Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1933,   статей на доработке: 282 отклонено статей: 823 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

Развитие произвольного смыслообразования в нарративном тренинге
Елфимова Мария Михайловна

кандидат психологических наук

доцент, ФГБОУ ВО «Оренбургский государственный педагогический университет»

460060, Россия, Оренбургская область, г. Оренбург, ул. Есимова, 3/1

Elfimova Mariya Mikhailovna

PhD in Psychology

associate professor at Orenburg State Pedagogical University

460060, Russia, Orenburg Region, Orenburg, Esimov's str., 3/1, ap. 79

elfimovamarya@yandex.ru

Аннотация.

Предметом исследования выступает развитие произвольного смыслообразования, которое понимается как освоение рефлексивного действия, направленного на упорядочивание человеком объектов реального или идеального мира, и осуществляемое в результате опосредствования. Последнее представляет собой освоение способа действия с предлагаемым психологическим средством (психологическим орудием). В тренинге происходит интериоризация нарративной формы становления рефлексии, в результате чего человек осмысливает события своей жизни. Содержанием нарративного тренинга становится нарративное расспрашивание – особая психотерапевтическая техника и средство развития произвольного смыслообразования, которое помогает человеку означить и придать смысл конкретным эпизодам собственной жизни, структурировать разрозненной опыта, и тем самым занять авторскую позицию к своей жизни. Таким образом обеспечив произвольность в отношении собственной сферы смыслов. Для решения поставленных задач использовался комплекс методов исследования: общетеоретических (теоретический анализ, сравнительный анализ, обобщение); общепсихологических (формирующий эксперимент); статистических (критерий U-Манна-Уитни, Т-критерий Вилкоксона, интервальная шкала).Исследование выполнено в рамках культурно-исторической концепции, согласно которой, произвольное смыслообразование социально по своему происхождению, опосредствовано по структуре, а также произвольно по способу функционирования. Новизна данного исследования заключается в обосновании нарратива как психологического орудия отстраивания смысловой сферы личности. После апробации программы нарративного тренинга в контрольной группе по исследуемым параметрам (биографическая рефлексия, модус жизни, рефлексивность, общий показатель осмысленности жизни) не выявлено статистически значимых различий, в экспериментальной группе выявлены статистически значимые различия, что свидетельствует о том, что программа нарративного тренинга, направленная на развитие произвольного смыслообразования, является результативной.

Ключевые слова: смысл, произвольное смыслообразование, опосредствование, психологическое орудие, психотехнический инструмент, нарратив, структура нарративного расспрашивания, рефлексия, нарративный тренинг, знаковая конструкция

DOI:

10.25136/2409-8701.2017.6.25010

Дата направления в редакцию:

18-12-2017


Дата рецензирования:

16-12-2017


Дата публикации:

10-01-2018


Abstract.

The subject of the research is the development of the voluntary meaning-making process that is understood as the mastering of a reflective action that is committed by an individual to put in order the objects of the real and ideal worlds. Mastering of a reflective action is the process of learning the action using certain psychological tools. In the course of a psychological training the narrative form of reflection is interiorised. As a result, an individual makes sense of his or her life events. The content of a narrative training is a narrative inquiry as a specific psychotherapeutic technique and means of developing voluntary meaning-making that allows an individual to define and make sense of certain episodes from one's own life, to structure fragmented experience and to take up his or her own attitude to life, thus assuring voluntariness towards their own meanings. To fulfil these tasks, the author has used a set of research methods including general-theoretical (theoretical analysis, comparative analysis, generalization), general-psychological (teaching experiment), and statistical (Mann–Whitney U test, Wilcoxon signed-rank test and interval scale). The research is based on the cultural historical concept that views the process of voluntary meaning-making as a social phenomenon with a mediated structure and voluntary performance. The novelty of the research is caused by the fact that the author views narrative as a psychological tool for constructing the meaning-making aspect of personality. After testing the program of the narrative training in the control group according to certain parameters (biographical reflection, life modus, reflexivity, and general life sense indicator) the researcher has not discovered statistically significant differences while the experimental group indicators have demonstrated statistically significant differences, thus the program of the narrative training aimed at developing voluntary meaning-making proves to be efficient. 

