Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1999,   статей на доработке: 339 отклонено статей: 788 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

Николас А. Хэнс и русские сюжеты на страницах английской периодики 1920–1930-х годов
Киржаева Вера Петровна

доктор педагогических наук

профессор, кафедра русского языка, Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева

430005, Россия, Мордовия область, г. Саранск, ул. Большевистская, 68, каб. 507

Kirzhaeva Vera Petrovna

Doctor of Pedagogy

430005, Russia, Mordoviya oblast', g. Saransk, ul. Bol'shevistskaya, 68, kab. 507

kirzhaeva_vera@mail.ru
Осовский Олег Ефимович

доктор филологических наук

профессор, кафедра русской и зарубежной литературы, Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева

430005, Россия, Мордовия область, г. Саранск, ул. Большевистская, 68, каб. 503

Osovskii Oleg Efimovich

Doctor of Philology

professor of the Department of Russian and Foreign Literature at N. P. Ogarev's Mordovia State University 

430005, Russia, Mordoviya oblast', g. Saransk, ul. Bol'shevistskaya, 68, kab. 503

osovskiy_oleg@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

Объектом исследования в статье является процесс рецепции советской школы 1920-х - начала 1930-х гг. в английской периодике и роль в нем известного английского педагога-компаративиста, бывшего русского эмигранта Николаса Хэнса (Н. А. Ганца). Опираясь на традиции предреволюционной российской педагогики, практику русской педагогической эмиграции и достижения английской педагогической мысли, используя сравнительно-исторический подход, Н. Хэнс представляет сложившуюся в СССР образовательную систему в контексте противостояния двух образовательных традиций: демократической и самодержавной. Сочетая традиционные методы теоретико- и историко-педагогического исследования, авторы дополняют их методами контент-анализа и кейс-стади, приемами анализа современной интеллектуальной истории и элементами предложенного К. Гинзбургом метода микроистории. Несмотря на то, что имя Н. А. Ганца было возвращено отечественной педагогике еще в 1990-е гг., английский период его научной и преподавательской деятельности по-прежнему остается мало изучен. Авторами вводится в научный оборот ряд неизвестных статей Н. Хэнса, публиковавшихся в английской периодике и посвященных истории русской школы, а также состоянию советского образования 1920-х - начала 1930-х гг. Впервые прослежено участие Н. Хэнса в "Педагогическом ежегоднике", проанализировано то, как представлена русская тематика на его страницах.

Ключевые слова: Николас Хэнс, Николай Ганц, английская педагогика, педагогическая компаративистика, русская педагогическая эмиграция, образование в СССР, рецепция советской школы, Педагогический ежегодник, демократическая образовательная традиция, самодержавная образовательная традиция

DOI:

10.25136/2409-8736.2018.3.27206

Дата направления в редакцию:

22-08-2018


Дата рецензирования:

22-08-2018


Дата публикации:

23-08-2018


Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта №16–06–00501–ОГН.

Keywords:

Nicholas Hans, Nikolai Gantz, English pedagogics, comparative education, Russian pedagogic emigration, Soviet education, Soviet school reception, "Yearbook of Education", democratic educational tradition, authocratic educational tradition

Одной из самых серьезных проблем, встававших перед представителями российской эмиграции первой волны, была проблема интеграции в профессиональное сообщество страны пребывания [см.: 2; 15; 12]. В силу понятных причин в подавляющем большинстве государств, за исключением, может быть, Чехословакии и Югославии, она оказывалась почти неразрешимой, что усиливало трагизм ситуации русских беженцев, в большинстве своем терявших с неизбежной адаптацией в новых условиях не только прежнюю профессию, но и национальную идентичность. Даже самые, казалось бы, успешные в силу предвоенной биографии российские гуманитарии испытывали немалые сложности и ощущали невозможность «возвращения в профессию» в условиях эмиграции. Один из наглядных примеров к началу 1920-х гг. – авторитетный российский философ С. И. Гессен, до войны прошедший философскую школу немецких университетов и имевший опыт плодотворного сотрудничества с зарубежными коллегами в издававшемся в России международном философском журнале «Логос», так и не нашедший свое место в академическом сообществе Германии. Приведем показательное свидетельство из письма Ф. А. Степуна от 19 ноября 1922 г.: «Сережа – грустен, озабочен, неприкаян и ущемлен. Радость и блеск томской деятельности и славы отошел. В доме Иосиф-Владимировича он никак не поставлен в размер своей сущности и заслуг. В семье будни, безденежье и забота <…> В философии – религиозно-онтологические поветрия; – Сережин стиль – в опале <…> Он почему-то никем по-настоящему не ценится. Все ощущают его гносеологическим скопцом» [17, с. 256–257]. Европейское признание придет к С. И. Гессену только в конце 1920-х – 1930-е годы, что, впрочем, не сильно изменит его материальное положение [см.: 11].

На этом фоне особенно примечательна судьба одного из активных деятелей педагогического движения русского зарубежья Николая Адольфовича Ганца (1888–1969), к середине ХХ века ставшего авторитетной фигурой англоязычной педагогической компаративистики. Сегодня Николас А. Хэнс по праву называется одним из ее основоположников, а его труды по-прежнему востребованы педагогическим сообществом. Добавим, что русское происхождение английского ученого достаточно долго оставалось и все еще остается неизвестным для многих его соотечественников, занимающихся вопросами компаративистики в области образования. Несмотря на то, что имя Н. А. Ганца вернулось в отечественную педагогику еще в 1990-е – начале 2000-х гг. [9; 10; 3], английский период его научной деятельности до сих пор мало изучен и требует тщательного исследования [8]. При этом в равной степени важны и прояснение механизмов, благодаря которым русский эмигрант смог обрести положение в англо-американском академическом сообществе, и его особая роль как транслятора русской педагогической традиции для англоязычной аудитории, определившего характер восприятия истории и современного состояния русской школы и педагогической мысли в контексте мировых и европейских образовательных тенденций.

