретать, добывать, зарабатывать, получать выгоду». В литературе Средней Азии термин «касаба» было принято переводить в значении «цех» [26, с.311; 32, с.173]. В Хорезме в конце XIX – нач. ХХ вв. ремесленники одной профессии именовались термином «ульпагар», что от арабского – «ульфат» - дружба, симпатия, близость», означало «товарищество по профессии». В смысловом значении, по мнению исследователей оно соответствует термину «цех» [33, с.123].

Сравнение функционирования ремесленных объединений городов Среднеазиатского региона и Западной Европы позволяет прийти к заключению, что по основным характеристикам ремесленные организации среднеазиатских городов в значительной степени отличались от западноевропейских. Суть этих отличий состояла в следующем: 1. Отсутствовало строгое цеховое принуждение в вопросах приобретения сырья, определении технологии и объема производства, регламентации количества учеников, длительности процесса обучения и ограничений рабочего времени; 2. Значительно отличались по своему содержанию ремесленные уставы («рисаля»), преследовавшие в большей степени морально−религиозные цели; 3. Контроль за качеством и стандартностью продукции осуществлялся не цеховой администрацией, а специальным государственным чиновником (мухтасибом); 4. Отсутствовала систематическая помощь цеха отдельному ремесленнику в становлении его производства; 5.Ремесленные объединения не составляли военную ячейку городского ополчения и не имели общей кассы.

Указанные отличия являлись прямым продолжением особенностей среднеазиатского города, жившего по нормам мусульманского права. Мусульманское право, признававшее только один вид социальной организации людей – религиозную общину, не знала особого правового статуса города и соответственно не давало места муниципальной и корпоративной автономии.

Таким образом, изучение материалов средневекового города Казахстанско-Среднеазиатского региона позволило прийти к следующему заключению:

1. Археологически изученные города Семиречья и Южного Казахстана представляли собой центры мелкого товарного производства, ориентированного на рынок или на заказ потребителей, вследствие чего значительную массу населения составляли ремесленники и торговцы.

2. Концентрация промышленности в крупных населенных пунктах, сосредоточение в них мастеров различных специальностей – носителей эмпирических знаний, привели к существенному повышению уровня ремесленного производства и изменению его организации. Выражением последнего стало образование ремесленных объединений или союзов по профессиям, зарождение которых относится ко времени ранее XVI в., возможно, к домонгольскому времени.

3. Ремесленные организации представляли собой простейшие формы объединения производителей по признакам однородности занятий, направленные на регулирование их экономических интересов. Объединения ремесленников в Среднеазиатско-Казахстанском регионе значительно отличалось от организационных форм цеховых структур Западной Европы. Различия ремесленных объединений были обусловлены особенностями политической культуры населения, степенью развития городского права, характером экономической среды, в которой возникали и развивались ремесленные союзы. В силу этого, думается, нет основания отождествлять ремесленные объединения городов Среднеазиатско-Казахстанского региона с цехами Западной Европы.

4. Упоминаемые в источниках названия ремесленных объединений – «синф», «ахи», «касаба», «ульпагар» - представляют собой разные простейшие формы объединений городских ремесленников по признакам однородности занятий.

5. Письменные «рисаля» ремесленников отдельных специальностей XVI – нач. ХХ вв., продукт переработки более ранних текстов, представляют собой религиозно-этические трактаты, содержание которых имеет мало общего со статутами средневековых цехов Западной Европы.

Библиография
1.
Лерх П.И. Археологическая поездка в Туркестанский край в 1867 году. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1870. 39 с.
2.
Бартольд В.В. Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью. 1893 – 1894 гг. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1897. 198 с.
3.
Байпаков К.М. Оседлая и кочевая культура в VI – первой половине IX вв. Город и степь // История Казахстана. Алматы: Атамура, 1996. С. 347-397.
4.