Keywords:

mediation, voluntary meaning-making, psychological tool, psychotechnical tool, narrative, structure of narrative inquiry, reflection, narrative training, signb-based construction, meaning

Произвольное смыслообразование связано с выходом за пределы ситуации, когда человек способен «стать над ситуацией», изменив её психологический смысл для себя. Но «подлинная проблема, … ее критический пункт, состоят не в осознании смысла ситуации, не в выявлении скрытого, но имеющегося смысла, а в его созидании, в смыслопорождении, смыслостроительстве» [1, с. 24]. Отсюда и возникает пересмотр цели психотерапевтической и консультативной работы, которую можно обозначить как развитие произвольного смыслообразования, достижение которой должно обеспечиваться особыми психотехническими средствами (психологическими орудиями).

Цель исследования мы видим в обосновании и апробировании программы развития произвольного смыслообразования в нарративном тренинге. Объектом исследования является произвольное смыслообразование как управление собственной смысловой сферой через ее осознание и перестройку. Предметом выступает нарратив как психологическое средство развития произвольного смыслообразования. Мы предполагаем, что опосредствующая функция нарратива обеспечивает реализацию рефлексивного акта, вынесенного в межличностное диалогическое пространство тренингового взаимодействия, и тем самым перестраивающего смысловую сферу субъектов тренингового взаимодействия.

Проблема произвольного смыслообразования разрабатывалась в исследованиях Б. В. Зейгарник, А. Б. Холмогоровой, А. Л. Венгера, Е. Е. Сапоговой, В. Б. Хозиева, В. К. Зарецкого, А. О. Преображенской, М. В. Клементьевой. В своем исследовании мы также продолжаем опираться на положения культурно-исторической концепции, и под произвольным смыслообразованием будем понимать рефлексивное действие, направленное на упорядочивание человеком объектов реального или идеального мира, и осуществляемое в результате опосредствования.

Опосредствование представляет собой «систематическое присвоение особых психологических средств, в ходе которого происходит развитие субъекта» [13, с. 25]. Применяя интериоризированное психологическое средство, человек приобретает способность произвольно управлять своим поведением и своими психическими процессами, организовывать их в соответствии с собственными намерениями [2]. В нашем исследовании психологическим средством развития произвольного смыслообразования выступает нарратив. Основополагающей идеей концепции Л. С. Выготского является знаковая природа организации психики человека. Нарратив же есть текст, знаковая система, первоначально разделенная между людьми и в последствии подвергающуюся интериоризации. В результате интериоризации нарратива события жизни организуются во времени и осмысливаются, и появляется активный рефлексирующий субъект, самостоятельно формирующий и изменяющий собственную жизнь [9; 10]. Согласно исследованиям Е. Е. Сапоговой, выстраивая нарратив, человек сам называет, означивает и придает смысл конкретным эпизодам, которые спроецировались в его личности, сам отвечает за «смысловые сгущения», «средоточия значимости» в точках-фокусах его текста [12].

Применение вспомогательных средств (нарратива) «будучи включено в процесс поведения … видоизменяет все протекание и всю структуру психических функций, определяя своими свойствами строение нового инструментального акта» [3, с. 225]. Обращаясь к работам Д. А. Леонтьева, Е. Е. Сапоговой, М. В. Клементьевой «нарастание» произвольности смысловой сферы как целостного образования предполагает обретение:

- осмысленности жизни (данный критерий отражает способность человека организовывать собственный личный опыт и общий уровень осмысленности жизни );

- рефлексивности как устойчивой личностной черты (данный критерий отражает саморазвивающуюся личность, обладающей способностью к системной рефлексии );

- пересмотра экзистенциального концепта жизни (данный критерий отражает чувствительность человека к временному модусу человеческого существования );

- способности человека самостоятельно структурировать разрозненный опыт, в том числе для создания временной структуры, позволяющей ему овладеть своим прошлым (биографическая рефлексия ) [3; 4; 6; 7; 11].

Работа с нарративом предполагает пересочинение истории, (вос)создание авторской позиции посредством вопросов, направленных на развитие «хорошей» истории. Вопросов, помогающим людям преодолеть пространство между тем, что им знакомо и связано с проблемно-насыщенной историей, и возможным знанием о своей жизни, в котором получают звучание иные, предпочитаемые людьми истории [8]. Последовательность внутренних действий, составляющих рефлексивный акт, и последовательность вопросов психолога в нарративном тренинге находятся в отношениях взаимного соответствия. В нашей работе мы соотносим данные этапы с этапами построения бесед, способствующих простраиванию опор (Таблица 1).

