Аннотация: В исследовании рассматривается роль музейной дипломатии в стратегическом партнёрстве стран БРИКС. Предметом работы выступают ключевые особенности, механизмы, практики и потенциал музейной дипломатии как специфического механизма межкультурного диалога и политического сотрудничества участников группы БРИКС. Автор концептуализирует музейную дипломатию как самостоятельное направление внешней культурной политики и эффективный инструмент «мягкой силы». В работе прослежена эволюция межмузейного сотрудничества государств объединения от первоначальных деклараций до создания разветвлённой системы институций и механизмов взаимодействия. Особое место уделяется потенциалу музейно-выставочной деятельности в контексте внешней политики Российской Федерации – проанализировано двустороннее сотрудничество России со странами объединения как «старого» состава (Бразилия, Индия, Китай, ЮАР), так и с новыми участниками (Египет, Индонезия, Иран, ОАЭ, Эфиопия). Теоретико-методологическую основу работы составляют концепции «мягкой силы» и гуманитарной дипломатии в её расширительном понимании. Автор применяет традиционный анализ документов, сравнительно-правовой и историко-генетический методы. Источниковую базу исследования составили официальные материалы Министерства культуры РФ, дипломатических ведомств, декларации и отчёты БРИКС, данные СМИ, информация интернет-ресурсов музеев. Автором установлено, что за годы существования БРИКС взаимодействие музеев стало неотъемлемой частью повестки объединения, трансформировалось от единичных случайных практик к более системной и организованной работе как на уровне структуры в целом, так и в рамках двусторонних контактов. Сотрудничество между странами реализуется через выставочно-обменный, научно-исследовательский и образовательно-просветительский форматы. Выявлены диспропорции в интенсивности и характере межмузейного взаимодействия России и государств БРИКС. С Китаем и Индией выстроены наиболее глубокие и системные связи, в то время как с другими участниками, в особенности недавно присоединившимися, нормативная и проектная база только формируется, инициативы находятся в стадии обсуждения и проработки. Вместе с тем развитие музейной дипломатии сталкивается с объективными вызовами, среди которых геополитическая напряжённость, логистические, языковые и правовые барьеры. Несмотря на отдельные ограничения, музейная дипломатия позволяет участникам выстраивать устойчивые гуманитарные связи, альтернативные западным, укреплять имидж на мировой арене, продвигать собственные политические интересы и популяризировать национальное культурное наследие.

Ключевые слова: музейная дипломатия, БРИКС, культурная политика, гуманитарная дипломатия, мягкая сила, международное сотрудничество, Глобальный Юг, межкультурный диалог, мировое культурное наследие, музейно-выставочная деятельность

Abstract: The study examines the role of museum diplomacy in the strategic partnership of BRICS countries. The subject of the work is the key features, mechanisms, practices, and potential of museum diplomacy as a specific mechanism for intercultural dialogue and political cooperation among BRICS group participants. The author conceptualizes museum diplomacy as an independent direction of external cultural policy and an effective tool of "soft power." The work traces the evolution of inter-museum collaboration among the union's states from initial declarations to the creation of an extensive system of institutions and interaction mechanisms. Special attention is given to the potential of museum-exhibition activities in the context of the foreign policy of the Russian Federation – analyzing bilateral cooperation between Russia and the founding member countries (Brazil, India, China, South Africa) as well as with new members (Egypt, Indonesia, Iran, UAE, Ethiopia). The theoretical and methodological foundation of the work consists of the concepts of "soft power" and humanitarian diplomacy in its broader understanding. The author employs traditional document analysis, comparative legal, and historical-genetic methods. The source base of the research consists of official materials from the Ministry of Culture of the Russian Federation, diplomatic agencies, BRICS declarations and reports, media data, and information from museum internet resources. The author establishes that over the years of BRICS existence, museum interactions have become an integral part of the union's agenda, transforming from isolated random practices to more systematic and organized work both at the structural level as a whole and within the framework of bilateral contacts. Cooperation among countries is implemented through exhibition-exchange, research, and educational formats. Disproportions in the intensity and nature of inter-museum interaction between Russia and BRICS states have been identified. The deepest and most systematic ties have been built with China and India, while with other members, especially the recently joined, the regulatory and project base is just being formed, and initiatives are in the stage of discussion and development. At the same time, the development of museum diplomacy faces objective challenges, including geopolitical tensions, logistical, language, and legal barriers. Despite certain limitations, museum diplomacy allows participants to build sustainable humanitarian ties, alternative to the Western ones, strengthen their image on the world stage, promote their political interests, and popularize their national cultural heritage.