Байпаков К.М. Культура оседлого, городского и степного населения во второй половине IX – первой половине XIII вв. // История Казахстана. Алматы: Атамура, 1996. С.454-488.
5.
Байпаков К.М. Средневековые города Казахстана на Великом Шелковом пути. Алматы: Гылым, 1998. 212 с.
6.
Байпаков К.М. Шарденова З.Ж., Перегудова С.Я. Раннесредневековая архитектура Семиречья и Южного Казахстана на Великом Шелковом пути. Алматы: Гылым, 2001. 237 с.
7.
Байпаков К.М., Савельева Т.В., Чанг К. Средневековые города и поселения Северо-Восточного Жетысу. Алматы: «Credo», 2005. 187 с.
8.
Байпаков К.М. Западно-тюркский и тюргешский каганаты: тюрки и согдийцы, степь и город. Алматы: «Археологическая экспертиза», 2010. 396 с.
9.
Байпаков К.М. Древняя и средневековая урбанизация Казахстана. Алматы: «Экожан», 2012. 389 с.
10.
Байпаков К.М. Древняя и средневековая урбанизация Казахстана. В 3 книгах. Кн. III: Урбанизация в XIII – первой половине XV в. (по материалам исследований Южноказахстанской комплексной археологической экспедиции). Алматы: Хикари, 2016. 367 с.
11.
Байпаков К.М., Савельева Т.В., Петров П.Н. Открытие города Иланбалык (Иланбали) в Жетысу // История и археология Семиречья. – Алматы, 2017. Вып. 5. – С. 156-159.
12.
Байпаков К.М., Савельева Т.В. Великий шелковый путь и урбанизация Казахстана // Центральная Азия на Великом Шелковом пути: диалог культур и конфессий от древности до современности. Алматы: Service Press, 2018. С. 28-59.
13.
Сенигова Т. Н. Средневековый Тараз. Алма-ата: Наука, 1972. 228 с.
14.
Савельева Т.В. Оседлая культура северных склонов Заилийского Алатау в VIII-ХIII вв. Алматы: Гылым, 1994. 216 с.
15.
Байпаков К.М., Смагулов Е.А. Средневековый город Сауран. Алматы: «Credo», 2005. 201 с.
16.
Смагулов Е.А.. Застройка центральной площади города Саурана XIV-XVI вв. // Поволжская археология. Казань: Издательство Фэн, 2016. С. 93-119.
17.
Смагулов Е.А., Петров П.Н. Археологические исследования Сауранского регистана // Культурное наследие Евразии. Алматы: Институт археологии им. А.Х. Маргулана, 2016. С. 67-120.
18.
Смагулов Е.А., Петров П.Н., Ержигитова А.А. Когда прекратил существование средневековый город Шавгар или новые данные к хронологии верхних слоев городища Шойтобе (Туркестанский оазис) // Археология Казахстана. Алматы: Институт археологии им. А.Х. Маргулана, 2018. С. 164-189.
19.
Зиняков Н., Савельева Т., Воякин Д. Кузнечные и чугунные изделия средневекового Тальхира / Н.М. Зиняков, Т.В. Савельева, Д.А. Воякин. – Саарбрюккен: Lambert Academic Publishing, 2013. – 480 с.
20.
Байтанаев Б.А. Древний Испиджаб: средневековые города Южного Казахстана на Великом Шелковом пути. Шимкент-Алматы: ЮКГУ, 2003. 136 с.
21.
Волин С.Л. Сведения арабских источников IX-XV вв. о долине реки Талас и смежных районах // Новые материалы по древней и средневековой истории Казахстана. Алма-Ата: Издательство АН Казахской ССР, 1960. С. 72-92.
22.
Дарский Э. Устав цеха живописных дел мастеров (конец XIV – начало XV вв.) // Мастера искусства об искусстве. М.: «Искусство», 1965. С. 147-152.
23.
