Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1933,   статей на доработке: 282 отклонено статей: 823 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

Дневник А.Н. Никифорова: жизнеописание как коммуникативное пространство
Романова Екатерина Назаровна

доктор исторических наук

главный научный сотрудник, ФГБУН "Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера" СО РАН

677007, Россия, Республика Саха (Якутия), г. Якутск, ул. Петровского, 1

Romanova Ekaterina Nazarovna

Doctor of History

Senior Research Associate, Federal State Budgetary Institution of Science "Institute of Humanitarian Research and Problems of Indigenous Peoples of the North" of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences;

Petrovskogo ulitsa 1, Yakutsk, Sakha Republic (Yakutiya) 677007 Russia

e_romanova@mail.ru
Степанова Лена Борисовна

кандидат исторических наук

научный сотрудник, ФГБУН "Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера" СО РАН

677007, Россия, Республика Саха (Якутия), г. Якутск, ул. Петровского, 1

Stepanova Lena Borisovna

PhD in History

Research Associate, Federal State Budgetary Institution of Science "Institute of Humanitarian Research and Problems of Indigenous Peoples of the North" of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences;

Petrovskogo ulitsa 1, Yakutsk, Sakha Republic (Yakutiya) 677007 Russia

solo007_79@rambler.ru

Аннотация.

Персональный контекст истории, индивидуальный мир переживаний, восприятие исторических событий, сегодня, главные темы современной исторической науки. В круг исследовательского пространства статьи вводится пласт источников личного происхождения (дневники, воспоминания, письма), которые проецируют национально-культурный опыт и научные стратегии первых интеллектуалов. Предметом исследования является жизнь и судьба представителя якутской национальной интеллигенции через призму автобиографических свидетельств (личный дневник) в контексте социальных коммуникаций и стратегий. Объект исследования – история академической подготовки и формирование якутской национальной интеллигенции в контексте деятельности российских интеллектуальных сообществ. В данной статье авторы предприняли попытку исторического осмысления «рассказа о себе» (self-narrative) в рамках биографического дискурса, где интерпретация автобиографии выступает как социальная практика. Проведенный биографический анализ дневниковых записей А. Н. Никифорова позволил раскрыть лишь фрагмент важного «рассказа о себе» как представителя определенного духовно-религиозного сообщества. Реконструкция «жизненного» мира первого интеллигента А. Н. Никифорова в контексте социальных коммуникаций и стратегий практики – одна из методологических новаций настоящего исследования. Анализ поведенческого кода первых интеллектуалов, характеризующегося беззаветным служением науке, глубоким чувством долга и ответственности за сохранение исчезающего быта северных народностей, дает возможность говорить о формировании особой интеллектуальной культуры в якутском обществе в этот период.

Ключевые слова: национальная интеллигенция, ретроспективный анализ, невидимый колледж, корреспондент, музейно-этнографическое собирательство, эго-документы, биографический дискурс, персональный контекст, социальные коммуникации, интеллектуальная культура

DOI:

10.7256/2454-0609.2017.6.24879

Дата направления в редакцию:

01-12-2017


Дата рецензирования:

03-12-2017


Дата публикации:

11-12-2017


Abstract.

The personal context of history, the individual world of experience and the perception of historical events are today the main topics of modern historical sciences. Into the circle of the research space of this article, the authors have included a range of sources of personal origin (diaries, memoirs, letters) that project the national-cultural experience and scientific strategies of the first intellectuals. The subject of this study is the life and fate of a representative of the Yakut national intelligentsia through the lens of autobiographical evidence (his personal diary) in the context of social communications and strategies. The object of this study is the history of academic training and the formation of the Yakut national intelligentsia in the context of the activities of Russian intellectual communities. In this article, the authors have undertaken an attempt at creating a historical comprehension of the "self-narrative" within the framework of a biographical discourse, where the interpretation of the autobiography acts as social practice. The conducted biographical analysis of the diary entries of A. N. Nikiforov has allowed to reveal only a fragment of an important "story about self" as a representative of a certain spiritual and religious community. The reconstruction of the "life" world of the first intellectual A. N. Nikiforov in the context of social communications and strategies of practice is one of the methodological novelties of this study. The analysis of the behavioral code of the first intellectuals, characterized by selfless service to science with a deep sense of duty and responsibility for the preservation of the disappearing life of the northern ethnicities, makes it possible to talk about the formation of a special intellectual culture in Yakut society during the period under study.