Keywords: museum diplomacy, BRICS, cultural policy, humanitarian diplomacy, soft power, international cooperation, Global South, intercultural dialogue, world cultural heritage, museum and exhibition activities

Аннотация: В условиях усиления международной конкуренции в сфере высшего образования университеты всё чаще рассматриваются как значимые акторы внешней политики, способные транслировать национальные ценности и укреплять международное влияние государств. В отличие от англо-американских моделей, ориентированных преимущественно на рыночную логику и коммерциализацию знаний, немецкая модель транснационального высшего образования тесно связана с внешней культурно-образовательной политикой и научной дипломатией. Однако, несмотря на лидирующие позиции Германии по масштабу транснациональной деятельности, в академической литературе отсутствует комплексное исследование, анализирующее деятельность бинациональных университетов с точки зрения инструментов публичной дипломатии ФРГ. Предметом исследования являются бинациональные университеты как одна из форм внешнеобразовательной политики Германии. Цель статьи – выявить их значение как инструмента публичной дипломатии Германии. Методологическую базу исследования составляют качественный анализ документов и типологизация. Благодаря анализу концепций, стратегий, годовых отчетов координирующих органов были выделены тематические блоки (правовой статус, механизм управления, финансирование и межведомственное взаимодействие), которые послужили основой для сопоставления и построения типологии бинациональных университетов за рубежом как инструментов публичной дипломатии Германии. Результаты исследования могут быть использованы в исследованиях публичной дипломатии и транснационального высшего образования при разработке стратегий интернационализации университетов. Новизна работы состоит в рассмотрении бинациональных университетов не только как формы образовательного сотрудничества, но и как самостоятельного инструмента публичной дипломатии Германии. Показаны особенности, риски и эффективность бинациональных университетов за рубежом как инструмента публичной дипломатии Германии. Таким образом, немецкие бинациональные университеты за рубежом следует рассматривать как эффективный и долгосрочный ресурс публичной дипломатии Германии, сочетающий образовательные, политико-культурные и имиджевые функции. При этом их способность создавать устойчивые связи между Германией и странами-партнерами уязвима перед изменениями в межгосударственных отношениях в период международной напряженности.

Ключевые слова: публичная дипломатия, Германия, внешняя культурно-образовательная политика, научная дипломатия, транснациональное образование, интернационализация высшего образования, бинациональные университеты, институты публичной дипломатии, мягкая сила, национальный брендинг

Abstract: In the context of increasing international competition in higher education, universities are increasingly seen as significant actors in foreign policy, capable of transmitting national values and strengthening the international influence of states. Unlike Anglo-American models, which are primarily oriented toward market logic and the commercialization of knowledge, the German model of transnational higher education is closely linked to external cultural-educational policy and scientific diplomacy. However, despite Germany's leading position in the scale of transnational activity, there is a lack of comprehensive research in the academic literature analyzing the activities of binational universities from the perspective of Germany's public diplomacy instruments. The subject of the study is binational universities as one form of Germany's external educational policy. The aim of the article is to identify their significance as an instrument of Germany's public diplomacy. The methodological basis of the study is qualitative document analysis and typologisation. Through the analysis of concepts, strategies and annual reports of the coordinating institutions, thematic blocks were identified (legal status, governance mechanism, financing and interministerial cooperation), which served as the basis for comparison and construction of a typology of binational universities abroad as instruments of German public diplomacy. The results of the research can be utilized in studies of public diplomacy and transnational higher education when developing strategies for the internationalization of universities. The novelty of the work lies in considering binational universities not only as a form of educational cooperation but also as an independent instrument of Germany's public diplomacy. It highlights the features, risks, and effectiveness of binational universities abroad as instruments of Germany's public diplomacy. Thus, German binational universities abroad should be viewed as an effective and long-term resource for Germany’s public diplomacy, combining educational, political-cultural, and image functions. At the same time, their ability to create sustainable ties between Germany and partner countries is vulnerable to changes in intergovernmental relations during periods of international tension.

