Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 2101,   статей на доработке: 261 отклонено статей: 888 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

О принципе сохранения государственного суверенитета при вступлении Российской Федерации в ЕАЭС
Ерзин Ратмир Маратович

преподаватель, ФГБОУ ВО "Национальный исследовательский Мордовский государственный университет имени Николая Платоновича Огарева"

430028, Россия, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Есенина, 1, оф. 57

Erzin Ratmir Maratovich

Lecturer at the department of International and European Law of N.P.Ogarev Mordovia State University

430028, Russia, the Republic of Mordovia, Saransk, ul. Esenina, 1, of. 57

advokat_yerzin@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Аннотация. Объектом исследования являются проблемы сохранения государственного суверенитета в эпоху глобализации. Актуальным остается вопрос понимания самого понятия "государственный суверенитет" как конституционно-правовой категории. Остро стоит вопрос о сохранении и неделимости государственного суверенитета при участии государства в межгосударственном объединении и передаче государственных полномочий наднациональному органу такого объединения. Для Российской Федерации данная проблема особенно важна, в связи с тем, что она является участником такого межгосударственного объединения, как Евразийский экономический союз. Методология исследования исследования базируется прежде всего на использовании диалектического подхода, предполагающего рассмотрение явлений и процессов в диалектической взаимосвязи, противоречиях и развитии. Использовались общенаучные методы (анализа, синтеза, индукции, дедукции, классификации, описания, сравнения), а также частнонаучные (формально-юридический, сравнительно-правовой, историко-правовой, системно-структурный). Научная новизна заключается в том, что на основании выполненного автором исследования выявлены сущностные элементы, составляющие государственный суверенитет, определены особенности ЕАЭС, как межгосударственного объединения, проанализирован вопрос об обязательности и необязательности решений органов ЕАЭС для государств-участников. Автором также сформулирован вывод о том, что при вступлении Российской Федерации в межгосударственное объединение действует принцип сохранения государственного суверенитета, что предполагает временную добровольную передачу государством части своих полномочий в определенной сфере межгосударственному объединению в целях реализации своих национальных интересов.
Ключевые слова: суверенитет, межгосударственное объединение, Евразийский экономический союз, Российская Федерация, полномочия, передача полномочий, Конституционный суд, неделимость суверенитета, ограничение суверенитета, делегирование
DOI: 10.25136/2409-7136.2017.12.24941
Дата направления в редакцию: 09-12-2017

Дата рецензирования: 10-12-2017

Дата публикации: 16-12-2017

Abstract. The research object is the problems of preserving state sovereignty in the era of globalization. The problem of understanding the very concept of “state sovereignty” as a constitutional and legal category is still topical. Urgent is the problem of preservation and indivisibility of state sovereignty of a state when it joins an interstate association and delegates state powers to the supranational body of this association. This problem is especially topical for the Russian Federation since the country is a participant of the Eurasian Economic Union. The research methodology is based on the dialectical approach considering phenomena and processes in their dialectical interrelation, contradictions and development. The author uses general scientific methods (analysis, synthesis, induction, deduction, classification, description and comparison) and specific scientific methods (formal-legal, comparative-legal, historical-legal and system-structural). The scientific novelty of the study consists in the detection of essential components of state sovereignty. The author defines the peculiarities of the Eurasian Economic Union as an interstate association, analyzes the problem of obligatory and non-obligatory nature of decisions of the bodies of the Union for its member-states. The author formulates the conclusion that when Russia joins an interstate association, the principle of preserving the state sovereignty comes into action, since joining an interstate association is connected with free-will delegation of state powers by the state to the supranational association in a particular sphere for the purpose of national interests. 

Keywords: indivisibility of sovereignty, constitutional Court, delegation of powers, powers, Russian Federation, Eurasian Economic Union, an interstate association, sovereignty, sovereignty restriction, delegation

В эпоху глобализации, когда стремительно идет процесс установления различных связей и взаимозависимостей государств и народов в различных сферах общественной, политической и международной жизни, особо остро встает вопрос сохранения государственного суверенитета в прежнем его понимании.

Еще совсем недавно государство рассматривалось как обособленное территориальное образование. Его обособленность закреплялась принципами Вестфальского мирного договора, положенными в основу Устава Организации Объединенных Наций и других важных международных документов. Так, согласно пункту 4 статьи 2 Устава ООН: «все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения, как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Организации Объединенных Наций» [3].

