Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1990,   статей на доработке: 337 отклонено статей: 789 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

Мировоззренческие предпосылки успешного функционирования галисоновских «зон обмена»
Воронина Наталья Николаевна

кандидат философских наук

доцент, кафедра философии, Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского

603950, Россия, Нижегородская область, г. Нижний Новгород, пр. Гагарина, 23

Voronina Natalia

PhD in Philosophy

Docent, the department of Philosophy, Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod - National Research University

603950, Russia, Nizhegorodskaya oblast', g. Nizhnii Novgorod, pr. Gagarina, 23

voronina.nnov@yandex.ru
Ткачев Андрей Николаевич

кандидат философских наук

доцент, кафедра философии, Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского

603950, Россия, Нижегородская область, г. Нижний Новгород, пр. Гагарина, 23

Tkachev Andrey

PhD in Philosophy

Docent, the department of Philosophy, Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod - National Research University

603950, Russia, Nizhegorodskaya oblast', g. Nizhnii Novgorod, pr. Gagarina, 23

andrey-tkacheff2015@yandex.ru

Аннотация.

Предметом исследования является влияние мировоззренческих представлений в «зонах обмена», предложенных П. Галисоном, на развитие интереса к науке и научной коммуникации. В процессе изучения выявляются уровни формирования научного интереса, и выясняется, что представления в группах являются результатом явного и латентного согласования, где латентное играет основную роль. Рассматривается проблема успешного и неуспешного взаимодействия в «зонах обмена» и предпринимается попытка выявить мировоззренческую природу закрытости и открытости для успешного научного взаимодействия. Используются общенаучные методы, а также герменевтическая методология для выявления мировоззренческих элементов влияющих на интерес к науке. Новизна исследования состоит в предложении дополнить теорию агрегации К. Листа и концепцию «зона обмена» П. Галисона учетом латентных мировоззренческих элементов, влияющих на коммуникацию в научной среде. При этом выявляются некоторые конкретные элементы мировоззрения, которые влияют на интерес к научному творчеству и успешное взаимодействие ученых.

Ключевые слова: зоны обмена, интерес, медиация, воля к власти, агрегация, Питер Галисон, Кристиан Лист, мировоззрение, исследовательские практики, наука

DOI:

10.25136/2409-8728.2018.12.27896

Дата направления в редакцию:

19-11-2018


Дата рецензирования:

20-11-2018


Дата публикации:

21-11-2018


Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда, проект No18-18-0238 "Негумбольтовские зоны обмена: идея и проект новой научной инфраструктуры"

Abstract.

He subject of this research is the impact of worldview representations in “trading zones” proposed by Peter Galison upon the development of interest in science and scientific communication. The authors determine the levels of formation of scientific interest, as well as reveals, that the representations in groups are the result of evident and latent concordance, where the latent plays the key role. The article considers the problem of successful and unsuccessful interaction in “trading zones”, and makes an attempt to identify the worldview nature of closeness and openness for the successful scientific cooperation. In the course of this work, the authors applied the general scientific methods along with the hermeneutic methodology for describing the worldview elements that affect the interest towards science. The scientific novelty lies in the suggestion to complement Christian List’s theory of judgment aggregation and Peter Galison’s concept of “trading zones” with consideration of the latent worldview elements that affect communication in the academic environment. At the same time, the authors determine certain specific worldview elements that influence the interest towards the scientific creativity and successful cooperation of scholars.

Keywords:

worldview, Christian List, Peter Galison, aggregation, will to power, mediation, interest, the trading zone, research practices, science

Мировоззренческая природа научного интереса в «зонах обмена».

Научное творчество, происходящее в исследовательских группах, помимо осознаваемых целей предполагает еще и латентные мировоззренческие установки, благодаря которым и становится возможной научная коммуникация.

О проблематике научной коммуникации пишет П. Галисон в своей известной статье «Зона обмена: координация убеждений и действий» [1], где он вводит понятие «зона обмена», предполагающее групповое творческое взаимодействие ученых, философов и инженеров, представляющих разные научные традиции. В связи с поднятой им проблематикой научной коммуникации представляется актуальным рассмотреть влияние мировоззрения на интерес к научной деятельности, а также выявить конкретные элементы мировоззрения, оказывающие такое влияние.