Keywords: public diplomacy, Germany, external cultural and educational policy, scientific diplomacy, transnational education, internationalization of higher education, binational universities, public diplomacy institutes, soft power, national branding

Аннотация: Аннотация: Китай по праву является одним из лидеров мирового олимпийского спорта на протяжении многих лет. В то же время спортивные успехи рассматриваются не только как цель, но и как средство достижения текущих задач в международной политике страны. Как показывает история, такой подход используется правительством КНР с момента образования Республики, когда спортивная дипломатия рассматривалась как средство установления дипломатических отношений с различными странами, включая Соединенные Штаты. Статья посвящена эволюции спортивной дипломатии Китайской Народной Республики, рассматриваемой через призму участия страны в Олимпийских играх, чемпионате мира Формулы-1 и других международных спортивных соревнованиях в период 2004–2025 гг. Значительное внимание уделяется влиянию инвестиций Китая в Формулу-1, а также приходу первого китайского гонщика за всю историю существования чемпионата. Расширение технологических инвестиций в спортивный сектор в данном контексте способствуют формированию нового мягкой силы «мягкой силы» и решению экономических задач. Теоретическим фундаментом является концепция "мягкой силы" Дж. Ная-мл. Методология исследования основывается на методе кейс-стади для рассмотрения инвестиций Китая в Формулу-1. Применялся метод качественного анализа текстов. Статистический метод был применен для сбора, подсчета и интерпретации данных. Представленные в статье аргументы показывают, что инвестиционная деятельность Китая в Формуле-1 это совершенно новый виток эволюции спортивной дипломатии государства. В сфере автоспорта Китай активно интегрируется в его глобальную технологическую и кадровую структуру. Делается вывод, что существует три взаимосвязанных направления китайских инвестиций в Формулу-1: развитие инфраструктуры, финансирование и кадровая политика. В этой связи КНР становится не просто пассивным спонсором, но и активным участником крупных соревнований, включая Формулу-1. Появление китайского пилота и возвращение Гран-при Китая после пандемии повысило интерес граждан к автоспорту, чем привлекло более 200 млн новых болельщиков и сформировало позитивный имидж страны в данной медийно насыщенной индустрии.

Ключевые слова: КНР, Спортивная дипломатия, Стадионная дипломатия, Пинг-понговая дипломатия, Мягкая сила, Олимпийские игры, Формула-1, Инвестиции, Гран-при Китая, Спорт высших достижений

Abstract: China rightfully stands as one of the leaders in world Olympic sports for many years. At the same time, sports achievements are viewed not only as a goal but also as a means of addressing the current tasks in the country's international politics. As history shows, this approach has been employed by the Chinese government since the formation of the Republic, when sports diplomacy was regarded as a means to establish diplomatic relations with various countries, including the United States. The subject of the study is the sports diplomacy of the People's Republic of China, examined through the lens of the country's participation in the Olympic Games, Formula 1 World Championship, and other international sports competitions. The aim of the research is to identify how the impact of sports diplomacy, particularly the arrival of the first Chinese Formula 1 driver and the expansion of technological investments in the sports sector, contributes to the creation of a new channel of "soft power" and addresses economic challenges. The methodological framework includes the analysis of official documents, statistical data, and case studies of key events (the construction of the Shanghai circuit, contracts with global sponsors, the career of Zhou Guanyu). The work is based on highly informative articles by various specialists, such as A. Kattepura, V. Vostrikov, K. Goel, R. Rul, D. Oje, M.-P. Lafond. The results of the research indicate that sports diplomacy helps China develop a new platform for the dissemination of "soft power" and employs a new economic tool to attract tourists and mutual investments. This form of cooperation serves as an instrument for building bilateral relations with different countries, as demonstrated by the examples of "ping-pong diplomacy," "stadium diplomacy," and the Olympic movement. In the field of motorsport, China is actively integrating into its global technological and personnel structure. The PRC is no longer just a passive sponsor but an active participant in major competitions, including Formula 1. The emergence of a Chinese driver and the return of the Chinese Grand Prix after the pandemic have increased citizens' interest in motorsport, attracting over 200 million new fans and forming a positive image of the country.

Keywords: PRC, Sports diplomacy, Stadium diplomacy, Ping-Pong Diplomacy, Soft power, Olympic Games, Formula 1, Investments, Chinese Grand Prix, High-performance sport