Таблица 1

Соотнесение схемы рефлексивного акта и бесед, направленных на простраивание опор (Н.Г. Алексеев, А.Б. Холмогорова, М. Уайт)

Последовательность шагов в рефлексивном акте

Последовательность приемов работы психолога в нарративном тренинге

Решаемые задачи

1

Остановка

Что промелькнуло сейчас в Вашей голове?

Задачи низкого уровня дистанцирования

2

Фиксация

Формулирование автоматических действий

3

Объективация

Оценка автоматических мыслей – работа с собственной мыслью как с объектом

Задачи среднего уровня дистанцирования

4

Отчуждение

Формулировка альтернативного взгляда

Задачи средне-высокого уровня дистанцирования

5

Установление отношений

а) соотнесение с другими автоматическими мыслями и выявление убеждений;

б) установление отношений между убеждениями и релевантным опытом;

в) установление отношений между убеждениями и более широким жизненным контекстом (анализ последствий)

Задачи высокого уровня дистанцирования

6

Изменение оснований мышления

Перестройка дисфункциональных убеждений

Задачи очень высокого уровня дистанцирования

Для изучения и развития произвольного смыслообразования в юношеском возрасте нами было проведено исследование в логике формирующего эксперимента. В исследовании приняли участие 99 человек в возрасте 18-23 лет. Основные этапы и логика экспериментального исследования.

1. На первом этапе исследования нами была поставлена задача провести эмпирическое исследование произвольного смыслообразования. Для решения этой задачи нами были использованы следующие методы и методики (Таблица 2).

Таблица 2

Диагностическая программа исследования произвольного смыслообразования

Критерий

Параметр

Инструментарий

Осмысленность жизни

Общий показатель осмысленности жизни

«Тест смысложизненных ориентаций» (методика СЖО) Д.А. Леонтьева.

Способность к системной рефлексии

Рефлексивность

«Дифференциальный тест рефлексивности» (ДТР) Д.А. Леонтьева, Е.М. Лаптевой, Е.Н. Осина, А.Ж. Салиховой.

Пересмотр экзистенциального концепта жизни

Модус жизни

Методика «Модусы жизни» Е.Е. Сапоговой.

Способность структурировать разрозненный опыт

Биографическая рефлексия

«Методика оценки развития биографической рефлексии» М.В. Клементьевой.

2. Задача второго этапа исследования заключалась в разработке и апробации программы нарративного тренинга, направленного на развитие произвольного смыслообразования. Особый акцент в программе нарративного тренинга был сделан на схеме рефлексивного акта, «инсталлированной» в структуре нарративного расспрашивания (остановка, фиксация, объективация, отчуждение, установление отношений, изменение оснований мышления). Критериями результативности программы выступили:

- повышение уровня развития критериев произвольного смыслообразования;

- повышение общего уровня развития (интегративного показателя) произвольного смыслообразования.

3. Задача третьего этапа исследования – оценка результативности программы нарративного тренинга (критерий U-Манна-Уитни, Т-критерий Вилкоксона).

Для того, чтобы выявить интегративный показатель произвольного смыслообразования и проанализировать общий уровень произвольного смыслообразования в выборке, результаты, полученные по каждому параметру (рефлексивность, общий показатель осмысленности жизни, модус жизни и биографическая рефлексия) были переведены в стены и далее определен интегративный показатель, что позволило разделить выборку на группы с низким, средним и высоким произвольным смыслообразованием по критерию отклонения значений от средней величины на ½ стандартного отклонения (М–1/2 σ низкий уровень произвольного смыслообразования, М+1/2 σ высокий уровень произвольного смыслообразования). Было обнаружено следующее распределение по уровням произвольного смыслообразования.