Отметим, что интеграция русского эмигранта в английскую профессиональную среду сталкивалась со сложностями, заметно превосходившими трудности на пути российского беженца в Западной или Центральной Европе. Об этих сложностях сам Н. А. Ганц написал своему бывшему коллеге по Императорскому Новороссийскому университету в Одессе профессору А. В. Флоровскому, после высылки из России обратившемуся к нему с вопросом о возможности устройства в Англии. В письме от 10 ноября 1922 года Н. А. Ганц пишет: «Здесь очень трудно устроиться, в особенности если не имеете полного знания английского языка. Жизнь чрезвычайно дорога, и жить можно, лишь имея хороший заработок в фунтах. Русских учреждений, где Вы могли бы работать по специальности, вовсе нет, а в английские берут почти исключительно англичан» [цит. по: 14, с. 317]. А. В. Флоровский, как известно, устроится в Праге, где и проживет оставшуюся жизнь. Его переписка с Н. А. Ганцем возобновится через три десятилетия, когда, узнав о предполагаемом приезде коллеги в Лондон, Н. А. Ганц предложит ему остановиться у себя в доме [14, с. 317].

Подчеркнем, что английская ситуация Н. А. Ганца была в определенной степени уникальна: британское подданство жены предопределило и самою возможность эмиграции в Англию, и облегчило существование в Лондоне. Однако главную роль в его английской карьере сыграла необычайная общественная и научная активность, которая определила его место и в педагогической жизни «русского Лондона», и в английской научной среде. Если участие Н. А. Ганца в жизни русской педагогической эмиграции не только Англии, но и Европы было нами отчасти описано в предшествующих публикациях [8; 13; 33], то его путь в английское академическое сообщество требует некоторых пояснений.

Уже работа Н. А. Ганца в редакции «Записок Русского экономического общества», публиковавшихся на русском и английском языках, и участие в деятельности самого общества обеспечивали бывшего руководителя отдела народного образования Одессы определенными связями с представителями английского общества, выражавшими симпатии русской эмиграции. Среди них и сэр Бернард Пэрс, известный специалист по русской истории и директор Школы славянских исследований Королевского колледжа (King’s College). Именно в эту школу в 1924 г. Н. А. Ганц поступит и в 1926 г. защитит в Лондонском университете диссертацию по истории российской образовательной политики XIX века с присуждением степени доктора философии. Годом ранее он выступит на заседании Англо-Русского литературного общества с докладом, в котором изложит основные идеи своей работы: «5 мая г-н Николас Хэнс выступил с обзором противостоящих друг другу принципов, легших в основу развития российской образовательной политики в различные периоды ее истории. "Ступенчатая система" была заимствована из ряда источников: проекта знаменитой Комиссии по реформе просвещения Польского государства, который был принят незадолго до третьего раздела Польши, и, в еще большей степени, из наследия Кондорсе – и с поразительным энтузиазмом воспринята в ходе великого дела школьного строительства в период царствования Александра I. В конце правления Александра I наступила реакция, и в период Николая I русское правительство в своей образовательной политике следовало по прямо противоположному пути, руководствуясь принципом классового разделения. В это же время немецкая, точнее, прусская, модель образования заменила французскую. Дальнейшее развитие этого конфликта представляет собой одну из важнейших сторон современной русской истории» [18].

Журнал «Slavonic Review», где был опубликован процитированный отчет на долгие годы станет одним из важнейших для Н. А. Ганца английских периодических изданий. Здесь он будет публиковать статьи и эссе, посвященные различным сюжетам из истории российской школы. Первой известной нам англоязычной публикацией становится рецензия на несколько номеров журнала «Русская школа за рубежом», представителем которого в Англии он был в это время, выполняя и ряд других общественных обязанностей, в частности, представителя Объединения русских учительских организаций за границей и Педагогического Бюро по делам средней и низшей школы за границей. Для Н. А. Ганца принципиально важно, что ведущий педагогический журнал эмиграции выступил преемником «Русской школы», издававшейся в России в 1890–1917 гг., тем самым сохраняя верность традиции прогрессистской педагогики. В его задачу как рецензента входила не столько оценка конкретных материалов нового журнала, сколько необходимость сквозь призму содержания представить англоязычному читателю круг тем, актуальных для русской школы и педагогической мысли в изгнании, прежде всего о состоянии и тенденциях развития советской школьной системы. Не случайно он выделяет статью С. И. Гессена, имеющую методологической характер, А. Т. Павлова, проводящего параллель между советской образовательной политикой и реакционной политикой Николая I и Александра III, Н. Ф. Новожилова – о проблемах грамотности населения России, А. Л. Бема – о коммунистической доктрине как основе обучения, Б. А. Никольского – о состоянии профессионального образования, М. М. Новикова – об университетском образовании [27].