Аннотация: Многочисленные инциденты хищения корейских реликвий гражданами Японии подчеркивают потребность в детальном изучении мер правительства РК в области реституции культурных ценностей. Предметом исследования являются меры, предпринятые правительством РК в диалоге с Японией по возврату нелегально вывезенных культурных ценностей. Особое внимание уделяется изучению изменений в позициях Японии и Южной Кореи на переговорах в преддверии установления дипломатических отношений. Целью исследования является определение специфики политики правительства Южной Кореи в области реституции национальных реликвий, нелегально вывезенных Японией. В работе определены исторические условия становления политики правительства РК в области реституции культурных ценностей. Автором были выявлены ключевые изменения в позициях двух стран по вопросу возврата реликвий. В статье был установлен переход от ведения комплексных переговоров реституции ценностей к частным случаям передачи реликвий. Методологической основой исследования является анализ отчетов министерств иностранных дел Японии и Южной Кореи о переговорах в преддверии заключения дипотношений. Ситуационный анализ был задействован при изучении отдельных случаев реституции реликвий. Важным источником информации о частных случаях возврата ценностей Южной Кореи послужили публикации новостных агентств «Рёнхап», «Чунъанъ ильбо», «Кёнхян» и др. Новизна исследования состоит в комплексном анализе японо-корейских переговоров с точки зрения возврата похищенных реликвий Южной Кореи. Основным вкладом автора в исследование темы является определение исторических условий становления политики южнокорейских властей в области реституции культурных ценностей. В статье определены исторические условия оформления внешнеполитического курса правительства РК, направленного на возврат национальных реликвий: признание южнокорейскими властями незаконности колониального правления; утрата статуса союзной державы после исключения из Сан-Францисской мирной конференции; отсутствие актуальных данных о текущем состоянии вывезенных реликвий. В исследовании выявлены особенности японо-корейского диалога по реституции ценностей: стремление к компромиссу в преддверии заключения дипломатических отношений; передача реликвий в качестве пожертвований; непризнание нелегального вывоза культурных ценностей; отказ от письменного закрепления намерений Японии передать культурные ценности в будущем.

Ключевые слова: Республика Корея, Хищение культурных ценностей, японо-корейские переговоры, реституция культурного наследия, Япония, исторические условия, КНДР, колониальное правление, терминологические споры, политический курс

Abstract: Numerous incidents of Korean cultural heritage illicit export by Japanese citizens highlight the need for a detailed study of South Korean government's measures for cultural assets restitution. The study focuses on the measures taken by the Republic of Korea in its dialogue with Japan to return illegally exported cultural property. Special attention is paid to analyzing changes in the positions of South Korea and Japan during negotiations in the eve of diplomatic relations establishment. The purpose of this study is to determine the specifics of South Korean government’s policy for the restitution of national heritage illegally exported by Japan. The author identified the historical conditions for formation of South Korean government’s foreign policy aimed at national relics return. The author eastablished the transition from comprehensive negotiations for national relics restitution to individual cases of cultural heritage return. The methodological basis of the study is an analysis of reports from the Ministries of Foreign Affairs of Japan and South Korea on negotiations in the lead-up to diplomatic relations establishment. Situational analysis was used to study individual cases of cultural relics restitution. News agences such as "Yonhap News", "ChoongAng Ilbo", "Kyunghyang Shinmun" provided information about individual cases of cultural properties return. The novelty of the study lies in the comprehensive analysis of Japanese-Korean negotiations from the perspective of illegally exported relics return. The author's main contribition to the study is the definition of the historical conditions for formation of South Korean govenment's policy for cultural relics restitution from Japan.

Keywords: The Republic of Korea, cultural assets illicit export, Japan-Korea talks, cultural heritage restitution, Japan, historical conditions, DPRK, colonial period, termilogical disputes, political course

Аннотация: С 2008 г., когда президентом Кубы стал Рауль Кастро, российско-кубинские отношения были самыми прочными в политическом плане с момента окончания Холодной войны. Несмотря на очевидный «пробел» в первые полтора десятилетия после распада СССР, они возродили многие символические атрибуты двусторонних связей советской эпохи. Статья посвящена выявлению причин «перезагрузки» российско-кубинских отношений в период 2008–2018 гг. Сделан упор на особенности стратегического мышления, преобладающего в кубинской правящей элите на протяжении всего периода с января 1959 г. Работа затрагивает различные аспекты двусторонних отношений, включая политические и торгово-экономические связи. Значительное внимание уделяется совпадению позиций обеих стран по глобальным проблемам современного многополярного мира. Делается акцент и на наследии советского периода двусторонних отношений, что приобретает немаловажное символическое значение. Теоретическим фундаментом работы являются подходы реалистического прагматизма Х. Домингеса и его тесная связь с оборонительным реализмом К. Уолтца. Также уделяется внимание подходам М.Эрисмана в рамках концепции контрзависимости (counter-dependency). Методология исследования базируется на качественном анализе текстов. Применялся исторический анализ внешнеполитических событий со сравнительным анализом различных периодов двусторонних отношений. Приведенные в статье аргументы говорят, что на протяжении десятилетий на Кубе сформировалась особая стратегическая культура. В её основу положены вполне прагматические соображения, согласно которым международная субъектность страны может быть сохранена только с помощью многовекторной политики, направленной на поддержание баланса сил. В сочетании с изменениями, произошедшими в российской внешней политике в середине 1990-х годов, кубино-российские отношения остаются взаимовыгодными для обеих стран. В работе состояние и перспективы российско-кубинских отношений рассматриваются в контексте внешнеполитической концепции Кубы. Делается вывод, что улучшение двусторонних отношений будет продолжаться, несмотря на поколенческие изменения состава правящей кубинской элиты. В их основе лежит стремление диверсифицировать свои внешние связи на фоне обострения глобальных противоречий.

