Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Мировая политика
Правильная ссылка на статью:

О некоторых направлениях культурно-психологической методологии международно-политических исследований

Пашковский Пётр Игоревич

кандидат политических наук

доцент, Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского

295007, Россия, Республика Крым, г. Симферополь, пр. Академика Вернадского, 4

Pashkovsky Petr Igorevich

PhD in Politics

Associate Professor st the Department of Political Sciences and International Relations of V.I. Vernadsky Crimean Federal University

295007, Russia, respublika Krym, g. Simferopol', pr. Akademika Vernadskogo, 4

petr.pash@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8671.2017.2.22984

Дата направления статьи в редакцию:

11-05-2017


Дата публикации:

08-06-2017


Аннотация: Предметом исследования являются особенности направлений культурно-психологической методологии международно-политических исследований. Отмечается, что в отечественной науке о международных отношениях, по разным причинам, данным направлениям вплоть до последнего времени не уделялось должного внимания. Приведены подходы специалистов. Рассмотрены следующие направления культурно-психологической методологии международно-политических исследований: личностно ориентированный подход; изучение влияния общественного мнения; исследование воздействия личных и корпоративных интересов, иррациональных проявлений, других психологических факторов, «операционального кода»; концепция «исторического опыта поколений»; ментальный подход. Методологической основой исследования является системный подход. В статье были применены историко-генетический, социально-психологический и сравнительный методы. Обосновано, что культурно-психологическая методология международно-политических исследований возникла с целью проникновения в «человеческое измерение» мировой политики и международных отношений, в ментальную сферу социума, группы, личности для выявления детерминант и первопричин тех или иных решений и действий в обозначенной области, и построения более реалистичных прогнозов.


Ключевые слова:

международные отношения, внешняя политика, исследования, методология, культура, психология, менталитет, личность, политический лидер, общественное мнение

УДК:

327.001

Abstract: The research object is the peculiarities of directions of the cultural and psychological methodology of international political studies. The author notes that the Russian political science hasn’t given appropriate attention to these directions until recently. The author describes the specialists’ approaches and considers the following directions of the cultural and psychological methodology of international political studies: the person-centered approach, the study of the influence of public opinion, the study of impact of personal and corporate interests, irrational manifestations and other psychological factors, an “operational code”; the “historical experience of generations” concept; the mental approach. The research methodology is based on the system approach. The author uses the historical-genetic, socio-psychological and comparative methods. The author proves that the cultural and psychological methodology of international political studies is aimed at the penetration into the “human dimension” of the world politics and international relations, into the mental sphere of a society, a group and a person in order to detect the determinants and prerequisites of particular decisions and actions in the mentioned sphere and to make more realistic forecasts. 


Keywords:

international relations, foreign policy, studies, methodology, culture, psychology, mentality, person, political leader, public opinion

В основе международных отношений всегда находились конкретными люди, имеющие специфическое мировоззрение, верования, идеологические установки, предрассудки, стереотипы, культурные черты и ментальные особенности. Необходимость рассмотрения т. н. «человеческого измерения» международно-политических процессов – позволяющего понять их «скрытые детерминанты», являющиеся императивами определённого события или действия [8] – способствовала формированию ряда научных направлений, базирующихся на культурно-психологической методологии [9]. Вместе с тем, в отечественной науке о международных отношениях, по разным причинам, данным направлениям вплоть до последнего времени не уделялось должного внимания. Целью предлагаемой статьи является обзорная характеристика некоторых направлений и особенностей культурно-психологической методологии международно-политических исследований.

Одним из первых исследователей, сформулировавших позиции личностно ориентированного подхода к изучению внутренней и внешней политики стал американский учёный и политический деятель В. Вильсон [11, с. 27, 312-313]. Сущность этого подхода сводилась к следующему: политика и геополитика имеют личностное измерение; действия людей (их интересы) фокусирует и выражает конкретная личность, которая и является главным объектом исследования; основными мотивами поведения, действий людей являются их психологические мотивы, они могут быть социально обусловлены, но могут и иметь специфическую (индивидуальную) природу; широкое применение в процессе исследования культурно-психологических характеристик получают методы естественных наук (количественное измерение, использование математических, статистических данных, а, впоследствии, и возможностей компьютерной техники) [9, с. 12].