Так определяется характерный для автора педагогический вектор публикаций в журнале британских славистов. Примечательно, что и в опубликованной здесь же рецензии на переизданный в Париже том «Очерков по истории русской культуры» П. Н. Милюкова основной акцент он делает на ее историко-педагогической составляющей. «В то время, как история русского искусства рассматривается автором как поэтапная секуляризация и освобождение от ограничений, накладываемых церковью, история образования развивается по-другому. Русская церковь, в отличие от западной, не преуспела в создании системы религиозных школ, так что, когда Петр попытался построить систему светских школ, противостоящей ей системы церковных школ не существовало. Когда в XIX веке была предпринята попытка разрушить существующую систему при помощи церковноприходских школ, эта инициатива исходила не от церкви, а от государства. С самого начала русская школьная система была государственной и потому не имеет никаких параллелей с западной» [26, p. 465], – излагает рецензент общую историко-образовательную концепцию П. Н. Милюкова. Особый интерес вызывает интерпретация известным историком и общественным деятелем состояния российского образования в предреволюционные годы и в первые десятилетия советской власти: «Анализ царствования Николая II представляет собой дополнение к прежнему изданию, и в нем Милюков наглядно описывает борьбу между правительством и общественным мнением, представленным земством, а позднее Думой. Быстрый рост начального и внешкольного образования в этот период кардинально изменил страну. Еще несколько лет таких же темпов развития полностью ликвидировало бы неграмотность и сделало бы возможным всеобщее образование» [26, p. 466].

Оценка П. Н. Милюковым происходящего в советский период послужило для Н. А. Ганца поводом для того, чтобы обратить внимание английского читателя на состояние школьного дела в современной России. «Советский период описан в двух последних главах. При этом Милюков рассматривать его как единый, вот почему тесная связь первого – "утопического" – этапа с радикальной традицией русской интеллигенции и изменение политики на "абсолютистском" этапе прослеживаются не очень отчетливо. А вот политический характер системы, опирающейся на марксистский принцип классовости, описан с максимальной яркостью. Добавив раздел, посвященный царствованию Николая II и советскому периоду, автор дал исчерпывающий обзор деятельности старой власти и ее последствий» [26, p. 466].

Добавим, что в рецензии отразилась разработанная Н. А. Ганцем к этому времени концепция российской образовательной политики как борьбы радикальной и консервативной (в его терминологии «самодержавной») традиции, которая представлена в ряде статей «Русской школы за рубежом», а английскому читателю знакома по монографии «История российской образовательной политики. 1701–1917» [25].

Сегодня очевидно, что решающую роль в академической карьере Николаса Хэнса в Великобритании сыграло его сотрудничество с новым периодическим изданием, в начале 1930-х принявшем на себя функцию главного печатного органа британского педагогического сообщества, – c «Педагогическим ежегодником». В середине 1930-х выдающийся американский педагог-компаративист, еще в 1920-е гг. приступивший к изданию в США аналогичного ежегодника, А. Л. Кэндел так описывал начинание британских коллег: «В тесном контакте с Институтом образования в 1932 г. начал издаваться "Педагогический ежегодник" под редакцией лорда Юстаса Перси. Он оставался его редактором до 1935 г., а затем был создан редакционный совет. Эти ежегодники содержат в дополнение к массиву общих данных об образовании в Великобритании и Ирландии, не доступных в иных источниках, статьи об образовании в странах Британского содружества наций и в ведущих государствах мира. Кроме очерков образовательных систем, ежегодники печатают статьи о новых научных подходах в обучении, архитектуре школьных зданий, идеалах религиозного обучения, школьной гигиене, университетах в Британской империи и Соединенных Штатах Америки, обучении африканцев, образовании в британских колониях, Лиге Наций и сотрудничеству в интеллектуальной сфере; события в области образования в англоязычных странах, обзоры среднего и художественного образования, отбор учебников и снабжение ими в Британской империи; образования; события и особенности образования в англоязычных странах, психологические аспекты развития ребенка, тестирование уровня умственного развития, основные черты медицинского образования, другие направления профессионального образования, образование и кризис общества, карьерный рост учителей в государственной начальной школе Британской империи, сравнительное изучение обучения местного населения на территориях с разной степенью подконтрольности метрополии; текущие события в образовании, проблемы образовательной политики (с учетом обучения детей с задержкой в развитии), исследования международной практики организации и проведения экзаменов, преступность среди несовершеннолетних в Англии и Уэльсе» [32, c. 411]. Отметим и живую реакцию в англоязычных специализированных журналах 1933–1934 гг. [см., напр.: 21; 34; 35]. Исчерпывающие характеристики содержания второго тома Ежегодника, в котором опубликована статья Н. Хэнса, избавляют нас от необходимости общего анализа его материалов и позволяют сосредоточиться на сюжетах, принципиально важных в контексте нашей статьи.

Начнем с того, что появление русского эмигранта среди сотрудников «Педагогического ежегодника» стало результатом ряда почти случайных совпадений. В воспоминаниях вдовы Н. Хэнса Грейс содержится рассказ о знакомстве мужа с лордом Юcтасом Перси. После того, как Н. Хэнсу было отказано в постоянном месте в Королевском колледже, он вновь погрузился в научную работу, активно пользуясь фондами библиотек Британского музея и Коллегии по делам образования (Board of Education). По ее словам, «директор библиотеки, который оказывал ему содействие и демонстрировал искреннее сочувствие, как-то поинтересовался, не хотел бы Хэнс быть представленным лорду Юстасу Перси, в тот момент возглавлявшему Коллегии по делам образования. Последовали частые встречи, в результате которых от лорда Юстаса Перси поступило предложение о сотрудничестве с "Педагогическим ежегодником". Появилась возможность, которую он так ждал, и он ухватился за нее обеими руками и продолжал работать над первыми томами ежегодника вплоть до 1939 г. <…>» [22, p. IX].

Примечательно, что на страницах «Педагогического ежегодника» за 1933 г. русский автор предстает прежде всего как специалист-практик, о чем свидетельствует указание на его должность бывшего начальника отдела народного образования Одессы. Понятен и предложенный ему для исследования объект – система образования в советской России. Отметим, что используемый автором сравнительно-исторический подход при оценке современного состояния советской школы и определении тенденций ее развития привлек особое внимание, поскольку не имел аналогов в англоязычной педагогической компаративистике, ограничивающейся тогда по преимуществу синхроническим срезом.