Ключевые слова: реалистический прагматизм, оборонительный реализм, наступательный реализм, многополярный мир, российско-кубинские отношения, геополитика, диверсификация, Рауль Кастро, блокада Кубы, двусторонние отношения

Abstract: Since 2008, when Raul Castro became President of Cuba, Russian-Cuban relations have been the strongest politically since the end of the Cold War. Despite the obvious "gap" in the first decade and a half after the collapse of the USSR, they revived many symbolic attributes of the bilateral ties of the Soviet era. The article is devoted to identifying the reasons for the "reset" of Russian-Cuban relations in the period 2008–2018. The emphasis is placed on the peculiarities of the strategic thinking prevailing in the Cuban ruling elite throughout the entire period since January 1959. The work touches on various aspects of bilateral relations, including political, trade and economic ties. Considerable attention is paid to the convergence of the positions of both countries on the global problems of the modern multipolar world. The emphasis is also placed on the legacy of the Soviet period of bilateral relations, which acquires an important symbolic significance. The theoretical foundation of the work is the approaches of the realistic pragmatism of H. Dominguez and its close connection with the defensive realism of K. Waltz. Attention is also paid to M.Erisman's approaches within the framework of the concept of counter-dependence. The research methodology is based on a qualitative analysis of texts. The historical analysis of foreign policy events and diplomatic contacts was applied with a comparative analysis of various periods of bilateral relations. The arguments given in the article suggest that a special strategic culture has developed in Cuba over the decades. It is based on quite pragmatic considerations, according to which a country's international subjectivity can be preserved only through a multi-vector policy aimed at maintaining a balance of power. Combined with the changes that took place in Russian foreign policy in the mid-1990s, Cuban-Russian relations remain mutually beneficial for both countries. The paper examines the state and prospects of Russian-Cuban relations in the context of Cuba's foreign policy concept. It is concluded that the improvement of bilateral relations will continue despite generational changes in the composition of the ruling Cuban elite. They are based on the desire to diversify their external relations against the background of escalating global contradictions.

Keywords: realistic pragmatism, defensive realism, offensive realism, multipolar world, Russian-Cuban relations, geopolitics, diversification, Raul Castro, blockade of Cuba, bilateral relations

Аннотация: Двусторонние японо-китайские культурные связи в 1970-х – 1980-х гг. получили мощный импульс к развитию на фоне укрепления двусторонних отношений в 1970-х гг. и начавшегося поворота китайской внешней политики в сторону наращивания связей со странами рыночной экономики. Традиционно культурный трансфер из Китая в Японию занимал центральное место в контактах двух государств, однако в ХХ столетии политические отношения и культурный диалог пережили череду драматических изменений; после окончания Второй мировой войны несмотря на идеологические противоречия, культурные контакты между КНР и Японией устойчиво расширялись. Культурная дипломатия выступала одним из столпов внешней политики Японии в послевоенный период, однако китайское направление демонстрировало автономность от дипломатии в отношении других азиатских стран. Цель данной статьи состоит в изучении развития культурного диалога между Японией и Китаем в пятнадцатилетие, последовавшее за нормализацией японо-китайских отношений в 1972-м г., путем исследования трех каналов дипломатии: официальной культурной деятельности МИД, культурной дипломатии общественных организаций и деятельности председателя японского Пен-клуба и известного писателя Иноуэ Ясуси. Новизна статьи состоит в том, что в ней рассмотрена деятельность общественных организаций и отдельных интеллектуалов, которые компенсировали отсутсвие полнокровных отношений между Японией и КНР в 1950 – 1970-е гг., и определяли конкретное наполнение культурной дипломатии Японии в Китае после нормализации диалога в 1972 г. В статье выделены три этапа становления японо-китайских культурных контактов в 1950 – 1980-е гг., даны их характеристики и раскрыто основное содержание контактов на гражданском уровне, отмечены важные культурные проекты, например, особый проект по изучению и освещению истории Великого шёлкового пути на территории Китая. Канал гражданской культурной дипломатии и персональная роль Иноуэ Ясуси сыграли заметную роль в выстраивании конструктивного японо-китайского диалога на фоне дефицита официальных связей двух стран в 1950-1980-е гг.

