Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 2082,   статей на доработке: 311 отклонено статей: 852 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

Символика синих цветов в европейском и японском изобразительном искусстве
Белова Дарья Николаевна

кандидат философских наук

доцент, Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации

119454, Россия, г. Москва, ул. Вернадского, 76, каб. 4105

Belova Darya Nikolaevna

PhD in Philosophy

associate professor at Moscow State Institute (University) of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation

119454, Russia, Moskovskaya oblast', g. Moscow, ul. Vernadskogo, 76, kab. 4105

darinda2006@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

В статье анализируется эстетическая ценность природы, цветочная тематика в живописи европейских и японских мастеров XV- начала XX вв. Подчеркивается символика различных проявлений и общие закономерности связанные с кругооборотом в природе и кратковременностью присутствия цветов в мире, философское и религиозно-мистическое их значение. Предметом исследования являются синие цветы, рассматриваемые автором в контексте развития символизма и метафорического смыслового подтекста в европейской и японской живописи XV- начала XX вв. Использовались сравнительно-сопоставительный и иконологический методы исследования, опирающиеся на философские, культурологические и исторические научные материалы. Актуальность рассматриваемой темы определяется возрастанием культурного взаимодействия со странами Востока, с Японией в частности, и стремлением сохранить свои национально-специфические особенности. Предпринята попытка сопоставления европейского и японского изобразительного искусства, выявления цветочной символики, ее эстетического смысла и аллегорического подтекста, подчеркнута природа символических образов синих цветов. Сделан вывод: религиозно-мистическая направленность живописи более выражена у европейцев, у японцев художественное выражение чувств выше религии, что находит подтверждение в эстетическом восприятии цветовой гаммы.

Ключевые слова: символизм, ирис, синий цвет, импрессионизм, японская живопись, буддизм, религиозная направленность, красота, совершенство, цветок

DOI:

10.7256/2454-0625.2019.3.29141

Дата направления в редакцию:

04-03-2019


Дата рецензирования:

05-03-2019


Дата публикации:

06-03-2019


Keywords:

symbolism, iris, blue, impressionism, Japanese painting, Buddhism, religious orientation, beauty, perfection, flower

О, сколько их на полях!

Но каждый цветет по-своему - 

вот высший подвиг цветка!

                                       Мацуо Басё

 

Природа влияет на эстетическое сознание человека, формируя основу для многообразного проявления философии культуры, помогая ему в познании самого себя, своей личности, в установлении связи с ней. Природа рассматривалась как прекрасный идеал стремлений человеческих. Согласно Платону идеал абсолютной красоты, душевной и телесной, способствует восприятию истинной божественной красоты.

Великие деятели Возрождения Джованни Пико делла Мирандола, Марсилио Фичино, Леонардо да Винчи, Микеланджелло и другие, относились к природе как к источнику вдохновения и подражания, следуя принципам творческого развития человека, его духовности при сближении с ней, по словам Леонардо, художник пишет «человека и представления его души» [12, с.189]. Философия искусства зиждется на эстетике природы, что подчеркивает В.С. Соловьев в работе «Красота в природе». Художники эстетезируют природу, способствуют развитию чувствования при её созерцании, помогая воспринимать различные природные объекты, в частности цветы как произведения искусства, эстетические ценности. Они включают в изображение свое мифологическое мышление, свой социально-культурный уровень, тип личности, духовность, религиозную направленность, усиливая возвышенно-эстетическое отношение к природе, любование ей.

Цветы олицетворение всех таинственных сил природы, тайной и магией наполнена их красота. Структура цветка символизирует начало мира, его философско-космическую систему.

В одном мгновенье видеть вечность,

Огромный мир – в зерне песка,

В единой горсти – бесконечность

И небо – в чашечке цветка.

                  У. Блейк [3, с. 635]

Цветок указывает на быстротечность жизни, на кругооборот жизненных сил в природе с их возрождающейся способностью.  

Все поблекло…Только астры

Серебристые остались,

Под холодным синим небом

Замечтались …

Грустно я встречаю осень…

Ах, не так, как в дни былые!

Так же вянут, блекнут листья

Золотые.

                       А. Аснык «Астры» [4, с.501]

Время идет, меняются времена года, человеческая душа откликается на изменение среды обитания, меняются эстетические впечатления, производимые природой, что находит отклик в живописных работах мастеров. Красота природы, её гармония нашло отражение в работах И. Канта, Ф. Шеллинга, В. Соловьева и других.

Поклонение природе, стремление к осознанию ее эстетики, сопряжено с этикой и натурфилософией в период Ренессанса. Почитание природы, обожествление её, любование ей, выражаются в символических построениях взаимоотношений с ней как с Матерью Природой, которая наделяет всех своей любовью, плодородием, божественной силой «символы видятся загадочным языком божественного» [6, с.47].

