Читать статью 'К проблеме сравнительного изучения северокавказского вокального многоголосия (на материале адыгской и карачаево-балкарской традиций) ' в журнале PHILHARMONICA. International Music Journal на сайте nbpublish.com
Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1915,   статей на доработке: 357 отклонено статей: 431 
Библиотека

Вернуться к содержанию

PHILHARMONICA. International Music Journal
Правильная ссылка на статью:

К проблеме сравнительного изучения северокавказского вокального многоголосия (на материале адыгской и карачаево-балкарской традиций)

Вишневская Лилия Алексеевна

доктор искусствоведения

профессор, кафедра теории музыки и композиции, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Саратовская государственная консерватория имени Л. В. Собинова"

410003, Россия, Саратовская область, г. Саратов, ул. Соколовая, 155/163, оф. 112

Vishnevskaya Liliya Alekseevna

Doctor of Art History

Professor, Department of Music Theory and Composition, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Professional Education "Saratov State Conservatoire named after L.V. Sobinov"

410003, Russia, Saratovskaya oblast', g. Saratov, ul. Sokolovaya, 155/163, of. 112

liliya-vishnevskaya@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2453-613X.2019.4.30524

Дата направления статьи в редакцию:

12-08-2019


Дата публикации:

14-09-2019


Аннотация.

Объектом исследования является северокавказское вокальное многоголосие, которое изучается на базе бурдонного компонента сольно-групповых песнопений разных жанров в музыкальной культуре адыгов, карачаевцев и балкарцев. В контексте фонологии, музыкального и вербального текстов, бурдон предстает надъэтническим музыкальным диалектом, который обусловил появление в северокавказском регионе структурной общности этнических певческих моделей. Одновременно, бурдон предстаёт ярким показателем индивидуально-этнической трактовки единой певческой модели. Так, бурдон как остинато превалирует в традиции адыгов, бурдон как педаль –– в традиции карачаевцев и балкарцев. В статье применен сравнительный (компаративный) метод исследования. Северокавказский бурдон изучается на основе более широкого (в сравнении с энциклопедией) толкования понятия «бурдон» как самой древней формы сопровождения в народном и храмовом певческом многоголосии. Новизна исследования заключается в том, что впервые северокавказское вокальное многоголосие подвергается изучению в контексте музыкальных культур разных народов и религиозных конфессий. Впервые, на базе бурдона, обоснован древний «возраст» северокавказского вокального многоголосия, которое представляет культуру диффузного типа, возникшую в результате исторической корреляции архаических автохтонных, восточноазиатских и европейских её истоков.

Ключевые слова: Северный Кавказ, вокальное многоголосие, адыги, карачаевцы, балкарцы, бурдон, исон, педаль, остинато, диафония базилика

Abstract.

The research object is the North Caucasian polyvocality studied on the basis of the bourdon component of solo and group singing of various genres in the music culture of the Adygea, Karachays and Balkars. In the context of phonology, musical and verbal texts, bourdon serves as a supra-ethnic music dialect, which has determined the occurrence of the structural community of ethnic singing models in the North Caucasus region. At the same time, bourdon is a bright marker of an individual-ethnic interpretation of a common singing model. Thus, bourdon as ostinato prevails in the tradition of the Adygea; bourdon as a pedal - in the tradition of the Karachai and Balkar. The author uses the comparative research method. The North Caucasian bourdon is studied on the basis of a broader (compared to the encyclopaedia) interpretation of the term “bourdon” as the most ancient form of accompaniment in folk and temple polyvocality. The scientific novelty of the study consists in the fact that the North Caucasian polyvocality is for the first time being studied in the context of music traditions of different peoples and religious confessions. The author is the first to substantiate the ancient “age” of the North Caucasian polyvocality, which is the culture of a diffuse type, emerged as a result of historical correlation of its archaic autochthonous, East Asian and European roots, on the basis of bourdon. 
 

Keywords:

pedal, ison, drone, Balkars, Karachays, Adyghes, vocal polyphony, North Caucasus, ostinato, diaphonia basilica

К проблеме сравнительного изучения северокавказского

вокального многоголосия

(на материале адыгской и карачаево-балкарской традиций )

В силу ряда причин, северокавказская вокальная традиция долго оставалась «закрытой» и её музыкальный образ оценивался по образцам некоторых закавказских традиций (прежде всего грузинской). Системно-типологическое изучение северокавказского вокального многоголосия даёт возможность переосмысления сложившихся исследовательских стереотипов по отношению к кавказской музыкальной культуре, раскрывающейся красочным богатством разных традиционных стилей и певческих моделей.