Ключевые слова: Японо-китайские культурные связи, Иноуэ Ясуси, Шелковый путь, культурная дипломатия, гражданская дипломатия, международные проекты, молодежные обмены, Западный край, Японский пен-клуб, международные отношения

Abstract: Japan-China cultural ties in the 1970s and 1980s received a powerful impetus for development against the background of strengthening bilateral relations in the 1970s and the beginning of a turn in Chinese foreign policy towards increasing ties with market economies. Traditionally, cultural transfer from China to Japan has occupied in the center of contacts between two states, but in the 20th century, political relations and cultural dialogue have undergone a series of dramatic changes. After the end of the Second World War, despite ideological contradictions, cultural contacts between China and Japan expanded steadily. The purpose of this article is to study the development of cultural dialogue between Japan and China during 15 years following the normalization of Japanese-Chinese relations in 1972, by exploring three channels of diplomacy: the official cultural activities of the Ministry of Foreign Affairs, cultural diplomacy of public organizations and the creative and cultural activities of the chairman of the Japanese Pen Club Inoue Yasushi, who acted as a representative the part of the intellectual elite of Japan that was set up in favor of dialogue with the PRC. The article highlights three stages of the formation of Japanese-Chinese cultural contacts in the 1950s – 1980s, gives their characteristics and reveals the main content of contacts at the civil level, highlights important cultural projects, for example, a special project to study and highlight the history of the Great Silk Road in China. The channel of civil cultural diplomacy and the personal role of Inoue Yasushi played a significant role in building a constructive Japanese-Chinese dialogue against the background of a shortage of official ties between the two countries in the 1950s – 1980s.

Keywords: Japanese-Chinese cultural relations, Inoue Yasushi, Silk Road, cultural diplomacy, civil diplomacy, international projects, youth exchanges, Western Region, Japanese pen Club, international relations

Аннотация: The paper deals with the Russian-Japanese interests-oriented model of cooperation in the 1990s within the framework of the diplomatic tactics and mechanisms introduced into the bilateral negotiations. In this research, the application of various negotiation instruments applied by the Japanese diplomacy toward the USSR and the Russian Federation in the late 1980s–1990s is analyzed to demonstrate the process of establishing cooperation, despite territorial disagreements. According to the specific historical and political environment, application of the negotiation methods researched in this paper was not allowed before the middle 1980s, and the introduction of a wide range of such tactics within the 1990s is becoming an argument in favor of that point of view that there was welcomed a partnership model between Japan and the Russian Federation. “No-necktie meetings”, leader talks, informal negotiations, “face-to-face diplomacy” applied from the mid-1990s led to the introduction of a positive model of interaction compared to the tactics used by Japan in the early 1990s. The personal contribution of politicians and diplomats to create the foundation for multidimensional cooperation between Russia and Japan was essential. Japanese diplomats Tamba Minoru, Edamura Sumio, Togo Kazuhiko, politicians Nakayama Taro, Hashimoto Ryutaro, Obuchi Keizo, and Mori Yoshiro left a noticeable mark in the processes considered in our research, the works published by them became a valuable source for the analysis of the considered events.

Ключевые слова: Russian-Japanese negotiations, MOFA ‘Russian school’, ‘no-necktie meetings’, leaders talks, Edamura Sumio, Togo Kazuhiko, Tamba Minoru, face to face diplomacy, informal negotiations, Japan’s diplomacy