Вместе с тем в современном мире при вступлении государств в межгосударственные образования все чаще стал подниматься вопрос о возможном ограничении суверенитета. Примечательно, что при его рассмотрении мнения ученых разделились.

Так, В. Федорченко пишет о том, что государство как носитель властной системы вынужден делить суверенитет с международными организациями и неправительственными движениями [22]. М. Эсенов отмечает снижение роли и значения государства как суверенного образования в межгосударственных и межрегиональных интеграционных процессах. Входящие в Евросоюз страны шаг за шагом передают часть своих суверенных прав наднациональным органам управления [25]. Известные представители американского неореализма П. Кеннеди и Д. Месснер признают, что в современных условиях государство стало менее самостоятельным в принятии решений, делегировав часть своих полномочий наднациональным структурам [8]. Известные алжирский юрист, судья Международного суда ООН М. Беджауи отмечает, что наднациональные организации имеют силу над государствами, их цель – создание надгосударственных правовых норм без участия правительств государств, которые являются применимыми в отношениях между всеми субъектами на территориях государств-членов данной организации. В этой связи наднациональным международным организациям передается суверенитет [16].

Отметим, что вопрос о возможном ограничении государственного суверенитета становится также актуальным и для Российской Федерации, активно вовлеченной в процесс формирования наднациональной экономики. Так, А.Бланкенагель и И.Г. Левин отмечают, что статья 79 Конституции Российской Федерации, открывающая возможность передачи государственных полномочий (элементов суверенитета) межгосударственным объединениям, исходит из допущения делимости суверенитета [23].

Другая группа ученых, напротив, говорят о неделимости государственного суверенитета. Как отмечает А.И. Конуров, само по себе делегирование полномочий не ведет к какому-либо умалению, размыванию или ликвидации государственного суверенитета [24]. Суверенитет государства, - утверждает С. Комендантов, есть качественное состояние, и он не ограничивается при добровольной передаче всеми государствами части своих полномочий при образовании межгосударственного объединения [26]. Аналогичной позиции придерживается С.М. Кукушкина, которая заявляет, что можно говорить только о наличии или отсутствии суверенитета [27].

Однако, прежде чем перейти к более подробному исследованию вопроса о делимости государственного суверенитета, считаем необходимым остановиться на исследовании его понятийного аппарата.

Основоположником теории государственного суверенитета является Жан Боден, определяющий суверенитет как исключительное господство государства [9]. В качестве признаков рассматриваемого правового явления он выделял абсолютность (неограниченность), независимость от любой другой внутренней или внешней силы, а также неотчуждаемость [10].

В конце 19 – начале 20 вв. распространенным являлось суждение о том, что государственный суверенитет – свойство (качество) власти государства. Французский специалист в области государственного права Деон Люги утверждал, что суверенитет – это «независимая власть повелевать» [11]. Выдающийся немецкий государствовед Георг Еллинек в суверенной государственной власти видел «не знающую над собой никакой высшей власти», поэтому она в то же время является независимой и верховной властью. Первый признак проявляется преимущественно вовне, в сношениях суверенного государства с другими державами, второй – во внутренних отношениях, по сравнению с входящими в состав государствами лицами» [12]. Как утверждал Н.И. Палиенко, «суверенитет – это лишь определенное свойство государственной власти, в силу которой она является высшей и независимой правовой властью» [13].

Очевидно, единогласное мнение ученых относительно понятия государственного суверенитета сложилось ввиду политической обстановки, характерной для Российской империи того времени, когда в зависимом положении от нее находились Польша, Финляндия.

Среди известных представителей советского периода следует отметить Л. Оппенгейма, который под государственным суверенитетом понимал высшую власть, не зависящую ни от какой другой земной власти, или полную независимость [14].

В настоящее время понятие «государственный суверенитет» вызывает определенные дискуссии. Взгляды ученых конституционалистов можно разделить на две группы. Одна из них связывает государственный суверенитет с независимостью государственной власти. Так, по мнению В.И. Лисовского, «суверенитет – это независимость государственной власти от всякой другой власти как внутри, так и вне границ этого государства» [15]. В.И. Чиркин также утверждает, что государственный суверенитет – это независимость государственной власти от любой другой [17].

