Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 2108,   статей на доработке: 271 отклонено статей: 913 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль

Вернуться к содержанию

Взаимодействие уголовного и гражданского права в контексте их концептуальных начал
Жинкина Татьяна Юрьевна

аспирантка, Кубанский государственный университет; старший преподаватель, Кубанский социально-экономический институт

350089, Россия, Краснодарский край, г. Краснодар, проспект Чекистов, 19

Zhinkina Tatiana

Postgraduate at Kuban State University, Senior Lecturer at Kuban State Socio-Economic Institute 

350089, Russia, Krasnodar, ul. Prospekt Chekistov, 19

tatjanka_92@mail.ru
Аннотация. В настоящей работе анализируется часто затрагиваемая в литературе последних лет проблема проникновения частных начал в публичное право и публичных – в частное. Ссылаясь на доктринальные источники и приводя собственные доводы, автор возражает против такой постановки вопроса.На примере уголовного и гражданского права выделяются проявления взаимодействия между этими отраслями права. В подтверждение того, что не бывает смешанных публично-частных образований, отмечается, что даже институт публично-частного партнерства по сути является публичным. Авторские выводы сделаны, главным образом, на основе анализа доктринальных источников. Частное и публичное право с позиции системного подхода представляются как неотъемлемые компоненты системы современного российского права. В результате проведенного исследования автор настаивает, что можно говорить именно о связи, взаимном «общении», но не смешении и слиянии уголовного и гражданского права. Связь между ними объективно существует, а вот проявления этой связи, их технико-юридическое оформление при описании состава преступления в тексте Уголовного кодекса создаются, изменяются и упраздняются законодателем. В будущем можно прогнозировать появление новых правил и приемов юридической техники, отражающих связь между нормами различных отраслей права.
Ключевые слова: публичное право, частное право, начала права, императивность, диспозитивность, межотраслевые связи, публично-частное партнерство, система права, Уголовный кодекс, частные интересы
DOI: 10.25136/2409-7136.2017.11.24549
Дата направления в редакцию: 26-10-2017

Дата рецензирования: 26-10-2017

Дата публикации: 04-12-2017

Abstract. The author analyzes the popular topic of penetration of private principles into public law and public principles into private law. On the basis of doctrinal sources and her own arguments, the author resists such a presentation of a problem. Using the examples of criminal and civil law, the author describes the cases of interaction between these branches of law. In the attempt to prove that there are no mixed public-private institutions, the author states that even the institution of public-private partnership is actually public. The author analyzes doctrinal sources. From the position of the system approach, public and private branches of law are seemed as integral components of the system of contemporary Russian law. The author insists that it is possible to speak about the connection, mutual communication, but not about the mixture or confluence of criminal and civil law. The connection between them does exist objectively, while the manifestations of this connection, their technical and legal formalization in the description of the composition of crime in the text of the Criminal Code are created, changed and terminated by the legislator. It is possible to predict the occurrence of new legal rules and methods, which would reflect the connection between the provisions of different branches of law. 

Keywords: public-private partnership, interbranch relations, discretion, imperativeness, fundamentals of law, private law, public law, system of law, Criminal Code, private interests

В научной литературе все чаще встречается и обосновывается мнение о том, что в современных реалиях происходит смешение частного и публичного права; частные начала проникают в публичные отрасли, а публичные начала – в частные; уже нет необходимости в такого рода дуалистическом делении права; провести границу между частным и публичным интересом всё сложнее и т.п. Остановимся на некоторых аспектах данной проблемы.

Д. Е. Петров считает взаимопроникновение и взаимодействие частных и публичных начал проявлением интеграции в праве, представляющую собой закономерность в развитии и функционировании системы права [7, с. 245-246]. По словам ученого, возврат исключительно к дуалистическому делению не отражает современного состояния системы права и не влечет за собой открытия каких-либо новых закономерностей правового развития. В связи с этим он предлагает вектор сближения взаимоисключающих теоретических моделей строения права, основанный на признании его полиструктурности [7, с. 14]. Сомневается в необходимости по-прежнему строго отграничивать две указанные противоположности и Г. Э. Адыгезалова, приводя аргументы представителей социологической школы права. Она полагает, что в условиях формирования новых отраслей (информационного, медицинского, образовательного и др.), деление права на частное и публичное становится еще более уязвимым, причем развитие новых отраслей права тормозит стремление отнести их к частному или публичному праву [1, с. 14-15].