Keywords:

national intelligentsia, retrospective analysis, invisible college, correspondent, museum and ethnographic collecting, ego-documents, biographical discourse, personal context, social communication, intellectual culture

Как известно конец XIX-начало ХХ вв. в истории российской провинции был ознаменован интеллектуальным и духовным освоением Северо-востокаРоссии. Цивилизующим фактором развития Якутии становится принятие православия и распространение церковно-научных знаний среди местного населения. В свете новых веяний, встал вопрос о подготовке кадров священнослужителей[3,с.71-72].

В этом аспекте представляется чрезвычайно интересным обратиться к «эго-документам» начала ХХ в. Эго-документ –это термин, созданный для того, чтобы объединить в единое целое несколько типов источников: автобиографии, мемуары, дневники, письма личного содержания. Его автор Жак Прессер называл эгодокументами «те исторические источники, в которых исследователь сталкивается с “я” – или иногда “он” – как одновременно пишущим и постоянно присутствующим в тексте субъектом описания» (egodocument)»[5, с.218].Так, в  собрании  Рукописного  фонда Архива ЯНЦ СО РАН сохранился образец личного дневника, принадлежавшего ученику учительского класса Якутской второклассной церковно-приходской школы Алексею Никифоровичу Никифорову за 1902-1903 гг. Рукопись дневника была приобретена в архивный фонд 28.01.1944 г. за 50 руб. у гражданина С. Ф. Ксенофонтова. В  самой первой  записи, сделанной в дневнике, озаглавленной автором как «Предисловие» (время даты  19.08.1902 г.) юный семинарист пишет: «В сем Дневнике  буду записывать  теченье своей  жизни, пережитые впечатления и события, которых найду интересными и которых хочу не забывать. Обязуюсь при этом: писать  в нем  добросовестно, не  мудрствуя лукаво, стараться не пропускать ничего, которое может заслуживать внимание мое. Сею мыслью, я задался в надежде, что все это в старости лет вознаградит меня, за мои труды, интересными для меня воспоминаниями минувших дней моих и чтобы приобрести навык  излагать свои мысли. Господа дневные и ночные читатели! Прошу не насмехаться над всесторонними недостатками моего «Дневника»! владетель сего «Дневника» Алексей Никифоровичъ Никифоров» [12].Очевидно, что перед нами «ландшафт переживаний» личного Я, облаченный в автобиографическое сочинение литературного жанра. Теоретико-методологический аспект исследования персональной биографии А. Н. Никифорова анализируется в контексте концептов «новой  биографической истории» и «невидимого колледжа», который составляли единый круг единомышленников, занимавшихся вопросами научного изучения  родного края [1, 8-9]. Одной из перспектив исследования истории автобиографии становится описание Я, куда входят автобиографические  рассказы, дневники, личные письма как акт  коммуникации [5, с. 218-232].Биографический анализ дневниковых записей раскрыл лишь небольшой фрагмент «рассказа о себе»  воспитанника духовно-религиозного сообщества.

К сожалению, в якутской историографии по интеллигентоведению о жизни и личности А. Н. Никифорова имеются лишь отрывочные сведения. Все это только усиливает исследовательский интерес к его загадочной персоне, оставляя открытые вопросы его биографии. Впервые на жизнедеятельность А. Н. Никифорова обратила внимание  в своих  исследованиях  Н. Н. Дьяконова[4].  Известно, что в 1924 г. о нем писал востоковед, в будущем академик А. Н. Самойлович как о талантливом студенте-якуте, рано погибшем от туберкулеза [15, с.185].Следует признать, что он являлся одним из ярких представителей якутской молодежи,  привлеченного представителями  сибирской и санкт-петербургской научной элиты к изысканиям музейного-этнографического характера на территории Якутской области. Анализ биографии А. Н. Никифорова  представляется актуальным в контексте изучения  интеллектуальной истории Якутии начала XX в., а также осмысления и интерпретации подготовленности представителей якутской национальной интеллигенции к научно-исследовательской, академической работе.