Открывая свой очерк «Историческим введением», Н. А. Ганц поясняет: «Российская государственная школьная система – одна из старейших в Европе. Она была создана Екатериной Великой в 1782 г. под влиянием австрийской реформы 1774 г. Изначально она задумывалась как демократическая "лестница" (a democratic ladder как способ социального продвижения. – В. К., О. О. ), доступная для всех. Перенастроенная в эпоху Александра I, она имела 4 ступени школьного обучения с территориальным распределением школ, аналогичным образовательному проекту Кондорсе. К несчастью, с ростом реакции при Николае I в 1929 г. происходит полная замена ее на систему, основанную на классовом принципе. Демократическая традиция, однако, не была забыта полностью и возродилась в период великих реформ (1860–1870). В последующей истории российского образования преобладали эти две противостоящие друг другу традиции» [24, p. 745]. Важнейшей для автора по-прежнему остается идея противостояния прогрессивных и консервативных тенденций в развитии образования, определяемых им как радикальная и самодержавная традиции. «Демократическая традиция была радикальной (далее Н. Хэнс использует только этот термин как обозначение демократической традиции. – В. К., О. О. ). Она основывалась на идее всеобщего равенства для всех, включая крепостных крестьян; практически не оставляла места для религиозного обучения; утверждала равенство всех российских конфессий; в высшем образовании тесно связывалась с идеями свободного воспитания и автономности университетов. С введением института земств в 1860 г. упрочилась ее связь с идеей децентрализации управления школой, и, подвергшаяся гонениям в периоды реакции, она продолжала действовать в большинстве земских школ. Абсолютистская традиция основана на известной триаде, впервые предложенной министром народного просвещения Николая I графом Уваровым: православие, самодержавие и народность. Образование должно было опираться на православную веру, контролироваться самодержавной властью и быть пропитано духом народности» [24, p. 745].

Представленная в статье методология анализа во многом воспроизводит модель, апробированную Н. А. Ганцем в статьях для русского читателя. Впрочем, специфика новой – англоязычной аудитории и основного круга адресатов Ежегодника не могла не наложить свой отпечаток. Несколько лет спустя в рецензии на четвертый выпуск Ежегодника, в которой содержится и краткий обзор предшествующих томов, он дает точное определение приоритетным группам читателей издания: «Четыре вышедших тома составляют энциклопедию, совершенно несравнимую с другими изданиями. Она не только необходима всем администраторам и законодателям, но и рядовому учителю, которому дает методические указания по его предмету и последние достижения психологии и гигиены. В этом отношении выпуск 1933 г. важен для учителей начальных школ, а выпуск 1934 г. для учителей средней школы. Университетам посвящены отделы в каждом выпуске. Религиозному образованию был посвящен отдел в выпуске 1933 г.» [4, с. 90]. Этим определяется характер изложения аналитической части обзора, посвященной различным аспектам становления и развития советской школы. Можно предположить, что для автора важно транслировать здесь не столько индивидуальную точку зрения, сколько общую позицию прогрессивного крыла русской педагогической эмиграции в оценке происходящего в советском образовании. В этом смысле наблюдения Н. Хэнса во многом совпадают с публикациями на страницах «Русской школы за рубежом» А. Л. Бема, С. И. Гессена и Н. Ф. Новожилова [1; 5; 6]. Опираясь на детальное изучение советского законодательства об образовании, партийных документов и материалов Наркомпроса, автор подчеркивает специфический характер строительства советской школьной системы, которая представляет объединение формально независимых школьных систем республик, входящих в состав СССР. Соответственно, реальным центром координации образовательной политики на уровне государства выступают коммунистическая партия и ее институты, что в свою очередь определяет идеологический характер всего школьного строительства: «Несмотря на зафиксированную в конституции децентрализацию, управление образованием строго централизовано через неофициальный контроль коммунистической партии страны. Коммунистическая партия вовсе не частная, а государственная организация, выполняющая государственные задачи, возложенные на нее конституцией. В результате, несмотря на существование 42 независимых центральных органов управления образованием, школьная система на удивление едина по всему СССР» [24, p. 752].

Нельзя не заметить, что более чем десятилетняя оторванность исследователя от реалий жизни российского образования, ориентация по преимуществу на статистические данные, законодательные и нормативные акты делают его восприятие советского образования несколько схематичным. В частности, его уверенность в относительную «суверенность» республиканских, областных и краевых органов управления, каждый из которых осуществляет на практике собственную образовательную политику, сегодня представляется достаточно наивной. Впрочем, идея независимости региональных школьных систем в СССР не формулируется в виде окончательного вывода, а детальный анализ статистики и четкое понимание причин изменения школьной политики от первого (в терминологии Н. Хэнса «утопического») периода ко второму позволяет предложить читателю в целом объективную картину изменений.

Избранный как базовый классовый принцип построения нового общества закономерно ведет к созданию классовой школы, перечеркивающей первоначальные планы всеобщего образования, доступного для каждого гражданина. Автор точно обозначает политические, идеологические, социальные, экономические факторы, предопределившие радикальную трансформацию установок «утопического» периода. Выполнение задачи первой пятилетки приводит к серьезным изменениям образовательной системы: замена политехнизма профессионализацией и специализацией в соответствии с потребностями конкретных отраслей промышленности ведет к значительному увеличению удельного веса профессионально-технического образования в ущерб общему среднему. Последнее, как показывает Н. Хэнс, заканчивается почти полным уничтожением школы второй ступени: «В реальности фабрично-заводские школы обычно имеют трехлетний курс и готовят квалифицированных рабочих для крупных государственных предприятий различных отраслей промышленности <…> Фабрично-заводские школы, таким образом, не могут быть промежуточным звеном между начальным и университетским образованием. Это тупик. Более одаренные подростки поступают в другой тип учебных заведений – т. н. техникум <…> Его задача состоит в подготовке технических кадров государственной промышленности и государственных учреждений <…> Неожиданный скачок в 1930–1931 гг. объясняется преобразованием более чем тысячи средних школ в техникумы» [24, p. 761].