Другая группа ученых относят государственный суверенитет и независимость применительно к государству. Как отмечает И.Д. Левин, суверенитет есть состояние полновластия государства на своей территории и его независимости от других государств [9]. Б.С. Крылов, И.П. Ильинский и Н.А. Михалева также исходят из того, что «суверенитет – это не определенный объем компетенции, которую можно делить с кем-либо, а политико-правовое качество государства, его абсолютная независимость в сфере внутренних и внешних вопросов» [18].

Следует отметить, что в Конституции Российской Федерации понятие суверенитета употребляется применительно к государству. В части 1 статьи 4 отмечено, что суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию. В части 1 статьи 82 закреплено: «Клянусь при осуществлении полномочий Президента Российской Федерации …защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства» [1]. В этой связи мы поддерживаем точку зрения ученых, рассматривающих государственный суверенитет как принадлежащий непосредственно государству.

Необходимо отметить, что среди ученых-конституционалистов нет единой точки зрения по вопросу элементов, составляющих понятие государственного суверенитета.

По мнению Н.А. Ушакова, компонентами суверенитета являются верховенство государства в пределах его территории и независимость во взаимоотношениях с другими государствами и иными субъектами международного общения [28]. Как считают Е.И. Козлова и О.Е. Кутафин, в структуру государственного суверенитета входят верховенство, независимость и единство государственной власти [19]. С точки зрения И.А. Конюховой государственный суверенитет проявляется в верховенстве, независимости, полноте государственной власти, а также в неделимости государственного суверенитета [20].

А.А. Вихров, М.В. Сальников, Г.А. Адамян, О.В. Биктасов в числе составляющих государственный суверенитет называют социально-политические и правовые отношения, нормы и факторы, обеспечивающие территориальную целостность, автономность и независимость власти и государства [29].

Отметим, что политико-правовые отношения не исчерпывают всю систему общественных отношений, образующих существенную сторону суверенитета. Являясь сложным политико-правовым феноменом, суверенитет характеризует самостоятельность, независимость и полновластие государства не только в политической, но и в правовой, экономической, социальной и других сферах жизнедеятельности [30].

Анализ элементов государственного суверенитета содержится также в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 года № 10-П [4], где были названы: верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полнота законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении.

Верховенство государственной власти обусловливается тем, что она является высшей формой публичной власти, так как ее социальным источником является народ всей страны, она может регулировать все вопросы жизнедеятельности общества, именно она юридически наделяет кругом предметов ведения и полномочиями остальные публично территориальные образования, наделяет основами компетенции их органы.

Следует отметить, что в целях обеспечения суверенитета (принципа суверенного равенства и уважения прав, принципа невмешательства во внутренние дела государства) Конституционный Суд Российской Федерации признал за федеральным законодателем правомочие предусмотреть специальный правовой механизм разрешения им вопроса о возможности или невозможности с точки зрения принципов верховенства и высшей юридической силы Конституции Российской Федерации исполнить вынесенное по жалобе против России постановление Европейского суда по правам человека, в том числе в части мер общего характера [5]. В декабре 2015 года соответствующий механизм, предполагающий правомочие Конституционного Суда Российской Федерации разрешать вопрос о возможности исполнения решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека, был прописан в федеральном законодательстве.

Полнота законодательной, исполнительной и судебной власти государства означает пространственно-временную конкретизацию сущности государственной власти, т.е. на всей территории Российской Федерации.

Таким образом, суверенитет государства представляется его всеобъемлющим свойством, предполагающим верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти в различных сферах жизнедеятельности, полноту власти государства на его территории, независимость государства в международном общении, территориальную целостность.

Если говорить о передаче части суверенитета межгосударственному объединению, то эта часть должна обладать такими же признаками, что и целое. В качестве примера рассмотрим межгосударственное объединение, государством-членом которых является Российская Федерация – Евразийский экономический союз (далее – ЕАЭС), который создан на основе Договора о Евразийском экономическом союзе. Пунктом 1 статьи 1 названного Договора закреплено, что Стороны (Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация) учреждают Евразийский экономический союз, в рамках которого обеспечивается свобода движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, проведение скоординированной, согласованной или единой политики в отраслях экономики, определенных настоящим Договором и международными договорами в рамках Союза [2].

Договором предусмотрено создание органов управления ЕАЭС, взаимоотношения которых строятся на определенных принципах [31]. Учреждение исполнительного органа ЕАЭС (Комиссия ЕАЭС) может быть рассмотрено с точки зрения его наднациональности и наделения правами, переданными государствами-членами Союза.