Природа связана с временами года – зарождением, расцветом и угасанием и отчетливо коррелирует с человеческой жизнью – младенчеством, юностью, зрелостью, старостью, смертью. «Дни человека – как трава; как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер и нет его, и место его уже не узнает его» (Пс. 102:15-16). «Человек… как цветок, он выходит, и опадает; убегает, как тень, и не останавливается» (Иов 14:2). Подтверждением этих слов выступают произведения Ганса Бальдунга Грина, изображающие изменения в человеке на протяжении жизни. Он подобен цветку – растет, цветет, вянет и умирает. Аллегория смерти и красоты представлена в картинах «Семь возрастов женщин» (1510), «Три возраста женщины и Смерть» (1510), «Три возраста человека» (1539). Это тема нашла отражение и у других художников: Эдварда Мунка «Три стадии женщин» (1894), «Четыре возраста в жизни» (1902); Густава Климта «Три возраста женщины» (1905) и другие. Тема приходящей старости как суета сует – vanitas vanitatum, раскрывает недолговечность красоты, что подчеркивает роза, как быстро вянущий цветок в руках старухи «Старая кокетка» (после 1630) Бернардо Строцци.

Природа находит отражение в цветочно-растительном кругообороте. Магия Весны проявляется в буйстве Флоры в период её цветения, что подчеркнуто в произведениях Боттичелли «Весна» (1477), Тициана «Флора» (1515), Рембрандта «Флора» (1634), Пуссена «Триумф Флоры» (1627) и «Царство Флоры» (1631) и другие. Любовь и Природа связаны как Венера и Натура. Любовь из чувственной переходит в возвышенную, то есть любовь земная насыщается духовностью, становиться небесной.

Флора – древнеримская богиня весны и цветов, культ её ввел царь Тит Таций еще в годы основания Рима. В честь Флоры праздновались праздники – Флорали, отличающиеся пышностью цветочного убранства. В античной Греции покровительницей цветов была богиня любви Афродита. Римляне и греки связывали красоту цветов с цикличностью времен года, с божественной силой природы, одушевляли её, используя мифологию и символику.

Никола Пуссен в картине «Царство Флоры»/«Сад цветов» (1631), изображает сад богини цветов Флоры, где главным действующим лицом является Весна – Флора, разбрасывающая цветы. Согласно сюжету произведения «Метаморфозы» античного поэта Овидия, художник возвращает цветам их человеческий облик, так как после смерти мифические герои превращались в цветы. Художник в своем произведении показывает вечный кругооборот природы – рождение, расцвет и смерть. Все изображенные цветы в картине имеют определенное символическое значение, что особенно важно в религиозном искусстве, и связано с «неоплатонической или мистической интерпретацией символов» [6, с. 47].

Пышная цветовая символика наполняет картину Сандро Боттичелли «Весна» (1477) «самый рафинированный, самый эстетически просветленный вариант Сада Любви» [15, с. 324], где в центре изображена Венера, а Весна – Флора с боку притягивает к себе внимание. Три грации Viriditá, Leticia, Splendorе[1], олицетворяют идеальную красоту, наполняют душу радостью. Разнообразные цветы[2] наполняют картину, их символическое звучание и движение мифических героев создают нестабильное, изменчивое состояние смены времен года, созревание и увядание. Кругооборот природы как вращение колеса бесконечен.

Эмоционально-эстетическое влияние живописи стало возможным «благодаря трансформации античных символов в горниле неоплатоновской мысли» [6, с. 109], что отчетливо проявилось в образе Венеры. Обращает на себя внимание загадочное выражение лица Венеры, оно бледное, задумчивое, с печальной улыбкой. Она знает о рождении, расцвете, увядании и смерти Природы, что соответствует Матери рода человеческого и созвучно Деве Марии.

Роскошные растительные композиции из цветов, фруктов и овощей создавал Джузеппе Арчимбольдо (1526-1593). Представитель маньеризма, он в своих работах предвосхитил сюрреализм. Многоликость природы, её изобилие, он отразил в метаморфозных портретах, где человеческие лица формировались из цветов и фруктов в циклах «Четыре сезона» (1563), «Времена года» (1572-1573). Его «Весна» составлена из множества цветов, а «Лето» и «Осень» из фруктов. «Флора» (1591) причудлива, цветочное разнообразие сливается в загадочно восхитительный женский образ. Все работы полны фантазии, юмора, символичности, реалистичности, натюрмортной изысканности.

Цветок в Библии указывает на божественное предназначение, что доказывают чудесным образом расцветшие посохи святого Иосифа Аримафейского и Аарона (старшего брата Моисея), став, таким образом, символом Божией благодати и надежды на возрождение. Посох Аарона процветший миндаль (Чис. 17:1-10; Иер. 1:11) – это знак торжества, воли Божией и сила пророчества.