К темам, связанным с «зонами обмена», обращались многие авторы − как иностранные специалисты, такие как Х. Коллинз и Р. Эванс [2], М. Горман [3, 4], П. Тагард [5], Хуан Сян [6], Р. Дагупта [7], так и отечественные ученые: И. Т. Касавин [8], А. М. Дорожкин [9, 10], О. Е. Столярова [11], С. В. Шибаршина [12], А. Г. Кузнецов [13], Н. Н. Воронина и Н. Г. Баранец [14] и другие. Но надо отметить недостаточность разработки такого значимого элемента, как влияние различных мировоззрений на интерес в научных «зонах обмена».

Мы можем наблюдать, что интерес к науке прямо противоречит тому, чего, казалось бы, требует от человека обыденная окружающая жизнь, и совсем не случайно увлеченных наукой ученых часто считают «странными оригиналами», таковыми они выводятся и популярной культурой. Такое отношение к ученым выражает мировоззренческий конфликт, поскольку иное мировоззрение и поведение, следующее из него, обычно представляется «странным» и «неразумным» с точки зрения оценивающего мировоззрения. То есть «разумность» определяется доминирующим в том или ином обществе представлением о том, какой диапазон действий человека надлежит рассматривать как подходящую реакцию на окружающую жизнь.

В имеющемся интересе к науке необходимо предположить латентную составляющую этого интереса, если доминирующее осознание трактует его как «бесполезное» или «бескорыстное».

Констатируя значимость научного интереса для науки, Г. Б. Гутнер пишет об «учреждающем акте науки»: «Мое основное допущение и состоит в том, что таким учреждающим актом является конституирование объекта. Нечто в окружающем многообразии оказывается выделено как предмет особого интереса. (…) Именно бескорыстие составляет существенный аспект учредительного акта науки, инициирующего всякую исследовательскую практику» [15, с. 149]. Гутнер, говоря о «бескорыстном интересе» как о феномене, учреждающем науку, оставляет без внимания влияние мировоззрения на возникновение этого бескорыстного интереса, тогда как именно мировоззренческая составляющая природы научного интереса должна бы рассматриваться как основная движущая сила научного, в том числе междисциплинарного взаимодействия. А К. Ясперс пишет, что: «Движима же наука идеей об экзистенциальном интересе, прикасающемся в познанном ею к бытию трансценденции» [16, С. 186]. С позиции подхода, предложенного Ясперсом, становится более понятным происхождение «бескорыстия». Но хотя речь идет о трансцендентности как выходе на более широкий мировоззренческий простор, однако не говорится, какая именно трактовка бытия становится предметом экзистенциального интереса.

Феномен «бескорыстия» интереса говорит о наличии латентного смысла («корысти») интереса, потому что бескорыстие и интерес несовместимы так же, как желание и не желание. Можно предположить, что бескорыстный интерес к научному познанию − это проявление неосознаваемого глубинного мировоззренческого интереса, стоящего за «бескорыстием». В связи с «зонами обмена» это будет означать, что успешность работы такой зоны должна определяться, в том числе и глубинным мировоззренческим интересом.

П. Галисон, говоря о «зонах обмена», рассматривает отношения между теоретиками, экспериментаторами и инженерами, воплощающими то или иное научное открытие, и обращает внимание на то, что, несмотря на принципиальную разницу исследовательских задач, взаимодействие получается. Как полагает Галисон, это взаимодействие получается благодаря «координации действий и убеждений» и в результате происходит развитие не одной какой-то линии развития, а одновременно многих, что предпочтительнее замкнутости в одной какой-то линии (для иллюстрации этого Галисон приводит метафору троса, обретающего прочность благодаря множеству переплетенных волокон) [1, с. 90-91]. Но это скорее констатация феномена, чем его понимание (имеется в виду философское понимание), потому что, например, помимо тех «антропологических» аргументов, которые приводит Галисон в отношении «зон обмена» [1, с. 76-77], можно привести еще больше «антропологических» аргументов, где при встрече разных культур никакого положительного взаимодействия, никакого положительного «обмена» не происходит. И также можно распространить эту отрицательную «антропологическую» аргументацию на науку и показать случаи, когда и в науке не действуют «зоны обмена».