Культурно-психологическая методология нашла дальнейшее продолжение и развитие в трудах современных исследователей международных отношений. Так, английский эксперт Э. Сэмуэлс переносит проблему исследования политических процессов в плоскость национальной психологии и менталитета отдельной личности, представляя образы разнообразных политических типов [17]. Краткий пример применения методов аналитической психологии к рассмотрению международных отношений в его интерпретации выглядит следующим образом: «В таком-то и таком-то контексте (например, война) в такое-то и такое-то время (например, сейчас, а не сто лет назад), в такой-то и такой-то конфигурации (например, в этой нации, как противостоящей той нации), нация действует на основе отдельного типа или группы типов. Другая нация может действовать любым иным образом. Например, во Второй Мировой войне британцы рассматривали Германию как нацию террориста, в то время как Германия продолжала считать себя нацией философов. Британия видела себя в качестве целителя, приводящего мир в сознание, или нации-воина, в то время как Германия считала Британию эксгибиционистской, играющей роль жертвы, чтобы соблазнить Соединённые Штаты» [10, с. 260]. Исходя из этого, крайне важно учитывать специфику менталитета политиков, имеющего определяющее значение в процессе принятия ими какого-либо решения.

Примечательно, что в некоторых исследованиях акцентируется необходимость изучения общественного мнения, оказывающего значительное воздействие на международно-политические процессы. В частности, У. Уоллес отмечает, что общественное мнение, складывающееся внутри государства, играет не менее важную роль, чем международная среда, вынуждая правительство постоянно на него оглядываться, чтобы избежать усиления оппозиции и падения престижа власти [1, с. 46]. При этом роль общественного мнения представляется двоякой. Наряду с выражением позиции общества или его отдельных групп, оно выполняет и скрытую функцию социального контроля, способствуя интеграции и обеспечивая уровень консенсуса, необходимый для легитимации действий и решений властей [7, с. 338].

Очевидность неоднородности общественного мнения позволяет говорить о наличии в нём некоторого количества уровней. Т. Риссе-Каппен выделяет таковых три: массовое мнение; мнение, интересующихся в целом политикой; мнение, небезразличных к отдельным проблемным вопросам. Во всём своём многообразии общественное мнение воздействует на государственные институты разными способами: прямым влиянием на процесс принятие решений элитой; сужением спектра возможностей осуществить решение; усилением или ослаблением позиций отдельных политических лидеров или институтов; смешением идеологических позиций внутри политических партий и т. д. Степень влияния общественного мнения на внешнюю политику государств определяется двумя факторами: гомогенное общество оказывает большее воздействие на государство, чем гетерогенное, а сильный государственный аппарат в меньшей степени учитывает общественное мнение [15, p. 482-483].

В свою очередь, общественное мнение касательно международных вопросов формируется на основе внешнеполитического сознания, которое М. Шепелев определяет как «всю совокупность существующих в конкретный исторический момент представлений людей относительно международных отношений, внешней политики и мирового развития, взятую в единстве всех форм выражения этих представлений и в их исторической эволюции, в ее взаимосвязи и взаимодействии с реальной общественной практикой и с другими компонентами политического сознания» [13, с. 340].

В этом контексте наибольшие исследовательские противоречия вызывает вопрос о факторах принятия внешнеполитических решений [8]. Одним из важнейших императивов процесса принятия внешнеполитических решений традиционно считаются национальные интересы. Вместе с тем, как справедливо отмечают специалисты, конкретное содержание национальных интересов различается, определяясь спецификой государств, и эволюционирует с течением времени. Кроме того, на практике национальные интересы нередко подменяются личными или корпоративными [1, с. 26, 30]. Так, А.Уолферс отмечает частое несоответствие между хладнокровным преследованием национального интереса и человеческими эмоциями и чувствами [18, p. 26].

Среди психологических факторов влияния на процесс принятия внешнеполитических решений выделяются: личные качества политических лидеров, стресс, нехватка времени, кризисная обстановка, ошибки восприятия, недостаток информации, особенности группового мышления [5; 12]. В этой связи важной является мысль Г.Киссинджера, раскрывающая клубок противоречий, связанных с функционированием внешнеполитического механизма любого государства. «Учёные-исследователи, - размышлял он, - анализируют функционирование международных систем; государственные деятели их создают. И существует огромная разница между видением аналитика и государственного деятеля. Аналитик в силах выбирать, какую именно проблему он желает исследовать, в то время как на государственного деятеля проблемы сваливаются сами собой…» [3, с. 19]. Уточняя данное утверждение, А.Кокошин отмечал, что в этом смысле государственному деятелю противопоставляется только определённый тип учёного, который работает в академических условиях, сравнительно независимо от государственных органов. В свою очередь, имеется значительное число исследователей, работающих в различных научных центрах, тесно связанных с государственными органами власти. Таковые «отнюдь не свободны в выборе проблем исследований, они также ограничены во времени, которое им отпущено на исследование и анализ» [4, с. 68-69].