Развитие христианской символики цветов, их языка и красоты, слились в образе Девы Марии. Цветы самые разнообразные дополняют Её образ и подчеркивают, что мир создан Богом, и на что указывает в своем религиозном трактате «Цветочки» Франциск Ассизский. Мистическое и символическое значение имели цветы различных форм и окраски, так белые, особенно, розы и лилии, выступая главным атрибутом Девы Марии означали чистоту, непорочность, целомудрие; красные – символ пролитой крови святыми и мучениками. Цветы, имеющие оттенки синего, голубого, сиреневого напоминали о синеве неба, божестве (васильки, фиалки, колокольчики, незабудки, ирисы).

Синий цвет многозначен и вызывает различные ассоциации, меняя смысл изображения, создает сложное восприятие его. Цвет спокойствия, гармонии, единства, преданности, созерцательности, связан с синевой неба и воды, мистикой и трансцендентностью, символизирует истину и тайну божественной непостижимости. Голубоватым был и «фаворский свет», исходящий от Христа в момент преображения, как показано на иконе Феофана Грека «Преображение Иисуса Христа перед учениками на горе Фавор» (1403). Голубой цвет связывает любовь земную и небесную, синий цвет символизирует Царство Небесное, духовную чистоту и целомудрие Богоматери. Голубой цвет присутствует во фресках Дионисия в соборе Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря и «Троицы» Рублева и других иконах. Присутствие голубого цвета в религиозном искусстве разных эпох означает присутствие Божественных сил.

Индиго или темно-синий цвет в религиозной сфере означал целомудрие, на протяжении XII-XIV вв. этот цвет использовался как символическая эманация божественного в соответствии с философским осмыслением. Символика синего цвета в Возрождении и Средние века сходна и с современной его символикой. Синий цвет присутствует и в одежде Девы Марии и в геральдики. Геральдические цветы – лилия (ирис), распространены во Франции, ирис присутствует также в гербе Флоренции, а роза эмблема династии Тюдоров. Религиозная живопись четко и настойчиво подчеркивает синим цветом принадлежность Девы Марии небу, божественному Духу, к связи с Господом и Сыном Его,

что нашло отражение в произведениях искусства.

Синим шедевром является Уилтонский диптих «Дева Мария с младенцем» (1395-1399) автор неизвестен. Синий цвет в одеянии Марии использовали многие живописцы: Рогир ван дер Вейден, Стефан Лохнер, Фра Беато Анджелико, Ян ван Эйк, Дюрер, Рафаэль, Тициан и другие[3]

Постепенно из темно синих тонов цвет преобразуется в более светлый, яркий, жизнерадостный. Эволюция синего цвета закончилась с окончанием готической эпохи, когда он был наиболее распространен и востребован. Однако, он нашел проявление и в более поздние периоды, например, у Васнецова В.М. «Богоматерь с младенцем на престоле» (1883-1893), Нестерова М.В. «Богоматерь с младенцем» (1890) и другие.

Эмоциональным воздействием цвета на человека и цветовосприятием интересовались многие теоретики и практики искусства – Леонардо да Винчи, И.В. Гете, А. Шопенгауэр, Э. Делакруа, И. Грабарь, К. Рерих, К. Юон, И. Иттен, М. Алпатов и другие. И.В. Гете считал, что цвет через зрение воздействует на душу. Цветовая гармония выступает как важное средство художественной выразительности, что подчеркивается сопоставлением цвета и звука, проведенным композиторами А. Скрябиным и М. Чюрлёнисом. В.М. Бехтерев полагал, что гамма цветов благотворно влияет на нервную систему. В. Кандинский выделял синий цвет и его действие на духовное состояние и отразил это в своей работе «О духовном в искусстве». Он указывал, что «цвет – это клавиш, глаз – молоточек, душа многострунный рояль» [10, с.46]. Художник создает цветовую мелодию, вызывая отклик в душе, заставляя ее вибрировать в зависимости от разнообразия в тональности. При изменении тональности синего цвета изменяется и его восприятие. Если синий цвет становиться темнее, углубляясь до черного, то вызывает чувство печали, а становясь светлым вызывает чувство покоя, безразличия. «Голубой цвет, представленный музыкально, похож на флейту, синий - на виолончель и, делаясь все темнее, на чудесные звуки контрабаса; в глубокой, торжественной форме звучание синего можно сравнить с низкими нотами органа» [10, с.69].

Голубые цветы означают божественный дар с небес, это символ мечтаний, стремлений к идеальному, несбыточному, недостижимому, романтической любви, к познанию Мировой Души. Голубой Цветок как символ немецкой романтической поэзии нашел свое место в романе Новалиса (Георг Фридрих Филипп фон Гарденберг, 1772-1801) «Генрих фон Офтердинген». Образ Голубого Цветка позаимствован из народных тюрингских сказаний, согласно которым голубой цветок папоротника, которого не бывает, распускается в Иванову ночь. Голубой Цветок в романе выступает как символ поэтической мечты, любовного романтического томления, тоски по возвышенному идеалу, познанию природы, самого себя, своей души. Он превращается в символ странствий лирического героя, мистической и религиозной настроенности. Молодой герой находит цветок, опьяненный восторгом, видит, что лепестки его образовали голубой воротник, из которого выглядывает милое женское лицо. Новалис придает Голубому Цветку символ Божественной любви и Вечной Женственности. В образе Голубого Цветка он видит и образ своей умершей невесты, и образ Мировой Души, и любовь к Премудрости Божией Софии. Его мысли направленны на преобразование Мира через Дух и религиозное постижение личности.