Например, если взять такое широко распространенное в культурах явление, как религиозный фундаментализм – то какое-либо положительное взаимодействие в «зонах обмена» с фундаменталистами весьма и весьма проблематично (скорее всего, просто невозможно). Потому что обычно фундаменталист не воспринимает положительно никакой аргументации, хоть сколько-нибудь противоречащей его точке зрения. Более того, если фундаменталисту предложить какую-то новую, более совершенную, аргументацию в пользу его же точки зрения – он ее тоже, скорее всего, станет отрицать как ложную. Ведь обмен предполагает признание ценности иного, того, чего не было у принимающей стороны обмена (пусть частичного признания, но признания), в противном случае никакой обмен просто невозможен, а фундаментализм исключает какое-либо признание ценности иного.

Черты религиозного фундаментализма легко обнаруживаются далеко не только в сфере религии. Характерные черты этого явления широко могут наблюдаться и в обыденном, и в научном мышлении как проявление консерватизма. Например, совсем не случайно Пол Фейерабенд сравнивал науку с консервативной религиозной организацией по схожести реакции на несоответствие методу (в науке) или догме (в религии) [17, с. 295].

Можно сказать, что в науке (и в обществе в целом) есть случаи, когда «зоны обмена» успешно действуют и есть случаи (которых никак не меньше, а, скорее всего, значительно больше), когда «зоны обмена» либо вообще не действуют, либо их действие мало значимо.

Внимание исследователей приковано, как правило, к успешно действующим «зонам обмена», однако понимание природы этого процесса могло бы лучше раскрыться на фоне бездействия, нескладывающейся коммуникации.

Когда говорят о науке, то часто рассматривают ее, исходя из некоего идеализированного образа «успешного исследования» или «успешного исследователя (или группы исследователей)», например, тот же Галисон рассматривает успешное взаимодействие в «зоне обмена», где уже изначально предполагается, что ученые хотят достигнуть успеха, хотят заниматься наукой, хотят получать что-то от других для своей работы. И даже когда Галисон приводит антропологические примеры, то опять-таки он берет успешные отношения обмена, где участники обмена уже желают совершить обмен, уже настроены на обмен [1, с. 80, 85]. Это все как бы подразумевается само собой, как наличествующие исходные данные исследования.

По всей видимости, это происходит потому, что учитываются прежде всего осознанные и декларируемые позиции участников взаимодействия. Но кроме этого существует и неосознаваемая сторона этого процесса, состоящая из мировоззренческих предпосылок, задаваемых теми или иными направленностями культурной среды.

Соответственно, и выбор характера взаимодействия и координации в «зонах обмена» − это, кроме всего прочего, определенный мировоззренческий выбор, хотя его связь с конкретной научной задачей обычно не осознается. Как уже говорилось выше, для признания значимого в обмене нужно признание ценности иного. Диапазон этого признания может варьироваться в зависимости от того, насколько мировоззрение допускает открытие для себя иного, что особенно значимо для взаимоотношений в кросс-культурных группах.

Элементы мировоззрения, влияющие на интерес к науке и научной коммуникации.

Для понимания научного интереса необходимо разделить общие мировоззренческие задачи и интересы, и индивидуально-специальные задачи и интересы. Взаимодействие общего и частного (специального) проявляется в интересе, причем возникновение интереса определяется желанием и возможностью, где желание в мировоззренческом смысле − это стремление к гармонии с мирозданием (природой), а возможность в мировоззренческом смысле − это уже результат того или иного представления о гармонии с мирозданием.

Например, ученый изначально стремится к упорядоченности мироздания, то есть предполагает в мироздании наличие Порядка-Космоса, даже если он – сторонник эпистемологического анархизма, то его анархизм носит вторичный характер, хотя бы уже потому, что ученый противопоставляет свою концепцию другим концепциям, что является проявлением упорядоченности, а не хаотического смешивания. Об осознанном присутствии наддисциплинарной культурной составляющей пишет И.Т. Касавин: «…такие «предметы», как происхождение и природа Вселенной, происхождение и природа живого, происхождение и природа сознания. Они выступают как предмет и множества наук, и теологии, и философии, и искусства» [8, с. 13]. Но эта же составляющая присутствует и латентно в интересе ученого, потому что при научном исследовании далеко не всегда осознается глубинная мировоззренческая природа такового интереса.