Говоря о независимости и самостоятельности органов ЕАЭС, можно отметить следующее. Высший совет, рассматривающий принципиальные вопросы деятельности Союза, определяющий стратегию, направления и перспективы развития интеграции и принимающий решения, направленные на реализацию целей Союза, входят главы всех государств-членов (Белоруссии, Казахстана, России, Армении, Киргизии), именно им принадлежит верховенство в принятии важнейших решений. Это национальный орган, состоящий из представителей государств. Другой национальный орган - Межправительственный совет может принять решение о приостановлении действий актов, принятых исполнительным органом - Советом и Коллегией Комиссии (п. 9 ст. 16 Договора).

Таким образом, говорить о независимости и самостоятельности исполнительного органа ЕАЭС (Комиссии ЕЭС) не приходиться, поскольку его акты могут быть отменены.

В юридической литературе наличие связи между населением государства-члена и самой межгосударственной организации зачастую указывается в качестве одного из признаков наднационального объединения. Так, рассматривая Евросоюз в таком качестве, ученые отмечают практику, когда государство-член внутри себя проводит референдум о вступлении в Европейский Союз.

Примечательно, что население государств-членов ЕАЭС не принимало решения при его создании и, теоретически отсутствует связь между межгосударственным объединением и населением государств-членов. Отсюда вывод – решения наднациональных органов Союза не могут быть безусловно обязательными для государств. Следует также отметить, что сама природа международной организации предполагает добровольное исполнение государствами-членами наднационального права (его норм) на своей территории. Возможность выхода из состава интеграционного объединения, закрепленная в статье 13 Договора снимает необходимость следовать предписаниям органов Союза. Как отмечает А.И. Конуров, обязательства по договорам не являются для государства безотзывными, так как их заключение является одним из средств реализации своих национальных интересов [24].

В свою очередь, отсутствие властных полномочий над внутригосударственными органами и населением, права принимать обязательные решения не только для государств, но и для физических и юридических лиц, находящихся под юрисдикцией данных государств, механизма контроля и принуждения таких решений свидетельствует о том, что власть Союза не обладает такими признаками, как верховенство, независимость и самостоятельность. Как отмечают А.Ф. Малый и А.М. Хурматуллина, сама природа международной организации предполагает добровольное исполнение государствами-членами наднационального права (его норм) на своей территории [32].

Государства делегируют международной организации только часть своих суверенных полномочий в строго определенных сферах общественной жизни, в остальном оставляя право регулирования за собой, т.е. отсутствует такой признак суверенитета как полновластие [24]. К примеру, в рамках Евразийского экономического союза, созданного соответствии с Договором о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года, осуществляется единое таможенное регулирование (пп. 4 п. 1 статьи 25).

К тому же, Конституционный Суд Российской Федерации в одном из своих решений отметил следующее: «будучи правовым демократическим государством, Россия как член мирового сообщества, в котором действуют общепризнанные принципы и нормы международного права, заключает международные договоры и участвует в межгосударственных объединениях, передавая им часть своих полномочий, что, однако, не означает ее отказ от государственного суверенитета, являющегося необходимым качественным признаком Российской Федерации, характеризующим ее конституционно-правовой статус [5]. Не менее интересным является позиция Конституционного Суда Российской Федерации, содержащаяся в Определении Конституционного Суда РФ от 06.12.2001 г. № 250-О: «Положения Федеративного договора, предусматривавшие суверенитет республик и позволявшие тем самым обосновывать ограничения суверенитета Российской Федерации, ее конституционно - правового статуса и полномочий, что нашло отражение в конституциях ряда республик, не могут действовать и не подлежат применению как противоречащие Конституции Российской Федерации» [6].

В этой связи можно согласиться с мнением Т.С. Мелешкиной, отмечающей, что суверенитет государства основан на принципах единства (неделимости суверенитета), неограниченности и неотчуждаемости [33]. Учитывая вышеизложенное, можем говорить о том, что при вступлении Российской Федерации в межгосударственное объединение действует принцип сохранения государственного суверенитета, что предполагает временную добровольную передачу государством части своих полномочий в определенной сфере межгосударственному объединению в целях реализации своих национальных интересов.