Вероятно, такого рода рассуждения основаны на сложившемся представлении о строении правовой системы России, включающей систему права и систему законодательства: отрасли, институты и нормы права. К такой иерархии следует добавить также такие системные объекты, коими являются публичное и частное право. То есть деление права на частное и публичное осуществляется по другому принципу и потому «не вписывается» в традиционное представление о структурных компонентах системы права.

Действительно, система законодательства (здесь и далее курсив выделен мною – Т. Ж.) меняется с течением времени, обрастает новыми элементами и приемами законодательной техники, связующими нормы различных отраслей для обеспечения полноты и внутренней согласованности правового регулирования. Если же говорить об идее деления права, то усомниться в ее существовании не представляется возможным по крайней мере до тех пор, пока не появится обоснованная научная концепция строения права, кардинально отличающаяся от существующей, стоящей еще на фундаменте древнеримской правовой доктрины.

«Римская идея», по мнению Н. П. Асланян, не является просто классификацией, а отражает правопонимание римских юристов, констатировавших, что в праве в процессе его естественного развития сложились две сферы, два правопорядка, которые существенно отличаются друг от друга по своему «духу», обусловленному существованием в совместном человеческом общежитии двух сфер – общественной и частной жизни [2, с. 30-31].

Принципиальный, доктринальный, концептуальный смысл данной идеи таков: главное, что отличает частное право от публичного – это «дух» правового регулирования, его начала: публичное право проникнуто началом иерархии, субординации, власти и подчинения, не применяемом в сфере частного права; частноправовые отношения государство не регулирует принудительно, а предоставляет их регулирование частной воле и частным соглашениям [3, с. 125].

В этой связи следует обратить особое внимание на использование различными учеными-юристами самого термина «начала права». Так, Д. В. Лопашенко говорит о стирании границ между частными и публичными отраслями права за счет расширения частных начал в публичных отраслях и, напротив, их сужения в частных отраслях [6, с. 146].

На наш взгляд, стоит согласиться с Н. П. Асланян в том, что «смешения частных и публичных начал не может быть в принципе, поскольку это начала взаимоисключающие, полярные: либо равенство сторон, либо власть и подчинение. Быть одновременно равным и подчиненным – нонсенс, а поскольку всегда побеждает тот, на чьей стороне сила, любое «смешение начал» с неизбежностью приведет к господству публичного начала и страна вновь может вернуться в тоталитарное, кратократическое государство, в котором личные права не имеют статуса неотъемлемых, а их попрание считается обыденным делом» [3, с. 140].

Поэтому речь нужно вести о взаимодействии различных отраслей, взаимном использовании «чужих» инструментов и методов правового регулирования, но никак не о проникновении частных начал в публичное право (и наоборот), не о появление некоего нового «публично-частного» правового образования.

Примечательно, что даже имеющийся в России правовой институт, именуемый «публично-частное партнерство», по сути является публичным и имеет публичные цели, что подтверждается его как легальной, так и доктринальной дефиницией. В п. 1 ст. 3 Федерального закона от 13 июля 2015 № 224-ФЗ «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» определено, что государственно-частное партнерство, муниципально-частное партнерство представляет собой юридически оформленное на определенный срок соглашение …в целях привлечения в экономику частных инвестиций, обеспечения органами государственной власти и органами местного самоуправления доступности товаров, работ, услуг и повышения их качества [10]. В. Ф. Попондопуло в своем определении указывает на цель создания данного института: решение государственных, муниципальных и иных общественно значимых задач, а также на то, что объекты инвестирования находятся в сфере публичного интереса и контроля [12].

Какие же элементы, проявления частного права можно увидеть в уголовном праве и каким образом публичное право «вмешивается» в гражданское? Как отмечается в литературе, введение публично-правового регулирования в отраслях частного права может происходить в очевидной (когда в этих отношениях принимает участие правительство или его органы) и скрытой (использование механизмов публичного права, введение ограничений, запретов, санкций) формах [5, с. 107]. При этом следует учесть еще и то, что далеко не всегда нормы, сформулированные, как мы думаем, диспозитивно, толкуются соответствующим образом. Так, в частности, Э. А. Евстигнеев приходит к выводу о том, что большинство норм об исполнении обязательств действующего ГК включают в себя императивные положения, а некоторые из них и вовсе в полном объеме являются императивными. В итоге практически 50 % регулирования имеет императивный уклон. Хотя суд вследствие загруженности может воспринять норму императивного характера как диспозитивную [4, с. 174].

