Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1930,   статей на доработке: 305 отклонено статей: 746 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

Баланс сил в международно-политической науке: теоретические концепции и прикладной анализ
Дегтерев Денис Андреевич

кандидат экономических наук

заведующий, Российский университет дружбы народов (РУДН); доцент, Московский государственный институт международных отношений МИД России

117198, Россия, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, 10/2, каб. 301

Degterev Denis Andreevich

PhD in Economics

Head of the department, Peoples' Friendship University of Russia; Docent, the department of Theory and History of International relations; the department of World Economy; Moscow State Institute of International Relations

117198, Russia, Moscow, Mikluho-Maklaya Street 10/2, office #301

degterev@mgimo.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Худайкулова Александра Викторовна

кандидат политических наук

доцент, Московский государственный институт международных отношений МИД России; доцент, Российский университет дружбы народов (РУДН)

119454, Россия, г. Москва, пр. Вернадского, 76

Khudaykulova Aleksandra Viktorovna

PhD in Politics

Docent, the department of Applied Analysis of International Problems, Moscow State Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs; Docent, the department of Theory and History of International Relations, Peoples' Friendship University of Russia

119454, Russia, Moscow, Prospekt Vernadskogo 76

alexandra_77@mail.ru

Аннотация.

Данная статья посвящена анализу понятия баланса сил в зарубежной и отечественной международно-политической науке – одной из самых известных и вместе с тем противоречивых концепций. Данная концепция рассматривается в контексте теории международных отношений (в первую очередь, в контексте реалистической парадигмы), в категориях системного подхода в науке о международных отношениях (динамическое равновесие в сложной системе), а также в исторической ретроспективе (на примере системы «Европейского концерта» и биполярного мира времен холодной войны). Особая роль уделяется понятию мощи (силы) в международных отношениях, различным количественным методикам его оценки, теоретико-игровым моделям баланса сил и формирования международных коалиций, а также понятию асимметричных конфликтов. Новизна исследования заключается в сочетании классических и современных теоретических концепций баланса сил с операционализацией данного понятия в рамках прикладного количественного анализа в международно-политической науке. Количественные оценки баланса сил приводятся как по современной системе международных отношений, так и по ранее существовавшим системам.

Ключевые слова: Баланс сил, теория международных отношений, реализм, система международных отношений, системные модели, теория игр, асимметричный конфликт, количественные методы, прикладной анализ, международные коалиции

DOI:

10.7256/2454-0668.2018.1.25193

Дата направления в редакцию:

15-01-2018


Дата рецензирования:

16-01-2018


Дата публикации:

18-01-2018


Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 15-03-00728 «Сотрудничество и конкуренция традиционных и восходящих центров силы в процессе трансформации мирового порядка и перспективы встраивания России в структуры глобального управления».

Abstract.

 
This article is dedicated to the analysis of the concept of balance within the foreign and Russian international political science – one of the most well-known and at the same time controversial concepts. The authors examine the aforementioned concept in the context of the theory of international relations (first and foremost, in terms of realistic paradigm), categories of system approach regarding international relations (dynamic equilibrium in the complex system), as well as historical retrospective (on the example of the “European concert” and bipolar world of the cold war times). Special role is given to the notion of power within the framework of international relations, diverse quantitative methods of its assessment, theoretical game model of the balance of powers and establishment of international coalitions, as well as the notion of asymmetric conflicts. The scientific novelty consists in combination of the classical and contemporary theoretical concepts of the balance of powers with operationalization of this concept within the framework of the applied quantitative analysis in the international political science.  
 

Keywords:

game theory, systemic models, system of international relations, realism, theory of international relations, balance of powers, asymmetric conflict, quantitative methods, applied analysis, international coalitions

Баланс сил — одна из самых известных и вместе с тем противоречивых концепций международно-политической науки, занимающая центральное место в парадигме реализма. Неслучайно, ведущий неореалист К. Уолтц отмечал: «Если и существует какая-то отдельная политическая теория международной политики, то это теория баланса сил. Однако сложно найти такую формулировку теории, которая принимается всеми» [69].

В зарубежной литературе в 1950-1960-е гг. был опубликован ряд ранних работ по концептуализации международного баланса сил. Среди них стоит отметить труды М. Каплана [47,48,49,50], К. Уолтца [67], Э. Хааса [41], С. Хоффмана [44], Д. Зиннес [73], П. Чаттердже [39], А. Стейна [42], Р. Мастерса [56] и др. Отдельно изучался международный баланс сил, сложившийся в разные эпохи, в т.ч. в период с эпохи Возрождения до Великой Французской революции [57], в XIX веке [59], в т.ч. после Венского конгресса [60], перед Первой и Второй мировой войнами [63], а также во время холодной войны [53].

Данный вопрос исследовался в российской международно-политической науке. В 1993 г. в ИМЭМО РАН вышла коллективная монография по данному вопросу [2], которая представляет собой, пожалуй, наиболее комплексное русскоязычное исследование баланса сил на сегодняшний день. Свой вклад в понимание данной категории внесли выдающиеся отечественные международники, в т.ч. А.Д. Богатуров [4] и В.М.Кулагин [24] (МГИМО), В.А. Кременюк [23] (ИСК РАН), П.А. Цыганков [34] и А.А.Кокошин [20] (МГУ им. М.В.Ломоносова), Н.В.Загладин (ИМЭМО РАН) [16]. В последние годы данный вопрос изучает также А.В. Зобнин (Ивановский государственный университет) [18]. Количественные методы анализа в исследованиях баланса сил применяет И.Н. Тимофеев (РСМД) [28, 29]. Региональный аспект баланса сил в русскоязычной литературе рассматривался применительно к Европе [1,6,17], Ближнему Востоку [5, 22], АТР [15, 21, 27], а также в контексте региональных конфликтов [7,31,32].

Баланс сил в категориях системного подхода

Системный подход – это особый принцип общенаучной методологии, который состоит в рассмотрении целостных интегративных свойств объекта. В зарубежных исследованиях основы системного подхода были впервые подробно описаны Л.фон Берталанфи, который говорил о признании изоморфизма (эквивалентности) законов, управляющих функционированием системных объектов [36]. Развиваются системные исследования и в отечественной науке [12].