Представление об упорядоченности мироздания, о единстве мира лежит в основе логики и языка, создавая саму возможность научного творчества. Стремление познать природу предполагает стремление овладеть ей, то есть интерес к единству с природой осуществляется посредством овладения природой или путем подчинения природе (в религиозных концепциях познания).

Формирование научного интереса − это сложное явление, в котором пересекается множество второстепенных интересов: помимо уже названной упорядоченности мира здесь присутствует интерес к коммуникации, к взаимоотношениям с людьми, то есть восприятие других людей как части своего мира. Например, воля к власти, о которой писал Ницше, есть не что иное, как расширение своего «Я». Разумеется, воля к власти может выражаться не только в господстве. Но и в подчинении, потому что, например, религиозный человек понимает себя как часть Божьего мира, где «я» человека входит в состав Божественного. Это тоже можно понимать как волю к власти, только опосредованной через Бога. Ученые в «зонах обмена», взаимодействуя с другими, тоже проявляют какой-то вариант (или совокупность вариантов) воли к власти. Но одной волей к власти понять происхождение мировоззренческого интереса к науке не получится, потому что воля к власти может выражаться во множестве форм и видов и остается непонятным, почему ученый выражает волю к власти именно таким, а не иным образом. Например, у религиозной аскезы и у научного творчества есть некоторые общие черты, а именно, игнорирование своего «я» для проникновения в Сущность бытия. Пост и аскетика еще со времен йогов понимались как познавательная практика, и у светского ученого можно наблюдать проявление аналога аскетики, ведь научное занятие требует многолетних сосредоточенных усилий, явно несоразмерных получаемой обыденной выгоде.

Нужно обратить внимание на последствия той или иной онтологической направленности. Если воля к власти предполагает подчинение Природы человеку, то такая направленность закрывает познание природы совокупностью наличествующих интересов человека, так как тут человек является точной отсчета. С другой стороны, если воля к власти предполагает подчинение Природе, соучастие в природе, то эта направленность открывает познание природы, потому что тут не человек является точкой отсчета, а нечто за пределами человека, и соответственно возникает интерес к тому, что находится за пределами человека, интерес к иному. То есть различные представления о гармонии с природой могут расширять или сужать область интереса в науке.

Открытый и закрытый типы мировоззрения при агрегации групповых суждений в «зонах обмена».

Вопрос о закрытости и открытости мировоззрения напрямую связан с возможностью успешной коммуникации в научной среде.

Для построения успешных Галисоновских «зон обмена» и для реализации более широких негумбольдтовских зон обмена [9], необходимы как мировоззренческий анализ, так и посредничество, предполагающее мировоззренческое воздействие на акторов этих процессов.

Когда в философии науки ставится вопрос о философе как медиаторе «зон обмена», то предполагается мировоззренческое согласование общего с частным. И тогда действительно, как отмечает А. М. Дорожкин, «далеко не каждый, имеющий профессиональные «верительные грамоты» философа, готов реально выступить в качестве медиатора любого научного коллектива» [10, с. 19]. И даже более того, можно сказать, что мировоззренческое согласование предполагает владение неким «единым общим мировоззрением», на которое современная философия, благодаря развитию критического и скептического мышления, вряд ли может претендовать. Но, если рассматривать медиацию не в смысле согласования, а в смысле выявления мировоззренческих составляющих и мировоззренческих следствий в научном творчестве, тогда медиация консультативного характера становится доступна профессиональному философу. Таким образом, можно разделить медиацию как согласование, и медиацию как консультацию для согласования. Если в первом случае медиацию осуществляют философы, то во втором случае коммуникация ученых разных специальностей осуществляется с помощью консультации философов. То есть не философ навязывает (не зная предмета специальности), что и как брать ученому из «зоны обмена» для конкретного исследования, а ученый использует философскую консультацию для расширения своего взаимодействия в «зоне обмена», и, думается, что такая консультативная медиация более соответствует плюралистическому пониманию науки, о котором писал Галисон в связи с «зонами обмена».

Причем взаимодействие в зоне обмена требует действительного научного творчества, поскольку предполагает взаимодействие с другими, возможно, альтернативными представлениями, то есть предполагает выход в метатеоретическое пространство какого-то исследования. И здесь в полной мере раскрывается значение открытой или закрытой мировоззренческой позиции.

