Читать статью 'Проблема опровержимости презумпции знания закона и юридическая ошибка в уголовном праве' в журнале Право и политика на сайте nbpublish.com
Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1957,   статей на доработке: 337 отклонено статей: 580 
Библиотека

Вернуться к содержанию

Право и политика
Правильная ссылка на статью:

Проблема опровержимости презумпции знания закона и юридическая ошибка в уголовном праве

Рахманин Сергей Владимирович

Начальник СТП УИнформ, ФГБОУ ВО ЮЗГУ

305040, Россия, Курская область, г. Курск, ул. 50 Лет Октября, 94, ауд. 214

Rakhmanin Sergei Vladimirovich

Head of Technical Assistant Board, South-West State University

305040, Russia, Kurskaya oblast', g. Kursk, ul. 50 Let Oktyabrya, 94, aud. 214

rahmanin046@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0706.2019.3.29210

Дата направления статьи в редакцию:

12-03-2019


Дата публикации:

22-03-2019


Аннотация.

Предметом исследования являются правовые презумпции, как средства юридической техники, используемые в уголовном законе. Автор подробно рассматривает такую правовую презумпцию, существенно влияющую на применение уголовно-правовых норм, как презумпцию знания уголовного закона, лежащую в основе принципа «незнание закона не освобождает от ответственности». В статье подробно рассматривается дискуссионный вопрос её опровержимости, и, соответственно, возможности учёта в качестве юридически значимого обстоятельства заблуждения лица относительно содержания уголовного закона (юридической ошибки). Основными методами исследования являются формально-юридический, исторический, а также сравнительно-правовой. На основе этих методов автор анализирует законодательно-теоретические построения о правовых презумпциях и юридической ошибке в уголовном праве в современной России, трудах классиков права и зарубежном законодательстве. Новизна исследования заключается в том, что автор описывает ситуации, в которых целесообразно признать юридическую ошибку, связанную с незнанием уголовного закона, смягчающим или устраняющим уголовную ответственность обстоятельством. Основной вывод заключается в установлении необходимости признать невиновным причинение вреда в результате действий лица, которое не осознавало явно незаконный характер своих действий, если в норме Особенной части УК РФ содержится прямое указание на необходимость заведомого знания об их незаконном характере, либо если у лица имелись разумные и достаточные основания полагать, что закон имеет определённое содержание (не соответствующее реальности), и лицо соразмеряло свои поступки с ограничениями закона в пределах своего понимания.

Ключевые слова: юридическая ошибка, презумпция, знание закона, субъективное вменение, уголовная ответственность, невиновное причинение вреда, общественная опасность, юридический факт, вина, законность

Abstract.

The subject of this research is the legal presumptions as the means of legal technique used in criminal law. The author carefully examines such legal presumption, which significantly influences the application of criminal law standards, as presumption of knowledge of the criminal law underlying the principle “ignorance of the law is no excuse”. The article reviews a controversial question on its disputability, and thus, possible consideration as the legally significant circumstance of the ignorance of a person with regards to the content of criminal law (legal error). The scientific novelty consists in the description of situation, in which it is reasonable to admit the legal error, associated with the ignorance of criminal law, as a mitigating circumstance. The main conclusion establishes the need to exonerate individual for harm caused without clearly seeing the illegality of their action, if the norm of the Special Part of the Civil Code of the Russian Federation contains direct requirement of prior knowledge of their illegal nature, or if the individual had reasonable and sufficient basis to believe that the law makes a specific statement (not corresponding with reality) and the individual base their actions with the limitations of law within their understanding thereof.

Keywords:

public danger, criminal casus, criminal responsibility, subjective imputation, knowledge of the law, presumption, legal error, legal fact, guilt, legal order

Рассматривая вопрос о юридической ошибке и её значении, нельзя не коснуться проблемы опровержимости презумпции знания уголовного закона. Принцип «незнание закона не освобождает от ответственности» глубоко укоренился в правосознании как теоретиков, так и правоприменителей, следствием чего является доминирующее в настоящее время в уголовно-правовой теории представление о том, что юридическая ошибка, связанная с заблуждением относительно содержания уголовного закона, не может считаться смягчающей, а тем более устраняющей уголовную ответственность. В то же время, нельзя не отметить, что вопрос опровержимости презумпции знания закона не является столь уж простым. Он вполне заслуживает критического рассмотрения.