Низкий уровень произвольного смыслообразования был выявлен у 19%. Респонденты данной группы характеризуются отсутствием целеустремленности и конкретных целей на будущее. Они предпочитают пофантазировать, легко увлекаются посторонними мыслями, могут замечтаться и забыть обо всем (даже о самом важном). Отличаются дезадаптивностью, тенденцией к «самокопанию»; они не удовлетворены жизнью, избирательно относятся к себе и окружающим, проявляют тревожность, беспокойство и неуверенность в проблемно-конфликтных жизненных ситуациях; ориентированы на переживание фактов непосредственного жизненного опыта (реакций, эмоций, действий и пр.) вне оценок и анализа. Данные испытуемые считают, что их свобода ограничивается окружающими людьми, ей ставят рамки и границы, в связи с чем, они чувствуют себя лишенными в жизни чего-то важного и значимого. По их мнению, они не обладают достаточной свободой выбора, чтобы построить свою жизнь в соответствии со своими целями и представлениями, убеждены в том, что жизнь неподвластна сознательному контролю, что свобода выбора иллюзорна и бессмысленно что-то загадывать на будущее. Испытуемых данной группы можно охарактеризовать как гедонистов, живущих только сегодняшним днем, без осознанной нацеленности на будущее, а также как нежелающих предъявлять свой жизненный опыт окружающим людям и воспринимать жизненный опыт других людей.

Респонденты со средним уровнем произвольного смыслообразования (59%) воспринимают свою жизнь интересной, эмоционально насыщенной и наполненной смыслом, однако не придают полноценный смысл воспоминаниям о прошлом и не удовлетворены своей жизнью в настоящем. Они склонны долго переживать по поводу происходящего, им бывает трудно перейти от размышлений к действию, и, приступая к какому-либо делу, они долго беспокоятся о том, что получится в результате. Убеждены в том, что человек способен самостоятельно контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в жизнь, готовы приложить все свои силы, чтобы достичь желаемого. Они верят, что «в жизни всегда есть место подвигу» и стремятся к подвигам даже в мелочах, однако, чувствуют себя одинокими, предоставленными самим себе, и говорят о том, что в их жизни всегда есть место ветрености и непостоянству. Самый верный путь избегнуть пустой суеты и страданий, по мнению данных респондентов, – уход от мира, отшельничество. Лучший способ с чем-то справиться – уйти, спрятаться от проблемы, переждать, когда проблема исчезнет. Данные испытуемые склонны к самоанализу и самоинтерпретации, хорошо адаптированы, но избирательно относятся к себе и окружающим, проявляют тревожность, беспокойство и неуверенность в проблемно-конфликтных жизненных ситуациях. Испытуемых данной группы можно охарактеризовать как субъектов, живущих сегодняшним днем, нацеленность на будущее которых носит поверхностный характер.

Высокий уровень произвольного смыслообразования был выявлен у 22% испытуемых. Респонденты данной группы характеризуют свою жизнь как стремление к приобретению чего-то нужного и важного, им нравится чем-то овладевать. Испытуемые данной группы отмечают, что дорожат ощущением единения с другими людьми, страной, миром. Для них важно быть вместе со всеми, делать что-то сообща ради общей цели. Считают, что задумываются о причинах того, что с ними происходит. По их мнению, чтобы понять ситуацию, нужно уметь соотносить свои чувства с тем, что их вызывает, а в ситуации конфликта полезно попытаться увидеть ситуацию глазами оппонента. Они склонны к самоанализу, обладают позитивным и осмысленным отношением к собственной жизни, хорошо адаптированы, доверяют себе и уверены в собственных возможностях влиять на жизнь, способны интерпретировать свой жизненный путь как жизненную историю о собственных изменениях – этапах становления и развития «Я». Убеждены в том, что человеку дано контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в жизнь. Их планы имеют реальную опору в настоящем и подкрепляются личной ответственностью за их реализацию в будущем. В целом испытуемых данной группы можно охарактеризовать как субъектов, способных влиять на свой жизненный путь, самостоятельно и ответственно формулировать жизненные цели и задачи, осознавать «модель» жизни, обнаруживать аутентичность своей жизни.

Далее для реализации формирующего этапа эксперимента были выделены две группы: контрольная и экспериментальная. Деление производилось в произвольном порядке с включением в каждую группу примерно равного числа респондентов со средним и низким уровнем произвольного смыслообразования. Для определения значимости различий в выделенных группах были произведены расчеты по непараметрическому U-критерию Манна-Уитни. Статистически достоверных различий между контрольной и экспериментальной группой на 1 констатирующем этапе исследования выявлено не было, но выявлены на 2 констатирующем этапе исследования (p<0,05) (Таблица 3).

