Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 2065,   статей на доработке: 293 отклонено статей: 786 
Библиотека

Вернуться к содержанию

Право и политика
Правильная ссылка на статью:

Принцип поддержания доверия к закону и действиям государства (защиты законных ожиданий) в российском праве: проблемы и перспективы
Павлисова Татьяна Евгеньевна

кандидат юридических наук

доцент, Кубанский государственный аграрный университет

350044, Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, ул. Калинина, 13

Pavlisova Tat'yana Evgen'evna

PhD in Law

Docent, the department of Theory and History of State and Law, Kuban State Agrarian University 

350044, Russia, Krasnodarskii krai, g. Krasnodar, ul. Kalinina, 13

tpavlisova@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Ембулаева Наталья Юрьевна

кандидат юридических наук

доцент, кафедра теории и истории государства и права, Кубанский государственный аграрный университет

350044 350044, Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, ул. Калинина, 13

Embulaeva Natal'ya Yur'evna

PhD in Law

Docent, the department of Theory and History of State and Law, Kuban State Agrarian University

350044 350044, Russia, Krasnodarskii krai, g. Krasnodar, ul. Kalinina, 13

nembulaeva@mail.ru

DOI:

10.7256/2454-0706.2018.4.26147

Дата направления статьи автором в редакцию:

29-04-2018


Дата публикации:

02-05-2018


Аннотация.

Предметом исследования является содержание доктрины "защиты законных ожиданий" в странах общего и континентального права и сформулированного на ее основе принципа поддержания доверия к закону и действиям государства в контексте принципа правового государства, признания прав и свобод человека, естественной справедливости, анализ теории и практики применения общих, конституционных и отраслевых принципов, и проблем их реализации (в том числе, принципа правового государства) в российском праве с учетом господствующего нормативистского правопонимания. Методологию исследования составили диалектический, исторический, сравнительно-правовой и системный подходы, а также методы анализа и синтеза. Основные выводы проведенного исследования заключаются в отсутствии более или менее оформленной системы официальных взглядов на взаимоотношения органов публичной власти с гражданами, препятствующее реализации принципа правового государства и созданию эффективного государственного управления (включающего законодательную, исполнительную деятельность и правосудие), провозглашенного Конституцией РФ верховенства права, признания и соблюдения прав и свобод человека. Содержание принципа поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, сформулированного Конституционным Судом РФ, в отличие от западной доктрины, во-первых, не охватывает всего многообразия отношений, возникающих в ходе реализации органами публичной власти своих полномочий, во-вторых, ввиду отсутствия формального закрепления данного принципа в конкретных правовых нормах ограничивает суды в его применении. В связи с этим сформулированы конкретные предложения, которые, по мнению автора, действительно способствовали бы реализации принципа правового государства.

Ключевые слова: Правовое государство, законные ожидания, общеправовые принципы, доктрина хорошего управления, эффективность защиты, нормативное правопонимание, органы публичной власти, непосредственность действия, правотворческая деятельность, реализация права

Abstract.

The subject of this research is the content of the doctrine of “protection of legal expectations” in the countries of general and continental law, and the principle of support of the trust in the law and state actions in the context of the principle of rule of law, recognition of human rights and liberties, natural justice, analysis of the theory and practice of application of general constitutional and branch principles, as well as the issues of their realization (including the principle of the rule of law) in the Russian law with consideration of normativistic legal understanding. The main conclusions of the conducted research consists in the absence of a somewhat formalized system of official views upon relationship between the branches of public authority with the citizens, impeding the realization of the principle of the rule of law and creation of an efficient state administration (which would include the legislative and executive activity, and justice), the declared by the Constitution of the Russian Federation rule of law, as well as recognition and respect of the human rights and liberties. The content of the principle of support of citizens’ trust in the law and state action, formulated by the Constitution Court of the Russian Federation, in contrast to the Western doctrine, first and foremost, does not cover the entirety of the range of relations emerging in the course of realization of authority by the branches of public authority, and secondly, in light of the absence of formalization of this principle in the specific legal norms, it limits the courts in its application.