Беленицкий А.М., Бентович И.Б., Большаков О.Г. Средневековый город Средней Азии. Л.: Наука, 1973. 394 с.
24.
Иванов П.П. Хозяйство джуйбарских шейхов. М.-Л.: Издательство АН СССР, 1954. 379 с.
25.
Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана // Сочинения.– М.: Издательство АН СССР, 1963. Т.II. Ч. 1. С. 169-433.
26.
Пещерева Е.М. Гончарное производство Средней Азии. М.-Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1959. 396 с.
27.
Симолин А.А. Договор промыслового ученичества // Ученые записки императорского Казанского университета. Казань: Типография университета, 1910. Кн. X. С. 1-80.
28.
Мукминова Р.Г. Социальная дифференциация населения городов Узбекистана (конец XV – XVI вв.). Ташкент: «Фан» 1985. 135 с.
29.
Якубовский А. Феодальное общество Средней Азии и его торговля с Восточной Европой в X-XV вв. // Материалы по истории Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР. Л.: Изд-во Академии наук СССР,1933. Вып. 3. С. 1-60.
30.
Андреев М. «Рисаля» кузнечного цеха из Северной Индии на языке «пушту» // Сборник Туркестанского Восточного Института. – Ташкент: Туркгосиздат, 1923. С. 9-13.
31.
Байпаков К.М. Древние города Казахстана. Алматы: Аруна, 2005. 316 с.
32.
Мукминова Р.Г. Очерки по истории ремесла в Самарканде и Бухаре в XVI в. Ташкент: «Фан», 1976. 233 с.
33.
Джаббаров И.М. Ремесло узбеков южного Хорезма в конце XIX – начале ХХ в. // Занятия и быт народов Средней Азии. Л.: Наука, 1971. С. 72-146.
34.
Гаврилов М. О ремесленных цехах Средней Азии и их статутах-рисоля // Известия Средне-Азиатского комитета по делам музеев и охраны памятников старины, искусства и природы. Ташкент: «Средазкамстарис», 1928. Вып. 3. С. 223-241.
35.
Сухарева О.А. Рисала как исторический источник // Источниковедение и текстология средневекового Ближнего и Среднего Востока. М.: Наука, 1984. С. 201-215.
36.
Советский энциклопедический словарь. М.: «Советская энциклопедия», 1984. 1600 с.
37.
Книга ремесел и торговли г. Парижа // Средние века. 1957. Вып. X. С. 306-362.
38.
Право города Фрейбурга // Средневековый город. Саратов: Издательство Саратовского университета, 1989. Вып. 9. С.196-207.
39.
Средневековое городское право XII-XIII вв. Сборник текстов. – Саратов: Издательство Саратовского университета, 1989. 180 с.
40.
Устав франкфуртских сукноделов // Практикум по истории средних веков. М.: «Просвещение», 1967. С. 122-125.
41.
Постановления лондонской гильдии ремесленников, изготовляющих головные уборы (XIV в.) // Практикум по истории средних веков. М.: «Просвещение», 1967. С.116-117.
42.
Устав кёльнских бочаров (1397) // Практикум по истории средних веков. М.: «Просвещение», 1967. С. 118-119.
43.
Кулишер И.М. Лекции по истории экономического быта Западной Европы. Петроград: Мысль, 1922. Ч. 1. 234 с.
44.
Негуляева Т.М. Условия возникновения средневекового городского права // Средневековый город. Саратов: Издательство Саратовского университета, 1978. Вып. 4. С.3-!9.
45.
Сравнительный словарь турецко-татарских наречий, со включением употребительнейших слов арабских и персидских и с переводом на русский язык / сост. Л. Будагов .— Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии Наук, 1869. 810 с.
46.
Андреев М. По поводу процесса образования примитивных среднеазиатских древних цехов и цеховых сказаний (рисаля)/М. Этнография. 1927. №2. С.323-326.
47.