Мистический Голубой Цветок как разгадка и ключ к немецкому романтизму, магическому, идеальному, подпитанный Новалисом, базировался на идеях Бёме, Шеллинга, Рихтера, Гофмана. «Искания Голубого Цветка означает путь любви, ведущий любящего в сокровенное святилище Мировой Души и сулящий ему там, как дар,… целостное знание божественной тайны…и преображающую мир теургическую державу» [8, с.275]. «Голубой Цветок – это Небо, проникающее землю» [8, с.741].

Изображение цветов синего цвета, в частности, ириса (мечевидная лилия), как цветов, принадлежащих Деве Марии, связано с тем, что листья цветка напоминают меч, пронзивший Её сердце и указывают на семь скорбей Богоматери. Этот образ встречается в работе Хуго ван дер Гуса «Поклонение пастухов» или «Алтарь Портинари» (1473-1475), ирисы изображены в вазе как натюрморт. Интересна работа «Грехопадение» (1479), где ирисы, используются как фиговый лист, прикрывающий Еву. Рогир ван дер Вейден изобразил на переднем плане вазу с ирисом в картине «Мадонна со святыми» (1450). Великолепны работы Дюрера «Ирис» (1503) и «Мадонна с ирисом» (1508) в точности передачи цветов ириса и растительности. Ганс Мемлинг один из первых художников написал цветочный натюрморт – «Кувшин с цветами» (1490), который изображает майоликовый кувшин, стоящий на восточном ковре в нише с монограммой Христа на переднем плане. Букет состоит из ириса, лилии и колокольчиков, где каждый цветок символически связан с Девой Марией: ирис – материнская скорбь, лилия – целомудрие, колокольчик – воскресение из мертвых.

Цветочные композиции стали появляться в начале XVII в. Букет цветов символизировал бренность, ведь земные радости также преходящие как красота цветка. Цветочные композиции было тяжело интерпретировать, так как язык цветов многогранен и символика их имела различный смысл. Vota amico facta (пожелание другу – лат.):

Не втолковал тебе я алфавита

Цветов, где в хитрых сочетаниях сокрыта

Безмолвная таинственность речей –

Язык, столь ясный в немоте своей.

                                         Джон Донн [7, с.77]

Композиции цветов изображали: Ян Брегель Старший «Цветы в деревянном вазоне» (1606-1607); Ян Давидс де Хем «Цветы в вазе» (ок.1660), «Цветы в стеклянной вазе, распятье и череп» (1630); Амброзиус Босхарт Старший «Букет цветов в нише» (1618). Считалось, что букет содержащий ирисы обладает божественной силой. Ирис символизировал отпущение грехов и указывал на возможность спасения. Букеты могли содержать цветы из разных сезонов, которые часто рисовались по эскизам.

Светская символика, присутствуя в изобразительном искусстве, особенно у нидерландских мастеров, первых создателей станковых натюрмортов, дала рождение цветочному натюрморту, в котором часто могли присутствовать так же насекомые и животные, что выражало мироощущение человека и его символическое восприятие природы. Так в «Цветочном букете»/«Лихтенштейский букет» (1612) Руланта Саверейя,  изображена муха – символ зла и греха, и ящерица как телесность материального мира. Абрахам Миньон в натюрморте «Букет с кошкой и мышеловкой» (1670-1675), изображает ирис на темном фоне; Ян Давидс де Хем пишет «Роскошный натюрморт с попугаем» (1650), сочетая цветы и птиц, его работы отличаются реалистичностью и богатством красок, проработкой деталей. Натюрморты Яна ван Хёйсума достигли наивысшего расцвета в изображении букетов, он использует светлый фон, что являлось тогда новшеством «Ваза с цветами» (1720), «Цветы в нише» (1734), «Цветы в терракотовой вазе» (1736).

В конце XIX начале XX вв. нашли выражение новые жизненные позиции при попытке создать импрессионизм, яркое, впечатляющее направление в изобразительном искусстве, зародившееся во Франции. Художники стремились изобразить мир в его изменчивости, движении, передать свои впечатления, мимолётные видения, применяя определенные приемы и методы в изображении, передавая легкость, радость, красоту мгновения. В это же время в Европе возрастает интерес к философии и культуре Востока, в частности, к буддизму, что находит отражение и у художников импрессионистов.

Импрессионистские изображения приобретают эфемерность, зыбкость, как бы иллюзорность, что роднит их с буддийскими понятиями. Эстетическое восприятие действительности, природы, принятие и понятие мимолётности существования, участие в жизненном цикле перерождения, роднят буддизм и импрессионизм. Идеи единства мира и гармонии воспроизведены в произведениях К. Моне, Ван Гога, Матисса, Ренуара и других.