Keywords:

the immediacy of action, public authorities, normativity of legal thinking, effectiveness in the protection, the doctrine of good governance, General legal principles, Legitimate expectation, state of law, legislative activities, the realization of law

В Конституции РФ, как известно, закреплен принцип правового государства. Правовое государство предполагает верховенство закона (или правового закона), разделение властей, гарантированность и незыблемость в нем прав и свобод граждан, взаимную ответственность гражданина и государства. Статья 2 гласит, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Однако проблема гарантированности прав и свобод на сегодняшний день не решена, отчасти в силу того, что представление о правах и свободах базируется на нормативистской концепции, учитывающей только те права и свободы, которые закреплены в соответствующих нормативных источниках. По мнению В.С. Нерсесянца, «непосредственность действия прав и свобод человека и гражданина обеспечивается соответствующими формами и процедурами судебного контроля за правовым характером действий (или бездействия) органов государственной власти и должностных лиц»[1].

Но, дело в том, что для большинства правоприменителей категория «правовой» абсолютно тождественна «соответствующий закону» или иному нормативно - правовому акту. Даже если предположить высочайший уровень правосознания судей, то есть осведомленность о естественных правах, наличии «широкого» подхода к праву, руководствоваться в своих решениях они предпочтут конкретными правовыми предписаниями. Такой подход на практике ведет к нарушению основных принципов, закрепленных в Конституции, таких как справедливость, равноправие, верховенство права и т.д., составляющих хорошую теорию, далекую от практики.

Так, Конституционный Суд РФ усмотрел признаки дискриминации и признал неконституционным абзац первый пункта 2 статьи 151 Федерального закона «О статусе военнослужащих» не соответствующим Конституции РФ (ст. 19 (часть 2) и 40 (часть 1)), в той мере, в какой содержащаяся в нем норма, связывая право военнослужащих – преподавателей, направляемых в установленном порядке без приостановления им военной службы в государственные образовательные организации высшего образования для обеспечения реализации программ военной подготовки граждан Российской Федерации, обучающихся в указанных образовательных организациях по очной форме обучения, на дополнительную общую площадь жилого помещения с замещением должности преподавательского состава исключительно на военной кафедре, лишает данного права военнослужащих – преподавателей учебных военных центров и ставит их тем самым в неравное положение с относящимися к той же категории военнослужащими – преподавателями военных кафедр[2].

Как отметила высшая судебная инстанция, положение закона не противоречило праву. Однако ввиду того, что суд руководствовался при принятии решения «буквой», но не «духом» закона, в итоге был нарушен принцип равенства, что лишило возможности гражданина пользоваться своим субъективным правом.

Правосознание российского судейского сообщества, как видим, основывается на представлении о правовой норме, как главном и единственном источнике права, в том случае, если правовые принципы прямо в нормативном акте не выражены. В системе права, которая годами культивировала принцип законности, а источником ее являлась конкретная правовая норма, внедрение в практику судов требования руководствоваться принципами, не имеющими формального закрепления, требует дополнительных и немалых усилий.

Сложившийся в западноевропейских государствах правопорядок, являющийся ориентиром, в том числе и для России характеризуется действительным их обеспечением со стороны государства. Без излишней идеализации. Речь идет, прежде всего, о нормальных условиях развития экономической деятельности, частной инициативы и предпринимательства, составляющие основу политической и экономической стабильности любого государства, предсказуемости действий государства в лице его органов и возможности быстро и эффективно восстановить нарушенные права.

Думается, что во - многом, это связано с иными подходами к взаимоотношениям государства и его граждан, успешно реализованной концепции ограничения всевластия государства, вытекающей из теории общественного договора, естественной справедливости и естественных прав[3].

Одной из составляющих этого правопорядка является принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства (защиты законных ожиданий). Появление доктрины защиты законных ожиданий (Legitimate expectations) было связано со стремлением стран общего и континентального права создать «хорошее (эффективное) государственное управление».

Традиционно английское административное право признавало только процессуальную защиту законных ожиданий (когда законные ожидания были нарушены, лицо, в отношении которого было вынесено решение имеет право быть выслушанным, или, по меньшей мере, получить ответ)[4].

В административном праве Канады законные ожидания касаются процессуальной справедливости / должного процесса, которой должны руководствоваться должностные лица[5].

«Когда орган государственной власти обещал следовать определенной процедуре, в интересах хорошего управления, что он должен действовать справедливо и должен выполнить свое обещание, если его реализация не препятствует выполнению его обязанностей по закону». Требования к признанию ожиданий законными состоят в следующем: государственный орган дает обещание; обещание состоит в следовании определенной процедуре, в уважении заинтересованного лица, которое полагалось и действовало на основе этого обещания. Ожидания могут возникнуть также из многолетней практики[6].

Примечательно, что эти правила в Канаде не применяются в отношении законодательных актов.