Библиография
1.
Конституция Российской Федерации. Принята всероссийским референдумом 12 декабря 1993 года;
2.
Договор о Евразийском экономическом союзе подписан в г. Астане 29.05.2014 // Официальный сайт Евразийской экономической комиссии: http://www.eurasiancommission.org/ (дата обращения: 15.02.2017).
3.
Устав Организации Объединенных Наций принят в г. Сан-Франциско 26.06.1945 // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XII. М., 1956.
4.
Постановление Конституционного Суда РФ от 07.06.2000 N 10-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" // Российская газета. № 118. 21.06.2000.
5.
Постановление Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 N 21-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней", пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации", частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы" // Российская газета. N 163. 27.07.2015.
6.
Определение Конституционного Суда РФ от 06.12.2001 N 250-О "По запросу Государственного Собрания-Курултая Республики Башкортостан о толковании ряда положений статей 5, 11, 71, 72, 73, 76, 77 и 78 Конституции Российской Федерации" // Документ опубликован не был. СПС «Консультант Плюс».
7.
Комментарий к Конституции Российской Федерации / под ред. В.Д.Зорькина. – 2-е изд., пересмотр. – М.: Норма : ИНФРА-М, 2011. – 1008 с. С. 654;
8.
Global Trends and Global Governance. Ed. by. P.Kennedy and D.Messner. Sterling, 2002. P. 143-144;
9.
И.Д. Левин. Суверенитет. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 68;
10.
Н.Б. Пастухова. Проблемы государственного суверенитета. М.: Норма, 2006. С. 256;
11.
Л. Дюги. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С. 57;
12.
Г. Еллинек. Общее учение о государстве. СПб., 1908. С. 167;
13.
Н.И. Палиенко. Суверенитет. Историческое развитие идеи суверенитета и е правовое значение. Ярославль, 1903. С. 59;
14.
Л. Оппенгейм. Международное право. Т. 1. Полутом 1. М., 1948. С. 131;
15.
В.И. Лисовский. Правовое регулирование международных экономических отношений. М., 1984. С. 99;
16.
Bedjaoui M. International Law: Achievements and Prospects. Martinus Nijhoff Publishers, 1991. P. 71;
17.
В.Е. Чиркин. Конституционное право России: Учебник. М.: Юристъ, 2003. С. 225.
18.
Б.С. Крылов, И.П. Ильинский, Н.А. Михалева. Проблемы суверенитета в Российской Федерации. М., 1994. С. 78.
19.
Е.И. Козлова, О.Е. Кутафин. Конституционное право России: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2013. С. 389.
20.
И.А. Конюхова. Конституционное право Российской Федерации. Общая часть: Курс лекций. М.: Городец, 2006. С. 187.
21.
Малый А.Ф. О принципах организации органов государственной власти субъекта Российской Федерации // Ученые записки Казанского ун-та. Серия: Гуманитарные науки. – 2013.-Т. 155. Кн. 4.-С. 55-61;
22.
В. Федорченко. Международныве структуры как инструменты ограничения государственного суверенитета // Власть. 2013. № 7. С. 96.
23.
Бланкенагель А., Левин И.Г. В принципе нельзя, но можно!.. Конституционный Суд России и дело об обязательности решений Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2015. №5. С. 156;
24.
А.И. Конуров. Глобальная политическая субъектность и ее влияние на суверенитет государства // Вестник Военного университета. 2010. № 1 (21). С. 147;
25.
М. Эсенов. Глобализация и проблемы национального суверенитета // Кавказ и глобализация. Том 1 (1). 2006. С. 43.
26.
С. Комендантов. Международно-правовые последствия создания Таможенного союза в рамках ЕврАзЭс // Российский внешнеэкономический вестник. 2010. № 1. С. 39;
27.
С.М. Кукушкина. Государственный суверенитет в современном мире: актуальные проблемы // Пробелы в российском законодательстве. № 3. 2011. С. 85;