В свою очередь, введение частно-правового регулирования в уголовном праве связывают, прежде всего, с наличием частного интереса потерпевшего. Э. Л. Сидоренко частный интерес в уголовном праве рассматривает как социальную категорию, допустимую правом возможность физических и юридических лиц распоряжаться принадлежащими им благами и на основе метода дозволения участвовать в уголовно-правовой оценке случаев посягательства на эти блага посредством выражения своей воли [9, с.17]. К основным частным интересам в уголовном праве данный автор относит здоровье человека как личное неимущественное благо, личную свободу, честь и достоинство личности, конституционные права человека и гражданина, право собственности. Н. И. Пикуров же выделяет два типа частных интересов, попадающих в сферу действия уголовного закона. Это интересы, непосредственно охраняемые уголовным правом без опосредования нормами других отраслей (честь и достоинство человека, половая свобода женщины). Второй тип образуют частные интересы, урегулированные нормами гражданского и других отраслей права (отношения собственности, коммерческая тайна) [8, с. 38].

Кроме того, в уголовном праве есть отдельные проявления диспозитивности, институты, в которых допускается выбор варианта поведения (Э. Л. Сидоренко именует их средствами диспозитивности): институт примирения с потерпевшим, уголовное преследование по делам частного обвинения, согласие потерпевшего. И, разумеется, в уголовном законе содержатся положения, допускающие определенный выбор суда: это статьи с альтернативными санкциями (коих большинство в УК), возможность освобождения лица от ответственности в определенных случаях и т.д.

Также в некоторых ситуациях одновременно применяется уголовное и гражданское законодательство: при компенсации потерпевшему причиненного преступлением вреда, при причинении вреда в состоянии крайней необходимости.

Таким образом, в частном праве встречаются нормы императивного характера, а в публичном допускается диспозитивность. Но «размывания» границ между ними нет и не может быть. Различные способы, методы правого регулирования в той или иной отрасли права применяются именно с целью всесторонней охраны определенных, очерченных ею, отношений. Сама же суть отношений от этого не меняется. Другой вопрос – как безошибочно определить, какой отраслью права должны регулироваться те или иные жизненные реалии. А для этого нужно понимать значимость начал и принципов права. В них сосредоточен весь смысл права вообще и определенной его отрасли, в частности. Это важно и при характеристике межотраслевых связей. Потому необходима их глубокая теоретическая проработка, на основе которой можно будет решать вопрос как об изменении действующего законодательства, так и о применении его на практике, в частности, при квалификации преступлений.

В контексте всего вышеизложенного, можно сформулировать ряд выводов, характеризующих взаимосвязь между гражданским и уголовным правом.

Во-первых, можно говорить именно о связи, взаимном «общении», но не смешении и слиянии уголовного и гражданского права. Дозированное использование диспозитивного метода правового регулирования в уголовном праве и наличие определенных императивных правил в гражданском не меняет сути указанных отраслей, их начал, «духа», целей и задач.

Во-вторых, эта связь объективно существует между двумя указанными (среди многих других) видами правовых форм общественных отношений в определенной сфере. Так, например, экономическая деятельность регулируется гражданским, уголовным, административным, финансовым и иными отраслями права. По справедливому замечанию М. Н. Марченко, если предположить, что из системы отраслей права «выпадет» или перестанет функционировать гражданское, уголовное право или любая иная отрасль современного права, это, несомненно, парализует действие не только других, в особенности близко «прилегающих» к ним отраслей права, но и правовой системы национального или любого иного уровня в целом [11, с. 255].

В-третьих, проявления этой связи, их технико-юридическое оформление при описании состава преступления в тексте Уголовного кодекса создаются, изменяются и упраздняются законодателем. Применительно к современной редакции УК РФ можно говорить о таких проявлениях на примере бланкетных диспозиций уголовно-правовых норм, а также использования терминов иной отраслевой принадлежности. В будущем можно прогнозировать появление новых правил и приемов юридической техники, отражающих связь между нормами различных отраслей права.

В-четвертых, следует солидаризироваться с мнением о том, что, далеко не всегда то, что кажется связью между нормами уголовного и гражданского права, является таковой [8, с. 183]. На наш взгляд, данная проблема заслуживает дальнейшего изучения и научной апробации.