Импрессионизм связан с символизмом. Цветочная символика в искусстве символизма представлена очень разнообразно. Цветок как символ мимолетности красоты определяет чувственное восприятие природы. Культ растительных форм продолжает питаться синим цветом, доставляя эстетическое наслаждение, выражая определенные идеи и символические особенности природных образов. Яркими представителями этого периода в живописи были Ван Гог и К. Моне, которые многие свои произведения связывали с изображением ирисов.

В «Ирисах» (1889) Ван Гог выбрал необычный ракурс объекта, почти не встречающийся в западной живописи, но присутствующий у японских мастеров, который очень близко приближен к зрителю и расположен на нейтральном фоне. На творчество Ван Гога оказали огромное влияние произведения японских мастеров, в частности японские ширмы, изображающие ирисы, и работы японского художника Кацусика Хокусай «Ирисы и кузнечик» (1820). Ван Гог на фоне синих ирисов рисует один цветок белого ириса, символизирующий одиночество. Цветочные композиции из ирисов нашли воплощение и в других работах Ван Гога «Вид на Арль с ирисами» (1888), «Ирисы Сен Реми» (1890), «Ирисы в вазе» (1890). В 1890 г. художник пишет картину «Цветущие ветки миндаля», символизирующие начало новой жизни, это произведение так же является подражанием стилю японской живописи.

Клод Моне является одним из основателей французского импрессионизма. Японское искусство оказало влияние и на него, что выразилось в изяществе и тонкости линий, очаровании, гармонии изображения. Тематика и стиль гравюр Кацусика Хокусай нашла отражение в большинстве работ К. Моне: «Сад ирисов в Жеверни» (1899-1900), «Клумба с ирисами в саду художника» (1900), «Сад»/«Ирисы» (1900), «Сиреневые ирисы» (1914-1917), «Ирисы и водяные лилии» (1914-1917). В этих работах художник передает чистоту красок, многообразие оттенков, воздушную среду, впечатление совершенства, мимолетность красоты цветов.

Если сравнивать Ван Гога и К. Моне, то у них совершенно разная манера изображения. Импрессионистски сочная, яркая у Ван Гога, более реалистичная с ориенталистским уклоном, у К. Моне – воздушно-расплывчатая, вибрирующая, полная свежести, света и мимолётной красоты.

М. Врубель изобразил белый ирис полный одиночества «Белый ирис» (1886-1887). М. Врубель несмотря на то, что любил синий цвет и использовал в своих картинах, однако не уподоблялся мистической символики Голубого Цветка Новалиса, его белый ирис одинок, но силен духом.

Доминирование голубого цвета присуще и пейзажистам XX в. Буйство голубого цвета отмечается в цветочной тематике американского художника Роберта Джулиано Ондердонка (1882-1922). Он изображал голубые люпины: «Тропинка через синие цветы» (1913-1914), «Весенним утром» (1913), «Синие цветы в Техасе» (1915), «Голубые цветы пасмурным утром» (1916), «Голубые цветы в сумерках» (1918), «Синие цветы» (1921). Его голубые бескрайние, роскошные поля полны мистической нереальности и возвышенной духовности.

Голубой цвет как тяга к мечте нашел воплощение у современного художника Д. Кустановича в серии «Бабочки» (2008-2009), где в образе голубой бабочки – «живой цветок», выступающий как символ и метафора в культуре, стремящаяся к свету, в высь к небу.

Падающий цветок

Вернулся вдруг на ветку

Оказалось: бабочка!

                Моритаке

В японской культуре, считалось, что листья ириса своей клиновидной формой напоминают меч и фаллос, воинственный дух. Ирис почитался как цветок самураев, мужской цветок. Он символ праздника мальчиков, отмечающийся в мае (Праздник ириса – так как он цветет в это время). Цветок ириса, начиная с древних времен культивировался и выращивался в парках, любование ирисами доступно для всех желающих. Ирисы с удовольствием используют художники в своих композициях, синий их цвет для японцев символизирует вечность, успех, мужество, отвагу, ему приписываются магические свойства, он олицетворяет здоровье. Любование ирисами сопровождается ритуалом, ирис и боевой дух обозначаются одними и теми же иероглифами. В Японии придерживаются специфической и тонкой колористки, особенно в ранжировании цвета, которому дают поэтические названия, ассоциированные с природой, базирующиеся на идеи соответствия.