Ещё в XIX веке известный русский правовед Н.С. Таганцев отмечал: «представления о том, что кража, убийство, изнасилование запрещены, впитываются нами с юношеских лет, в семье, в школе; со многими нормами права мы знакомимся при первых наших жизненных столкновениях, так что неведение этих коренных условий общественной жизни возможно только при особых условиях; но исчерпывается ли этими тяжкими преступными деяниями вся область уголовных проступков и нарушений? Если мы вспомним всю сеть полицейских законов, охватывающих нашу жизнь, если мы вспомним наш многостатейный свод, то с уверенностью можем сказать, что ни один, даже опытный юрист не в состоянии похвалиться полным знанием велений и запретов закона» [10, с. 238].

Среди современных российских правоведов также есть те, кто признаёт презумпцию знания закона опровержимой, например, И. В. Сухинина, М. Л. Давыдов, С. С. Тихонова и др. [6, с. 37; 9; 11, с. 125-127]

Надо отметить, что вопрос презумпций в материальном уголовном праве является достаточно сложным, что связано с тем, что в отличие от уголовно-процессуального законодательства, в явном виде закрепляющего ряд презумпций (и в первую очередь, презумпцию невиновности, которой полностью посвящена ст. 14 УПК РФ и которая является важным принципом уголовного процесса), в Уголовном кодексе РФ презумпции закрепляются в неявном виде, выступая следствием использованных законодательных формулировок, либо законодательно не фиксируются вовсе.

Так, прямо не закреплены в уголовном законе, но непосредственно из него вытекают презумпция невиновности (ст. 5 УК РФ), презумпция знания закона (ст. 9, 10 УК РФ), способности осознавать общественную опасность деяния у лица, достигшего возраста уголовной ответственности и отсутствия такой способности у лиц, данного возраста не достигших (ст. 20 УК РФ), вменяемости (ст. 21 УК РФ), осознанного и волевого характера поведения лица, находящегося в состоянии опьянения (ст. 23 УК РФ), законности приговора суда (ст. 70, 73 УК РФ), утраты общественной опасности лицом по истечении определённого срока после совершения преступления (ст. 78, 83, 86 УК РФ) и т.д. [5] Не зафиксированы законодательно, но вытекают из общеправовых принципов или теоретических построений презумпция определённости уголовно-правовой нормы, презумпция соответствия уголовно-правовых предписаний нравственным нормам общества, презумпция наличия общественно опасных последствий в преступлениях с формальным составом, презумпция достижимости целей уголовного наказания и т.д.

Смысл присутствия этих презумпций в уголовном праве заключается в том, что они упрощают реализацию норм материального права, предполагая отсутствие необходимости устанавливать и доказывать наличие определённых фактических обстоятельств, которые присутствуют в подавляющем большинстве случаев. В отличие от аксиоматичных положений уголовного права, таких как закреплённые в уголовном законе его принципы, например, такие, как субъективное вменение, законность и запрет аналогии (nullum crimen sine lege), которые принимаются за истину абсолютно всегда, любая правовая презумпция по определению представляет собой предположение, которое может быть опровергнуто, пусть и в исключительных обстоятельствах [3].

Для большинства упомянутых выше презумпций уголовный закон предусматривает возможность такого опровержения. В некоторых случаях такая возможность предусмотрена прямо, а процедура опровержения является хорошо проработанной и регламентированной: так, например, презумпция вменяемости может быть опровергнута путём проведения судебно-психиатрической экспертизы, которая выявит наличие медицинского критерия невменяемости, следствием которого станет выполнение требований юридического критерия невменяемости. В других случаях опровержимость презумпции косвенно следует из системного толкования норм уголовного закона: так, презумпция наличия общественно опасных последствий в преступлении с формальным составом может быть опровергнута путём признания деяния малозначительным (ч. 2 ст. 14 УК РФ), а презумпция осознанного и волевого характера поведения лица, находящегося в состоянии опьянения, может быть опровергнута в результате признания его состояния патологическим, вызывающим нарушения сознания, нехарактерные для обычного опьянения [4].