В настоящий момент доктрина в соответствии с глобальной задачей построения эффективного управления имеет тенденции к расширению в тех странах, которые применяли ее в ограниченных случаях исключительно к процессуальным возможностям защиты прав.

Законные ожидания подлежат защите в следующих четырех случаях:

1) когда человек полагался на политику или норму общего применения, но затем политика была изменена;

2) когда определенная политика или норма существовала, но не была применена в конкретном случае;

3) когда человек получил обещание, которое не было выполнено из-за последующих изменений в политике или норме общего применения;

4) когда человек получил обещание, но правоприменительный орган изменил свое намерение.

В современном административном праве Австралии, например, понятие «законных ожиданий» экстремально широкое, и включает помимо перечисленных, случаи, когда законные ожидания основаны на обещании или представлении о фактическом преимуществе или выгоде, когда лицо пользовалось льготой или преимуществом и обоснованно рассчитывало пользоваться в дальнейшем. Или не пользовалось, но обоснованно рассчитывало на ее предоставление. Такая форма отличается от всех форм традиционных законных ожиданий (процедурных законных ожиданий), потому что должна влиять на принятие решения[7].

Статья 41 Хартии Европейского Союза об основных правах, объединяющего страны, как общего, так и континентального права в общем виде формулирует доктрину «хорошего управления». «Право на хорошее управление» включает в числе других, «право каждого лица быть заслушанным до принятия по отношению к нему меры индивидуального характера, влекущей для него неблагоприятные последствия, а также обязанность административных органов мотивировать свои решения» [8].

В Германии, относящаяся к странам права континентального, принцип поддержания доверия (Vertrauensschuts) включен в содержание принципа правового государства (ст.20 Конституции ФРГ), но обеспечивается соответствующими нормативными актами, в частности, Законом ФРГ об административной деятельности органов государства [9].

Несмотря на отсутствие полного единства в понимания доктрины «законных ожиданий» в странах общего и континентального права, в рамках этих систем возможность использования судебных прецедентов обеспечивает должную гибкость при вынесении решений[10].

В практике европейских судов органы публичной власти могут быть принуждены к возмещению убытков, возникших в результате того, что частные лица действовали в гражданском обороте, положившись на заверения, данные публичными органами явно или неявно (действиями или бездействием). [10]. ЕСПЧ в одном из своих решений, в качестве «законного ожидания» назвал наличие задолженности, на выплату которой рассчитывал истец в силу решения суда, но оно так не было исполнено[11].

В российском праве «доктрина защиты законных ожиданий» отчасти получила выражение в решениях Конституционного Суда РФ, в виде принципа поддержания доверия к закону и действиям государства. Его содержание предполагает: сохранение разумной стабильности правового регулирования; недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм; установление переходного периода для адаптации к изменениям правового регулирования[12]; предсказуемость законодательной политики; возможность участников правоотношений предвидеть последствия своего поведения; уверенность в неизменности официально признанного правового статуса; уверенность в возможности реализации прав; действенность государственной защиты прав; уважение прав со стороны властей; установление механизма, позволяющего компенсировать неблагоприятные последствия вследствие изменений правового регулирования.

В других решениях Конституционный Суд поддержание доверия рассматривает как цель, ради которой законодатель обязан соблюдать принципы справедливости, равенства, соразмерности (пропорциональности), стабильности и гарантированности прав[13], принципы о действии права во времени, в том числе запрещающие наделять обратной силой норму, ухудшающую правовое положение лица, вносить изменения в ту систему норм, основываясь на которой оно приступило к реализации своих прав и обязанностей[14].

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, последовательно подтверждаемой им в своих решениях (постановления от 24 мая 2001 года № 8-П, от 29 января 2004 года № 2-П, от 20 апреля 2010 года № 9-П, от 27 марта 2012 года № 8-П, от 1 июля 2015 года № 18-П и др.), при изменении или отмене ранее установленных мер социальной поддержки законодатель субъекта Российской Федерации обязан соблюдать принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, который предполагает его ответственность за качество принимаемых решений, сохранение присущей природе законодательных актов разумной стабильности правового регулирования, обеспечение надлежащей правовой определенности, недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм, предсказуемость законодательной политики в социальной сфере.