28.
Н.А. Ушаков. Суверенитет и его воплощение во внутригосударственном и международном праве // Московский журнал международного права. 1994. № 2. С. 5-10.
29.
А.А. Вихров, М.В. Сальников, Г.А. Адамян, О.В. Биктасов. Понятие и сущность суверенитета // Теория права и государства. Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. № 3(27). 2005. С. 18.
30.
Э.Э. Баринов и А.Н. Позднышов. Правовой суверенитет России: проблемы обеспечения в условиях глобализации // Наука и образование: хозяйство и экономика; предпринимательство; право и управление. 2016. № 12. С. 6.
31.
Малый А.Ф. Конституционные принципы участия России в межгосударственных объединениях // Казанские юридические школы: эволюция образовательных и научных традиций в современной юриспруденции / Под ред. И.А. Тарханова, Д.Х. Валеева, З.А. Ахметьяновой. – М.: Статут , 2016. с. 144-148.
32.
Alsu M. Khurmatullina, Aleksandr F. Malyi. The Supranationality problem in the Fortmation of Interstate Associations (The Case of the Eurasian Economic Education Research). Volume 17, Special Issue 2. P.308-309.
33.
Т.С. Мелешкина. Политико-правовые механизмы защиты суверенитета российского государства: Дис. …к.ю.н. Ростов н/Д, 2008. С. 31.
References (transliterated)
1.
Konstitutsiya Rossiiskoi Federatsii. Prinyata vserossiiskim referendumom 12 dekabrya 1993 goda;
2.
Dogovor o Evraziiskom ekonomicheskom soyuze podpisan v g. Astane 29.05.2014 // Ofitsial'nyi sait Evraziiskoi ekonomicheskoi komissii: http://www.eurasiancommission.org/ (data obrashcheniya: 15.02.2017).
3.
Ustav Organizatsii Ob''edinennykh Natsii prinyat v g. San-Frantsisko 26.06.1945 // Sbornik deistvuyushchikh dogovorov, soglashenii i konventsii, zaklyuchennykh SSSR s inostrannymi gosudarstvami. Vyp. XII. M., 1956.
4.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 07.06.2000 N 10-P "Po delu o proverke konstitutsionnosti otdel'nykh polozhenii Konstitutsii Respubliki Altai i Federal'nogo zakona "Ob obshchikh printsipakh organizatsii zakonodatel'nykh (predstavitel'nykh) i ispolnitel'nykh organov gosudarstvennoi vlasti sub''ektov Rossiiskoi Federatsii" // Rossiiskaya gazeta. № 118. 21.06.2000.
5.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 14.07.2015 N 21-P "Po delu o proverke konstitutsionnosti polozhenii stat'i 1 Federal'nogo zakona "O ratifikatsii Konventsii o zashchite prav cheloveka i osnovnykh svobod i Protokolov k nei", punktov 1 i 2 stat'i 32 Federal'nogo zakona "O mezhdunarodnykh dogovorakh Rossiiskoi Federatsii", chastei pervoi i chetvertoi stat'i 11, punkta 4 chasti chetvertoi stat'i 392 Grazhdanskogo protsessual'nogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii, chastei 1 i 4 stat'i 13, punkta 4 chasti 3 stat'i 311 Arbitrazhnogo protsessual'nogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii, chastei 1 i 4 stat'i 15, punkta 4 chasti 1 stat'i 350 Kodeksa administrativnogo sudoproizvodstva Rossiiskoi Federatsii i punkta 2 chasti chetvertoi stat'i 413 Ugolovno-protsessual'nogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii v svyazi s zaprosom gruppy deputatov Gosudarstvennoi Dumy" // Rossiiskaya gazeta. N 163. 27.07.2015.
6.
Opredelenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 06.12.2001 N 250-O "Po zaprosu Gosudarstvennogo Sobraniya-Kurultaya Respubliki Bashkortostan o tolkovanii ryada polozhenii statei 5, 11, 71, 72, 73, 76, 77 i 78 Konstitutsii Rossiiskoi Federatsii" // Dokument opublikovan ne byl. SPS «Konsul'tant Plyus».
7.
Kommentarii k Konstitutsii Rossiiskoi Federatsii / pod red. V.D.Zor'kina. – 2-e izd., peresmotr. – M.: Norma : INFRA-M, 2011. – 1008 s. S. 654;
8.
Global Trends and Global Governance. Ed. by. P.Kennedy and D.Messner. Sterling, 2002. P. 143-144;