В случае же, если закреплённая в законе презумпция не предусматривает никаких вариантов опровержения, в литературе на это указывают как на пробел или недостаток в законе. Так, в отношении презумпции утраты общественной опасности лицом по истечении срока давности (которая неопровержима для всех преступлений, кроме наказываемых смертной казнью и пожизненным лишением свободы, а также для тех преступлений, по которым сроки давности вовсе не применяются) можно отметить, что не соответствует целям уголовного закона освобождение от ответственности и наказания в связи с истечением срока давности лиц, ведущих систематическую преступную деятельность (по ранее действовавшему уголовному законодательству РСФСР, совершение нового преступления приостанавливало течение срока давности). А.А. Байбарин отмечает, что отсутствие возможности опровергнуть презумпцию неспособности лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, осознавать общественную опасность содеянного и руководить своими действиями, влечёт безнаказанность лиц, которые фактически вполне способны понимать смысл и значение содеянного, что в результате становится важным фактором будущей их антиобщественной деятельности [1].

Возвращаясь к формуле «незнание закона не освобождает от ответственности», следует отметить, что вряд ли её можно признать аксиоматичной. Как верно замечал М.С. Строгович, «опровержимость презумпции знания закона, — это вопрос факта (questio facti), решаемый в каждом отдельном случае в зависимости от конкретных обстоятельств дела» [8, с. 210].

Однако нельзя не отметить того, что само по себе существование факта незнания закона в реальной действительности ещё не означает, что такой факт может порождать какие-либо права и обязанности лица, то есть признаваться юридическим фактом. От возможности такого признания, собственно, и зависит опровержимость рассматриваемой презумпции.

На принципиальную возможность признания юридического значения за фактом незнания закона или заблуждения в его содержании указывает зарубежное законодательство: некоторые уголовные кодексы зарубежных государств включают в себя норму, позволяющую признать такой факт обстоятельством, смягчающим или вовсе устраняющим ответственность при определённых условиях [7].

Например, уголовное законодательство Зимбабве (в котором, как и во многих других постколониальных уголовных кодексах африканских государств нашли отражение передовые достижения юридической теории, восприятие которых не осложнялось грузом традиций, связанных с ранее действовавшим законодательством) в статье 236 признаёт, что незнание закона или добросовестное заблуждение относительно его содержания является исключающим ответственность обстоятельством, если оно стало прямым результатом того, что лицом была получена неверная информация о содержании закона от должностного лица административных или судебных органов, если имелись разумные основания полагать, что такое лицо наделено полномочиями применять нормы данного закона и осведомлено о его положениях [14].

Решая вопрос о том, какие же могут быть основания признания опровержимой презумпции знания закона, и, следовательно, возможности придания юридической ошибке в уголовном праве каких-либо последствий, следует обратить внимание на то, что интеллектуальный критерий вины, предусмотренный УК РФ, требует осознания лицом не противоправности, а общественной опасности деяния [13].

Ввиду этого можно выделить несколько условий, когда ошибка лица в противоправности деяния может влиять на осознание общественной опасности. Следует отметить, что не будет рассматриваться возможность того, что лицо по объективным обстоятельствам не смогло ознакомиться с источником официального опубликования закона — в современных условиях, когда таким источником выступает электронный правовой портал, доступный через Интернет из любой точки мира, такие случаи могут носить лишь исключительный характер, а разрешение их с учётом требований справедливости вполне возможно и с применением экстраординарных мер, таких как направление запроса в Конституционный Суд РФ. Также стоит отметить, что всё изложенное касается в первую очередь умышленных деяний, для которых осознание общественной опасности является обязательным элементом формулы вины.

Во-первых, если формулировка субъективных признаков конкретного состава преступления содержит указание на заведомое знание субъектом о незаконном характере своих действий (например, ст. 170, п. «б» ч. 3 ст. 204 и др.), любое заблуждение, касающееся содержания закона, исключает возможность признания субъекта виновным в совершении такого преступления. Обычно подобные преступления могут совершаться лишь должностными лицами или государственными и муниципальными служащими, для которых подобное незнание закона выступает основанием привлечения к дисциплинарной ответственности, так как незаконные действия подобного рода, совершённые без умышленного нарушения закона, не обладают общественной опасностью [12].