Шмидт А.Э. Сказание о ремесле кузнецов // Сборник Туркестанского Восточного Института. Ташкент: Туркгосиздат, 1923. С. 11-13.
48.
Гордлевский В. Из жизни цехов в Турции // Записки коллегии востоковедов при азиатском музее АН СССР. Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1927. Т. II, вып.2. С. 235-248.
49.
Курпалидис Г.М. Официальные документы XII в. о социальном составе городского населения Ирана // Ближний и Средний Восток. Товарно-денежные отношения при феодализме. М.: Наука, 1980. С. 128-132.
References (transliterated)
1.
Lerkh P.I. Arkheologicheskaya poezdka v Turkestanskii krai v 1867 godu. SPb.: Tipografiya Imperatorskoi Akademii nauk, 1870. 39 s.
2.
Bartol'd V.V. Otchet o poezdke v Srednyuyu Aziyu s nauchnoi tsel'yu. 1893 – 1894 gg. SPb.: Tipografiya Imperatorskoi Akademii nauk, 1897. 198 s.
3.
Baipakov K.M. Osedlaya i kochevaya kul'tura v VI – pervoi polovine IX vv. Gorod i step' // Istoriya Kazakhstana. Almaty: Atamura, 1996. S. 347-397.
4.
Baipakov K.M. Kul'tura osedlogo, gorodskogo i stepnogo naseleniya vo vtoroi polovine IX – pervoi polovine XIII vv. // Istoriya Kazakhstana. Almaty: Atamura, 1996. S.454-488.
5.
Baipakov K.M. Srednevekovye goroda Kazakhstana na Velikom Shelkovom puti. Almaty: Gylym, 1998. 212 s.
6.
Baipakov K.M. Shardenova Z.Zh., Peregudova S.Ya. Rannesrednevekovaya arkhitektura Semirech'ya i Yuzhnogo Kazakhstana na Velikom Shelkovom puti. Almaty: Gylym, 2001. 237 s.
7.
Baipakov K.M., Savel'eva T.V., Chang K. Srednevekovye goroda i poseleniya Severo-Vostochnogo Zhetysu. Almaty: «Credo», 2005. 187 s.
8.
Baipakov K.M. Zapadno-tyurkskii i tyurgeshskii kaganaty: tyurki i sogdiitsy, step' i gorod. Almaty: «Arkheologicheskaya ekspertiza», 2010. 396 s.
9.
Baipakov K.M. Drevnyaya i srednevekovaya urbanizatsiya Kazakhstana. Almaty: «Ekozhan», 2012. 389 s.
10.
Baipakov K.M. Drevnyaya i srednevekovaya urbanizatsiya Kazakhstana. V 3 knigakh. Kn. III: Urbanizatsiya v XIII – pervoi polovine XV v. (po materialam issledovanii Yuzhnokazakhstanskoi kompleksnoi arkheologicheskoi ekspeditsii). Almaty: Khikari, 2016. 367 s.
11.
Baipakov K.M., Savel'eva T.V., Petrov P.N. Otkrytie goroda Ilanbalyk (Ilanbali) v Zhetysu // Istoriya i arkheologiya Semirech'ya. – Almaty, 2017. Vyp. 5. – S. 156-159.
12.
Baipakov K.M., Savel'eva T.V. Velikii shelkovyi put' i urbanizatsiya Kazakhstana // Tsentral'naya Aziya na Velikom Shelkovom puti: dialog kul'tur i konfessii ot drevnosti do sovremennosti. Almaty: Service Press, 2018. S. 28-59.
13.
Senigova T. N. Srednevekovyi Taraz. Alma-ata: Nauka, 1972. 228 s.
14.
Savel'eva T.V. Osedlaya kul'tura severnykh sklonov Zailiiskogo Alatau v VIII-KhIII vv. Almaty: Gylym, 1994. 216 s.
15.
Baipakov K.M., Smagulov E.A. Srednevekovyi gorod Sauran. Almaty: «Credo», 2005. 201 s.