Северокавказское вокальное многоголосие представляет этнически множественное выражение фольклорной и слуховой общности народов данного региона: адыгов и абазин, аварцев и абхазов, балкарцев и ингушей, карачаевцев и кумыков, осетин и чеченцев. При языковом и антропологическом различии, вокальное многоголосие перечисленных народов обнаруживает множество точек пересечения в аспектах месторазвития и общей истории, этнографии, мифологии и религии, сходства социального и бытового укладов, общих культурных ценностей и жанровой системы музыкального фольклора. Всё это обусловило возникновение общего содержательного фундамента вокальной традиции, способствовало формированию универсальных надъэтнических признаков и уникальных этнических вариантов вокального многоголосия. Подобный логический контекст объясняет правомочность изучения северокавказского многоголосия на примере нескольких традиций, позволяющих охватить разнообразие его форм и освещающих вокальную полифонию в качестве исторического артефакта музыкальной культуры северокавказского региона.

Одним из методов системного изучения типологии северокавказского вокального многоголосия выступает сравнительное исследование как перспективное направление познания качественной сущности материальных и духовных ценностей человечества. До настоящего времени, очевидные и неоднократно отмечаемые параллели традиционной музыки разных северокавказских народов не стали предметом специального исследования. Такое положение объясняется как недостаточной изученностью отдельных этнических традиций, так и ментальной рефлексией переживания, разными народами, не только своей причастности, но и своего лидерства в сложении многих артефактов в культуре северокавказского региона. Материалом данной статьи послужили хорошо изученные вокальные традиции кавказоязычных адыгов и тюркоязычных карачаевцев и балкарцев –– двух суперэтносов, проживающих на территории Адыгеи, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.

Системно-сравнительный этнологический метод изучения предполагает целостную оценку северокавказского вокального многоголосия в совокупности его фонологии, поэтики и музыки. Настоящая статья посвящена сравнительной характеристике только одного компонента: это бурдон (групповой напев) как важная составляющая музыкальной ткани традиционных песнопений самых разных северокавказских народов и, тем самым, один из решающих побудительных мотивов сравнительного изучения северокавказского вокального многоголосия в его этническом преломлении. По отношению к северокавказскому вокальному многоголосию в целом, и к традиционному песенному многоголосию адыгов, карачаевцев и балкарцев в частности, бурдон приобрёл значение надъэтнического музыкального диалекта , посредством которого, по мнению адыгского исследователя Беслана Ашхотова, самоидентифицируется любой кавказец.

Острота обращения к данному компоненту сольно-групповых песнопений адыгов, карачаевцев и балкарцев возникает также и в связи с широкой, по сравнению с энциклопедическим толкованием, трактовкой понятия «бурдон» в мировом музыкознании. В этом отношении выделяется статья немецкого исследователя Рудольфа Брандля, в которой на материале вокальной и инструментальной музыки разных народов предпринята классификация и выявлены многоплановые функции бурдона (дрона) [1]. Многие учёные отмечают общность вокального многоголосия самых разных народов и конфессий на базе бурдона. Так, известный исследователь древнерусского многоголосия А. Конотоп отмечает, что бурдон был неотъемлемой частью устной певческой культуры южных славян, болгар, русских, сербов, балканских и народов кавказского региона [2, с. 146]. Е. Турчин называет бурдон самой древней формой сопровождения в многоголосных певческих традициях, особенно распространённой в музыкальной культуре народов Средиземноморья и Ближнего Востока [3]. Крупнейшие исследователи мировых форм вокального многоголосия Иосиф Жордания (Австралия) [4; 5; 6] и Тамаз Габисония (Грузия) [7] отмечают, что такие свойства бурдона как педаль и остинато есть важнейшие признаки «протомногоголосия» (термин И. Жордания), являются предками многих многоголосных традиций и, тем самым, предшествуют их этническим различиям.