В силу указанного принципа, который распространяется не только на права, закрепленные непосредственно в Конституции Российской Федерации, но и на права, приобретаемые на основании закона, наделение законодателя субъекта Российской Федерации полномочием устанавливать и отменять дополнительные меры социальной поддержки отдельных категорий граждан не означает, что он обладает неограниченной свободой усмотрения и может произвольно отказываться от взятых на себя ранее публично-правовых обязательств. Напротив, он должен, предпринимая все усилия к их сохранению, находить баланс конституционно значимых ценностей, публичных и частных интересов, а если, с учетом состояния бюджета субъекта Российской Федерации, это оказывается объективно невозможным, - по крайней мере, максимально смягчить негативные последствия для лиц, имевших основанные на законодательном регулировании ожидания и рассчитывавших на получение соответствующих мер социальной поддержки. Иное не только противоречило бы природе социального государства, но и расходилось бы с вытекающим из статей 2 и 18 Конституции Российской Федерации и обращенным к органам публичной власти требованием обеспечения признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина, которые определяют смысл, содержание и применение законов[15].

Основной акцент, таким образом, приходится именно на осуществление законодательной деятельности. Очевидно, что в содержании данного принципа присутствует только часть концепции «защиты законных ожиданий», что не позволяет говорить об эффективной их защите.

Так, предприниматель Е., полагаясь на устные заверения администрации г. Краснодара о выделении в собственность земельного участка с возведенным на нем магазином на основании разрешения на строительство, и функционирующим в течение 15 лет, добровольно расторг договор аренды. Администрация от данных обещаний отказалась. Суд не принял во внимание при этом никакие иные обстоятельства и доводы истца о его намерениях, кроме факта добровольного расторжения договора.

Думается, что формулировки вроде «уважение прав со стороны властей», ««установление механизма, позволяющего компенсировать неблагоприятные последствия вследствие изменений правового регулирования, «действенность государственной защиты прав» в условиях нормативистского подхода так и останутся «общими местами». Требование «уважения прав со стороны властей», например, потому, что любому юристу известно, что под словом «права» понимаются не какие-то абстрактные «естественные», а исключительно права субъективные, то есть позитивированные в нормативных актах.

«Справедливость» представляется слишком абстрактной категорией, чтобы обеспечить такую защиту. Принципы «справедливости», «разумности», «пропорциональности», конечно, имеют соответствующее воплощение в нормах отдельных отраслей, и в судейском сообществе присутствует более или менее единообразное их понимание, но к взаимоотношениям государственных органов и иных субъектов не относится. Обжаловать то или иное действие (бездействие) государственных органов или должностных лиц по мотивам несправедливости достаточно проблематично. Речь не идет о тех случаях, когда это является указанным в законе основанием для отмены решения (приговора).

Обращение в Конституционный Суд РФ, как известно, допускается тогда, когда возможности судебной системы в иных инстанциях для гражданина исчерпаны. Количество времени сил и средств, потраченных на подобные обращения, никак не увязывается с превознесением прав и свобод гражданина, наличия действенных механизмов их защиты и т.д.

Как отмечает автор учебника по теории государства и права, «если идея не закреплена в праве, то ее содержанием можно пренебречь или исказить, не опасаясь государственного принуждения, она остается лишь элементом правовой идеологии»[16].

Необходимость закрепления системы принципов обусловлена значением, придаваемым им в юридической науке. Нормы-принципы являются правовым выражением основ, начал, которыми следует руководствоваться во всех, либо в конкретных сферах общественных отношений.

В литературе подчеркивается самостоятельное регулятивное значение принципов права, выступающих в качестве руководящих начал для правотворческой, правоприменительной, правоохранительной, интерпретационной и иной юридически значимой деятельности, их непосредственное регулирующее воздействие в механизме правового воздействия на некоторые общественные отношения, а так же использование в качестве реально действующих норм правоприменителем при пробелах в действующем законодательстве.

На данный момент в общей теории права отсутствует единый подход к понятию «система принципов права». Принципы права рассматривают в качестве дополнительных оснований дифференциации отраслей права.

Классификация принципов в общей теории права сводится к их делению на общие, межотраслевые и отраслевые.

По мнению Г.А. Гаджиева, «все общие принципы права относятся в России к конституционным принципам, поскольку последние являются формой выражения общих принципов права. Складывается следующая иерархия - общие принципы права проявляются в конституционных принципах, которые, в свою очередь, преломляются в отраслевых принципах и нормах» [17].

Таким образом, общие принципы права должны быть выражены в конституции, а конституционные в отраслевых принципах.

Ни принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, ни принцип баланса частных и публичных интересов, сформулированные Конституционным Судом как конституционные не закреплены ни в Конституции РФ, ни в кодифицированных отраслевых источниках. Более того, несмотря на то, что сформулирован данный принцип еще в 2001 году[18], почти не встретишь упоминания о нем в научной, и, тем более в учебной литературе по конституционному праву, теории государства и права, административному праву[19].