Анализ дневника юного семинариста.

Обращаясь к дневниковым записям А. Н. Никифорова, можно выделить хронологию становления и формирования его мировоззренческих принципов, заложенных религиозным воспитанием в семье. В 1901 г. А. Н. Никифоров, окончив второклассную школу, готовивших учителей для церковно-приходских школ, он возвращается вновь в школу на подготовительное отделение, подав  прошение на перевод на казенное содержание, для подготовки к вступительным экзаменам в Якутскую духовную семинарию. В августе 1902 г. успешно сдав вступительные  экзамены, он поступает, а  3 октября согласно прошению его учителя по  Второклассной церковно-приходской школе, иеромонаха Алексия Никифорова, его  переводят на  казенное  содержание.

Социально-культурный  контекст якутского общества начала ХХ в. был заряжен просветительскими традициями и стремлением коренного населения получить образование. Якутская духовная семинария готовила кадры среднего духовенства, но в действительности, духовное звание получали одиночки. Анализ эгодокументов, связанных с воспоминаниями семинаристов, показал, что большинство из них после окончания учебы, предпочитало поступать в  высшие учебные заведения, на учительскую или другую  работу [13, л.13].  Выпускники Духовной семинарии и  Реального  училища приравнивались к специалистам со средним специальным образованием. Вызывает интерес, что  после сдачи дополнительных экзаменов  по русскому языку и арифметике, а также сдачи по одному пробному уроку из этих предметов, выпускнику присваивалось звание домашнего учителя. Также предоставлялось право поступления в вузы, но с некоторыми испытаниями, например, по математике, физике, латыни, а для семинаристов и  по одному из  новых языков  (французский или немецкий). Отметим, что семинаристам доступ в столичные  университеты был закрыт, но в Духовных  Академиях  этих городов они принимались в интернаты, где могли обучаться бесплатно. При этом им предоставлялось право поступления без испытаний в Варшавский и Юрьевский университеты [13,л. 6]. Возможно, эти обстоятельства объясняют  значительное  количество студентов-якутян, получивших духовное образование в  Казанской Духовной Академии, но при этом не принявших духовный сан.

Возвращаясь к хронологии жизнеописания А. Н. Никифорова, подчеркнем, что в 1908 г. он окончил Якутскую духовную семинарию как инородец, пользуясь правами студента семинарии на духовной службе в Якутской епархии.

В  ходе изучения рукописных источников по кругу его современников, были выявлены коммуникации с М. Ф. Слепцовым и Н. В. Васильевым (выпускники Якутской духовной семинарии разных лет). Письменный рассказ А. Н. Никифорова (личный дневник), раскрывает авторское Я как глубоко верующего  юноши, серьезно увлеченного своим образованием и развитием своего кругозора. В дневнике протяженностью в 1 год

отображены мысли, рассуждения, чувства,  настроения  юноши, сына небогатых родителей. Его переживания относительно подготовки и сдачи экзаменов для поступления в Якутскую семинарию, беспокойство по поводу недостаточных  знаний древнегреческого  языка и богословия, чувства, испытываемые при исполнении церковной службы и участие в церковных праздниках, безусловно, отражают хрупкий  мир становления молодого человека, его рефлексии и восприятие окружающего  социального пространства. Биографические тексты семинариста демонстрируют  повседневную жизнь горожан и одноклассников по  церковно-приходской школе, позднее по семинарии, проецируя представления и установки  людей той исторической эпохи. «Рассказ о себе» содержит оригинальные ремарки о преподавательском составе Якутской духовной семинарии, с краткими характеристиками.  Таким образом, дневник А. Н. Никифорова выступает «серией датированных следов»  личной истории и переживаний в контексте событийной истории Якутии начала ХХ в.