16.
Smagulov E.A.. Zastroika tsentral'noi ploshchadi goroda Saurana XIV-XVI vv. // Povolzhskaya arkheologiya. Kazan': Izdatel'stvo Fen, 2016. S. 93-119.
17.
Smagulov E.A., Petrov P.N. Arkheologicheskie issledovaniya Sauranskogo registana // Kul'turnoe nasledie Evrazii. Almaty: Institut arkheologii im. A.Kh. Margulana, 2016. S. 67-120.
18.
Smagulov E.A., Petrov P.N., Erzhigitova A.A. Kogda prekratil sushchestvovanie srednevekovyi gorod Shavgar ili novye dannye k khronologii verkhnikh sloev gorodishcha Shoitobe (Turkestanskii oazis) // Arkheologiya Kazakhstana. Almaty: Institut arkheologii im. A.Kh. Margulana, 2018. S. 164-189.
19.
Zinyakov N., Savel'eva T., Voyakin D. Kuznechnye i chugunnye izdeliya srednevekovogo Tal'khira / N.M. Zinyakov, T.V. Savel'eva, D.A. Voyakin. – Saarbryukken: Lambert Academic Publishing, 2013. – 480 s.
20.
Baitanaev B.A. Drevnii Ispidzhab: srednevekovye goroda Yuzhnogo Kazakhstana na Velikom Shelkovom puti. Shimkent-Almaty: YuKGU, 2003. 136 s.
21.
Volin S.L. Svedeniya arabskikh istochnikov IX-XV vv. o doline reki Talas i smezhnykh raionakh // Novye materialy po drevnei i srednevekovoi istorii Kazakhstana. Alma-Ata: Izdatel'stvo AN Kazakhskoi SSR, 1960. S. 72-92.
22.
Darskii E. Ustav tsekha zhivopisnykh del masterov (konets XIV – nachalo XV vv.) // Mastera iskusstva ob iskusstve. M.: «Iskusstvo», 1965. S. 147-152.
23.
Belenitskii A.M., Bentovich I.B., Bol'shakov O.G. Srednevekovyi gorod Srednei Azii. L.: Nauka, 1973. 394 s.
24.
Ivanov P.P. Khozyaistvo dzhuibarskikh sheikhov. M.-L.: Izdatel'stvo AN SSSR, 1954. 379 s.
25.
Bartol'd V.V. Istoriya kul'turnoi zhizni Turkestana // Sochineniya.– M.: Izdatel'stvo AN SSSR, 1963. T.II. Ch. 1. S. 169-433.
26.
Peshchereva E.M. Goncharnoe proizvodstvo Srednei Azii. M.-L.: Izd-vo Akademii nauk SSSR, 1959. 396 s.
27.
Simolin A.A. Dogovor promyslovogo uchenichestva // Uchenye zapiski imperatorskogo Kazanskogo universiteta. Kazan': Tipografiya universiteta, 1910. Kn. X. S. 1-80.
28.
Mukminova R.G. Sotsial'naya differentsiatsiya naseleniya gorodov Uzbekistana (konets XV – XVI vv.). Tashkent: «Fan» 1985. 135 s.
29.
Yakubovskii A. Feodal'noe obshchestvo Srednei Azii i ego torgovlya s Vostochnoi Evropoi v X-XV vv. // Materialy po istorii Uzbekskoi, Tadzhikskoi i Turkmenskoi SSR. L.: Izd-vo Akademii nauk SSSR,1933. Vyp. 3. S. 1-60.
30.
Andreev M. «Risalya» kuznechnogo tsekha iz Severnoi Indii na yazyke «pushtu» // Sbornik Turkestanskogo Vostochnogo Instituta. – Tashkent: Turkgosizdat, 1923. S. 9-13.
31.
Baipakov K.M. Drevnie goroda Kazakhstana. Almaty: Aruna, 2005. 316 s.
32.