Характерной особенностью научных исследований Н. Хэнса является сопровождение публикации значительным объемом статистических данных, представленным в таблицах и диаграммах. Как сетовал А. Л. Кэндел, педагогическая компаративистика еще не выработала надежного инструментария для адекватного представления имеющейся в ее распоряжении статистики [32, p. 412–413], и в этом смысле Н. Хэнс был редким исключением, а его приемы подачи статистического материала стали образцом для многочисленных последователей. И обзор советского образования он завершает несколькими статистическими таблицами, позволяющими сделать обоснованные выводы о том, насколько советская власть смогла решить поставленные задачи. «Во-первых, власть хотела создать новую интеллигенцию истинно пролетарского происхождения <…>, – пишет он, указывая на данные таблицы, свидетельствующие о росте студентов из рабочих с 17,8% в 1924/25 г. до 46,6% – в 1930/31 г. – Хотя процент студентов из крестьян уменьшается, – продолжает он, – похоже, власть приближается к своей цели, но ответ на вопрос, не приведет ли дальнейшее заполнение студентами-пролетариями высших учебных заведений к снижению стандартов обучения, может дать только будущее» [24, p. 767].

Вторую политическую задачу власти Н. Хэнс определяет как желание «заполнить все государственные учреждения и структуры членами коммунистической партии» [24, p. 767]. Оперируя статистикой по образовательным учреждениям, автор констатирует, что доля членов партии в системе образования остается небольшой: от 6,2% среди профессоров до 22, 9% – среди лаборантов и 10,6% – среди учительства. Саркастическое звучание приобретает вывод: «Причудливость данных этой таблицы состоит в том, что чем ниже академический статус, тем больше коммунистов на этих должностях. Таким образом, нельзя сказать, что вторая цель власти успешно достигнута» [24, p. 767]. Цифры, приведенные в последней таблице, свидетельствуют о стремительном росте учащихся в различных типах учебных заведений, за исключением общей средней школы (так, число профессиональных школ с 7 на 10 тысяч населения на территориях современного СССР в 1904/05 г. выросло до 100 в 1930/31 г., число высших учебных заведений – с 4,3 до 16,7; число средних школ – с 22 до 25), и, по мнению автора, комментария уже не требуют.

Статья Н. Хэнса не осталась незамеченной. Так, в «Бюллетене Американской ассоциации университетских профессоров» она была названа «среди имеющих наибольшую актуальность» [19, p. 210]; а М. Демяшкевич в рецензии в журнале «Педагогическая психология» даже вступает с Н. Хэнсом в конструктивный диалог: «В обзоре образовательной политики большевистского правительства в России, в целом очень хорошо сделанном, следовало бы упомянуть об организованном государством в школах атеистическом воспитании – «atheistic training (bezbogzniki)» – детей и подростков, которые, в соответствии с советским законодательством, запрещено получать какое бы то ни было религиозно-нравственное воспитание даже частным образом» [20, p. 397].

В последующих томах российское образование представлено в соответствии с целями каждого тома – как элемент общей системы европейского и мирового образования. Н. Хэнс, используя опыт статьи 1933 г., в основном сосредоточивается на современном состоянии советской школы и на тех изменениях, которые она претерпевала в самые последние годы.

Так, в параграфе «Советская Федерация», который входит в написанный Н. Хэнсом раздел Ежегодника за 1934 г. «Образовательная система зарубежных стран», автор дает справку о советской школьной системе, конспективно излагая свою концепцию, представленную в более развернутом виде и в статье 1933 г. Для него по-прежнему важно историческое противоборство двух традиций российского образования, в советских условиях приобретающее своеобразную синтетическую форму. Несложно заметить определенное обновление используемой терминологии, в которой радикальная традиция обозначается только как демократическая, что, добавим, представляется более адекватной характеристикой традиции, противостоящей тоталитаризму самодержавной власти. Чрезвычайная информационная насыщенность Ежегодника потребовала от Н. Хэнса и смены жанра, в результате вместо развернутого обзоры школьной системы одной страны создается совокупность информационных заметок, каждая из которых содержит краткие сведения о состоянии национальной школы. Здесь автор фактически воспроизводит жанровую модель, апробированную им на страницах «Русской школы за рубежом» [см.: 7], однако делает существенный шаг вперед, превращая разрозненные тексты хроники в единое аналитическое целое: «Девять советских республик на территории бывшей Российской империи <…> создали уникальную систему, основанную на старой российской традиции, которая подверглась изменениям под воздействием марксистской коммунистической доктрины. В прежней России сформировались две исторические традиции, находившиеся в противоборстве друг с другом. Демократическая традиция придерживалась принципов децентрализации, секуляризации общественных отношений и доступности образования для всех. Самодержавная традиция, напротив, выступала за централизацию, православие как основу общественной системы и классовое разделение в образовании. Советская система представляет собой своеобразный синтез их обеих. По конституции, управление и финансирование образования децентрализованы, однако через партийное управление советская власть достигает даже большего единообразия, нежели Франция. Система образования официально носит светский характер, но марксистская доктрина превратилась в своего рода антицерковную религию и вся система насквозь пропитана коммунистическим духом. Официально обучение на всех ступенях образовательной лестницы общедоступно, но на практике существуют привилегированные учебные заведения для коммунистов, а властью исповедуется классовый принцип. В соответствии с законодательством, частные школы запрещены, а совместное обучение является обязательным. Среднее образование утратило ориентацию на научность и стало узкопрофессиональным. Университеты были ликвидированы и преобразованы в институты, дающие профессиональное образование. Национальные меньшинства получили школу всех ступеней на родном языке, но их учебные планы носят строго марксистский характер, как и во всей системе в целом. Следует добавить, однако, что с осени 1932 г. советская политика претерпела некоторые изменения, хотя судить о результатах этих изменений пока рано» [29, p. 126–127].