Развивая идею формирования научного мировоззрения Алексея Никифорова в стенах Духовной семинарии, подчеркнем, что именно здесь у него проявился интерес к этнографическим исследованиям. Так, при поступлении в семинарию, по заданию преподавателя по гражданской истории С. Е. Парышева им было написано сочинение «Нужно ли воспитанникам Якутской  духовной семинарии  знание  якутского  языка  и якутской этнографической  литературы в пастырско-миссионерских целях»[12, л. 3].Забегая вперед, заметим, что этот интерес побудил его в будущем участвовать в кружке «Сибиреведение» Г. Н. Потанина – одного из главных идеологов сибирского областничества. Таким образом, дневник выступает «серией датированных следов»[6] его личной истории и переживаний в контексте событийной истории Якутии начала ХХ в.

Томский период: сетевая научная коммуникация

Позднее, окончив  курсы  среднего  образования в  Якутской  духовной  семинарии, только спустя 4 года, А. Н. Никифоров  смог  выехать на учебу, поступив на юридический факультет Томского университета. В этот период в 1912 г. в высшие  учебные заведения Томска  поступили  также его однокурсники по Якутской духовной семинарии, члены молодежного  революционного кружка «Маяк» В. Н. Чепалов и  К. И. Говоров. Из воспоминаний  старожила г. Якутска  М. Ф. Слепцова, становится ясным, что К. И. Говоров являлся студентом Томского технологического института. Ксенофонт Иннокентьевич Говоров – участник гражданской войны, якут, выпускник  Якутского реального  училища.  В  1914  или в 1915 г. бросив учебу в институте, он вернулся в Якутск и организовал  кружок местной  якутской интеллигенции,  куда вошли Г. Ф. Дьяконов, М. И. Силавьев, Готовцев, Слепцов и  К. Нестерович.  После революции вступил в ряды ЧК. Погиб в боях под Амгой, в отряде  К. К. Байкалова [14. л. 34]. Так, в старинном сибирском городе Томске, пересеклись судьбы выпускников Якутской Духовной семинарии, в будущем, ярких представителей первой плеяды якутской интеллигенции.

Одним из важных этапов научной биографии  А. Н. Никифорова стало знакомство во время учебы  с  земляком Г. В. Ксенофонтовым, работавшим в это время адвокатом в Томске.  Впоследствии выдающийся якутский этнограф-сибиревед, он был выпускником юридического  факультета Томского  университета. В это же учебное заведение в 1912 г. поступил на учебу А. Н. Никифоров[11, с.84].Они сразу нашли общий язык между собой, посещая кружок «Сибиреведение», подключились к научной работе Э. К. Пекарского, составив редакторские комментарии к «Малому словарю якутского языка».

Томск был не только крупнейшим учебным центром Сибири, но и средоточием общественной жизни. Особенно он славился вольнолюбивой демократической студенческой атмосферой, где воздух был пронизан идеями сибирского областничества. При Томском университете функционировало юридическое общество, впервые занявшееся разработкой земской реформы для сибирских народов. Бесспорным лидером местной интеллигенции являлся этнограф, географ и путешественник Г. Н. Потанин. Материалы наших исследований свидетельствуют, что Никифоров и Ксенофонтов были активными членами его научного кружка. Григорий Николаевич Потанин, в прошлом активный член студенческого сибирского землячества, был доступен студентам-сибирякам. Он живо интересовался их жизнью, оказывал им моральную и материальную поддержку, внимательно относился к их первым научным занятиям. Он хорошо знал и якутских студентов, участвовавших в Сибирском кружке. Так, в письме к своему другу Л. Ф. Пантелееву Г. Н. Потанин настоятельно просил принять участие в судьбе студента-якута Никифорова: «...направляю Вам молодого якута Алексея Никифоровича Никифорова, студента Томского университета, юридического факультета. Он отсюда едет в Петербург на лето участвовать в занятиях Пекарского, печатающего якутский словарь. Сибирский студенческий кружок, существующий при здешнем университете, избрал его заведующим маленькой библиотекой, какая имеется при кружке. Кружок пользуется случаем и поручает г. Никифорову закупить библиографические работы из литературы о Сибири. Обращаюсь к Вам с просьбой помочь ему приобрести для кружка книгу Драгоманова "Россия и Польша[7].