Примечательно, что международники не сразу решились употреблять термин «система», т.к. в этом случае, по мнению французского исследователя Р.Арона, речь должна идти о внутреннем единстве и целостности мира, составные части которого между собой нередко соперничают [35: 60-69]. С другой стороны, война – это тоже форма взаимодействия, ведь как отмечают в этой связи Х.Булл и А.Уотсон, в системе «поведение каждого является необходимым фактором в расчетах для других» [64]. В международно-политической науке речь идет в узком смысле – о системе международных отношений, в широком смысле – о мировой системе [3] или глобальной международной системе [34].

Система международных отношений принадлежит к социетальному типу систем и является одной из наиболее сложных для анализа. Как отмечает П.А.Цыганков, данная система носит объективно-субъективный характер, т.к. частично имеет основания в реальной действительности, а частично конструируется людьми в политических и иных целях [34: 5]. Система является самовоспроизводящейся и целеустремленной. Кроме того, она эволюционирует и усложняется.

Наибольший интерес международников в рамках системного моделирования традиционно вызывает стремление системы к самоорганизации (процесс формирования в системе упорядоченных структур без внешнего специфического воздействия) в рамках имманентного стремления к достижению баланса сил. Государства стремятся добиться конкурентных преимуществ, склонить баланс сил на свою сторону, но в связи с тем, что их действия вызывают противодействие их соперников, которые также наращивают свою силу, система международных отношений находится в постоянном динамическом равновесии.

Схожие явления наблюдается в целом ряде физических (турбулентность), химических (автоколебательные реакции Белоусова-Жаботинского), биологических (модель хищник-жертва) процессов

Эта «хаотизация» позволяет системе переходить в разные состояния, в том числе достигать режима квазипериодического изменения, близкого к автоколебаниям, который на фазовых диаграммах изображается так называемым странным аттрактором. Аттрактор Лоренца является разновидностью странного аттрактора и представляет собой реальный пример динамических систем с хаотическим поведением из физической науки. Примечательно, что модель аттрактора Лоренца была выбрана проф. А.Д.Богатуровым в качестве символа журнала «Международные процессы» – ведущего отечественного научного издания по теории международных отношений – что символизирует концепцию динамического равновесия [12].

Моделирование баланс сила в зарубежной международно-политической науке связано с выходом работы активного сторонника модернизма в международных отношениях М.Каплана «Система и процесс в международных отношениях» [50], монографии С.Хоффмана [43] и, в особенности, докторской диссертации К.Уолтца «Человек, государство и война» [68].

Системные исследования М.Каплана

Одним из первых вербальные модели системы международных отношений в серии своих работ 1957-1969 гг. представил М. Каплан [48, 49, 50]. В его концепции, следующей в русле реалистической парадигмы и основанной на кибернетическом подходе У.Р. Эшби, мир предстает в виде «единой ультрастабильной системы».

Первоначально он рассматривал 6 макромоделей мировой политики, в т.ч. две реально существовавших – «баланс сил» (система Европейского концерта) и «свободная биполярная система» (период холодной войны) – и четыре абстрактных модели (жесткая биполярная система, универсальная международная система конфедеративного типа, иерархическая система с господством одного блока и многополярная система с наличием «вето» у нескольких ядерных держав). Впоследствиии к ним он добавляет еще 4 модели – очень свободную биполярную систему, систему ослабленной напряженности, неустойчивую систему блоков и систему неполного распространения ядерного оружия. Переход между моделями происходит, по мнению М. Каплана, посредством «системного сдвига». Возможна также смена равновесия в рамках одной и той же модели.

Как сторонники традиционного подхода (Х. Булл [38]), так и создатели теории систем (К. Боулдинг [37]) резко критиковали труд М. Каплана. Примечательно, что экономист К. Боулдинг при этом отмечал сходство абстрактных макромоделей М. Каплана с типами рыночных структур: баланс сил – это свободная конкуренция, биполярная система – это дуополия, иерархическая система – это монополия. Надуманность моделей М. Каплана, сугубо механическое наложение системной терминологии на сферу международных отношений отмечали и отечественные международники [25,26,33,34].

Сам М. Каплан характеризовал свой труд как «абстрактный, теоретический и полуформализованный» [50: 10], отмечая, что представленная им теория «не математическая и не точная» [50: 14], носит вводный характер и будет впоследствии подвергнута эмпирической проверке другими исследователями. Уже позднее, в предисловии к переизданию своего основного труда, он отмечал, что в 1961 г., получив грант Фонда Форда, он отказался от статистического анализа исторических альянсов, т.к. речь шла о системах, которых не являются достаточно похожими. М. Каплан отмечает, что подразумеваемая им в «Системе и процессе в мировой политике» самоорганизация системы вошла в научный оборот уже после выхода его книги благодаря работам И. Пригожина. Он также отмечает, что созвучные ему идеи по самоорганизующимся системам тестируются в Институте Санта-Фе [50: 2-3].

Структурный реализм К.Уолтца

Новое представление о структуре системы МО дал К. Уолтц в своей работе «Теория международной политики» [69]. Он проводил аналогию между международными политическими взаимодействиями и рынком, а государства отождествлял с фирмами на этом рынке. Он утверждал, что в современной межгосударственной политике возникает самостоятельный феномен международной системы. Она не сводится к простой сумме акторов, а характеризуется эмерджетными свойствами.

Первые активные попытки использования системного подхода в международных исследованиях были крайне важны для углубленного понимания и объяснения многих политических процессов и факторов функционирования биполярной системы международных отношений. Системные исследования во времена холодной войны выявили важную закономерность развития международной системы. Несмотря на жесткое противостояние сверхдержав международная система характеризовалась известной долей стабильности. Так, фактор ядерного оружия и сложившаяся структура отношений между ведущими центрами силы обеспечивала довольно высокую степень предсказуемости, в нарушении которой не была заинтересована ни одна из сторон.