В Ежегоднике 1936 г. Н. Хэнс пишет раздел «Сравнительное исследование европейской школы», в исторической части которого, прослеживая роль церкви в развитии образования в средневековой Европе, указывает место, которое занимает в этом процессе русская православная церковь. В параграфе «Православная церковь в России и на Балканах» он последовательно прослеживает появление и дальнейшую судьбу церковных школ в допетровской Руси, в период Петровских реформ и в России XIX – начала XX в. [30, p. 25–26].

В 1947 г., после перерыва, вызванного Второй мировой войной, издание «Педагогического ежегодника» возобновляется при непосредственном участии Н. Хэнса как соредактора (вместе с Д. Лоуерисом). Интересы Н. Хэнса как исследователя-компаративиста и методолога педагогической компаративистики сосредоточиваются в сфере изучения образовательных систем англоязычного мира, тем более что именно в это время он формулирует свое видение и понимание педагогической компаративистики, которое найдет окончательное выражение в монографии 1949 г. [23]. Ему удается привлечь в качестве автора Ежегодника С. И. Гессена: «После войны я, как соредактор "Педагогического ежегодника", пригласил его к сотрудничеству, и две напечатанные в журнале статьи "Образование в славянских странах" (1948) и "Образование и экономическая жизнь" (1949) получили широкое одобрение. Смерть прервала его работу нал еще одной статье для нас под названием "Нравственные идеи и светский гуманизм"» [28, p. 298]. Еще одним потенциальным автором, который мог бы продолжить русскую тему в Ежегоднике, он видит В. В. Зеньковского. Вот как оценивал это предложение сам В. В. Зеньковский в письме Д. И. Чижевскому от 1 января 1950 г.: «Пишу для Ганца (Вы его знаете, он ученик Гессена) для Пед<агогического> ежегод<ника> небольшую статью «Вопросы мор<ального> воспитания в Православии», – но тут дело солидное» [16, с. 355]. Публикация эта, однако, не состоялась. Можно предположить, что редакции Ежегодника показалась слишком клерикальной, с европейской точки зрения, позиция православного автора.

Для самого Н. Хэнса русская тема остается одной из важнейших. Истории и современному состоянию российского образования он посвящает статьи в английских и американских педагогических журналах, а своеобразным возвращением автора в 1920–1930-е становится одна из его последних книг – «Русская традиция в образовании» [31].