Mukminova R.G. Ocherki po istorii remesla v Samarkande i Bukhare v XVI v. Tashkent: «Fan», 1976. 233 s.
33.
Dzhabbarov I.M. Remeslo uzbekov yuzhnogo Khorezma v kontse XIX – nachale KhKh v. // Zanyatiya i byt narodov Srednei Azii. L.: Nauka, 1971. S. 72-146.
34.
Gavrilov M. O remeslennykh tsekhakh Srednei Azii i ikh statutakh-risolya // Izvestiya Sredne-Aziatskogo komiteta po delam muzeev i okhrany pamyatnikov stariny, iskusstva i prirody. Tashkent: «Sredazkamstaris», 1928. Vyp. 3. S. 223-241.
35.
Sukhareva O.A. Risala kak istoricheskii istochnik // Istochnikovedenie i tekstologiya srednevekovogo Blizhnego i Srednego Vostoka. M.: Nauka, 1984. S. 201-215.
36.
Sovetskii entsiklopedicheskii slovar'. M.: «Sovetskaya entsiklopediya», 1984. 1600 s.
37.
Kniga remesel i torgovli g. Parizha // Srednie veka. 1957. Vyp. X. S. 306-362.
38.
Pravo goroda Freiburga // Srednevekovyi gorod. Saratov: Izdatel'stvo Saratovskogo universiteta, 1989. Vyp. 9. S.196-207.
39.
Srednevekovoe gorodskoe pravo XII-XIII vv. Sbornik tekstov. – Saratov: Izdatel'stvo Saratovskogo universiteta, 1989. 180 s.
40.
Ustav frankfurtskikh suknodelov // Praktikum po istorii srednikh vekov. M.: «Prosveshchenie», 1967. S. 122-125.
41.
Postanovleniya londonskoi gil'dii remeslennikov, izgotovlyayushchikh golovnye ubory (XIV v.) // Praktikum po istorii srednikh vekov. M.: «Prosveshchenie», 1967. S.116-117.
42.
Ustav kel'nskikh bocharov (1397) // Praktikum po istorii srednikh vekov. M.: «Prosveshchenie», 1967. S. 118-119.
43.
Kulisher I.M. Lektsii po istorii ekonomicheskogo byta Zapadnoi Evropy. Petrograd: Mysl', 1922. Ch. 1. 234 s.
44.
Negulyaeva T.M. Usloviya vozniknoveniya srednevekovogo gorodskogo prava // Srednevekovyi gorod. Saratov: Izdatel'stvo Saratovskogo universiteta, 1978. Vyp. 4. S.3-!9.
45.
Sravnitel'nyi slovar' turetsko-tatarskikh narechii, so vklyucheniem upotrebitel'neishikh slov arabskikh i persidskikh i s perevodom na russkii yazyk / sost. L. Budagov .— Sankt-Peterburg: Tipografiya Imperatorskoi Akademii Nauk, 1869. 810 s.
46.
Andreev M. Po povodu protsessa obrazovaniya primitivnykh sredneaziatskikh drevnikh tsekhov i tsekhovykh skazanii (risalya)/M. Etnografiya. 1927. №2. S.323-326.
47.
Shmidt A.E. Skazanie o remesle kuznetsov // Sbornik Turkestanskogo Vostochnogo Instituta. Tashkent: Turkgosizdat, 1923. S. 11-13.
48.
Gordlevskii V. Iz zhizni tsekhov v Turtsii // Zapiski kollegii vostokovedov pri aziatskom muzee AN SSSR. L.: Izd-vo Akademii nauk SSSR, 1927. T. II, vyp.2. S. 235-248.
49.