При очевидных преимуществах использования системного подхода в исследовании международных отношений достаточно быстро выявились и его недостатки, которые стали предметом дискурса даже среди его основателей. Одним из первых их обозначил К.Уолтц, который отмечал невозможность прогнозирования развития событий на одном уровне абстракции с помощью закономерностей, оперирующих на другом, пусть и более высоком уровне [70]. Фокусируясь на исследовании структурных возможностей и ограничений, влияющих на поведение государств, он глубоко сомневался в возможности предсказать конкретный внешнеполитический курс отдельной страны. Решение последней задачи классик структурного реализма считал невозможным в силу непреднамеренности человеческого выбора, а также невозможности точно определить намерения других государств.

Структурный подход К.Уолтца, предложенный на рубеже 1970-80 гг. прошлого столетия, инициировал дискурс не только в рядах последователей школы реализма, но также оказал существенное влияние, в том числе на его критиков из числа представителей конкурирующих исследовательских течений. Так, неолиберальное сообщество экспертов упрекало приверженцев структурного реализма за игнорирование социальных, религиозных и культурных ценностей. Институционалисты дополняли К.Уолтца, внедряя в анализ категорию информации, в противовес материально-силовым ресурсам. Согласно их логике, возможность обеспечения эффективного сотрудничества между государствами зависит, в том числе, от наличия институтов, обеспечивающих эффективный обмен информацией в международной системе. В этом они видели пути смягчения последствий естественного состояния международной системы в виде анархии.

Структурный реализм К.Уолтца, ныне известный как оборонительный реализм, успешно встраивался в логику холодной войны, однако ее окончание обнажило перед реалистами бесперспективность рефлексии в том же духе без необходимой адаптации к новым реалиям. В 1993 г. представитель наступательного реализма Дж.Миршаймер [58] заявил, что К.Уолтц был в целом прав, анализируя в качестве доминантных всего две системы – биполярную и многополярную. По его мнению, установление многополярного миропорядка приведет к увеличению нестабильности и вооруженным конфликтам. Поэтому предпочтительной моделью миропорядка является однополярность и гегемония США, которая должна обеспечить стабильность всей системы международных отношений.

Количество полюсов и концентрация силы

Особое внимание в международно-политической науке уделяется количеству полюсов, которые, как правило, идентичны великим держав. По формальным критериям, к великим державам, относят, как правило, государства, на которые приходятся не менее 10% совокупной мировой мощи [40]. В этом смысле, прослеживается некоторая аналогия с экономической сферой, где приобретение более 10% акций предприятия относится уже к прямым инвестициям, поскольку дает инвестору право на одно место в совете директоров компании.

Однако важно не только количество полюсов, но и то, как концентрируются и распределяются между ними силы. Формальные критерии для определения количества полюсов в мировой политике следующие [55]:

- В однополярной системе одно государство контролирует 50% и более совокупной мировой мощи.

- В около-однополярном мире , или в рамках плюралистической однополярности в терминологии А.Д. Богатурова [4], одно государство контролирует 45–50% мощи, в то время как ни одно другое государство не контролирует более 25% мощи.

- В двухполюсной системе каждый из игроков контролирует более 25% совокупной мощи.

Единой позиции относительно приоритетности выбора модели баланса сил не прослеживается. Вопрос, какая система международных отношений является более устойчивой (равновесной) – однополюсная, двухполюсная или многополярная [45,54], до сих пор остается дискусионным. Так, можно выделить простой баланс сил, складывающийся между двумя противостоящими государствами или группами государств, как это было в годы холодной войны, и сложный (комплексный) баланс сил, состоящий из большего количества государств.

Ряд исследователей считает, что уместней говорить не о балансе сил, а о балансе угроз [66], причем для региональных держав речь идет о региональном балансе. Собственно, на этом и основано распределение американской военной помощи странам Ближнего Востока в контексте концепции Qualitative Military Edge [13].

Особый фокус также делается на анализ усиливающейся взаимозависимости между странами [30], которая, по мнению американских исследователей, будет сковывать переход игроков в «нежелательные коалиции».

Важное направление теоретических исследований – это сами методики подсчета совокупной мощи, куда помимо традиционных «осязаемых» элементов (военная мощь, экономика, демография и проч.), входит также и ряд других «неосязаемых» переменных (качество управления, мотивация и проч.). Как представляется, достаточно сложно оценить совокупную мощь по той простой причине, что противник может навязать выгодный ему тип конфликта, стремись максимально использовать свое преимущество именно по данному типу вооружений (например, авиация или кибервооружения) или ресурсу. Подобные подходы исследуются в рамках ассиметричных конфликтов, а ведущим исследователем в РФ по данной проблематике является Л.В.Дериглазова [14] (Томский ГУ).

Теоретико-игровые модели баланса сил

В рамках теории игр также был предложен ряд моделей баланса сил [11]. Поскольку необходимо рассматривать действия трех, пяти, семи и более государств, стратегически взаимодействующих в рамках системы международных отношений, это сопряжено с определенными методологическими трудностями в рамках теоретико-игрового анализа. Особые сложности возникают, если моделируются действия более, чем трех игроков, а игра не является одновременной и одноходовой. Тем не менее, за последние годы исследователи попытались, хотя бы частично, решить данную проблему как в рамках некооперативной, так и кооперативной теории игр.

Например, Х.Вагнер рассматривает некооперативную игру с n -участниками, в которой государства имеют следующие стратегии: воевать друг с другом либо поодиночке, либо в рамках альянсов [65]. Более мощные страны и коалиции при этом побеждают менее мощных, а если война длится до конца, то побежденные будут уничтожены, а их ресурсы поделены между победителями. Хотя данный анализ приводит к некоторым интересным выводам, сама по себе игра достаточно сложная, со множеством допущений, что ставит под вопрос реалистичность моделируемой ситуации.