Такое состояние вопроса никак не сокращает разрыв между теорией и практикой, не способствует созданию эффективного, «хорошего» управления. Эффективность в том числе подразумевает возможность защиты своих интересов без обращения в высшие судебные инстанции, разрешения спорных ситуаций с минимальной затратой сил, времени и средств.

Коль скоро речь идет о концепции эффективного государственного управления, то нормы конституции, как известно, определяют место государственного управления в системе государственного механизма, принципы их формирования и деятельности органов, осуществляющих исполнительно-распорядительную деятельность. Нормы конституции являются исходным началом для иных отраслей права, в том числе норм административного права, регулирующих многообразную деятельность органов государственного управления исполнительно-распорядительного характера.

Административно-правовое регулирование, в свою очередь, обеспечивает реальность конституционных прав и свобод граждан. Деятельность органов исполнительной власти связана с реализацией экономических, политических, социальных, трудовых прав, предусмотренных Конституцией РФ. Именно в процессе государственного управления создаются необходимые условия для реализации принадлежащих гражданам прав и свобод. Таким образом, административно-правовое регулирование, во – многом, определяется именно нормами Конституции.

Поскольку речь идет об эффективном государственном управлении, которое в широком смысле включает и правотворческую деятельность, и правосудие, постольку многообразие форм этих отношений диктует широкие подходы к их оценке.

Нормами конституционного права регулируются общественные отношения, которые, являясь, с одной стороны, основополагающими для всех областей функционирования государства, а равно для его взаимодействия с обществом и отдельной личностью, с другой стороны, служат первоосновой для формирования всех других общественных отношений. В частности, «определяя систему органов исполнительной власти, их правовой статус, компетенцию, нормы конституционного права устанавливают основные начала для административного права. Закрепляя различные формы собственности, права собственников, принципы хозяйствования, конституционное право служит базой для гражданского права. Регулируя основы бюджетной системы России, нормы конституционного права предопределяют основы финансового права. Устанавливая систему органов судебной власти, конституционные принципы правосудия, права граждан в сфере судопроизводства, конституционное право содержит исходные начала для уголовного права, уголовного процесса, ряда других отраслей[20].

Необходимость формирования доктрины отдельных принципов, относящихся к административным процедурам, уже отмечалась в литературе[21]. Необходима выработка концептуальных начал в сфере управленческой деятельности, как скажем, это имеет место в отношении информационной, военной безопасности и др.

Возвращаясь к конкретным принципам, нуждающимся в нормативном выражении, то в целях реализации положений, содержащихся в ст.2 Конституции РФ следует указать, что взаимоотношения государства (в лице его органов и должностных лиц) и граждан строятся на основе принципа поддержания доверия к закону и действиям государства и защиты законных ожиданий граждан.

Таким образом, данный принцип помимо ориентации законодателя на сохранение разумной стабильности правового регулирования; недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм; установление переходного периода для адаптации к изменениям правового регулирования; предсказуемость законодательной политики; возможность участников правоотношений предвидеть последствия своего поведения; уверенность в неизменности официально признанного правового статуса, должен включать конструкцию «защита законных ожиданий», возникающих в случаях, когда существующая правовая норма, предшествующая административная практика или иные обсто­ятельства (например, обещание органа) позволяли добросовестному лицу рассчитывать на определенные правовые последствия.

Такая конструкция допускает расширительное его толкование, позволяющее судам индивидуально подходить к каждой спорной ситуации с органами публичной власти, объективно оценивать обстоятельства в их совокупности и на основе внутреннего убеждения вынести решение, как это имеет место, например, в сфере реализации норм уголовного права.

Закрепление принципа поддержания доверия граждан к закону и действиям государства (защиты законных ожиданий) должно ориентировать юридическое сообщество и граждан относительно того, на каких началах осуществляется законодательная, исполнительная и судебная деятельность, каким образом реализуется положение о признании верховенства их прав и свобод, даст возможность ощутить непосредственность действия Конституции РФ, обращаясь в целях защиты своих прав к принципам, изложенным в Конституции.