Во-вторых, возможна ситуация, когда наличие или отсутствие общественной опасности ставится в зависимость не от стабильных и доступных для оценки любым лицом характеристик потерпевшего или предмета преступления, либо его объективных признаков (например, несовершеннолетний или малолетний возраст потерпевшего, принадлежность предмета преступления другому лицу и его материальная ценность, использование специфических орудий посягательства, причинение тяжких последствий и т.п.), а прежде всего от количественных характеристик, с определённой долей произвольности устанавливаемых уголовным законом или даже другим законом или подзаконным актом (при бланкетном характере уголовно-правовой нормы), либо определяемых путём достаточно сложных расчётов.

Например, значительный размер наркотических средств, приобретаемых лицом без цели сбыта (ст. 228 УК РФ) относительно произвольно устанавливается актом Правительства РФ, который к тому же подвержен регулярным изменениям. Во многих уголовно-правовых нормах общественно опасный характер деяния связывается со стоимостью его предмета или размером ущерба, превышающих указанные в законе или другом акте пределы. В нормах об экологических преступлениях общественная опасность деяния связывается с оценкой ущерба на основании такс, установленных в подзаконных актах на достаточно непрозрачных основаниях.

В то же время, было бы неправильным признавать смягчающим, а тем более устраняющим ответственность незнание или заблуждение любого характера, связанное с указанными обстоятельствами. Если лицо действует без оглядки на закон, вполне можно считать, что оно сознательно допускает возможность того, что его действия будут признаны общественно опасными. Для того, чтобы незнание или заблуждение относительно содержания таких признаков имело юридическое значение, необходимо, чтобы лицом были предприняты действия, которые можно счесть разумно достаточными для ознакомления с юридическими предписаниями, и чтобы в дальнейшем лицо соразмеряло свои поступки со своими представлениями о таких юридических предписаниях.

К примеру, лицо, страдающее наркоманией и приобретающее наркотические средства для личного потребления в размере, который оно на основании консультации с юристом или самостоятельного ознакомления с текстом нормативных актов считает незначительным, но который фактически является значительным (например, из-за того, что данные размеры недавно были изменены), такую ошибку вполне можно считать основанием для того, чтобы признать, что такое лицо не осознавало общественную опасность своих действий и, следовательно, не может нести за них уголовную ответственность.

В-третьих, как ранее отмечалось в литературе, некоторые действия, являющиеся абсолютно законными в других государствах, в России могут образовывать состав преступления [2]. Если кратковременно пребывающее в России лицо совершает деяние, которое в государстве его постоянного проживания не является преступлением, и не было предупреждено при пересечении границы об особенностях российского законодательства в данной сфере, его ошибка является вполне естественной.

Поправки, которые бы позволили реализовать вышеизложенные предложения, можно было бы внести в ст. 28 УК РФ, указав в ней, что является невиновным причинение вреда в результате действий лица, которое не осознавало явно незаконный характер своих действий, если в норме Особенной части УК РФ содержится прямое указание на необходимость заведомого знания об их незаконном характере, либо если у лица имелись разумные и достаточные основания полагать, что закон имеет определённое содержание (не соответствующее реальности), и лицо соразмеряло свои поступки с ограничениями закона в пределах своего понимания, либо если кратковременно пребывающее в России лицо совершает деяние, не являющееся преступлением в государстве его гражданства или постоянного проживания, и не было предупреждено о преступности данного деяния ранее.