Альтернативные модели в рамках кооперативной теории игр разрабатываются Р.Ордешоком и его коллегами [61]. В частности, он рассматривает формирование коалиций из n -игроков, при этом предполагается, что вне зависимости от формата коалиции, существуют механизмы принуждения к выполнению обязательств. В целом, для данного типа моделей также характерно большее количество допущений.

Безусловно, в теоретико-игровых моделях международной системы необходимо учитывать огромное количество параметров, поэтому неудивительно, что многие исследователи предпочитают использовать другой методологический инструментарий для этих целей, в первую очередь, имитационные модели системной динамики, либо агентного моделирования.

Исторические примеры

Традиционный интерес исследователей вызывает система «Европейского концерта», сложившаяся после Наполеоновских войн. Знаковым исследованием данного периода является работа Р. Роузкранца и др. [62], где анализируется период 1870-1871 с точки зрения существовавших международных коалиций, распределения мощи между ними, а также на основе уровня сотрудничества/соперничества в подсистеме (см. табл. 1).

Таблица 1

Баланс сил и уровень сотрудничества в Европейском концерте

Год

Международные коалиции

Распределение мощи между коалициями

Уровень сотрудничества /соперничества в подсистеме

1870

G / F A B/ R

3 / 10 / 2

48, 406

1871

A F G R B

15

56, 805

1872

A F G R B

15

57, 118

1873

F / G A R B

4 / 11

57, 858

1874

F A R B / G

12 / 3

48, 795

1875

F A R B / G

12 / 3

55, 186

1876

A F G R B

15

51, 654

1877

F A R / B / G

8 / 4 / 3

54, 334

1878

A G B F / R

13 / 2

53, 814

1879

A G B F / R

13 / 2

52, 464

1880

A F G R B

15

57, 381

1881

B / A G R / F

4 / 8 / 3

55, 394

Примечание : A – Австрия, B- Британия, F – Франция, G – Германия, R – Россия

Источник : [62]

Последний показатель оценивался на основе количественных методик ивент-анализа, аналогичных шкале Гольдштейна [8,10]. Вместе с тем сложно согласиться с оценкой распределения мощи в данной модели, которая подсчитывалась на основе ранговых показателей (1-5 место страны по совокупной мощи), причем общий балл на протяжении всего периода был равен 15 (1+2+3+4+5). Как представляется, это очень приблизительное оценка, ведь страны, даже занимающие соседние места, могут иметь очень разный потенциал, что не отражается при данной методике.

Большой интерес исследователей традиционно вызывает и биполярная система. Так, различная конфигурация альянсов с участием США и их союзников (в первую очередь члены НАТО, Япония и ряд других) и СССР и их союзников (в первую очередь члены ОВД и ряд других) формирует различное соотношение потенциалов (табл. 2).

Таблица 2

Соотношение потенциалов американской и советской коалиций

Коалиции (числитель/знаменатель)

Население

ВНП

Размер вооруженных сил

Расходы на оборону, в долл. США

США + союзники

СССР + союзники

2,25

3,26

0,99

1,17

США + союзники + КНР

СССР + союзники + Индия

1,81

3,30

1,32

1,30

США + союзники + КНР

СССР + союзники

4,08

3,52

1,49

1,32

Источник : [66: 34].

Наихудшая для СССР ситуация (см. нижнюю строку) наблюдается, когда США состоят в союзе с КНР, а Индия сохраняет нейтралитет.

Теория и практика баланса сил

Надо понимать, что за теоретическими исследованиями о стабильности той или иной системы баланса сил стоят, как правило, вполне практические интересы. Так, американские исследователи начали серьезно изучать модели баланса сил после Второй мировой войны и становления США как ведущей великой державы, после создания Совета национальной безопасности США. Тот или иной тип международной системы и распределения баланса сил в ней, с 2-5 полюсами, с большей или меньшей долей самостоятельности у традиционных союзников (европейские страны во главе с ФРГ, а также Япония) призван обеспечивать американское лидерство. Так, первоначальные американские планы по созданию Трансатлантического и Транстихоокеанского партнерств «на паях» со своими союзниками с приходом Д.Трампа были свернуты в пользу более односторонних подходов.

В этом контексте примечательно создание рядом американских международников теории гегемонистской стабильности [52, 71], а также соображения С.Хантингтона о поддержании региональных балансов сил для сохранения американского лидерства [46]. Согласно последнему, на первом уровне находится только одна супердержава – США. На втором уровне – региональные лидеры, в т.ч. ФРГ и Франция в Европе, Индия – в Южной Азии, Бразилия – в Латинской Америке, КНР – в Восточной Азии, РФ- в Евразии, Иран – в Юго-Западной Азии, ЮАР и Нигерия – в Африке. В случае, если США не могут выстроить с ними союзнические отношения (как это удалось сделать с ЕС, в меньшей степени – с Индией), то они начинают поддерживать региональные державы 3 уровня как противовес державам 2 уровня. К таким странам относятся Великобритания в ЕС, Пакистан – в Южной Азии, Аргентина – в Латинской Америке, Украина –в Евразии, Япония – в Восточной Азии, Саудовская Аравия – в Юго-Западной Азии.

Современный баланс сил

Как представляется, мир отошел от биполярной модели, однако в полной мере многополюсный мир не сформировался. Скорее можно говорить о некоторой конкуренции традиционный (в первую очередь, страны «Группы семи» во главе с США) и восходящих державах (страны БРИКС, а также Иран и Турция при доминирующей военном и политическом влияние РФ, и экономической мощи КНР).

За минувшие четверть века потенциал РФ и других стран с развивающимися рынками (БРИКС) существенно вырос ̶ ВВП стран БРИКС по паритету покупательской способности (ППС) в 2014 г. превысил 30% от мирового [72]. КНР стала крупнейшей в мире экономикой ̶ объем ВВП по ППС в 2014 г. составил 18,0 трлн. долл. США против 17,3 трлн. долл. у США. Объем промышленного производства в странах БРИКС опережает показатели Группы семи (36% против 35% от мирового). Население стран БРИКС - 42% населения мира, против 10% у стран «Группы семи». Объем золотовалютных резервов стран БРИКС составляет 66,4% от мировых против 26,5% у стран Группы семи. Объем внешнего долга стран БРИКС составляет всего 3% от мирового против 65% у стран Группы семи [19].