Библиография
1.
Бем А. Л. В тупике (Школа повышенного типа в Сов. России) // Русская школа за рубежом. 1927–1928. Кн. 25. С. 5–24.
2.
Бочарова З. С. Социальная помощь российским беженцам в 1920–1930-е годы // Русское зарубежье: История и современность. Вып. 5. М.: ИНИОН РАН, 2016. С. 59–119.
3.
Вульфсон Б. Л. Педагогическая компаративистика российского зарубежья (1920–1930 гг.) // Педагогика. 2001. № 2. С. 88–95.
4.
Ганц Н. [Рец.:] The Year Book of Education. 1935 // Русская школа. 1935. № 2–3. С. 90.
5.
Гессен С. И., Новожилов Н. Ф. Десять лет советской школы // Русская школа за рубежом. 1927–1928. Кн. 28. С. 473–520.
6.
Гессен С.И., Новожилов Н.Ф. Школьная политика советской власти за 1927–1930 гг. // Русская школа за рубежом.1931. Кн. 34. С. 385–420.
7.
Киржаева В. П., Осовский О. Е. Педагогический дискурс российской эмиграции первой волны: к проблеме гетероглоссии // Развитие современного образования: от теории к практике: материалы Междунар. науч.-практ. конф. Чебоксары: ЦНС «Интерактив плюс», 2017. С. 68–71.
8.
Научное наследие Н. А. Ганца в педагогическом пространстве России и Европы 1920–1930-х годов / О. Е. Осовский, В. П. Киржаева, С. П. Гудкова [и др.]. Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2017. 152 с.
9.
Осовский Е. Г. Деятели общественно-педагогического движения и педагоги российского зарубежья. 20–50-е гг. XX в. 150 биографий. Саранск: б. и., 1997. 99 с.
10.
Осовский Е. Г. Николас Хэнс – русский педагог, английский исследователь // Культурное и научное наследие российской эмиграции в Великобритании (1917–1940-е гг.). М.: Рус. путь, 2002. С. 129–131.
11.
Осовский Е. Г. Педагогическая наука в Российском зарубежье: истоки и ориентиры // Педагогика. 1997. № 4. С. 88–94.
12.
Осовский О. Е. Проблемы справочно-информационного обеспечения истории образования русского зарубежья и возможные пути их решения // Интеграция образования. 2009. № 1. С. 18–20.
13.
Осовский О. Е., Киржаева В. П. Архив редакции «Современных записок» как источник по истории литературы, культуры и образования русской эмиграции «первой волны» // Филология и культура. 2016. № 3. С. 135–140.
14.
Осовский О. Е., Киржаева В. П. «Вот и хочется найти способ подняться над каждодневной суетой»: А. Флоровский и филологическая жизнь эмиграции первой волны (по материалам архива ученого) // Вопросы литературы. 2017. № 6. С. 313–341.
15.
Пивовар Е. И. Российское зарубежье: социально-исторический феномен, роль и место в культурно-историческом наследии. М.: РГГУ, 2008. 545 с.
16.
Письма прот. В. В. Зеньковского к Д. И. Чижевскому (1948–1962) / Публикация, предисловие и подготовка текста В. В. Янцена, комментарии В. В. Янцена и О. Т. Ермишина // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2012. М.: «Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына», 2012. С. 335–424.
17.
Федор Степун – Ольга Шор: из переписки 1920-х годов / подг. текста, прим. А. Волкова, с предисл. А. Шишкина // Wiener Slavistisches Jahrbuch. 2013. N. F. 1. S. 244–275.
18.
Anglo-Russian Literary Society // The Slavonic Review. 1925. Vol. 4, No. 10. P. 217.
19.
Anon. Review of the book: The Year Book of Education 1933 by Lord Eustace Percy // Bulletin of the American Association of University Professors (1915–1955). 1933. Vol. 19, No. 3. P. 208–210.
20.
Dеmiashkevich M. Review of the book: The Year Book of Education 1933, ed. by L. E. Percy // Journal of Educational Psychology. 1933. Vol. 24 (5). P. 396–397.
21.
Good H. G. Review of the book: The Year Book of Education 1933 by Lord Eustace Percy // Educational Research Bulletin. 1934. Vol. 13, No. 2. P. 54.
22.
Hans G. Nicholas Hans, 1888–1969. Internationalist and pioneer of comparative education // In memoriam Nicholas Hans: The man, his books, his papers / ed. by R. Williams. L.: University of London Institute of Education Library, 1975. P. VII–XI.
23.
Hans N. Comparative Education: A Study of Educational Factors and Traditions. L.: Routledge & Kegan Paul, 1949. 333 p.
24.
Hans N. Education in Soviet Russia // The Year Book of Education. 1933. L.: Evans Brothers Ltd., 1933. P. 745–768.
25.
Hans N. History of Russian Educational Policy. 1701–1917. L.: P. S. King, 1931. 255 p.
26.
Hans N. [Rec.:] Ocherki po Istorii Russkoy Kultury. By P. N. Milyukov. Vol. II. Part II. Jubilee edition. Paris, 1931. P. 461–1011 // The Slavonic and East European Review. 1933. Vol. 11, № 32. P. 463–466.
27.
Hans N. Russkaja Shkola za rubezhom (Prague) // The Slavonic Review. 1926. Vol. 5. №. 13. P. 221.
28.
Hans N. Sergius Hessen // The Slavonic and East European Review. 1950. Vol. 29, № 72. Р. 296–298.
29.
Hans N. The Educational Systems of Foreign Countries // The Year Book of Education. 1934. L.: Evans Brothers Limited, 1934. P. 122–168.
30.
Hans N. The Orthodox Church in Russia and the Balkans // The Year Book of Education. 1936. L.: Evans Brothers Limited, 1936. P. 25–26.
31.
Hans N. The Russian Tradition in Educations. L.: Routledge & Kegan Paul, 1963. 196 р.
32.
Kandel I. L. Comparative Education // Review of Educational Research. 1936. Vol. 6, No. 4. P. 400–416.
33.
Kirzhaeva V. P. Pedagogical discourse in magazines of Russian émigré community in 1920–30s (on the basis of N. Hans articles) // Russian Linguistic Bulletin. 2016. № 3 (7). P. 136–138.
34.
T. C. Reviewed Work: The Year Book of Education: 1933 by Lord Eustace Percy // Studies: An Irish Quarterly Review. 1933. Vol. 22, No. 85. P. 165–166.
35.
Willing M. H. Reviewed Work: The Year Book of Education: 1933 by Lord Eustace Percy // The Journal of Educational Research. 1934. Vol. 27, No. 9. P. 700.
References (transliterated)
1.