Библиография
1.
Адыгезалова Г. Э. Соотношение частного и публичного права с позиции социологического правопонимания. // Тамбов: Грамота, 2015. № 12 (62): в 4-х ч. Ч. II. С. 14-15.
2.
Асланян Н. П. Основные начала российского частного права : Автореф. дис. на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 2002. С. 30-31.
3.
Асланян Н. П. Основные начала российского частного права. Иркутск, 2001. С. 125, 140.
4.
Евстигнеев Э. А. Императивные и диспозитивные нормы в договорном праве. М., 2017. С. 174.
5.
Измоденов А. К., Коростелева К. В. Проблемы взаимодействия публичного и частного права при регулировании экономических отношений: материалы Междунар. науч.-практ. конф. (Екатеринбург, 16–17 марта 2017 г.) / Екатеринбург, 2017. С. 107.
6.
Лопашенко Д. В. Частное в уголовном праве через призму теории правоотношений. // Человек: преступление и наказание. 2014. № 2 (85). С. 146.
7.
Петров Д. Е. Дифференциация и интеграция структурных образований системы российского права. Дисс. …докт. юрид. наук. Саратов, 2015. С. 14, 245-246.
8.
Пикуров Н. И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. Волгоград. 1998. С. 38, 183.
9.
Сидоренко Э. Л., Карабут М. А. Частные начала в уголовном праве. СПб, 2007. С. 17.
10.
Федеральный закон «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 13 июля 2015 № 224-ФЗ / CЗ РФ. 2016. № 27. ст. 4294.
11.
Философия права. Курс лекций: учебное пособие: в 2 т. Т. 2 / А. В. Аверин, И. А. Гобозов, А. Г. Гузнов [и др.]; отв. ред. М. Н. Марченко. – Москва : Проспект, 2017. С. 255. 12 http://m.ppt.ru/news/134718 [Электронный ресурс] дата доступа: 20.10.2017.
References (transliterated)
1.
Adygezalova G. E. Sootnoshenie chastnogo i publichnogo prava s pozitsii sotsiologicheskogo pravoponimaniya. // Tambov: Gramota, 2015. № 12 (62): v 4-kh ch. Ch. II. S. 14-15.
2.
Aslanyan N. P. Osnovnye nachala rossiiskogo chastnogo prava : Avtoref. dis. na soiskanie uchenoi stepeni doktora yuridicheskikh nauk. M., 2002. S. 30-31.
3.
Aslanyan N. P. Osnovnye nachala rossiiskogo chastnogo prava. Irkutsk, 2001. S. 125, 140.
4.
Evstigneev E. A. Imperativnye i dispozitivnye normy v dogovornom prave. M., 2017. S. 174.
5.
Izmodenov A. K., Korosteleva K. V. Problemy vzaimodeistviya publichnogo i chastnogo prava pri regulirovanii ekonomicheskikh otnoshenii: materialy Mezhdunar. nauch.-prakt. konf. (Ekaterinburg, 16–17 marta 2017 g.) / Ekaterinburg, 2017. S. 107.
6.
Lopashenko D. V. Chastnoe v ugolovnom prave cherez prizmu teorii pravootnoshenii. // Chelovek: prestuplenie i nakazanie. 2014. № 2 (85). S. 146.
7.
Petrov D. E. Differentsiatsiya i integratsiya strukturnykh obrazovanii sistemy rossiiskogo prava. Diss. …dokt. yurid. nauk. Saratov, 2015. S. 14, 245-246.
8.
Pikurov N. I. Ugolovnoe pravo v sisteme mezhotraslevykh svyazei. Volgograd. 1998. S. 38, 183.
9.
Sidorenko E. L., Karabut M. A. Chastnye nachala v ugolovnom prave. SPb, 2007. S. 17.
10.
Federal'nyi zakon «O gosudarstvenno-chastnom partnerstve, munitsipal'no-chastnom partnerstve v Rossiiskoi Federatsii i vnesenii izmenenii v otdel'nye zakonodatel'nye akty Rossiiskoi Federatsii» ot 13 iyulya 2015 № 224-FZ / CZ RF. 2016. № 27. st. 4294.
11.
Filosofiya prava. Kurs lektsii: uchebnoe posobie: v 2 t. T. 2 / A. V. Averin, I. A. Gobozov, A. G. Guznov [i dr.]; otv. red. M. N. Marchenko. – Moskva : Prospekt, 2017. S. 255. 12 http://m.ppt.ru/news/134718 [Elektronnyi resurs] data dostupa: 20.10.2017.