Несмотря на значительные демографические изменения, сдвиги в реальном секторе экономики, изменении военных балансов, и по ряду других статистических показателей, механизмы глобального управления во многом остались теми же, что и несколько десятилетий назад. В особенности это касается институтов Бреттон-Вудса (МВФ и Группы Всемирного банка) [9]. Вместе с тем, по мере институционализации БРИКС, ШОС, и других аналогичных структур (Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Банк развития БРИКС и др.), потенциал второй группы стран будет нарастать, что приведет к более сбалансированному мироустройству.

Библиография
1.
Байков А.А., Дымова Л.А. Выход Великобритании из ЕС и устойчивость европейской региональной структуры // Современная Европа. 2017. № 3. 37-46.
2.
Баланс сил в мировой политике. Теория и практика / Отв. ред. Э. А. Поздняков. М.: ИМЭМО РАН, 1993. — 176 с.
3.
Барановский В.Г. Трансформация мировой системы в 2000-х годах // Международные процессы. 2010. № 22. С. 4–13.
4.
Богатуров А.Д. Плюралистическая однополярность и интересы России // Свободная мысль. 1996. № 2. С. 24–36.
5.
Высоцкий А.М. Ближний Восток: на пути к новому «балансу сил»? // Азия и Африка сегодня. 2011. № 7. С. 10-14.
6.
Голуб Ю.Г., Алексеев Д.С. Европейская безопасность в новых условиях взаимодействия России и Запада // Современная Европа. 2017. № 2. С.55-64.
7.
Дегтерев Д. А. Субъекты международных конфликтов нового поколения: атрибуты, иерархия, особенности моделирования // Власть, 2017. Том. 25. № 1. C. 117-125.
8.
Дегтерев Д. А., Бадрутдинова К.Р. , Степанова А.А. Отношения в треугольнике США-РФ-КНР: соблюдается ли формула лидерства Г. Киссинджера? //Вестник международных организаций. 2017. Т. 12. № 1. С. 81–109;
9.
Дегтерев Д.А. Политическое влияние в международной финансовой системе // Вестник международных организаций. 2016. Т. 11. № 4. С. 77–105
10.
Дегтерев Д.А. Прикладной количественный анализ и моделирование международных отношений. М.: РУДН, 2016. 556 с.
11.
Дегтерев Д.А. Теоретико-игровой анализ международных отношений. М.: Аспект Пресс, 2017. 352 с.
12.
Дегтерев Д.А., Истомин И. Системное моделирование международных отношений // Мировая экономика и международные отношения. 2015. № 11. С.17-30.
13.
Дегтерев Д.А., Степкин Е.А. Американская помощь Израилю: истоки, структура, динамика // Вестник МГИМО Университета. 2013. № 3 (30). С. 92-99.
14.
Дериглазова Л.В. Ассиметричный конфликт в современной американской политологии //Международные процессы. 2010. № 2. С. 51-64.
15.
Децюань Ч. Мировой порядок в XXI веке: взгляд из Китая // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 6. С.102-109.
16.
Загладин Н.В. Переходные периоды в мировой политике // Мировая экономика и международные отношения. 2016. № 12. С.27-39.
17.
Запесоцкий А.С. Роль ЕС в XXI веке – ловушки геополитики// Современная Европа. 2016. № 2. С.134-144.
18.
Зобнин А. В. К определению принципа баланса сил: опыт неоинституционального подхода к международной среде // Международные процессы. 2014. № 3. С. 55–69.
19.
Как выглядит конкуренция между «большой семеркой» и БРИКС. Инфографика // Взгляд, 13 ноября 2015 г.-http://vz.ru/infographics/2015/11/13/777994.html
20.
Кокошин А.А. Американские представления о международных отношениях 80-90-х годов // Современные внешнеполитические концепции США. Под ред. Г.А.Трофименко. М.: Наука, 1979. С.11-47.
21.
Колотов В. Международные отношения в Азии: опыт геополитической интерпретации // Международные процессы. 2011. Том 9. № 27. С.97-104.
22.
Корольков Л. Меняющаяся геометрия ближневосточных раскладов // Международные процессы. 2015. Том 13. № 1. С. 97-106.
23.
Кременюк В. А. Управление и управляемость в мировой политике // Международные процессы. 2004. № 6. С. 29–39.
24.
Кулагин В.М. Мир в XXI веке: многополюсный баланс сил или глобальный Pax Democratica? // Полис. 2000. № 1. С.23-37.
25.
Новиков Г.Н. Теории международных отношений. Иркутск: Изд. Иркут. ун-та, 1996. – 298 с.
26.
Современные буржуазные теории международных отношений. Под ред. В.И.Гантмана. М.: Наука, 1976. – С.216-231.
27.
Старкин С.В., Рыжов И.В. Стратегический «разворот» США в Азии: эволюция подходов // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 10. С.49-56.
28.
Тимофеев И. Н. Баланс сил, взаимозависимость и идентичность: конкуренция эмпирических моделей решения дилеммы безопасности // Вестник МГИМО-Университета. 2008. № 3. С. 48–59.
29.
Тимофеев И. Н. Мировой порядок или мировая анархия? Взгляд на современную систему международных отношений: рабочая тетрадь РСМД № 18/2014. М. : Спец книга, 2014. — 48 с.
30.
Худайкулова А.В. Современные международные отношения: импликация нового контекста взаимозависимости // Полис. Политические исследования. 2005. № 6. С. 172-17
31.
Худайкулова А.В. Новое в управлении международными конфликтами // Международные процессы. 2016. № 4. С. 67-79.
32.
Худайкулова А.В. Теории безопасности третьего мира // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2016. Т. 16. № 3. С. 412-425.
33.
Цыганков П.А. Мортон Каплан и системное исследование международной политики // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 2012. № 1. С.25-40.