Bem A. L. V tupike (Shkola povyshennogo tipa v Sov. Rossii) // Russkaya shkola za rubezhom. 1927–1928. Kn. 25. S. 5–24.
2.
Bocharova Z. S. Sotsial'naya pomoshch' rossiiskim bezhentsam v 1920–1930-e gody // Russkoe zarubezh'e: Istoriya i sovremennost'. Vyp. 5. M.: INION RAN, 2016. S. 59–119.
3.
Vul'fson B. L. Pedagogicheskaya komparativistika rossiiskogo zarubezh'ya (1920–1930 gg.) // Pedagogika. 2001. № 2. S. 88–95.
4.
Gants N. [Rets.:] The Year Book of Education. 1935 // Russkaya shkola. 1935. № 2–3. S. 90.
5.
Gessen S. I., Novozhilov N. F. Desyat' let sovetskoi shkoly // Russkaya shkola za rubezhom. 1927–1928. Kn. 28. S. 473–520.
6.
Gessen S.I., Novozhilov N.F. Shkol'naya politika sovetskoi vlasti za 1927–1930 gg. // Russkaya shkola za rubezhom.1931. Kn. 34. S. 385–420.
7.
Kirzhaeva V. P., Osovskii O. E. Pedagogicheskii diskurs rossiiskoi emigratsii pervoi volny: k probleme geteroglossii // Razvitie sovremennogo obrazovaniya: ot teorii k praktike: materialy Mezhdunar. nauch.-prakt. konf. Cheboksary: TsNS «Interaktiv plyus», 2017. S. 68–71.
8.
Nauchnoe nasledie N. A. Gantsa v pedagogicheskom prostranstve Rossii i Evropy 1920–1930-kh godov / O. E. Osovskii, V. P. Kirzhaeva, S. P. Gudkova [i dr.]. Saransk: Izd-vo Mordov. un-ta, 2017. 152 s.
9.
Osovskii E. G. Deyateli obshchestvenno-pedagogicheskogo dvizheniya i pedagogi rossiiskogo zarubezh'ya. 20–50-e gg. XX v. 150 biografii. Saransk: b. i., 1997. 99 s.
10.
Osovskii E. G. Nikolas Khens – russkii pedagog, angliiskii issledovatel' // Kul'turnoe i nauchnoe nasledie rossiiskoi emigratsii v Velikobritanii (1917–1940-e gg.). M.: Rus. put', 2002. S. 129–131.
11.
Osovskii E. G. Pedagogicheskaya nauka v Rossiiskom zarubezh'e: istoki i orientiry // Pedagogika. 1997. № 4. S. 88–94.
12.
Osovskii O. E. Problemy spravochno-informatsionnogo obespecheniya istorii obrazovaniya russkogo zarubezh'ya i vozmozhnye puti ikh resheniya // Integratsiya obrazovaniya. 2009. № 1. S. 18–20.
13.
Osovskii O. E., Kirzhaeva V. P. Arkhiv redaktsii «Sovremennykh zapisok» kak istochnik po istorii literatury, kul'tury i obrazovaniya russkoi emigratsii «pervoi volny» // Filologiya i kul'tura. 2016. № 3. S. 135–140.
14.
Osovskii O. E., Kirzhaeva V. P. «Vot i khochetsya naiti sposob podnyat'sya nad kazhdodnevnoi suetoi»: A. Florovskii i filologicheskaya zhizn' emigratsii pervoi volny (po materialam arkhiva uchenogo) // Voprosy literatury. 2017. № 6. S. 313–341.
15.
Pivovar E. I. Rossiiskoe zarubezh'e: sotsial'no-istoricheskii fenomen, rol' i mesto v kul'turno-istoricheskom nasledii. M.: RGGU, 2008. 545 s.
16.
Pis'ma prot. V. V. Zen'kovskogo k D. I. Chizhevskomu (1948–1962) / Publikatsiya, predislovie i podgotovka teksta V. V. Yantsena, kommentarii V. V. Yantsena i O. T. Ermishina // Ezhegodnik Doma russkogo zarubezh'ya imeni Aleksandra Solzhenitsyna. 2012. M.: «Dom russkogo zarubezh'ya imeni Aleksandra Solzhenitsyna», 2012. S. 335–424.
17.
Fedor Stepun – Ol'ga Shor: iz perepiski 1920-kh godov / podg. teksta, prim. A. Volkova, s predisl. A. Shishkina // Wiener Slavistisches Jahrbuch. 2013. N. F. 1. S. 244–275.
18.
Anglo-Russian Literary Society // The Slavonic Review. 1925. Vol. 4, No. 10. P. 217.
19.
Anon. Review of the book: The Year Book of Education 1933 by Lord Eustace Percy // Bulletin of the American Association of University Professors (1915–1955). 1933. Vol. 19, No. 3. P. 208–210.
20.
Demiashkevich M. Review of the book: The Year Book of Education 1933, ed. by L. E. Percy // Journal of Educational Psychology. 1933. Vol. 24 (5). P. 396–397.
21.
Good H. G. Review of the book: The Year Book of Education 1933 by Lord Eustace Percy // Educational Research Bulletin. 1934. Vol. 13, No. 2. P. 54.
22.
Hans G. Nicholas Hans, 1888–1969. Internationalist and pioneer of comparative education // In memoriam Nicholas Hans: The man, his books, his papers / ed. by R. Williams. L.: University of London Institute of Education Library, 1975. P. VII–XI.
23.
Hans N. Comparative Education: A Study of Educational Factors and Traditions. L.: Routledge & Kegan Paul, 1949. 333 p.
24.
Hans N. Education in Soviet Russia // The Year Book of Education. 1933. L.: Evans Brothers Ltd., 1933. P. 745–768.
25.
Hans N. History of Russian Educational Policy. 1701–1917. L.: P. S. King, 1931. 255 p.
26.
Hans N. [Rec.:] Ocherki po Istorii Russkoy Kultury. By P. N. Milyukov. Vol. II. Part II. Jubilee edition. Paris, 1931. P. 461–1011 // The Slavonic and East European Review. 1933. Vol. 11, № 32. P. 463–466.
27.
Hans N. Russkaja Shkola za rubezhom (Prague) // The Slavonic Review. 1926. Vol. 5. №. 13. P. 221.
28.
Hans N. Sergius Hessen // The Slavonic and East European Review. 1950. Vol. 29, № 72. R. 296–298.
29.
Hans N. The Educational Systems of Foreign Countries // The Year Book of Education. 1934. L.: Evans Brothers Limited, 1934. P. 122–168.
30.
Hans N. The Orthodox Church in Russia and the Balkans // The Year Book of Education. 1936. L.: Evans Brothers Limited, 1936. P. 25–26.
31.
Hans N. The Russian Tradition in Educations. L.: Routledge & Kegan Paul, 1963. 196 r.
32.
Kandel I. L. Comparative Education // Review of Educational Research. 1936. Vol. 6, No. 4. P. 400–416.
33.
Kirzhaeva V. P. Pedagogical discourse in magazines of Russian émigré community in 1920–30s (on the basis of N. Hans articles) // Russian Linguistic Bulletin. 2016. № 3 (7). P. 136–138.
34.
T. C. Reviewed Work: The Year Book of Education: 1933 by Lord Eustace Percy // Studies: An Irish Quarterly Review. 1933. Vol. 22, No. 85. P. 165–166.
35.
Willing M. H. Reviewed Work: The Year Book of Education: 1933 by Lord Eustace Percy // The Journal of Educational Research. 1934. Vol. 27, No. 9. P. 700.