Аннотация: Объектом исследования является внешняя политика Аргентины. В качестве предмета исследования выбрана дипломатическая активность Буэнос-Айреса, выражающаяся в заключении двусторонних договоров. Целью статьи является построение картины развития внешней политики Аргентины на основе количественного анализа более чем восьми тысяч документов, содержащихся в Электронной библиотеке договоров (Biblioteca Digital de Tratados) на веб-портале МИД Аргентины. Автор подробно рассматривает такие аспекты темы, как общая динамика аргентинской дипломатической активности и смена приоритетов в контактах с отдельными государствами и регионами. Особое внимание уделено сравнительной динамике отношений Аргентины с США, Россией, КНР и ведущими странами Европы в период с 1983 года и по настоящее время. Научная новизна заключается в том, что исследование данного массива документов в их совокупности еще не проводилось отечественными учеными. В статье применяются общенаучные методы познания, а также статистический анализ. В качестве источников была использована вышеупомянутая библиотека договоров, а также работы аргентинских и отечественных исследователей, посвященные различным аспектам рассматриваемого предмета. В результате статистического анализа коллекции договоров были выявлены особенности дипломатической активности Аргентины на разных этапах эволюции её внешней политики, представленные в виде диаграмм и графиков. В качестве основных выводов можно отметить, во-первых, резкое усиление дипломатической активности в целом и особенно за пределами региона в период после 1946 года; тенденцию к росту значимости России, КНР и стран Азии в период после 1983 года; при этом сохранение приоритета отношений со странами Европы при всех президентах, кроме К. Фернандес.

Ключевые слова: Аргентина, внешняя политика, дипломатия, двусторонний договор, Латинская Америка, США, Россия, КНР, Европа, Азия

Abstract: The object of the study is the foreign policy of Argentina. The subject of the study is the diplomatic activity of Buenos Aires, expressed in the conclusion of bilateral agreements. The purpose of the article is to build a picture of the development of Argentina's foreign policy based on a quantitative analysis of more than eight thousand documents contained in the Digital Library of Treaties (Biblioteca Digital de Tratados) on the web portal of the Ministry of Foreign Affairs of Argentina. The author examines in detail such aspects of the topic as the general dynamics of Argentine diplomatic activity and the change of priorities in contacts with individual states and regions. Special attention is paid to the comparative dynamics of Argentina's relations with the United States, Russia, China and leading European countries in the period from 1983 to the present. The scientific novelty lies in the fact that the study of this array of documents in their entirety has not yet been conducted by domestic scientists. The article uses general scientific methods of cognition, as well as statistical analysis. The aforementioned library of treaties was used as sources, as well as the works of Argentine and domestic researchers devoted to various aspects of the subject under consideration. As a result of statistical analysis of the collection of treaties, the peculiarities of Argentina's diplomatic activity at different stages of the evolution of its foreign policy were revealed, presented in the form of diagrams and graphs. The main conclusions can be noted, firstly, a sharp increase in diplomatic activity in general and especially outside the region in the period after 1946; a tendency to increase the importance of Russia, China and Asian countries in the period after 1983; while maintaining the priority of relations with European countries under all presidents except K. Fernandez.

Keywords: Argentina, foreign policy, diplomacy, bilateral agreement, Latin America, USA, Russia, China, Europe, Asia

Аннотация: Актуальность данной темы заключается в том, что НАТО продолжает оставаться одним из сильнейших структур безопасности на международной арене, и процессы, протекающие в данной организаци, являются одним из важных тем для исследования. Предметом исследования в данной статье является процесс принятия решений в НАТО и роль и вовлеченность малых стран в этом процессе. Для защити своих интересов малые страны связывают свою национальную безопасность с разными региональными оборонными структурами, такими как НАТО. Важным составляющим процесса принятия решений в НАТО являются принцип консенсуса, консультации и принцип неделимости безопасности в Альянсе. Также в работе рассматривается отношение остальных союзников к проводимой политике малых стран и их маневров. В статье использованы следующие методы: Институциональный метод - для выявления основных функций и направлений деятельности НАТО, структурно-функциональный анализ - для рассмотрения структурных особенностей организации и роли государств-участников, и онтологический метод - для исследования власти, отношения господства и подчинения в НАТО. Основными выводами в данном исследовании являются то, что малые государства-члены НАТО имеют соответсвующие рычаги влияния на процесс принятия решений. Это связано в первую очередь с институциональными и правовыми особенностями организации, с основополагающими принципами ее деятельности. Для малых стран возможны обеспечение безопасности и защита национальных интересов в рамках НАТО, одновременно каждое государство-член Альянса отдает часть своего суверенитета организации.