В ходе изучения биографических текстов широкого круга представителей якутской интеллигенции, были выявлены научные и социальные коммуникации с Г. Н. Потаниным, Э. К. Пекарским, А. Н. Самойловичем, а также первыми якутскими учеными-интеллектуалами Г. В. Ксенофонтовым, С. А. Новгородовым, якутскими художниками-этнографами  И. В. Поповым и М. М. Носовым. Всех их объединяла просветительская идея сохранения культурного наследия сибирских народов и общая позиция по собирательству тематических коллекций по народам Якутии, согласно заказам крупных этнографических музеев России, Дании и Германии.

Санкт-Петербург: музейно-этнографическое сообщество

Приехав в Санкт-Петербург, А. Н. Никифоров вместе с другим студентом – якутянином С. А. Новгородовым, также привлеченным для оказания помощи Э. К. Пекарскому, стали посещать кружок В. В. Радлова при МАЭ (Кунсткамера). В 1894 г. МАЭ (Кунсткамера) возглавил В. В. Радлов, уделявший большое внимание активной подготовке музейных кадров. Для работы в музее им были приглашены Д. А. Клеменц, Н. М. Могилянский, Б. Ф. Адлер, Л. Я. Штернберг. Из среды бывших «политических» он привлек к работе музея Э. К. Пекарского, В. Н. Васильева, В. И. Иохельсона и В. Г. Богораза[10, с. 97]. В. В. Радлов и Д. А. Клеменц в этот период работали над оформлением особого «идеального музея», где были бы представлены все народы России, для чего активно содействовали подготовке местных кадров из разных ее областей. Для этих целей был учрежден, так называемый кружок В. В. Радлова, который готовил будущих корреспондентов, из числа представителей местного населения из самых отдаленных  окраин Российской империи. Через этот кружок  прошли и другие представители якутской молодежи, учившиеся в Санкт-Петербурге – И. В. Попов и М. М. Носов.

Важную роль в пополнении коллекций МАЭ (Кунсткамера) сыграло Общество изучения народов Сибири и улучшения ее быта, созданное в 1908 г. по инициативе В.В. Радлова и Г. Н. Потанина, с целью изучения Сибири в экономическом, культурном и правовом отношении, а также для оказания содействия в подготовке и проведению в жизнь насущных для Сибири преобразований, организации научных исследований (снаряжение экспедиций, образование миссий из членов общества). Членами общества стали многие видные этнографы, антропологи, геологи: Б. Ф. Бруно, В. И. Анучин, П. В. Виттенбург, Г. Н. Потанин, Н. М. Павлинов, В. Г. Богораз, А. А. Бялыницкий-Бируля, Д. И. Мушкетов, Л. Я. Штернберг и многие другие [2, с. 60–71]. Деятельность общества получила живой отклик в среде преподавательского состава и студенчества высших учебных заведений Санкт-Петербурга. В апреле 1909 г. представители сибирских землячеств и сибирского научного кружка при Санкт-Петербургском университете обратились с просьбой к Правлению общества изучения Сибири и улучшения ее быта, оказать содействие студентам-сибирякам в их намерении использовать летние каникулы для сбора коллекций по естественноисторическим наукам, статистических данных и т.п. Они просили найти опытных руководителей, которые не только бы дали им темы работ и снабдили их программами и инструкциями, но и взяли на себя труд руководить разработкой собранных материалов [2, с. 20–21].Вероятно  именно в рамках задания этого научного сообщества, А. Н. Никифоров предпринял в 1910 г. свою этнографическую поездку в Восточно-Кангаласский улус Якутской области для записи шаманских текстов[16].

В 1912 г. будучи студентом I курса юридического факультета Томского университета А. Н. Никифоров передал в дар МАЭ (Кунсткамера) этнографические  предметы по якутскому шаманству, знахарству и  быту, собранные им в 1910 г. во время обследования Восточно-Кангаласского улуса Якутской области (кол. 1871, кол.1962. Якуты, Якутская  область. Коллекция шаманской одежды). Его сборы охватили якутов Тыллыминского наслега Якутской области и якутов, проживавших на территории Киренского уезда Иркутской губернии [15, с. 185]. Жизнь молодого исследователя оборвалась на самом пике его научного творчества. В номере № 65 газеты «Якутский край» от 23 марта 1916 г. был опубликован некролог,  посвященный  памяти талантливого юноши, скончавшегося от  туберкулеза, будучи студентом  IV курса юридического факультета Томского университета. Безусловно, для своего времени, он являлся незаурядной личностью, ученым по призванию, истинным патриотом своего народа.