На исполнительском уровне признаки раннего многоголосия реализуются в антифонном или амебейном (то есть попеременном) пении (признак остинато ) и совместном диафонном пении (признак педали ). Именно в таком многофункциональном контексте предстаёт бурдон (групповой напев) адыгских, карачаевских и балкарских песнопений: приобретший значение архаической универсалии , давший изначальную общность вокального многоголосия многих северокавказских народов. Явно выраженные признаки изначальной общности проступают на гендерном (пение низкими мужскими голосами) и вербальном уровнях . Последний предполагает отсутствие в напеве бурдона поэтического текста и передачу сюжета песнопений через междометия, реплики, групповую форму исполнения –– в совокупности ярко выражающих эмоциональный подтекст песнопений разных жанров. Привнесённые признаки общности проявлены в фонологическом сходстве самоназвания группового напева: жъыу -ежъу в традиции западных и восточных адыгов, эжыу в традиции карачаевцев и балкарцев. По мнению разных учёных и, в частности, исследователя карачаево-балкарских песен Анатолия Рахаева, подобное фонологическое сходство объясняется заимствованием, в более позднее время, адыгского народного термина жъыу -ежъу (рыцарский клич, призыв, неизменный, старый, давний, прочный, подпевающий напев). Мнение о заимствовании подтверждается данными карачаево-балкарских филологов, историков. Таково устное сообщение (автору статьи) доктора исторических наук, старшего научного сотрудника Института этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая Российской академии наук Мурата Каракетова о существовании более древнего народного названия карачаево-балкарского группового напева танг-тартмакъ (дословно –– раннее тянущееся пение).

В отличие от вербального, музыкальный текст бурдона нацелен на воплощение его индивидуальной этнологии, в том числе зависимой от жанровой принадлежности песен. В этом плане примечательна адыгская традиция, которая демонстрирует разные линейные и пространственные фигуры группового напева, существующего во взаимодействии двух форм бурдона: педали и остинато . Иными словами, групповая партия может представлять короткий и развёрнутый напев; звучать в ровном или дробном ритме; совмещать голоса ансамбля в унисон, кварту и квинту; ускорять (через остинато) или продлевать (через педаль) время.

В итоге, групповой напев приобретает значительную самостоятельность по отношению к напеву солиста, становится проводником признаков контрастной полифонии как характерной черты вокального многоголосия адыгов , структурно сходного с ранними образцами западноевропейской полифонии. В числе аналогий: стержневой, повторяемый и руководящий всей композицией групповой напев (жъыу как cantus firmus ), бинарная природа ранней полифонии, совмещающей принципы порядка (жъыу , cantus firmus ) и свободы (напев солиста).

Функционально-самостоятельная роль бурдона находит подтверждение в современной инструментально-танцевальной культуре адыгского народа, в которой групповой напев представительствует от имени многоголосной песни. В этом отношении примечательно наблюдение Аллы Соколовой о том, что песня «“маскируется” в инструментальных и танцевальных напевах; рефлексирует остинатной ритмикой идиофонов и мембранофонов; явственно отзывается вокальным подголоском жъыу (жу ) в инструментально-танцевальном исполнительстве западных адыгов; воспроизводит этнослуховые приоритеты в конструкции иноэтнической гармоники введением фонических басов, обеспечивающих связь с традицией сольно-бурдонного многоголосия» [8, с. 13].

В качестве примера приведём адыгскую нартскую (эпическую) песню [9, с. 123], представляющую контрастный тип полифонии на базе амебейного исполнения и остинато группового напева:

Пример № 1

Иную этнологию выражает групповой напев карачаево-балкарской традиции , которая, кроме кавказских, включает элементы тюркского и раннего христианского многоголосия –– в частности греко-византийской традиции богослужебного пения с исоном (бурдоном). Данная аналогия чрезвычайно интересна, многопланова и пока не исследована. Историки отмечают, что в состав Византийской империи входили многие этносы (албанцы, боснийцы, хорваты, тоски, лабы, македонцы, греки, болгары, корсиканцы, испанцы, народы Кавказа и Закавказья), певческие традиции которых могли воздействовать и перенимать особенности византийского пения с исоном. Подобное предположение можно с уверенностью отнести к карачаевцам и балкарцам, традиционно-религиозная жизнь которых характеризуется интегративными процессами. Так, период христианизации кавказских народов оставил в традиции карачаевцев и балкарцев христианский календарь, почитание христианских святых (Байрым-кюн –– день Богородицы Марии, Абыстолла-ай –– месяц Апостолов, Андреик-ай –– декабрь, месяц Святого Андрея Первозванного, Шабат-кюн –– суббота, клиса –– церковь, бабас –– поп) и другие христианские архаизмы [10, с. 93].