То есть закрытая мировоззренческая позиция ученого крайне осложняет необходимое по Галисону научное взаимодействие в плюралистической среде «зоны обмена». Успех взаимодействия в плюралистической среде зависит не от утверждения, а от способности отрицания абсолютизации своего «я», своей теории. Плюрализм есть одно из отличительных свойств науки (включая и научные галисоновские зоны обмена как частный случай), а в основании плюрализма обнаруживается скептицизм, потому что для восприятия другой точки зрения нужно скептическое отношение к своей собственной точке зрения. И умеренным скептицизмом тут ограничиться нельзя. Потому что недостаток скептицизма неизбежно ведет к остановке научного развития.

Можно сказать, что в науке имеет место осознанный умеренный скептицизм. А полный скептицизм присутствует обычно латентно, являясь одним из значимых элементов образования метатеоретического пространства. Ученый, признавая и утверждая в своем сознании свою теорию или направления пути исследования, одновременно с этим латентно отрицает правильность, что открывает пространство сомнению, которое в сознании выражается уже в умеренном скептицизме. И Кристиан Лист в теории агрегации также говорит о «базовой невозможности»: «Мы представляем теорему «базовой» невозможности, которую мы используем для отображения пространства» [18, с. 227]. Можно сказать: чтобы развивать понимание, изначально должно быть пространство «базовой невозможности» понимания. И агрегация групповых представлений становится возможной благодаря пространству невозможности, где предполагается не замкнутость в определенных концепциях, а выход за пределы этих концепций, то есть выход за пределы начальных условий. И именно благодаря тому, что в мировоззрении человека присутствуют разные направленности, становится возможным процесс агрегации, о котором пишет К. Лист, когда разные мировоззренческие направленности дают возможность проявиться латентным мировоззренческим направленностям в тех случаях, когда осознанные мировоззренческие направленности не могут быть согласованы. Например, менее открытые типы мировоззрений, подвергаясь влияниям более открытых, тоже становятся более открытыми, и наоборот. То есть в группах «зон обмена» происходит некое выравнивание уровня мировоззренческой открытости. Например, если человек с высоким уровнем открытости мировоззрения попадает в среду, где доминирует меньший уровень открытости, то благодаря групповому взаимодействию происходит выравнивание, благодаря которому повышается уровень открытости.

Процесс агрегации, о котором говорит Лист, становится возможным благодаря наличию мировоззренческого надтеоретического пространства. Но это необходимо дополнить тем, что надтеоретическое пространство следует не из всякого мировоззрения, а только из открытого. Успешность процесса агрегации зависит от степени открытости мировоззрения акторов агрегации. И здесь может проявиться еще одна посредническая сторона философии, поскольку философское исследование обычно обладает большей степенью открытости, нежели исследование других специальностей. И здесь снова имеется в виду медиация не как прямое согласование, а как латентное расширение степени открытости иному.

Заключение.

Подводя итоги сказанному, можно предположить, что базовые латентные мировоззренческие предпосылки определяют успех или неуспех творческой коммуникации в зоне обмена.

Открытый или закрытый тип мировоззрения порождает соответствующий мировоззренческий интерес, в котором доминируют воля к подчинению Природы (закрытый тип), либо воля к подчинению Природе (открытый тип). И только открытый тип мировоззрения создает предпосылки для успешной коммуникации в научной среде.

В концепции «зон обмена» П. Галисона предлагается дополнительно учитывать влияние на «зоны обмена» открытого и закрытого типов мировоззрения, где открытый тип мировоззрения создает предпосылки для успешной коммуникации в научной среде.

Теорию агрегации К. Листа предлагается дополнить тем, что при оценке согласования групповых представлений должны учитываться мировоззренческие латентные составляющие интереса. Такие как широкий или умеренный скепсис, а также характер отношения к бытию.