Ирисы нашли отражение в работе Огаты Корина «Ирисы. Ширма» (1701). Автор каллиграфически выписывает ирисы, обращая внимание на форму и цвет. Изображение представляет тонкую ритмическую, волнообразную композицию, где расположены на золотом фоне цветы синего, сине-лилового цвета. Из сферы реального восприятия рисунок переходит в поэтически-духовную сферу. Его произведения входят в список национальных сокровищ Японии. А также ирисы изображали: Судзуки Харунобу «Ирисы» (1764); Утагава (Андо) Хиросигэ «Белая цапля и ирисы» серия «Птицы и цветы» (1830), «Ирисы в Хорикири» серия «100 знаменитых видов Эдо» (1857), «Ирисы» серия «Цветы Токио» (втор. пол. XIX в.), «Ирисы» серия «38 видов Эдо» (1862). Утагава Хиросигэ использует разнообразные пейзажные сюжеты с изображением птиц, насекомых и цветов. Его работы оказали влияние на творчество европейских художников того времени. Творчество Кацусика Хокусай отличает тонкий вкус, внимательное отношение к деталям, наличие собственного стиля, глубина и изысканность, философский подтекст, что нашло отражение в гравюре «Ирисы и луговая цикада» (1832). Ван Гог не раз копировал данную гравюру. В полотнах Каванабэ Кёсайя отмечается лирическая камерность, перекликание пейзажных мотивов с жанровыми как в «Ирисы и дама» (1864). Живописец передает зыбкое очарование природы.    

У японцев тонкое чувство вкуса и мироощущения, их гравюры воздушны и утончены, они предпочитают многие разнообразные цвета и каждый из них обладает особым смыслом, несет свой символ. Сине-голубой олицетворяет для них постоянство, преданность, честность, спокойствие, глубину чувств и совершенство. Зная язык цветов (ханакотоба), основанный на древних японских традициях, можно использовать его в общении и сделать тонкий намек, подаренными цветами на свое желание. Символы ханакотоба проявляются во многих японских фильмах и аниме.

Символика и магия цветов имеют большое значение для многих японских художников (бамбук, лилия, хризантема, орхидея, сакура и др.), цветочная символика перекликается и дополняется стихами. Японская поэзия – это импровизация, свободное дополнение к живописи, подчеркивающая чувства, передаваемые изображением.

Ирис на берегу

А вот другой – до чего похож!

Отражение в воде.

                  Мацуо Басё

Чувства вызывают мысли о быстротечности жизни, о том, что цветы, радующие взор, повторяют круговорот ее в природе, все наполнено смыслом и не должно быть ничего незамеченного, во всем надо искать красоту. Самое главное и прекрасное в мире это непостоянство и недосказанность, что доказывают изображения «36 видов Фудзи» (1830) и «100 видов Фудзи» (1834-1835), выполненные Кацусика Хокусайем. Первым японским художником, пейзаж в творчестве которого выступает как философско-осмысленный, величественный облик природы, наполненный духовностью.

Цветы вызывают эмоции как свежие, так и засохшие, как и цветы в душе человека. Цветы находятся в постоянном движении, от одного состояния переходят в другое, отражая бренность жизни, расцветая и умирая, возвращаясь вновь. Цветок в душе человека подобен цветку живому, каждый цветок должен знать свое время и цвести как заведено законом природы. Если человек возрастив в душе цветок, теряет его, он вянет, а если цветок расцвел в душе старого человека, то цветение возможно и в старости.  

Мироощущение японцев, их этические и эстетические критерии, духовная направленность, символическое изысканное восприятие природы, позволяют им укреплять национальную культуру, трансформируя новые идеи Запада. В Японии эстетическое предпочтение утонченности восприятия ценностей природы, пропитанное метафорическими аллюзиями, в том числе и в бытовой культуре очень сложны и разнообразны, соединяясь, образуют национальный характер[4]. «Природный объект (аромат, цветок, или чай, придворная дама, воспринимаемая тоже как «цветок» и, одновременно, как произведение искусства) настолько пронизан культурным значением, так плотно опутан тонкой нитью всеобщей и универсальной эстетической связи культуры…, что не просто «наделен» эстетической ценностью, а есть эстетическая ценность» [17, с.64]. Благодаря такому восприятию природы развивается возвышенное духовное отношение к ней, как у Плотина, некая духовная энергия движет души при созерцании природы. Художник отображает свое видение мира, природы, наполняя их философскими раздумьями. Японская эстетика включает в себя медитацию, символику и субъективное «Я», тонкое ощущение небытия великой пустоты. Пустота выступает как явное отсутствие красоты, что ведет к осознанию трансцендентной красоты и более высокому, духовному восприятию живописи.

Для понимания гармонии неба и земли необходимо внутреннее видение, своеобразный тип миропонимания, принципов эстетического восприятия, сформированных под влиянием религиозно-философских учений синтоизма и буддизма. Обожествление природы и поклонение ей, гармоничное сосуществование с ней, основные особенности живописи Японии. Чувство единения с природой, слияние с ней, художники подчеркивают изображением цветов в живой природе, а не выдуманных мистических как в европейском искусстве.

Эстетика умиротворения и духовности, не нарушая законов природы обязует жить в потоке перемен, в едином ритме с природой, найдя пути к постижению ее и преобразованию человека, нравственно совершенствуя его, в сочетанном движении воздуха и воды, то есть следовать красоте непостоянства «любование красотой реального мгновения, запечатленного в рисунке» [5, с. 205]. Любование цветами – это выражение чувственного отношения и любви к природе. В живописи наблюдается стремление к гармонии безупречности и совершенству. Эстетический идеал японской живописи – красота одинокой печали.