Как продолжение этого ряда осмысляется записанная в 1985 году в ауле Учкулан Карачаево-Черкесии песня «Джахил заманладан къалгъан бабасла-тартмакъ », что дословно переводится как «оставшееся с древних времён поповское пение ». Песня была зафиксирована кандидатом филологических наук, сотрудником Карачаево-Черкесского института гуманитарных исследований Магометом Хубиевым, который назвал её реликтом восточно-христианского, то есть византийского прошлого карачаевцев и балкарцев. Элементом созвучности карачаево-балкарской и храмовой певческих традиций выступает бурдон: партия эжыу в фольклорном, и партия исона (изона ) в храмовом многоголосии. Их близость можно наблюдать на разных уровнях. Статично-пространственный бурдон-педаль выступает фоном для рельефно-мелодического напева солиста. Сходны функциональные характеристики эжыу и исона , выполняющих роль гармонической опоры и ладового устоя. В итоге, карачаево-балкарское вокальное многоголосие осмысляется в контексте гомофонной полифонии, в отличие от контрастной полифонии в многоголосии адыгов.

Сходство эжыу и исона проявлено и на вербальном уровне распевания междометий и восклицаний. В партии и сона это распев однотипных слогов те-ре, те-ре-ре, то-ро-ро, те-не-на, те-ри-рам, которые получили название кратим , решающих сугубо музыкально-эстетические задачи.

Как отмечает псалмопевец и исследователь византийского церковного пения Константин Фотопулос, кратимы символизируют «невыразимое, превосходящее человеческие слова пение Ангелов», когда «душа изливается в песнопениях без слов» [11]. Духовное содержание кратим можно в полной мере отнести и к ассонантным распевам в бурдоне карачаево-балкарских песнопений. Подобную технику бурдона (или дрона) известный шведский музыковед-этнолог Эрнст Эмсхаймер относит к практике византийского и зона, который по договоренности средиземноморских теоретиков получил название диафония базилика [12]. Её особенность заключается в создании гармонической архитектоники целого на основе совмещения монофонического распева в верхнем голосе и выдержанного тона в нижнем. На уровне диафонии базилика возникают дополнительные черты в характеристике вокального многоголосия карачаевцев и балкарцев.

Следующий пример (авторская нотация аудиозаписи из фондов радио Карачаево-Черкесии) представляет традиционный педальный вид бурдона, сближающий вокальное многоголосие карачаевцев и балкарцев с гомофонной полифонией и диафонией базилика:

Пример № 2

Таким образом, сравнительно-этнологический аспект изучения представляет северокавказское вокальное многоголосие культурой диффузного типа, образованной в результате исторической корреляции архаических автохтонных, восточноазиатских и европейских её истоков.