Библиография
1.
Нерсесянц В.С. Проблемы общей теории государства и права. Учебник. М., 2006. С.687
2.
По делу о проверке конституционности абзаца первого пункта 2 статьи 151 Федерального закона «О статусе военнослужащих» в связи с жалобой гражданина М.В. Фокина: Постановление Конституционного Суда РФ № 29-П от 16.11.2017 [Электронный ресурс] // URL: https:// pravo.ru /news /view/ 145944
3.
Srivastava A.K. DOCTRINE OF «LEGITIMATE EXPECTATION» [J.T.R.I. JOURNAL – First Year, Issue – 2-Year – April – June, 1995] P.1 [Электронный ресурс] URL:http: //ijtr. .in/ /art13.
4.
Daphne Barak-Erez. The Doctrine of Legitimate Expectations and the Distinction between the Reliance and Expectation Interests// European Public Law, Volume 11, Issue 4 . 2005.
5.
Zeyl Trevor J., Charting the Wrong Course: The Doctrine of Legitimate Expectations in Investment Treaty Law (March 3, 2011). Alberta Law Review, Forthcoming. Available at SSRN: [Электронный ресурс] // URL: https://ssrn.com/abstract=1776429
6.
Groves М. Substantive legitimate expectations in Australian administrative law. [Электронный ресурс] URL:http: http: //law. unimelb. edu.au /__data/assets /pdf_file/ 0010 /1705708/32_2_4.pdf
7.
Jans, Jan H. and de Lange, Roel and Prechal, A. and Widdershoven, R.J.G.M., Europeanisation of Public Law (First Edition) (2007). Europeanisation of Public Law by J.H. Jans, R. de Lange, S. Prechal and R.J.G.M. Widdershoven (Groningen: Europa Law Publishing, 2007). Available at SSRN: [Электронный ресурс] // URL:https://ssrn.com/abstract=2633874
8.
Хартия Европейского Союза об основных правах. [Электронный ресурс] // URL:http://eulaw.ru/treaties/charter
9.
Закон ФРГ о порядке производства дел в административных органах. Verwaltungsverfahrensgesetz (VwVfG) vom 25. Mai 1976. [Электронный ресурс] URL: http:// online. zakon.kz/ Document/ ?doc_id= 30021426
10.
wati Jhaveri. Substantive Legitimate Expectations in Singapore [Электронный ресурс] URL: https:// singaporepubliclaw.com /2015 /03 /10 /substantive-legitimate-expectations/
11.
Петрищев В.С. Защита добросовестного застройщика в ситуации самовольного строительства: практика Президиума ВАС РФ и поиск надлежащего правового средства // Закон. 2013.- № 2. - С.170.
12.
Дело «Нелюбин (Nelyubin) против Российской Федерации» (жалоба № 14502/04): По делу обжалуется отмена в порядке надзора судебного решения, вынесенного в пользу заявителя, и предполагаемое нарушение его прав собственности. По делу допущено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции: Постановление ЕСПЧ от 02.11.2006// Бюллетень Европейского Суда по правам человека.-2007.-№ 8.
13.
По делу о толковании статей 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть 2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации: Постановление Конституционного Суда РФ от 12.04.1995 № 2-П [Электронный ресурс]//СПС «Консультант Плюс» (дата обращения 10.03.2018) .
14.
По делу о проверке конституционности положения части первой статьи 15 Федерального закона «О бюджете Фонда социального страхования Российской Федерации на 2002 год» в связи с жалобой гражданки Т.А. Баныкиной//:Постановление КС РФ от 22 марта 2007 г. № 4-П [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс» ( дата обращения 16.10.2017). По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 93.4 Бюджетного кодекса Российской Федерации, части 6 статьи 5 Федерального закона «О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в части регулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие с бюджетным законодательством Российской Федерации отдельных законодательных актов Российской Федерации» и статьи 116 Федерального закона «О федеральном бюджете на 2007 год» в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации»: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 2011 г. № 20-П [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс» (дата обращения 16.10.2017).
15.