Таким образом, анализ поведенческого кода первых интеллектуалов, характеризующегося беззаветным служением науке, глубоким чувством долга и ответственности за сохранение исчезающего быта северных народностей, дает возможность говорить о формировании особой интеллектуальной культуры в якутском обществе в этот период. Ретроспективный срез биографической истории А. Н. Никифорова позволил обозначить жизненные траектории молодого исследователя, выделить и раскрыть сетевую коммуникацию (образование, круг единомышленников и друзей, культурная среда, научное сообщество), оценить интеллектуальный потенциал якутского интеллигента начала ХХ в.

Библиография
1.
Бурдье, П. Структура, habitus, Практики // Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. – Новосибирск, 1995. 120 с.-С. 16-31
2.
Годовые отчеты о деятельности общества изучения Сибири и улучшения ее быта. За 1-и 2 год существования (18 марта 1908г и по 19 марта 1910г). Вып. IV. – СПб.: Типо-литография П.Т. Ревина, 1910. 74 с.
3.
Винокуров П.В. Подготовка священнослужителей из числа коренных жителей Якутии // На службе Богу и якутскому народу : материалы православных конференций, проходивших в Якутске: «Митрополит Московский и Коломенский Иннокентий (Вениаминов)» (1997 г.), «Христианство в судьбах народов Якутии» (2000 г.), «На службе Богу и якутскому народу» (2005 г.) / cост. Юрганова И.И. – Якутск: Якутский благовестник, 2006. 222, [1] с.-С.70-74
4.
Дьяконова Н.Н. Личный архив. Тетрадь 1. Л. 78
5.
Зарецкий Ю.П. История субъективности и история автобиографии: важные обновления // Неприкосновенный запас. 2012. №3. – С.218-232
6.
Лежен Ф. От автобиографии к рассказу о себе, от университета к ассоциации любителей: история одного гуманитария // Неприкосновенный запас. 2012. №3. – С. 199-217
7.
РГАЛИ. Ф. 1691. Оп. 1, Д. 478 // Пантелеев Л.Ф. Письма.
8.
Репина Л.П. Историческая биография и «новая биографическая история» // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Специальный выпуск: Историческая биография и персональная история. – М.: Эдиториал УРСС, 2001. 400 с. – С.5-12
9.
Репина Л.П. Персональные тексты и «новая биографическая история»: от индивидуального опыта к социальной памяти // Сотворение Истории. Человек-Память. – Казань: Мастер Лайн, 2001. 454 с.– С.344-360.
10.
Решетов А.М. Академик В.В. Радлов-востоковед и музеевед (основные этапы деятельности) // Радловские чтения-2002. Мат-лы научн. годичной сессии. – СПб., 2002. – С. 95–101.
11.
Романова Е.Н. Г.В.Ксенофонтов: миф о странствующем герое // Репрессированные этнографы. Т-2. – М.: Вост. лит., 2003. 495 с. – С. 78–104.
12.
Рукописный фонд Архива ЯНЦ СО РАН. Ф.5. Оп.1. Д.108 // Дневник А.Н.Никифорова. На 248 лл.
13.
Рукописный фонд Архива ЯНЦ СО РАН. Ф.5. Оп.1. Д.87 // Васильев Н.В. Ученические организации в 1905г. («Маяк») (из воспоминаний старого якутянина). 1941г. На 41 л.
14.
Рукописный фонд Архива ЯНЦ СО РАН. Ф.5. Оп.1. Д.503 // Воспоминания Слепцова Михаила Федоровича, старожила г. Якутска о жизни горожан.
15.