Таким образом, религиозно-мистическая направленность в изобразительном искусстве была больше выражена у европейцев, японцы главные чувства и мысли человека воплощали в понятии Дао, у них художественное выражение чувств выше религии. Эстетическое восприятие цветовой гаммы, в частности, синего цвета у европейцев носит религиозно-символически-мистическое значение, трансформировалось в романтическое сентиментально-мистическое, у японцев – созерцательно-совершенное философски-поэтическое.

Символизм европейского средневековья близок современному человеку, в то время как японская система художественных представлений разница от европейской. У них божеством стала сама природа, а европейцы подражают ей, восхваляют человека и его превосходство над ней, даже в религиозной живописи.

Тоска по синему цвету, Голубому Цветку, чистым мечтаниям, присутствует у большинства людей нашего времени, что выражается в устойчивых словесных выражениях: «голубая мечта», «синий туман», «синяя птица», «синие дали», «синий дурман», «голубая кровь» и т.д. Введение синего цвета в повседневную жизнь обогащает ее эстетическими чувствами. Японцы для наслаждения красотой цветения немофилов Мендиса, высадили их в парке Хитати и каждую весну голубые поля цветов восхищают и доставляют радость. Цветение голубой и сиреневой глицинии можно наблюдать в сказочном парке цветов Асикага, там же растут разнообразные ирисы, цветочные пейзажи меняются из сезона в сезон, создавая незабываемое зрелище, повышая настроение и очищая душу, углубляя утонченность восприятия красоты природы. 

Идеал японской анимации девочка Хацунэ Мику, у нее ярко голубые глаза и волосы, она харизматичная, обаятельная, поп-звезда, шестнадцатилетняя певица – голограмма, нереальна, это – «голубая мечта».

«Рассматривая произведения искусства, мы всего лишь проецируем на него новые, отсутствующие прежде значения… Искусство всегда открыто для переосмысления» [6, с.53]. Это особенно важно в живописи при эстетическом восприятии и воздействии различных цветов и в частности синего на смотрящего человека, следовательно, главное внимание должно быть уделено осмыслению характера символического звучания синего цвета в изобразительном искусстве.

 

 

 

 

  

    

 

 

[1] Жизненная сила, Радость и Блеск (итал.) Грации (Хариты) - Аглая (греч.) - блеск, красота; Евфросина (греч.) - радость, благомыслящая; Талия (греч.) - изобилие, цветущая, небесная.

[2] В правом углу картины изображен ирис – синий цветок, о котором речь пойдет в дальнейшем.

[3] Рогир ван дер Вейден «Благовещение Марии» (1399-1400), «Снятие с креста» (1435); Стефан Лохнер «Поклонение волхвов» (1426), «Мадонна в беседке из роз» (1440) в ярко синей одежде; Фра Беато Анджелико «Коронование Марии» (1434-1435), «Мария с младенцем» (1440); Ян ван Эйк «Благовещение» (1434), «Мадонна и ребенок у фонтана» (1439); Жан Фуке «Богоматерь с младенцем» (1450) - самая эротичная Мадонна в синем; Антонелло да Мессино «Мария Аннунциата» (1476); Дюрер «Мадонна с младенцем» (1496-1499), «Семь скорбей Девы Марии» (1495-1496), «Поклонение волхвов» (1504), «Праздник четок» (1506), «Мадонна с грушей» (1512); Рафаэль «Мадонна Конестабиле» (1502-1504); Тициан «Мадонна с младенцем и святыми» (1530-1532)

[4] Важнейшие принципы понимания японского искусства фурюу – возвышенный, утонченный вкус, образованность, разносторонность, а также моно-но-аварэ, ваби, саби, югэн. Претворяя в жизнь эти принципы, японцы создавали свои произведения искусства.