По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 1 Закона Ставропольского края «О признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Ставропольского края» в связи с жалобой гражданки М.С. Колесниковой»: Постановление №Конституционного Суда РФ от 27.03.2018 № 13-П [Электронный ресурс] // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 29.03.2018, По делу о проверке конституционности пункта 6 части первой статьи 13 Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» в связи с жалобой гражданки Т.С. Овечкиной: Постановление Конституционного Суда РФ от 13.12.2017 №40-П// [Электронный ресурс] Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. 14.12. 17.
16.
Кулапов В. Л. Теория государства и права: учебник для вузов по направлению и специальности «Юриспруденция» .М., 2011. С.215-216.
17.
Гаджиев Г.А. Конституционные принципы рыночной экономики (Развитие основ гражданского права в решениях Конституционного Суда РФ). М., 2002. С 54.
18.
Постановление Конституционного Суда РФ от 25 мая 2001 г. № 8-П. [Электронный ресурс] URL: http://www.ksrf.ru/ru/Decisions/Pages/default.aspx (дата обращения: 01. 07. 2017).
19.
Братановский С.Н. Административное право. Общая часть: учебник. М.: 2013. 921 с.; Шахрай С.М. Конституционное право Российской Федерации: Учебник. М., 2017. 624 с. [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс» ( дата обращения 25.04.2018); Карташов, В. Н. Теория государства и права: учебное пособие для бакалавров / В. Н. Карташов. Ярославль, 2012. 274 с.
20.
Козлова, Е. И. Конституционное право России. Учебник / Е. И. Козлова, О.Е. Кутафин. М., 2004. С. 29.
21.
Давыдов К.В.О принципах административных процедур: сравнительно правовое исследование// Актуальные вопросы публичного права. 2015. № 4. С.11-55.
References (transliterated)
1.
Nersesyants V.S. Problemy obshchei teorii gosudarstva i prava. Uchebnik. M., 2006. S.687
2.
Po delu o proverke konstitutsionnosti abzatsa pervogo punkta 2 stat'i 151 Federal'nogo zakona «O statuse voennosluzhashchikh» v svyazi s zhaloboi grazhdanina M.V. Fokina: Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF № 29-P ot 16.11.2017 [Elektronnyi resurs] // URL: https:// pravo.ru /news /view/ 145944
3.
Srivastava A.K. DOCTRINE OF «LEGITIMATE EXPECTATION» [J.T.R.I. JOURNAL – First Year, Issue – 2-Year – April – June, 1995] P.1 [Elektronnyi resurs] URL:http: //ijtr. .in/ /art13.
4.
Daphne Barak-Erez. The Doctrine of Legitimate Expectations and the Distinction between the Reliance and Expectation Interests// European Public Law, Volume 11, Issue 4 . 2005.
5.
Zeyl Trevor J., Charting the Wrong Course: The Doctrine of Legitimate Expectations in Investment Treaty Law (March 3, 2011). Alberta Law Review, Forthcoming. Available at SSRN: [Elektronnyi resurs] // URL: https://ssrn.com/abstract=1776429
6.
Groves M. Substantive legitimate expectations in Australian administrative law. [Elektronnyi resurs] URL:http: http: //law. unimelb. edu.au /__data/assets /pdf_file/ 0010 /1705708/32_2_4.pdf
7.
Jans, Jan H. and de Lange, Roel and Prechal, A. and Widdershoven, R.J.G.M., Europeanisation of Public Law (First Edition) (2007). Europeanisation of Public Law by J.H. Jans, R. de Lange, S. Prechal and R.J.G.M. Widdershoven (Groningen: Europa Law Publishing, 2007). Available at SSRN: [Elektronnyi resurs] // URL:https://ssrn.com/abstract=2633874
8.
Khartiya Evropeiskogo Soyuza ob osnovnykh pravakh. [Elektronnyi resurs] // URL:http://eulaw.ru/treaties/charter
9.
Zakon FRG o poryadke proizvodstva del v administrativnykh organakh. Verwaltungsverfahrensgesetz (VwVfG) vom 25. Mai 1976. [Elektronnyi resurs] URL: http:// online. zakon.kz/ Document/ ?doc_id= 30021426
10.
wati Jhaveri. Substantive Legitimate Expectations in Singapore [Elektronnyi resurs] URL: https:// singaporepubliclaw.com /2015 /03 /10 /substantive-legitimate-expectations/
11.
Petrishchev V.S. Zashchita dobrosovestnogo zastroishchika v situatsii samovol'nogo stroitel'stva: praktika Prezidiuma VAS RF i poisk nadlezhashchego pravovogo sredstva // Zakon. 2013.- № 2. - S.170.