34.
Цыганков П.А. Системный подход в теории международных отношений // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 2013. № 5. С.3-25.
35.
Цыганков П.А. Теория международных отношений : 2-е изд., испр. и доп. М.: Гардарики, 2007.
36.
Bertalanffy L. An Outline of General System Theory// British Journal for the Philosophy of Science. 1951. 1. P.114-129.
37.
Boulding K. Theoretical Systems and Political Reality: A Review of Morton A. Kaplan System and Process in International Politics // Journal of Conflicts Resolution. 1958. 2 (4). P. 329—334.
38.
Bull H. International Theory: The Case for a Classical Approach // Contending Approaches to International Politics / Ed. by K. Knorr and J.N. Rosenau. Princeton: Princeton University Press, 1969. P. 20-38.
39.
Chatterjee P. The Classical Balance of Power Theory // Journal of Peace Research. 1972. 9 (01). P. 51–61.
40.
Geller D., Singer D. Nations at War: A Scientific Study of International Conflict. Cambridge: Cambridge University Press, 1998.
41.
Haas E. The Balance of Power: Prescription, Concept, or Propaganda // World Politics. 1953. 5 (04). P. 442–477.
42.
Healy B., Stein A. The Balance of Power in International History: Theory and Reality // The Journal of Conflict Resolution. 1973. 17 (01). P. 33–61.
43.
Hoffmann S. Gulliver's Troubles: Or, the Setting of American Foreign Policy. N.Y.: McGraw-Hill, 1968.
44.
Hoffmann S. Weighing the Balance of Power // Foreign Affairs. 1972. 50 (04). P. 618–643.
45.
Hopf T. Polarity, the offense defense balance, and war // American Political Science Review. 1991. 85 (02). P.475-493.
46.
Huntington S. The lonely superpower// Foreign Affairs. 1999. March-April.
47.
Kaplan M. Balance of Power, Bipolarity and Other Models of International Systems // The American Political Science Review. 1957. 51 (03). P. 684–695
48.
Kaplan M. Macropolitics: Selected essays on the philosophy and science of politics. Aldine Pub. Co, 1969.
49.
Kaplan M. New Approaches to International Relations. N.Y.: St. Martin's Press, 1968.
50.
Kaplan M. System and Process in International Politics (ECPR Classics Series). Colchester: European Consortium for Political Research Press, 2008.
51.
Kaplan M., Burns A., Quandt R. Theoretical analysis of the “balance of power” // Behavioral Science. 1960. 5 (03). P. 240–252.
52.
Kindleberger Ch.P. Hierarchy versus inertial cooperation // International Organization. 1986. 40 (4). P. 841-847.
53.
Kraehe E. A Bipolar Balance of Power // The American Historical Review. 1992. 97 (03). P. 707–715.
54.
Levy J. Size and stability in the modern great power system // International Interactions. 1984. 10 (3-4). P.341–358.
55.
Mansfield E.D. Concentration, Polarity, and the Distribution of Power// International Studies Quarterly. 1993. 37 (01). P. 113.
56.
Masters R. A Multi-Bloc Model of the International System // The American Political Science Review. 1961. 55 (04). P. 780–798.
57.
Maurseth P. Balance-of-Power Thinking from the Renaissance to the French Revolution // Journal of Peace Research. 1964. 1 (02). P. 120–136.
58.
Mearsheimer J. Back to the Future: Instability in Europe after the Cold War // International Security. 1990. 15 (01). P.5-56.
59.
Midlarsky M. Equilibria in the Nineteenth-Century Balance-of-Power System // American Journal of Political Science. 1981. 25 (02). P. 270–296.
60.
Moul W. Balances of Power and European Great Power War, 1815–1939: A Suggestion and Some Evidence // Canadian Journal of Political Science. 1985. 18 (03). P. 481–528.
61.
Niou E.M., Ordeshook P.C., Rose G.F. The Balance of Power: Stability in International Systems. – Cambridge: Cambridge University Press, 1989.
62.
Rosecrance R., Alexandroff A., Healey B., Stein A. Power, Balance of Power and Status in Nineteenth Century International Relations. SAGE Professional Papers in International Studies. Series Number 02-029. London: SAGE, 1974.
63.
Stoll R. Bloc Concentration and the Balance of Power: The European Major Powers, 1824–1914 // The Journal of Conflict Resolution. 1984. No 28 (01). P. 25–50.
64.
The Expansion of International Society. Ed. By Bull H., Watson A. Oxford: Oxford University Press, 1984.
65.
Wagner R. The Theory of Games and the Balance of Power // World Politics. – 1986. – 38 (04). – P.546-576.
66.
Walt S. Alliance formation and the balance of world power // International Security. 1985. No 9 (04). P. 3–43.
67.
Waltz K. International Structure, National Force, and the Balance of World Power // Journal of International Affairs. 1967. 21 (02). P. 215–231.
68.
Waltz K. Man, the State, and War: A Theoretical Analysis. N.Y.: Columbia University Press, 2001.
69.
Waltz K. Theory of International Politics. Long Grove: Waveland Pr Inc, 2010.
70.
Waltz K.N. International Politics is not Foreign Policy //Security Studies.1996. 6 (01). P. 54-57.
71.
Webb M.C., Krasner S.D. Hegemonic stability theory: an empirical assessment // Review of International Studies 1989. № 15 (2). P. 183-198.
72.
World Economic Outlook Database, IMF, October 2015 Edition.-http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2015/02/weodata/index.aspx
73.