Самойлович А.Н. Обучение и просвещение якутов // Восток. Изд-во «Всемирная Литература». Кн.4. – М.,1924. – С. 185
16.
Якутия. Хроника. Факты. События. 1632-1917гг./ Ком. гос. арх.службы при Правительстве РС (Я). Изд. 2-е, доп. [сост. А.А. Калашников]. – Якутск.: Бичик, 2002. 496 с. – С. 395
References (transliterated)
1.
Burd'e, P. Struktura, habitus, Praktiki // Sovremennaya sotsial'naya teoriya: Burd'e, Giddens, Khabermas. – Novosibirsk, 1995. 120 s.-S. 16-31
2.
Godovye otchety o deyatel'nosti obshchestva izucheniya Sibiri i uluchsheniya ee byta. Za 1-i 2 god sushchestvovaniya (18 marta 1908g i po 19 marta 1910g). Vyp. IV. – SPb.: Tipo-litografiya P.T. Revina, 1910. 74 s.
3.
Vinokurov P.V. Podgotovka svyashchennosluzhitelei iz chisla korennykh zhitelei Yakutii // Na sluzhbe Bogu i yakutskomu narodu : materialy pravoslavnykh konferentsii, prokhodivshikh v Yakutske: «Mitropolit Moskovskii i Kolomenskii Innokentii (Veniaminov)» (1997 g.), «Khristianstvo v sud'bakh narodov Yakutii» (2000 g.), «Na sluzhbe Bogu i yakutskomu narodu» (2005 g.) / cost. Yurganova I.I. – Yakutsk: Yakutskii blagovestnik, 2006. 222, [1] s.-S.70-74
4.
D'yakonova N.N. Lichnyi arkhiv. Tetrad' 1. L. 78
5.
Zaretskii Yu.P. Istoriya sub''ektivnosti i istoriya avtobiografii: vazhnye obnovleniya // Neprikosnovennyi zapas. 2012. №3. – S.218-232
6.
Lezhen F. Ot avtobiografii k rasskazu o sebe, ot universiteta k assotsiatsii lyubitelei: istoriya odnogo gumanitariya // Neprikosnovennyi zapas. 2012. №3. – S. 199-217
7.
RGALI. F. 1691. Op. 1, D. 478 // Panteleev L.F. Pis'ma.
8.
Repina L.P. Istoricheskaya biografiya i «novaya biograficheskaya istoriya» // Dialog so vremenem. Al'manakh intellektual'noi istorii. Spetsial'nyi vypusk: Istoricheskaya biografiya i personal'naya istoriya. – M.: Editorial URSS, 2001. 400 s. – S.5-12
9.
Repina L.P. Personal'nye teksty i «novaya biograficheskaya istoriya»: ot individual'nogo opyta k sotsial'noi pamyati // Sotvorenie Istorii. Chelovek-Pamyat'. – Kazan': Master Lain, 2001. 454 s.– S.344-360.
10.
Reshetov A.M. Akademik V.V. Radlov-vostokoved i muzeeved (osnovnye etapy deyatel'nosti) // Radlovskie chteniya-2002. Mat-ly nauchn. godichnoi sessii. – SPb., 2002. – S. 95–101.
11.
Romanova E.N. G.V.Ksenofontov: mif o stranstvuyushchem geroe // Repressirovannye etnografy. T-2. – M.: Vost. lit., 2003. 495 s. – S. 78–104.
12.
Rukopisnyi fond Arkhiva YaNTs SO RAN. F.5. Op.1. D.108 // Dnevnik A.N.Nikiforova. Na 248 ll.
13.
Rukopisnyi fond Arkhiva YaNTs SO RAN. F.5. Op.1. D.87 // Vasil'ev N.V. Uchenicheskie organizatsii v 1905g. («Mayak») (iz vospominanii starogo yakutyanina). 1941g. Na 41 l.
14.
Rukopisnyi fond Arkhiva YaNTs SO RAN. F.5. Op.1. D.503 // Vospominaniya Sleptsova Mikhaila Fedorovicha, starozhila g. Yakutska o zhizni gorozhan.
15.
Samoilovich A.N. Obuchenie i prosveshchenie yakutov // Vostok. Izd-vo «Vsemirnaya Literatura». Kn.4. – M.,1924. – S. 185
16.
Yakutiya. Khronika. Fakty. Sobytiya. 1632-1917gg./ Kom. gos. arkh.sluzhby pri Pravitel'stve RS (Ya). Izd. 2-e, dop. [sost. A.A. Kalashnikov]. – Yakutsk.: Bichik, 2002. 496 s. – S. 395