Библиография
1.
Галисон П. Зона обмена: координация убеждений и действий // Вопросы истории естествознания и техники. 2004. № 1. С. 64 – 92.
2.
Collins H., Evans R., Gorman M. Trading zones and Interactional Expertise //Studies in History and Philosophy of Science. 2007. Part A. 38 (4). P. 657-666.
3.
Gorman, M. Trading Zones, Interactional Expertise, and Future Research in Cognitive Psychology of Science // Topics in Cognitive Science. 2010. 2(1). P. 96 – 100. DOI: 10.1111/j.1756-8765.2009.01071.x
4.
Gorman, M. Trading zones, Normative Scenarios, and Service Science. / Handbook of Service Science. Springer, Boston, MA, 2010. pp. 665-675. https://doi.org/10.1007/978-1-4419-1628-0_29
5.
Thagard P. Being interdisciplinary: Trading zones in cognitive science // Interdisciplinary collaboration: An emerging cognitive science / S.J. Derry, C.D. Schunn, M.A. Gernsbacher (eds). Mahwah, NJ: Erlbaum, 2005. (pp. 317-339)
6.
Хуан Сян Передача научного знания в «зоне обмена»: иезуиты-ученые в Китае (1582-1773) // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 9: Востоковедение и африканистика. Реферативный журнал. 2009. № 2. С. 199-203.
7.
Dasgupta, D. Creating a Peripheral Trading Zone: Satyendra Nath Bose and Bose–Einstein Statistics, Doing Science in the Role of an Outsider // International Studies in the Philosophy of Science. 2012. Vol. 26, No. 3. P. 259–287. DOI: 10.1080/02698595.2012.731731
8.
Касавин И.Т. Зоны обмена как предмет социальной философии науки // Эпистемология и философия науки. 2017. Т. 51. № 1. С. 8–17. DOI: 10.5840/eps20175111
9.
Дорожкин А.М. Проблемы построения и типологии зон обмена //Эпистемология и философия науки. 2017. Т. 54. № 4. С. 20-29. DOI: 10.5840/eps201754462
10.
Дорожкин А.М. Философ как медиатор // The Digital scholar: Philosopher’s Lab, 2018, Vol. 1, No. 2. С. 6-23. DOI: 10/5840/dspl20181213
11.
Столярова О.Е. «Сколково»: архитектурные зоны обмена // Социология науки и технологий. № 4, 2013. С. 132-143.
12.
Шибаршина С.В. Социальные и гуманитарные цифровые науки как междисциплинарные зоны обмена / В сборнике: Философия в современном мире. Сборник научных докладов международной научно-практической конференции, посвященной 25-летию семинара «Проблема обоснования знания» и 70-летнему юбилею профессора Кудряшева Александра Федоровича. 2017. С. 173-177.
13.
Кузнецов А.Г. Символический интеракционизм и акторно-сетевая теория: точки пересечения, пути расхождения и зона обмена // Социология власти. 2014. № 1. С. 64-74
14.
Баранец Н.Г., Воронина Н.Н. Проблемы медиаторов «зон обмена» //Эпистемология и философия науки. 2017. Т. 54. № 4. С. 39-43. DOI: 10.5840/eps201754465
15.
Гутнер Г.Б. Наука в контексте человеческих практик. Конструктивизм и эволюционная эпистемология о начале науки // Вопросы философии. 2017. № 7. С. 147-157.
16.
Ясперс К. Философия. Книга первая. Философское ориентирование в мире – М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2012. – 384 с.
17.
Фейерабенд П. Против метода. Очерк анархистской теории познания. М.: АСТ: АСТ Москва: Хранитель, 2008. – 413 с.
18.
Dietrich F., List C. From Degrees of Belief to Binary Beliefs: Lessons from Judgment-Aggregation Theory // The Journal of Philosophy. 2018. Volume 115, Issue 5. − P. 225-270. DOI: 10.5840/jphil2018115516
19.
Galison, P. Trading with the Enemy // In Trading Zones and International Expertise: Creating New Kinds of Collaboration; ed. by Michael E. Gorman. Cambridge: The MIT Press, 2010. P. 25-52.
References (transliterated)
1.