Zinnes D. An Analytical Study of the Balance of Power Theories // Journal of Peace Research. 1967. 4 (03). P. 270–288
References (transliterated)
1.
Baikov A.A., Dymova L.A. Vykhod Velikobritanii iz ES i ustoichivost' evropeiskoi regional'noi struktury // Sovremennaya Evropa. 2017. № 3. 37-46.
2.
Balans sil v mirovoi politike. Teoriya i praktika / Otv. red. E. A. Pozdnyakov. M.: IMEMO RAN, 1993. — 176 s.
3.
Baranovskii V.G. Transformatsiya mirovoi sistemy v 2000-kh godakh // Mezhdunarodnye protsessy. 2010. № 22. S. 4–13.
4.
Bogaturov A.D. Plyuralisticheskaya odnopolyarnost' i interesy Rossii // Svobodnaya mysl'. 1996. № 2. S. 24–36.
5.
Vysotskii A.M. Blizhnii Vostok: na puti k novomu «balansu sil»? // Aziya i Afrika segodnya. 2011. № 7. S. 10-14.
6.
Golub Yu.G., Alekseev D.S. Evropeiskaya bezopasnost' v novykh usloviyakh vzaimodeistviya Rossii i Zapada // Sovremennaya Evropa. 2017. № 2. S.55-64.
7.
Degterev D. A. Sub''ekty mezhdunarodnykh konfliktov novogo pokoleniya: atributy, ierarkhiya, osobennosti modelirovaniya // Vlast', 2017. Tom. 25. № 1. C. 117-125.
8.
Degterev D. A., Badrutdinova K.R. , Stepanova A.A. Otnosheniya v treugol'nike SShA-RF-KNR: soblyudaetsya li formula liderstva G. Kissindzhera? //Vestnik mezhdunarodnykh organizatsii. 2017. T. 12. № 1. S. 81–109;
9.
Degterev D.A. Politicheskoe vliyanie v mezhdunarodnoi finansovoi sisteme // Vestnik mezhdunarodnykh organizatsii. 2016. T. 11. № 4. S. 77–105
10.
Degterev D.A. Prikladnoi kolichestvennyi analiz i modelirovanie mezhdunarodnykh otnoshenii. M.: RUDN, 2016. 556 s.
11.
Degterev D.A. Teoretiko-igrovoi analiz mezhdunarodnykh otnoshenii. M.: Aspekt Press, 2017. 352 s.
12.
Degterev D.A., Istomin I. Sistemnoe modelirovanie mezhdunarodnykh otnoshenii // Mirovaya ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniya. 2015. № 11. S.17-30.
13.
Degterev D.A., Stepkin E.A. Amerikanskaya pomoshch' Izrailyu: istoki, struktura, dinamika // Vestnik MGIMO Universiteta. 2013. № 3 (30). S. 92-99.
14.
Deriglazova L.V. Assimetrichnyi konflikt v sovremennoi amerikanskoi politologii //Mezhdunarodnye protsessy. 2010. № 2. S. 51-64.
15.
Detsyuan' Ch. Mirovoi poryadok v XXI veke: vzglyad iz Kitaya // Mirovaya ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniya. 2013. № 6. S.102-109.
16.
Zagladin N.V. Perekhodnye periody v mirovoi politike // Mirovaya ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniya. 2016. № 12. S.27-39.
17.
Zapesotskii A.S. Rol' ES v XXI veke – lovushki geopolitiki// Sovremennaya Evropa. 2016. № 2. S.134-144.
18.
Zobnin A. V. K opredeleniyu printsipa balansa sil: opyt neoinstitutsional'nogo podkhoda k mezhdunarodnoi srede // Mezhdunarodnye protsessy. 2014. № 3. S. 55–69.
19.
Kak vyglyadit konkurentsiya mezhdu «bol'shoi semerkoi» i BRIKS. Infografika // Vzglyad, 13 noyabrya 2015 g.-http://vz.ru/infographics/2015/11/13/777994.html
20.
Kokoshin A.A. Amerikanskie predstavleniya o mezhdunarodnykh otnosheniyakh 80-90-kh godov // Sovremennye vneshnepoliticheskie kontseptsii SShA. Pod red. G.A.Trofimenko. M.: Nauka, 1979. S.11-47.
21.
Kolotov V. Mezhdunarodnye otnosheniya v Azii: opyt geopoliticheskoi interpretatsii // Mezhdunarodnye protsessy. 2011. Tom 9. № 27. S.97-104.
22.
Korol'kov L. Menyayushchayasya geometriya blizhnevostochnykh raskladov // Mezhdunarodnye protsessy. 2015. Tom 13. № 1. S. 97-106.
23.
Kremenyuk V. A. Upravlenie i upravlyaemost' v mirovoi politike // Mezhdunarodnye protsessy. 2004. № 6. S. 29–39.
24.
Kulagin V.M. Mir v XXI veke: mnogopolyusnyi balans sil ili global'nyi Pax Democratica? // Polis. 2000. № 1. S.23-37.
25.
Novikov G.N. Teorii mezhdunarodnykh otnoshenii. Irkutsk: Izd. Irkut. un-ta, 1996. – 298 s.
26.
Sovremennye burzhuaznye teorii mezhdunarodnykh otnoshenii. Pod red. V.I.Gantmana. M.: Nauka, 1976. – S.216-231.
27.
Starkin S.V., Ryzhov I.V. Strategicheskii «razvorot» SShA v Azii: evolyutsiya podkhodov // Mirovaya ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniya. 2014. № 10. S.49-56.
28.
Timofeev I. N. Balans sil, vzaimozavisimost' i identichnost': konkurentsiya empiricheskikh modelei resheniya dilemmy bezopasnosti // Vestnik MGIMO-Universiteta. 2008. № 3. S. 48–59.
29.
Timofeev I. N. Mirovoi poryadok ili mirovaya anarkhiya? Vzglyad na sovremennuyu sistemu mezhdunarodnykh otnoshenii: rabochaya tetrad' RSMD № 18/2014. M. : Spets kniga, 2014. — 48 s.
30.
Khudaikulova A.V. Sovremennye mezhdunarodnye otnosheniya: implikatsiya novogo konteksta vzaimozavisimosti // Polis. Politicheskie issledovaniya. 2005. № 6. S. 172-17
31.
Khudaikulova A.V. Novoe v upravlenii mezhdunarodnymi konfliktami // Mezhdunarodnye protsessy. 2016. № 4. S. 67-79.
32.
Khudaikulova A.V. Teorii bezopasnosti tret'ego mira // Vestnik Rossiiskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Mezhdunarodnye otnosheniya. 2016. T. 16. № 3. S. 412-425.
33.
Tsygankov P.A. Morton Kaplan i sistemnoe issledovanie mezhdunarodnoi politiki // Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 12. Politicheskie nauki. 2012. № 1. S.25-40.
34.
Tsygankov P.A. Sistemnyi podkhod v teorii mezhdunarodnykh otnoshenii // Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 12. Politicheskie nauki. 2013. № 5. S.3-25.