Таблица 3

Статистический анализ различий между контрольной и экспериментальной группой на 1 и 2 констатирующем этапе

Параметры

1 констатирующий этап

2 констатирующий этап

Uэмп

Уровень значимости

Uэмп

Уровень значимости

Биографическая рефлексия

641

Не значимы

34

Значимы

Модус жизни

646

Не значимы

108,5

Значимы

Рефлексивность как личностная черта

604

Не значимы

229,5

Значимы

Общий показатель осмысленности жизни

693,5

Не значимы

52

Значимы

Интегративный показатель произвольного смыслообразования

592,5

Не значимы

167

Значимы

Для сопоставления результатов констатирующего и контрольного срезов внутри групп был привлечен непараметрический T-критерий Вилкоксона (Таблица 4).

Таблица 4

Статистический анализ различий результатов констатирующего и контрольного срезов в контрольной и экспериментальной группах

Критерии

Контрольная группа

Экспериментальная группа

Тэмп

Уровень значимости

Тэмп

Уровень значимости

Биографическая рефлексия

3,5

Не значимы

1

Значимы

Модус жизни

6

Не значимы

2,5

Значимы

Рефлексивность как личностная черта

11

Не значимы

21

Значимы

Общий показатель осмысленности жизни

13,5

Не значимы

9

Значимы

Интегративный показатель произвольного смыслообразования

504

Не значимы

3

Значимы

Таким образом, в контрольной группе не обнаружено статистически значимых различий между результатами констатирующего и контрольного срезов. В экспериментальной группе с высоким уровнем статистической значимости 0,01 обнаружены изменения в сторону повышения уровня развития интегративного показателя произвольного смыслообразования.

Повышение уровня развития критериев произвольного смыслообразования (рефлексивность, осмысленность жизни, пересмотр экзистенциального концепта жизни, способность структурировать разрозненный опыт), на развитие которых была направлена программа нарративного тренинга, оказались статистически значимыми. В связи с этим разработанную программу нарративного тренинга можно считать результативной в плане развития произвольного смыслообразования, и что подтверждает гипотезу о том, что опосредствующая функция нарратива обеспечивает реализацию рефлексивного акта, разворачивающегося в диалоговом пространстве тренинга, и перестраивающего смысловую сферу субъектов взаимодействия.