Библиография
1.
Байбарин А.А. Психическая незрелость // Бизнес в законе. 2007. № 4. С. 163-165.
2.
Бибик О.Н. Культурологический аспект учения о юридической ошибке // Уголовное право. 2009. № 2. С. 10-15.
3.
Булаевский Б.А. К вопросу о понятии презумпций в праве // Журнал российского права. 2010. №3. С. 63-71.
4.
Гребеньков А.А. Алкогольное опьянение и агрессивное поведение человека: уголовно-правовой и криминологический аспекты // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: История и право. — 2012. — № 2-1. — С. 47-51.
5.
Грошев А.В. Презумпции в уголовном праве и их роль в правоприменительной деятельности // Юридическая техника. 2010. №4. С. 145-153.
6.
Давыдов М. Л. Теоретические и методологические проблемы понятия и состава юридической техники: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Волгоград, 2010. 50 с.
7.
Прохоров А.Ю. Понятие и правовые последствия юридической ошибки по зарубежному уголовному праву // Ученые труды Российской академии адвокатуры и нотариата. 2012. № 1. С. 91-94.
8.
Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М. Изд-во Акад. наук СССР, 1947. 276 с.
9.
Сухинина И. В. Презумпция знания закона в реализации Конституции Российской Федерации // Конституционный вестник. 2008. № 1(19). С. 116-126
10.
Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. В 2 т. Т. 1. М.: Наука, 1994. 380 с.
11.
Тихонова С. С. Юридическая техника в уголовном праве: Курс лекций. Н. Новгород: Деком, 2008. 244 с.
12.
Хусаинова О.В. Ошибки в правоприменительной деятельности органов государственной власти: причины, последствия // Вестник Удмуртского университета. Серия «Экономика и право». 2012. №3. С. 119-125.
13.
Юрчак Е.В. Концепции вины в юридической науке // Актуальные проблемы российского права. 2015. №7. С. 21-25.
14.
Criminal Law (Codification and Reform) Act [Chapter 9:23] [Electronic Resource] // Zimbabwe Legal Information Institute. URL: https://zimlii.org/zw/legislation/act/2004/23 (access date: 05.03.2019).
References (transliterated)
1.
Baibarin A.A. Psikhicheskaya nezrelost' // Biznes v zakone. 2007. № 4. S. 163-165.
2.
Bibik O.N. Kul'turologicheskii aspekt ucheniya o yuridicheskoi oshibke // Ugolovnoe pravo. 2009. № 2. S. 10-15.
3.
Bulaevskii B.A. K voprosu o ponyatii prezumptsii v prave // Zhurnal rossiiskogo prava. 2010. №3. S. 63-71.
4.
Greben'kov A.A. Alkogol'noe op'yanenie i agressivnoe povedenie cheloveka: ugolovno-pravovoi i kriminologicheskii aspekty // Izvestiya Yugo-Zapadnogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Istoriya i pravo. — 2012. — № 2-1. — S. 47-51.
5.
Groshev A.V. Prezumptsii v ugolovnom prave i ikh rol' v pravoprimenitel'noi deyatel'nosti // Yuridicheskaya tekhnika. 2010. №4. S. 145-153.
6.
Davydov M. L. Teoreticheskie i metodologicheskie problemy ponyatiya i sostava yuridicheskoi tekhniki: avtoref. dis. … d-ra yurid. nauk. Volgograd, 2010. 50 s.
7.
Prokhorov A.Yu. Ponyatie i pravovye posledstviya yuridicheskoi oshibki po zarubezhnomu ugolovnomu pravu // Uchenye trudy Rossiiskoi akademii advokatury i notariata. 2012. № 1. S. 91-94.
8.
Strogovich M.S. Uchenie o material'noi istine v ugolovnom protsesse. M. Izd-vo Akad. nauk SSSR, 1947. 276 s.
9.
Sukhinina I. V. Prezumptsiya znaniya zakona v realizatsii Konstitutsii Rossiiskoi Federatsii // Konstitutsionnyi vestnik. 2008. № 1(19). S. 116-126
10.
Tagantsev N. S. Russkoe ugolovnoe pravo. Lektsii. Chast' obshchaya. V 2 t. T. 1. M.: Nauka, 1994. 380 s.
11.
Tikhonova S. S. Yuridicheskaya tekhnika v ugolovnom prave: Kurs lektsii. N. Novgorod: Dekom, 2008. 244 s.
12.
Khusainova O.V. Oshibki v pravoprimenitel'noi deyatel'nosti organov gosudarstvennoi vlasti: prichiny, posledstviya // Vestnik Udmurtskogo universiteta. Seriya «Ekonomika i pravo». 2012. №3. S. 119-125.
13.
Yurchak E.V. Kontseptsii viny v yuridicheskoi nauke // Aktual'nye problemy rossiiskogo prava. 2015. №7. S. 21-25.
14.
Criminal Law (Codification and Reform) Act [Chapter 9:23] [Electronic Resource] // Zimbabwe Legal Information Institute. URL: https://zimlii.org/zw/legislation/act/2004/23 (access date: 05.03.2019).