Galison P. Zona obmena: koordinatsiya ubezhdenii i deistvii // Voprosy istorii estestvoznaniya i tekhniki. 2004. № 1. S. 64 – 92.
2.
Collins H., Evans R., Gorman M. Trading zones and Interactional Expertise //Studies in History and Philosophy of Science. 2007. Part A. 38 (4). P. 657-666.
3.
Gorman, M. Trading Zones, Interactional Expertise, and Future Research in Cognitive Psychology of Science // Topics in Cognitive Science. 2010. 2(1). P. 96 – 100. DOI: 10.1111/j.1756-8765.2009.01071.x
4.
Gorman, M. Trading zones, Normative Scenarios, and Service Science. / Handbook of Service Science. Springer, Boston, MA, 2010. pp. 665-675. https://doi.org/10.1007/978-1-4419-1628-0_29
5.
Thagard P. Being interdisciplinary: Trading zones in cognitive science // Interdisciplinary collaboration: An emerging cognitive science / S.J. Derry, C.D. Schunn, M.A. Gernsbacher (eds). Mahwah, NJ: Erlbaum, 2005. (pp. 317-339)
6.
Khuan Syan Peredacha nauchnogo znaniya v «zone obmena»: iezuity-uchenye v Kitae (1582-1773) // Sotsial'nye i gumanitarnye nauki. Otechestvennaya i zarubezhnaya literatura. Seriya 9: Vostokovedenie i afrikanistika. Referativnyi zhurnal. 2009. № 2. S. 199-203.
7.
Dasgupta, D. Creating a Peripheral Trading Zone: Satyendra Nath Bose and Bose–Einstein Statistics, Doing Science in the Role of an Outsider // International Studies in the Philosophy of Science. 2012. Vol. 26, No. 3. P. 259–287. DOI: 10.1080/02698595.2012.731731
8.
Kasavin I.T. Zony obmena kak predmet sotsial'noi filosofii nauki // Epistemologiya i filosofiya nauki. 2017. T. 51. № 1. S. 8–17. DOI: 10.5840/eps20175111
9.
Dorozhkin A.M. Problemy postroeniya i tipologii zon obmena //Epistemologiya i filosofiya nauki. 2017. T. 54. № 4. S. 20-29. DOI: 10.5840/eps201754462
10.
Dorozhkin A.M. Filosof kak mediator // The Digital scholar: Philosopher’s Lab, 2018, Vol. 1, No. 2. S. 6-23. DOI: 10/5840/dspl20181213
11.
Stolyarova O.E. «Skolkovo»: arkhitekturnye zony obmena // Sotsiologiya nauki i tekhnologii. № 4, 2013. S. 132-143.
12.
Shibarshina S.V. Sotsial'nye i gumanitarnye tsifrovye nauki kak mezhdistsiplinarnye zony obmena / V sbornike: Filosofiya v sovremennom mire. Sbornik nauchnykh dokladov mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii, posvyashchennoi 25-letiyu seminara «Problema obosnovaniya znaniya» i 70-letnemu yubileyu professora Kudryasheva Aleksandra Fedorovicha. 2017. S. 173-177.
13.
Kuznetsov A.G. Simvolicheskii interaktsionizm i aktorno-setevaya teoriya: tochki peresecheniya, puti raskhozhdeniya i zona obmena // Sotsiologiya vlasti. 2014. № 1. S. 64-74
14.
Baranets N.G., Voronina N.N. Problemy mediatorov «zon obmena» //Epistemologiya i filosofiya nauki. 2017. T. 54. № 4. S. 39-43. DOI: 10.5840/eps201754465
15.
Gutner G.B. Nauka v kontekste chelovecheskikh praktik. Konstruktivizm i evolyutsionnaya epistemologiya o nachale nauki // Voprosy filosofii. 2017. № 7. S. 147-157.
16.
Yaspers K. Filosofiya. Kniga pervaya. Filosofskoe orientirovanie v mire – M.: «Kanon+» ROOI «Reabilitatsiya», 2012. – 384 s.
17.
Feierabend P. Protiv metoda. Ocherk anarkhistskoi teorii poznaniya. M.: AST: AST Moskva: Khranitel', 2008. – 413 s.
18.
Dietrich F., List C. From Degrees of Belief to Binary Beliefs: Lessons from Judgment-Aggregation Theory // The Journal of Philosophy. 2018. Volume 115, Issue 5. − P. 225-270. DOI: 10.5840/jphil2018115516
19.
Galison, P. Trading with the Enemy // In Trading Zones and International Expertise: Creating New Kinds of Collaboration; ed. by Michael E. Gorman. Cambridge: The MIT Press, 2010. P. 25-52.