Библиография
1.
Алпатов В.М. История и культура Японии.-М.: Крафт, 2002. 288 с.
2.
Белова Д.Н. Идеальный женский образ в христианской живописи XIV–XVI веков.-М.: МГИМО-Университет, 2018. 302 с.
3.
Блейк У. Стихотворения. Сборник/Пер. с англ. С. Маршака.-М.: Радуга, 2007. 640 с.
4.
Бунин И.А. Стихотворения и переводы.-М.: Современник, 1986. 582 с.
5.
Герасимова М.П. Механизм заимствований в японской культуре/Япония. Ежегодник, 2010. №39, С.192-208
6.
Гомбрих Э. Символические образы. Очерки по искусству Возрождения/Пер. с англ. Е. Доброхотовой-Майковой.-СПб.: Алетейя, 2017. 408 с.
7.
Донн Дж. Стихотворения/Пер. с англ. Б.В. Тимашевского.-СПб.: Художественная литература, 1973. 168 с.
8.
Иванов В.И. Собрание сочинений в 4-х т. Т.4. Брюсель.1987, С.252-278, С.739-741
9.
Иттан И. Искусство цвета/Пер. с нем. Л. Монаховой.-М.: Д. Аронов, 2004. 136 с.
10.
Кандинский В.В. О духовном в искусстве.-М.: Архимед, 1992. 108 с.
11.
Катасонова Е.Л. Япония. Эстетические метаморфозы/Азия и Африка сегодня, 2009. №6 (623). С.59-64
12.
Леонардо да Винчи. Избранные произведения в 2-х т.-М.: Изд-во «Студия Артемия Лебедева», 2010. Т.1. 444 с., Т.2. 480 с.
13.
Николаева Н.С. Декоративные росписи Японии XVI-XVIII вв. От Кано Эйтоку до Огата Корина.-М.: Изобразительное искусство, 1989. 232 с.
14.
Пастуро М. Синий. История цвета/Пер. с франц. Н. Кулиш.-М.: Новое литературное обозрение, 2017. 144 с.
15.
Соколов М.Н. Бытовые образы в западноевропейской живописи XV-XVII вв. Реальность и символика.-М.: Рип-холдинг, 2016. 376 с.
16.
Эко У. Искусство и красота в средневековой эстетике.-М.: АСТ, 2014. 352 с.
17.
Эстетика природы.-М.: ИФРАН, 1994. 230 с.
18.
Япония. Как ее понять: очерки современной японской культуры/Под. ред. Роджера Дж. Дэвиса и Осаму Икэно; пер. с англ. Ю.Е. Бугаева.-М.: АСТ Астрель, 2009. 318 с.
19.
Японская поэзия.-М.: СЗКЭО, 2017. 320 с.
References (transliterated)
1.
Alpatov V.M. Istoriya i kul'tura Yaponii.-M.: Kraft, 2002. 288 s.
2.
Belova D.N. Ideal'nyi zhenskii obraz v khristianskoi zhivopisi XIV–XVI vekov.-M.: MGIMO-Universitet, 2018. 302 s.
3.
Bleik U. Stikhotvoreniya. Sbornik/Per. s angl. S. Marshaka.-M.: Raduga, 2007. 640 s.
4.
Bunin I.A. Stikhotvoreniya i perevody.-M.: Sovremennik, 1986. 582 s.
5.
Gerasimova M.P. Mekhanizm zaimstvovanii v yaponskoi kul'ture/Yaponiya. Ezhegodnik, 2010. №39, S.192-208
6.
Gombrikh E. Simvolicheskie obrazy. Ocherki po iskusstvu Vozrozhdeniya/Per. s angl. E. Dobrokhotovoi-Maikovoi.-SPb.: Aleteiya, 2017. 408 s.
7.
Donn Dzh. Stikhotvoreniya/Per. s angl. B.V. Timashevskogo.-SPb.: Khudozhestvennaya literatura, 1973. 168 s.
8.
Ivanov V.I. Sobranie sochinenii v 4-kh t. T.4. Bryusel'.1987, S.252-278, S.739-741
9.
Ittan I. Iskusstvo tsveta/Per. s nem. L. Monakhovoi.-M.: D. Aronov, 2004. 136 s.
10.
Kandinskii V.V. O dukhovnom v iskusstve.-M.: Arkhimed, 1992. 108 s.
11.
Katasonova E.L. Yaponiya. Esteticheskie metamorfozy/Aziya i Afrika segodnya, 2009. №6 (623). S.59-64
12.
Leonardo da Vinchi. Izbrannye proizvedeniya v 2-kh t.-M.: Izd-vo «Studiya Artemiya Lebedeva», 2010. T.1. 444 s., T.2. 480 s.
13.
Nikolaeva N.S. Dekorativnye rospisi Yaponii XVI-XVIII vv. Ot Kano Eitoku do Ogata Korina.-M.: Izobrazitel'noe iskusstvo, 1989. 232 s.
14.
Pasturo M. Sinii. Istoriya tsveta/Per. s frants. N. Kulish.-M.: Novoe literaturnoe obozrenie, 2017. 144 s.
15.
Sokolov M.N. Bytovye obrazy v zapadnoevropeiskoi zhivopisi XV-XVII vv. Real'nost' i simvolika.-M.: Rip-kholding, 2016. 376 s.
16.
Eko U. Iskusstvo i krasota v srednevekovoi estetike.-M.: AST, 2014. 352 s.
17.
Estetika prirody.-M.: IFRAN, 1994. 230 s.
18.
Yaponiya. Kak ee ponyat': ocherki sovremennoi yaponskoi kul'tury/Pod. red. Rodzhera Dzh. Devisa i Osamu Ikeno; per. s angl. Yu.E. Bugaeva.-M.: AST Astrel', 2009. 318 s.
19.
Yaponskaya poeziya.-M.: SZKEO, 2017. 320 s.