12.
Delo «Nelyubin (Nelyubin) protiv Rossiiskoi Federatsii» (zhaloba № 14502/04): Po delu obzhaluetsya otmena v poryadke nadzora sudebnogo resheniya, vynesennogo v pol'zu zayavitelya, i predpolagaemoe narushenie ego prav sobstvennosti. Po delu dopushcheno narushenie punkta 1 stat'i 6 Konventsii o zashchite prav cheloveka i osnovnykh svobod i stat'i 1 Protokola № 1 k Konventsii: Postanovlenie ESPCh ot 02.11.2006// Byulleten' Evropeiskogo Suda po pravam cheloveka.-2007.-№ 8.
13.
Po delu o tolkovanii statei 103 (chast' 3), 105 (chasti 2 i 5), 107 (chast' 3), 108 (chast' 2), 117 (chast' 3) i 135 (chast' 2) Konstitutsii Rossiiskoi Federatsii: Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 12.04.1995 № 2-P [Elektronnyi resurs]//SPS «Konsul'tant Plyus» (data obrashcheniya 10.03.2018) .
14.
Po delu o proverke konstitutsionnosti polozheniya chasti pervoi stat'i 15 Federal'nogo zakona «O byudzhete Fonda sotsial'nogo strakhovaniya Rossiiskoi Federatsii na 2002 god» v svyazi s zhaloboi grazhdanki T.A. Banykinoi//:Postanovlenie KS RF ot 22 marta 2007 g. № 4-P [Elektronnyi resurs] // SPS «Konsul'tant Plyus» ( data obrashcheniya 16.10.2017). Po delu o proverke konstitutsionnosti polozhenii punkta 4 stat'i 93.4 Byudzhetnogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii, chasti 6 stat'i 5 Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v Byudzhetnyi kodeks Rossiiskoi Federatsii v chasti regulirovaniya byudzhetnogo protsessa i privedenii v sootvetstvie s byudzhetnym zakonodatel'stvom Rossiiskoi Federatsii otdel'nykh zakonodatel'nykh aktov Rossiiskoi Federatsii» i stat'i 116 Federal'nogo zakona «O federal'nom byudzhete na 2007 god» v svyazi s zaprosom Vysshego Arbitrazhnogo Suda Rossiiskoi Federatsii»: Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 20 iyulya 2011 g. № 20-P [Elektronnyi resurs] // SPS «Konsul'tant Plyus» (data obrashcheniya 16.10.2017).
15.
Po delu o proverke konstitutsionnosti punkta 3 stat'i 1 Zakona Stavropol'skogo kraya «O priznanii utrativshimi silu otdel'nykh polozhenii zakonodatel'nykh aktov Stavropol'skogo kraya» v svyazi s zhaloboi grazhdanki M.S. Kolesnikovoi»: Postanovlenie №Konstitutsionnogo Suda RF ot 27.03.2018 № 13-P [Elektronnyi resurs] // Ofitsial'nyi internet-portal pravovoi informatsii http://www.pravo.gov.ru, 29.03.2018, Po delu o proverke konstitutsionnosti punkta 6 chasti pervoi stat'i 13 Zakona Rossiiskoi Federatsii «O sotsial'noi zashchite grazhdan, podvergshikhsya vozdeistviyu radiatsii vsledstvie katastrofy na Chernobyl'skoi AES» v svyazi s zhaloboi grazhdanki T.S. Ovechkinoi: Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 13.12.2017 №40-P// [Elektronnyi resurs] Ofitsial'nyi internet-portal pravovoi informatsii http://www.pravo.gov.ru. 14.12. 17.
16.
Kulapov V. L. Teoriya gosudarstva i prava: uchebnik dlya vuzov po napravleniyu i spetsial'nosti «Yurisprudentsiya» .M., 2011. S.215-216.
17.
Gadzhiev G.A. Konstitutsionnye printsipy rynochnoi ekonomiki (Razvitie osnov grazhdanskogo prava v resheniyakh Konstitutsionnogo Suda RF). M., 2002. S 54.
18.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 25 maya 2001 g. № 8-P. [Elektronnyi resurs] URL: http://www.ksrf.ru/ru/Decisions/Pages/default.aspx (data obrashcheniya: 01. 07. 2017).
19.
Bratanovskii S.N. Administrativnoe pravo. Obshchaya chast': uchebnik. M.: 2013. 921 s.; Shakhrai S.M. Konstitutsionnoe pravo Rossiiskoi Federatsii: Uchebnik. M., 2017. 624 s. [Elektronnyi resurs] // SPS «Konsul'tant Plyus» ( data obrashcheniya 25.04.2018); Kartashov, V. N. Teoriya gosudarstva i prava: uchebnoe posobie dlya bakalavrov / V. N. Kartashov. Yaroslavl', 2012. 274 s.
20.
Kozlova, E. I. Konstitutsionnoe pravo Rossii. Uchebnik / E. I. Kozlova, O.E. Kutafin. M., 2004. S. 29.
21.
Davydov K.V.O printsipakh administrativnykh protsedur: sravnitel'no pravovoe issledovanie// Aktual'nye voprosy publichnogo prava. 2015. № 4. S.11-55.