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

РЕЦЕНЗИЯ на статью Проблема опровержимости презумпции знания закона и юридическая ошибка в уголовном праве Название соответствует содержанию материалов статьи. В названии статьи просматривается научная проблема, на решение которой направлено исследование автора. Рецензируемая статья представляет научный интерес. Автор не разъяснил выбор темы исследования и не обосновал её актуальность. В статье не сформулирована цель исследования, не указаны объект и предмет исследования, методы, использованные автором. На взгляд рецензента, основные элементы «программы» исследования просматриваются в названии и тексте статьи. Автор не представил результатов анализа историографии проблемы и не сформулировал новизну предпринятого исследования, что является существенным недостатком статьи. При изложении материала автор продемонстрировал результаты анализа историографии проблемы в виде ссылок на актуальные труды по теме исследования и апелляции к оппонентам. Автор не разъяснил выбор и не охарактеризовал круг источников, привлеченных им для раскрытия темы. Автор не разъяснил и не обосновал выбор географических рамок исследования. На взгляд рецензента, автор грамотно использовал источники, выдержал научный стиль изложения, грамотно использовал методы научного познания, сумел соблюсти принципы логичности, систематичности и последовательности изложения материала. В качестве вступления автор указал на причину выбора темы исследования, обозначил её актуальность. В основной части статьи автор указал на то, что проблема опровержимости презумпции знания уголовного закона интересовала отечественных авторов 19 века, процитировав Н.С. Таганцева, и остается важной для современных авторов. Автор сообщил о том, что «в Уголовном кодексе РФ презумпции закрепляются в неявном виде, выступая следствием использованных законодательных формулировок, либо законодательно не фиксируются вовсе» и обстоятельно разъяснил свою мысль на соответствующих примерах. Далее автор последовательно пояснил, что «смысл присутствия этих презумпций в уголовном праве заключается в том, что они упрощают реализацию норм материального права» т.д., что «большинства упомянутых выше презумпций уголовный закон предусматривает возможность такого опровержения» т.д. и указал на то, что «если закреплённая в законе презумпция не предусматривает никаких вариантов опровержения, в литературе на это указывают как на пробел или недостаток в законе». Автор оценил зарубежный опыт, отметив, что «некоторые уголовные кодексы зарубежных государств включают в себя норму, позволяющую признать» «факт незнания закона или заблуждения в его содержании» «обстоятельством, смягчающим или вовсе устраняющим ответственность при определённых условиях». В завершение основной части статьи автор последовательно описал «условия, когда ошибка лица в противоправности деяния может влиять на осознание общественной опасности». Выводы автора носят обобщающий характер, обоснованы, сформулированы ясно. Выводы позволяют оценить научные достижения автора в рамках проведенного им исследования. Выводы отражают результаты исследования, проведённого автором, в полном объёме. В заключительном абзаце статьи автор сообщил, что «поправки, которые бы позволили реализовать вышеизложенные предложения, можно было бы внести в ст. 28 УК РФ, указав в ней, что является невиновным причинение вреда в результате действий лица, которое не осознавало явно незаконный характер своих действий, если в норме Особенной части УК РФ содержится прямое указание на необходимость заведомого знания об их незаконном характере, либо если у лица имелись разумные и достаточные основания полагать, что закон имеет определённое содержание (не соответствующее реальности), и лицо соразмеряло свои поступки с ограничениями закона в пределах своего понимания, либо если кратковременно пребывающее в России лицо совершает деяние, не являющееся преступлением в государстве его гражданства или постоянного проживания, и не было предупреждено о преступности данного деяния ранее». На взгляд рецензента, потенциальная цель исследования автором достигнута. Публикация вызвать интерес у аудитории журнала.