Библиография
1.
Василюк, Ф.Е. Психология переживания / Ф.Е. Василюк. – М.: Изд-во Моск. Ун-та, 1984. – 200 с.
2.
Венгер, А.Л. Культуральный подход в психотерапии / А.Л. Венгер // Культурно-историческая психология. – 2006. – № 1. – С. 32-38.
3.
Выготский, Л.С. Развитие высших психических функций. Изд-во АПН РСФСР, Москва, 1960. 450 с.
4.
Клементьева, М.В. Биографическая рефлексия как ресурс саморазвития взрослых людей / М.В. Клементьева // Культурно-историческая психология. – 2016. – Т. 12. – № 1. – С. 14-23.
5.
Клементьева, М.В. Биографичекая рефлексия как ресурс профессионально-личностного развития студентов-психологов / М.В. Клементьева // Образовательные технологии. – 2015. – № 4. – С. 103-110.
6.
Леонтьев, Д.А. Рефлексия «хорошая» и «дурная»: от объяснительной модели к дифференциальной диагностике / Д.А. Леонтьев, Е.Н. Осин // Психология. Журнал Высшей школы экономики. – 2014. – Т. 11. – № 4. – С. 110-135.
7.
Леонтьев, Д.А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО): 2-е изд. / Д.А. Леонтьев. – М.: Смысл, 2000. – 18 с.
8.
Москвичев, В.В. Нарративная терапия: реализация практики уважения / В.В. Москвичев // Психологическая наука и образование. – 2010. – № 5. – С. 218-227.
9.
Преображенская, А.О. Динамика субъектной позиции личности в процессе психологического консультирования: автореф. дисс. на соиск. уч. степ. к. пс. наук: 19.00.01 / А.О. Преображенская; Московский городской психолого-педагогический университет. – М., 2007. – 24 с.
10.
Преображенская, А.О. Реализация позиции субъекта в автобиографическом нарративе / А.О. Преображенская // Психология. Журнал Высшей школы экономики. – 2007. – Т. 4. – № 1. – С. 142-150.
11.
Сапогова, Е.Е. Автобиографирование как процесс самодетерминации личности / Е.Е. Сапогова // Культурно-историческая психология. – 2011. – № 2. – С. 37-51.
12.
Сапогова, Е.Е. Автобиографический нарратив в контексте культурно-исторической психологии / Е.Е. Сапогова // Культурно-историческая психология. – 2015. – № 2. – С. 63-74.
13.
Хозиев, В.Б. Опосредствование в теории и практике культурно-исторической концепции / В.Б. Хозиев // Культурно-историческая психология. – 2005. – № 1. – С. 25-35.
14.
Холмогорова, А.Б. Может ли культурно-историческая концепция Л.С. Выготского помочь нам лучше понять, что мы делаем как психотерапевты? / А.Б. Холмогорова, В.К. Зарецкий // Культурно-историческая психология. – 2011. – № 1. – С. 108-116.
References (transliterated)
1.
Vasilyuk, F.E. Psikhologiya perezhivaniya / F.E. Vasilyuk. – M.: Izd-vo Mosk. Un-ta, 1984. – 200 s.
2.
Venger, A.L. Kul'tural'nyi podkhod v psikhoterapii / A.L. Venger // Kul'turno-istoricheskaya psikhologiya. – 2006. – № 1. – S. 32-38.
3.
Vygotskii, L.S. Razvitie vysshikh psikhicheskikh funktsii. Izd-vo APN RSFSR, Moskva, 1960. 450 s.
4.
Klement'eva, M.V. Biograficheskaya refleksiya kak resurs samorazvitiya vzroslykh lyudei / M.V. Klement'eva // Kul'turno-istoricheskaya psikhologiya. – 2016. – T. 12. – № 1. – S. 14-23.
5.
Klement'eva, M.V. Biografichekaya refleksiya kak resurs professional'no-lichnostnogo razvitiya studentov-psikhologov / M.V. Klement'eva // Obrazovatel'nye tekhnologii. – 2015. – № 4. – S. 103-110.
6.
Leont'ev, D.A. Refleksiya «khoroshaya» i «durnaya»: ot ob''yasnitel'noi modeli k differentsial'noi diagnostike / D.A. Leont'ev, E.N. Osin // Psikhologiya. Zhurnal Vysshei shkoly ekonomiki. – 2014. – T. 11. – № 4. – S. 110-135.
7.
Leont'ev, D.A. Test smyslozhiznennykh orientatsii (SZhO): 2-e izd. / D.A. Leont'ev. – M.: Smysl, 2000. – 18 s.
8.
Moskvichev, V.V. Narrativnaya terapiya: realizatsiya praktiki uvazheniya / V.V. Moskvichev // Psikhologicheskaya nauka i obrazovanie. – 2010. – № 5. – S. 218-227.
9.
Preobrazhenskaya, A.O. Dinamika sub''ektnoi pozitsii lichnosti v protsesse psikhologicheskogo konsul'tirovaniya: avtoref. diss. na soisk. uch. step. k. ps. nauk: 19.00.01 / A.O. Preobrazhenskaya; Moskovskii gorodskoi psikhologo-pedagogicheskii universitet. – M., 2007. – 24 s.
10.
Preobrazhenskaya, A.O. Realizatsiya pozitsii sub''ekta v avtobiograficheskom narrative / A.O. Preobrazhenskaya // Psikhologiya. Zhurnal Vysshei shkoly ekonomiki. – 2007. – T. 4. – № 1. – S. 142-150.
11.
Sapogova, E.E. Avtobiografirovanie kak protsess samodeterminatsii lichnosti / E.E. Sapogova // Kul'turno-istoricheskaya psikhologiya. – 2011. – № 2. – S. 37-51.
12.
Sapogova, E.E. Avtobiograficheskii narrativ v kontekste kul'turno-istoricheskoi psikhologii / E.E. Sapogova // Kul'turno-istoricheskaya psikhologiya. – 2015. – № 2. – S. 63-74.
13.
Khoziev, V.B. Oposredstvovanie v teorii i praktike kul'turno-istoricheskoi kontseptsii / V.B. Khoziev // Kul'turno-istoricheskaya psikhologiya. – 2005. – № 1. – S. 25-35.
14.
Kholmogorova, A.B. Mozhet li kul'turno-istoricheskaya kontseptsiya L.S. Vygotskogo pomoch' nam luchshe ponyat', chto my delaem kak psikhoterapevty? / A.B. Kholmogorova, V.K. Zaretskii // Kul'turno-istoricheskaya psikhologiya. – 2011. – № 1. – S. 108-116.