9.
I.D. Levin. Suverenitet. SPb.: Yuridicheskii tsentr Press, 2003. S. 68;
10.
N.B. Pastukhova. Problemy gosudarstvennogo suvereniteta. M.: Norma, 2006. S. 256;
11.
L. Dyugi. Konstitutsionnoe pravo. Obshchaya teoriya gosudarstva. M., 1908. S. 57;
12.
G. Ellinek. Obshchee uchenie o gosudarstve. SPb., 1908. S. 167;
13.
N.I. Palienko. Suverenitet. Istoricheskoe razvitie idei suvereniteta i e pravovoe znachenie. Yaroslavl', 1903. S. 59;
14.
L. Oppengeim. Mezhdunarodnoe pravo. T. 1. Polutom 1. M., 1948. S. 131;
15.
V.I. Lisovskii. Pravovoe regulirovanie mezhdunarodnykh ekonomicheskikh otnoshenii. M., 1984. S. 99;
16.
Bedjaoui M. International Law: Achievements and Prospects. Martinus Nijhoff Publishers, 1991. P. 71;
17.
V.E. Chirkin. Konstitutsionnoe pravo Rossii: Uchebnik. M.: Yurist'', 2003. S. 225.
18.
B.S. Krylov, I.P. Il'inskii, N.A. Mikhaleva. Problemy suvereniteta v Rossiiskoi Federatsii. M., 1994. S. 78.
19.
E.I. Kozlova, O.E. Kutafin. Konstitutsionnoe pravo Rossii: Uchebnik. 5-e izd., pererab. i dop. M.: Prospekt, 2013. S. 389.
20.
I.A. Konyukhova. Konstitutsionnoe pravo Rossiiskoi Federatsii. Obshchaya chast': Kurs lektsii. M.: Gorodets, 2006. S. 187.
21.
Malyi A.F. O printsipakh organizatsii organov gosudarstvennoi vlasti sub''ekta Rossiiskoi Federatsii // Uchenye zapiski Kazanskogo un-ta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2013.-T. 155. Kn. 4.-S. 55-61;
22.
V. Fedorchenko. Mezhdunarodnyve struktury kak instrumenty ogranicheniya gosudarstvennogo suvereniteta // Vlast'. 2013. № 7. S. 96.
23.
Blankenagel' A., Levin I.G. V printsipe nel'zya, no mozhno!.. Konstitutsionnyi Sud Rossii i delo ob obyazatel'nosti reshenii Evropeiskogo suda po pravam cheloveka // Sravnitel'noe konstitutsionnoe obozrenie. 2015. №5. S. 156;
24.
A.I. Konurov. Global'naya politicheskaya sub''ektnost' i ee vliyanie na suverenitet gosudarstva // Vestnik Voennogo universiteta. 2010. № 1 (21). S. 147;
25.
M. Esenov. Globalizatsiya i problemy natsional'nogo suvereniteta // Kavkaz i globalizatsiya. Tom 1 (1). 2006. S. 43.
26.
S. Komendantov. Mezhdunarodno-pravovye posledstviya sozdaniya Tamozhennogo soyuza v ramkakh EvrAzEs // Rossiiskii vneshneekonomicheskii vestnik. 2010. № 1. S. 39;
27.
S.M. Kukushkina. Gosudarstvennyi suverenitet v sovremennom mire: aktual'nye problemy // Probely v rossiiskom zakonodatel'stve. № 3. 2011. S. 85;
28.
N.A. Ushakov. Suverenitet i ego voploshchenie vo vnutrigosudarstvennom i mezhdunarodnom prave // Moskovskii zhurnal mezhdunarodnogo prava. 1994. № 2. S. 5-10.
29.
A.A. Vikhrov, M.V. Sal'nikov, G.A. Adamyan, O.V. Biktasov. Ponyatie i sushchnost' suvereniteta // Teoriya prava i gosudarstva. Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. № 3(27). 2005. S. 18.
30.
E.E. Barinov i A.N. Pozdnyshov. Pravovoi suverenitet Rossii: problemy obespecheniya v usloviyakh globalizatsii // Nauka i obrazovanie: khozyaistvo i ekonomika; predprinimatel'stvo; pravo i upravlenie. 2016. № 12. S. 6.
31.
Malyi A.F. Konstitutsionnye printsipy uchastiya Rossii v mezhgosudarstvennykh ob''edineniyakh // Kazanskie yuridicheskie shkoly: evolyutsiya obrazovatel'nykh i nauchnykh traditsii v sovremennoi yurisprudentsii / Pod red. I.A. Tarkhanova, D.Kh. Valeeva, Z.A. Akhmet'yanovoi. – M.: Statut , 2016. s. 144-148.
32.
Alsu M. Khurmatullina, Aleksandr F. Malyi. The Supranationality problem in the Fortmation of Interstate Associations (The Case of the Eurasian Economic Education Research). Volume 17, Special Issue 2. P.308-309.
33.
T.S. Meleshkina. Politiko-pravovye mekhanizmy zashchity suvereniteta rossiiskogo gosudarstva: Dis. …k.yu.n. Rostov n/D, 2008. S. 31.