Kurpalidis G.M. Ofitsial'nye dokumenty XII v. o sotsial'nom sostave gorodskogo naseleniya Irana // Blizhnii i Srednii Vostok. Tovarno-denezhnye otnosheniya pri feodalizme. M.: Nauka, 1980. S. 128-132.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Рецензия на статью: «Городское ремесло и организационные формы объединений ремесленников бассейна Сырдарьи и Семиречья в эпоху средневековья». Предметом исследования рецензируемой статьи является изучения городского ремесла и объединений ремесленников бассейна Сырдарьи и Семиречья в эпоху средневековья. Методология исследования основана на сравнительном анализе ремесленных объединений городов Среднеазиатского региона и Западной Европы, сопоставлении письменных и археологических данных. Актуальность исследования обусловлена тем фактором, что несмотря на значительную источниковедческую базу недостаточно изученными остаются вопросы социально-экономической истории средневекового города. Научная новизна исследования заключается в ряде важных выводов, раскрывающих особенности развития ремесленных объединений среднеазиатских городов в эпоху средневековья. Стиль статьи научный, текст написан хорошим литературным языком. Во введение излагается краткая историография проблемы средневекового среднеазиатского города. Произведенный обзор литературы позволяет автору прийти к заключению, что эпоха раннего и зрелого средневековья в земледельческих районах Семиречья и Южного Казахстана характеризовалась формированием торгово-ремесленных и политических городских центров, являвших собой новый этап в социально-экономическом и культурном развитии общества. Далее автор переходит к сравнительному анализу археологических данных и сведений из арабо-персидских источников, что позволяет выделить три группы городов: крупных площадью боле 30 гектар, средних площадью от 15 до 30 га и малых, имевших меньшую площадь. Судя по данным источникам, значительную часть городского населения составляли ремесленники и торговцы. В промышленном мелкотоварном производстве господствовал ручной труд, носителем которого был самостоятельный ремесленник-производитель. Автором также подробно рассматривается средневековая терминология, связанная с ремесленным производством, на основе чего им даются наиболее вероятные варианты истолкования данных терминов, помогающих уяснить особенности развития объединений ремесленников. Обоснованным представляется вывод автора статьи о тесной связи ремесленного производства с городским рынком, что подтверждается закономерностью расположения наиболее крупных ремесленных центров на дорогах Великого Шелкового пути, что дополнительно стимулировало развитие ремесленного производства, продукция которого представляла потенциальный товар в международной торговле. Наиболее важными, на наш взгляд, являются выводы, основанные на сравнительном анализе среднеазиатских объединений ремесленников с их западно-европейскими аналогами. В среднеазиатских «рисаля» отсутствуют описания внутреннего порядка ремесленных объединений, регламентация условий и технологии производства, качества используемого сырья и выпускаемой продукции, объема производимого товара и его цены на рынке, монопольного права на производство ремесленных изделий. В них нет упоминания и о самоуправлении цеха, основанного на цеховых собраниях и их постановлениях, о цеховой казне, используемой для нужд цеха, о выборных старшинах с широкими полномочиями регулирования установленных порядков в цехе. Они существовали в рамках мусульманского права, в котором не было места особого правового статуса города. В итоге автор приходит к справедливому заключению, что по основным характеристикам ремесленные организации среднеазиатских городов в значительной степени отличались от западноевропейских. Мусульманское право, признававшее только один вид социальной организации людей – религиозную общину, не знала особого правового статуса города и соответственно не давало места муниципальной и корпоративной автономии. Библиография статьи насчитывает 49 наименований, которые в полной мере отражают историографию рассматриваемую в статье проблему изучения объединений среднеазиатских ремесленников в эпоху средневековья. Данное исследование классифицировано автором по специальности 07.00.06 – Археология, что не совсем точно, поскольку в большей мере в статье использованы исторические источники и поэтому исследование больше соответствует специальности 07.00.03. Область исследования: История Средних веков (история Средневекового Востока, история Византии, история славян, история Западной, Центральной и Юго-Восточной Европы). Статья представляет несомненный интерес для специалистов по средневековой истории центральноазиатского региона и может быть рекомендована для публикации в «Историческом журнале: научные исследования».