Ключевые слова: Малые страны, НАТО, Коненсус, Североатлантический совет, Партнерство ради мира, Консультации, Большая сила, Процесс принятия решений, Национальные интересы, Безопасность

Abstract: The topicality of this problem is determined by the fact that NATO remains one of the strongest security structures in the international arena, and the processes in this organization are among the most important issues to be studied. The research subject is the decision-making process within NATO and the role and significance of small countries in this process. To protect their interests, small countries connect their national security with different regional defense organizations such as NATO. Important components of NATO’s decision-making process are the consensus principle, consultations, and indivisibility of security within the Alliance. The author also considers the attitude of other members of the Alliance to the small countries’ policies and maneuvers. The author uses the institutional method to detect the key functions and directions of NATO’s activities, structural-functional analysis – to consider the structural peculiarities of the organization and the role of its member-states, and the ontological method – to study NATO’s power and the relations of domination and subordination within NATO. The author concludes that small countries within NATO have particular leverages within the decision-making process. It is determined by the institutional and legal peculiarities of the organization and its fundamental principles. For small countries, it is possible to guarantee security and protect national interests within NATO, and at the same time, each member-state concedes a part of its sovereignty to the organization. 

Keywords: Small countries, NATO, Consensus, North-Atlantic Council, Partnership for peace, Consultations, Great Power, Decision-making process, National interests, Security

Аннотация: В статье рассматривается процесс сближения Советской России и Германии в условиях проведения концессионной политики. Автором выявлены причины сближения двух государств. Сепаратный мирный договор, заключенный между Советской Россией и странами германской коалиции в марте 1918 г. в Брест-Литовске, нанес стране огромный экономический ущерб. Помимо этого, Брестский мир послужил для стран Антанты оправданием для введения против России режима экономической изоляции. Акцентируется внимание на том, что сотрудничество продолжалось, пока государства были заинтересованы друг в друге. Рассекреченные в последние годы документы российских архивов подтверждают: наличие трений и противоречий между СССР и Германией в этот период, которые значительно снижали эффективность духа Paппалло в обоюдных торгово-экономических, политических и военно-технических связях. На рубеже 1926–1927 гг. произошел перелом в советско-германском сотрудничестве. Вступление Германии в Лигу наций и «гранатный скандал» выявили реальный предел такого сотрудничества, которое к началу 1927 г. подверглось пересмотру и изменениям. С переходом на легальные формы военно-технические контакты между обеими сторонами постепенно шли на убыль. С уходом активных творцов такого сотрудничества (Ленин, Троцкий, Вирт, Сект) у советского руководства постепенно нарастало сомнение в возможности укрепления обороноспособности Советского Союза с помощью финансово-технической поддержки Германии. С включением Германии, а затем и СССР в мировую политику обе стороны получили возможность использовать альтернативных партнеров и начали переосмысление двусторонних отношений не только в военной, но и в политической и торгово-экономической сферах. Сугубо прагматический подход Берлина и Москвы к обоюдному сотрудничеству ставил под вопрос судьбу курса Paпалло, который к концу 1920-х гг. стал терять для обеих сторон свою политическую и практическую значимость.

Ключевые слова: Брест-Литовский мир, Г.В. Чичерин, Германия, добывающая промышленность, иностранный капитал, концессия, Л.Б. Красин, Рапалльский курс, СССР, экономическая изоляция

Abstract: The article concerns the process of rapprochement between the Soviet Russia and Germany within the concession policy framework. The author establishes the causes for the rapproachment of two states.  The separate peace treaty, which was concluded between the Soviet Russia and the German coalition states in March of 1918 in Brest-Litovsk caused great economic damage to the state. Additionally, the Brest peace treaty served as an excuse for the Allies to introduce the economic isolation regime against Russia.  The attention is paid that cooperation continued, while the states were interested in each other. The documents from the Russian archives, which were lately declassified, prove the presence of contradictions and frictions between the USSR and Germany at that time, which lowered the efficiency of the Rapallo spirit in the mutual trade and economic, political, and military technical connections. At the verge of 1926-1927 there was a rapture in the Soviet-German cooperation. The Germany joined the League of Nations and there was a granite scandal showed the real limit to the cooperation, which was reviewed by 1927 and changed.  With the transfer to the legal forms of cooperation, the military and technical contacts between the parties declined. When the active forefathers of such cooperation (Lenin, Trotskiy, Wirth, Seeckt) were gone, the Soviet government began to doubt the viability of strenghenting the defence potential of hte Soviet Union with the financial and technical support of Germany. When Germany and the USSR entered the global politics, both parties had the opportunities to use alternative partners, and they started trethinking the bilateral relations in military, political, trade and economic spheres. The pragmatic approach of Berlin and Moscow to the mutual cooperation challenged the entire Rapallo course, which lost its political and practical significance for both parties by the late 1920s.

Keywords: Brest-Litovsk peace treaty, Chicherin, G.V., Germany, mining industry, foreign capital, concession, Krasin, L.B., the Rapallo course, the USSR, economic isolation