35.
Tsygankov P.A. Teoriya mezhdunarodnykh otnoshenii : 2-e izd., ispr. i dop. M.: Gardariki, 2007.
36.
Bertalanffy L. An Outline of General System Theory// British Journal for the Philosophy of Science. 1951. 1. P.114-129.
37.
Boulding K. Theoretical Systems and Political Reality: A Review of Morton A. Kaplan System and Process in International Politics // Journal of Conflicts Resolution. 1958. 2 (4). P. 329—334.
38.
Bull H. International Theory: The Case for a Classical Approach // Contending Approaches to International Politics / Ed. by K. Knorr and J.N. Rosenau. Princeton: Princeton University Press, 1969. P. 20-38.
39.
Chatterjee P. The Classical Balance of Power Theory // Journal of Peace Research. 1972. 9 (01). P. 51–61.
40.
Geller D., Singer D. Nations at War: A Scientific Study of International Conflict. Cambridge: Cambridge University Press, 1998.
41.
Haas E. The Balance of Power: Prescription, Concept, or Propaganda // World Politics. 1953. 5 (04). P. 442–477.
42.
Healy B., Stein A. The Balance of Power in International History: Theory and Reality // The Journal of Conflict Resolution. 1973. 17 (01). P. 33–61.
43.
Hoffmann S. Gulliver's Troubles: Or, the Setting of American Foreign Policy. N.Y.: McGraw-Hill, 1968.
44.
Hoffmann S. Weighing the Balance of Power // Foreign Affairs. 1972. 50 (04). P. 618–643.
45.
Hopf T. Polarity, the offense defense balance, and war // American Political Science Review. 1991. 85 (02). P.475-493.
46.
Huntington S. The lonely superpower// Foreign Affairs. 1999. March-April.
47.
Kaplan M. Balance of Power, Bipolarity and Other Models of International Systems // The American Political Science Review. 1957. 51 (03). P. 684–695
48.
Kaplan M. Macropolitics: Selected essays on the philosophy and science of politics. Aldine Pub. Co, 1969.
49.
Kaplan M. New Approaches to International Relations. N.Y.: St. Martin's Press, 1968.
50.
Kaplan M. System and Process in International Politics (ECPR Classics Series). Colchester: European Consortium for Political Research Press, 2008.
51.
Kaplan M., Burns A., Quandt R. Theoretical analysis of the “balance of power” // Behavioral Science. 1960. 5 (03). P. 240–252.
52.
Kindleberger Ch.P. Hierarchy versus inertial cooperation // International Organization. 1986. 40 (4). P. 841-847.
53.
Kraehe E. A Bipolar Balance of Power // The American Historical Review. 1992. 97 (03). P. 707–715.
54.
Levy J. Size and stability in the modern great power system // International Interactions. 1984. 10 (3-4). P.341–358.
55.
Mansfield E.D. Concentration, Polarity, and the Distribution of Power// International Studies Quarterly. 1993. 37 (01). P. 113.
56.
Masters R. A Multi-Bloc Model of the International System // The American Political Science Review. 1961. 55 (04). P. 780–798.
57.
Maurseth P. Balance-of-Power Thinking from the Renaissance to the French Revolution // Journal of Peace Research. 1964. 1 (02). P. 120–136.
58.
Mearsheimer J. Back to the Future: Instability in Europe after the Cold War // International Security. 1990. 15 (01). P.5-56.
59.
Midlarsky M. Equilibria in the Nineteenth-Century Balance-of-Power System // American Journal of Political Science. 1981. 25 (02). P. 270–296.
60.
Moul W. Balances of Power and European Great Power War, 1815–1939: A Suggestion and Some Evidence // Canadian Journal of Political Science. 1985. 18 (03). P. 481–528.
61.
Niou E.M., Ordeshook P.C., Rose G.F. The Balance of Power: Stability in International Systems. – Cambridge: Cambridge University Press, 1989.
62.
Rosecrance R., Alexandroff A., Healey B., Stein A. Power, Balance of Power and Status in Nineteenth Century International Relations. SAGE Professional Papers in International Studies. Series Number 02-029. London: SAGE, 1974.
63.
Stoll R. Bloc Concentration and the Balance of Power: The European Major Powers, 1824–1914 // The Journal of Conflict Resolution. 1984. No 28 (01). P. 25–50.
64.
The Expansion of International Society. Ed. By Bull H., Watson A. Oxford: Oxford University Press, 1984.
65.
Wagner R. The Theory of Games and the Balance of Power // World Politics. – 1986. – 38 (04). – P.546-576.
66.
Walt S. Alliance formation and the balance of world power // International Security. 1985. No 9 (04). P. 3–43.
67.
Waltz K. International Structure, National Force, and the Balance of World Power // Journal of International Affairs. 1967. 21 (02). P. 215–231.
68.
Waltz K. Man, the State, and War: A Theoretical Analysis. N.Y.: Columbia University Press, 2001.
69.
Waltz K. Theory of International Politics. Long Grove: Waveland Pr Inc, 2010.
70.
Waltz K.N. International Politics is not Foreign Policy //Security Studies.1996. 6 (01). P. 54-57.
71.
Webb M.C., Krasner S.D. Hegemonic stability theory: an empirical assessment // Review of International Studies 1989. № 15 (2). P. 183-198.
72.
World Economic Outlook Database, IMF, October 2015 Edition.-http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2015/02/weodata/index.aspx
73.
Zinnes D. An Analytical Study of the Balance of Power Theories // Journal of Peace Research. 1967. 4 (03). P. 270–288