Библиография
1.
Brandl R. Ober das Phänomen bordun (drone). Versuch ciner Beschreibung von Funktion und Systematik // Studien zur Musik Südost-Europas. B. 4. Hamburg: Verlag der Musikalienhandlung Karl Dieter Wagner, 1976. S. 90-119.
2.
Конотоп А. Русское строчное многоголосие XV – XVII веков. Текстология. Стиль. Культурный контекст. М., 2005. 352 с.
3.
Турчин Е.Е. Пение с исоном в православной богослужебной традиции. Автореферат дисс. канд. искусств. СПб., 2011. 32 с.
4.
Жордания И.М. Грузинское традиционное многоголосие в международном контексте многоголосных культур: к вопросу генезиса многоголосия. Тбилиси, 1989. 382 с.
5.
Jordania J. North Caucasia // Garland Encyclopedia of World Music. Vol. 8. – New-York and London, 2000. P. 850-865.
6.
Жордания И.М. К теории формирования вокального многоголосия // «Вестник» Адыгейского гос. университета. Вып. 10. Майкоп, 2008. С. 196-201.
7.
Gabisonia T. Hypotheses about the process of the formation of Georgian polyphonic singing // Second International Symposium on Traditional Polyphony. Tbilisi, 2004. P. 73-78.
8.
Соколова А.Н. Адыгская гармоника в контексте этнической музыкальной культуры. Майкоп: Качество, 2004. 272 с.
9.
Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов (под ред. Е.В. Гиппиуса) / Сост. В.Х. Барагунов, З.П. Кардангушев: Т. I. М.: Советский композитор, 1980. 223 с.
10.
Каракетов М.Д. Из традиционной и обрядовой жизни карачаевцев. М., 1995. 344 с.
11.
Фотопулос К. Введение в историю, теорию и практику византийского церковного пения. Электронный ресурс. Режим доступа: psaltis.ru/vizantiyskoe-penie/yandex.ru/yandsearch?text (дата обращения 15.07.2019).
12.
Emscheimer E. Georgian Folk Polyphony. JIFMC. Vol. XIX, 1967. P. 56.
References (transliterated)
1.
Brandl R. Ober das Phänomen bordun (drone). Versuch ciner Beschreibung von Funktion und Systematik // Studien zur Musik Südost-Europas. B. 4. Hamburg: Verlag der Musikalienhandlung Karl Dieter Wagner, 1976. S. 90-119.
2.
Konotop A. Russkoe strochnoe mnogogolosie XV – XVII vekov. Tekstologiya. Stil'. Kul'turnyi kontekst. M., 2005. 352 s.
3.
Turchin E.E. Penie s isonom v pravoslavnoi bogosluzhebnoi traditsii. Avtoreferat diss. kand. iskusstv. SPb., 2011. 32 s.
4.
Zhordaniya I.M. Gruzinskoe traditsionnoe mnogogolosie v mezhdunarodnom kontekste mnogogolosnykh kul'tur: k voprosu genezisa mnogogolosiya. Tbilisi, 1989. 382 s.
5.
Jordania J. North Caucasia // Garland Encyclopedia of World Music. Vol. 8. – New-York and London, 2000. P. 850-865.
6.
Zhordaniya I.M. K teorii formirovaniya vokal'nogo mnogogolosiya // «Vestnik» Adygeiskogo gos. universiteta. Vyp. 10. Maikop, 2008. S. 196-201.
7.
Gabisonia T. Hypotheses about the process of the formation of Georgian polyphonic singing // Second International Symposium on Traditional Polyphony. Tbilisi, 2004. P. 73-78.
8.
Sokolova A.N. Adygskaya garmonika v kontekste etnicheskoi muzykal'noi kul'tury. Maikop: Kachestvo, 2004. 272 s.
9.
Narodnye pesni i instrumental'nye naigryshi adygov (pod red. E.V. Gippiusa) / Sost. V.Kh. Baragunov, Z.P. Kardangushev: T. I. M.: Sovetskii kompozitor, 1980. 223 s.
10.
Karaketov M.D. Iz traditsionnoi i obryadovoi zhizni karachaevtsev. M., 1995. 344 s.
11.
Fotopulos K. Vvedenie v istoriyu, teoriyu i praktiku vizantiiskogo tserkovnogo peniya. Elektronnyi resurs. Rezhim dostupa: psaltis.ru/vizantiyskoe-penie/yandex.ru/yandsearch?text (data obrashcheniya 15.07.2019).
12.
Emscheimer E. Georgian Folk Polyphony. JIFMC. Vol. XIX, 1967. P. 56.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленная статья посвящена некоторым аспектам сравнительного изучения северокавказского вокального многоголосия. Научная новизна работы связана как с малой изученностью локальных образцов северокавказской традиции многоголосия, так и с предлагаемым методологическим подходом - системно-типологическим (в сравнительно-этнологическом аспекте). Рассматривая этнически множественный состав северокавказского вокального многоголосия автор выделяет уровни: универсальных надъэтнических признаков и уникальных этнических вариантов вокального многоголосия. В рамках статьи автор применяет системно-сравнительный этнологический метод в выявлении надъэтнических и уникальных признаком на примере одного из компонентов северокавказской традиции многоголосия - бурдона. (Автор приводит расширенную характеристику бурдона в опоре на труды ряда исследователей различных национальных традиций.) Автор представляет подробную системно-сравнительную характеристику бытования бурдона на примере песнопений адыгской и карачаево-балкарской традиций. В частности, выводятся как надъэтнические, так и уникальные его признаки. При этом автор дает развернутую контекстуальную характеристику, объясняющую специфику уникальных признаков через практику взаимодействия с "внешними" культурными источниками, что позволяет охарактеризовать северокавказское вокальное многоголосие как культуру диффузного типа. Аналитические наблюдения автора дополнены музыкальными примерами (в том числе и в авторской нотации). Библиография соответствует содержанию статьи (в том числе приведены источники на иностранных языках). Работа представляет интерес для профессиональной читательской аудитории. Статья рекомендуется к публикации.