Продолжая характеристику психологических факторов, А.Джордж и О.Холсти вводят понятие «операционального кода» как системы основных принципов, которыми руководствуются политические лидеры при определении внешнеполитической стратегии. В его состав входят: правила, позволяющие лидерам преодолевать ограничения при принятии внешнеполитических решений (неполная или недостаточная информация и т. д.); понимание определения политики и её целей, закономерностей развития международных политических процессов; умение вырабатывать политическую стратегию и тактику; личностные качества и т. п. [6, с. 270]. Например, по мнению Г.Роуза, руководители государств часто неправильно истолковывают как распределение возможностей, так и эффективность наступательных и оборонительных военных стратегий вопреки системной теории. Однако подобные действия вероятны лишь в кратко- и среднесрочной перспективе. Затем системные факторы берут верх [16, p. 160-161].

Разновидностью культурно-психологической методологии в исследовании международных отношений можно считать и концепцию «исторического опыта поколений», в рамках которой утверждается, что, учитывая современную продолжительность жизни в развитых странах, период «политической жизни» поколения определяется, приблизительно, в тридцать лет. Первую половину этого срока поколение политиков идёт к власти, а в период второй – удерживает её, реализуя свой политический курс. В этой связи американский историк А. Шлезингер-младший отмечал, что «в течение своей жизни люди склонны формироваться под воздействием событий и идей, преобладающих на момент обретения ими политического самосознания». Впоследствии, придя к власти, каждое новое поколение «склонно отвергать труды поколения, которое оно сместило, и возрождать собственные юношеские идеалы тридцатилетней давности» [14, с. 52]. Примером в данном контексте являются тридцатилетние циклы в политической истории США и их влияние на международные отношения, в частности, на феномен «холодной войны».

Интересными в исследовании культурно-психологического измерения международных отношений выглядят теоретико-методологические разработки российского специалиста в области менталитетов народов мира Г. Гачева. «Наш подход – не прагматико-идеологический, - отмечал он, - но культурно-эвристический: понять национальное, как особый талант зрения, в силу которого человек <…> из данного народа склонен открывать одни аспекты в бытии и духе, а выходец из другой традиции – иные. Наша цель – явить взаимную дополнительность, как бы разделение исторического и культурного труда между странами и народами, описать национальный мир и ум как инструмент с особым тембром в симфоническом оркестре человечества…» [2, с. 5]. В качестве источников изучения менталитета народов могут служить данные анализа их языков. Г. Гачев так описывал личный опыт подобных исследований: «…В охоте за национальными логиками как особыми способами связывания понятий, идей, то есть за философским синтаксисом, я стал вникать в более мелкие элементы, в морфологию – в строение самих понятий, терминов – и обнаружил, что в глубине самых отвлечённых терминов, обозначающих самые абстрактные понятия и идеи разума, залегают образы, простые, даже примитивные, жесты, акты, действия <…> и прочее, понятное и ребёнку, и простолюдину каждого народа в его языке. И это очень важно понимать, ибо мышление, Логос национальный – это не только операция рассудочного связывания понятий и идей по правилам логики, но и воображение, созерцание, медитация…» [2, с. 40].

Таким образом, культурно-психологическая методология международно-политических исследований возникла с целью проникновения в «человеческое измерение» мировой политики и международных отношений, в ментальную сферу социума, группы, личности для выявления детерминант и первопричин тех или иных решений и действий в обозначенной области, и построения более реалистичных прогнозов. Изначально личностно ориентированный подход к исследованию внешней политики подразумевал необходимость изучения психологических мотивов поведения, как социально обусловленных, так и имеющих индивидуальную природу. Для этого применялись методы естественных наук и аналитической психологии, позволяющие раскрыть специфику менталитета личностей и групп, оказывающих воздействие на международные отношения и внешнюю политику государств.

В рамках отдельного методологического направления исследователи концентрируются на изучении влияния общественного мнения на международно-политические процессы. Данные подходы дополняются исследованиями внешнеполитического сознания, на основе которого формируется общественное мнение относительно проблем международной политики.

Традиционно наиболее дискуссионные вопросы, связанные с исследованием факторов принятия внешнеполитических решений, в плоскости культурно-психологической методологии решаются посредством изучения личных и корпоративных интересов, а также иррациональных проявлений: эмоций и чувств. При этом к психологическим факторам влияния на внешнеполитический процесс относят специфику личных качеств политиков, стресс, нехватку времени, кризисную обстановку, возможные ошибки восприятия, недостаток информации и особенности группового мышления. К этому направлению принадлежат и исследования «операционального кода» - системы основных принципов, которыми руководствуются политические лидеры при определении внешнеполитической стратегии.

Оригинальным методологическим направлением, успешно применяющимся в изучении внешней политики США, представляется концепция «исторического опыта поколений», следуя которой выделяются тридцатилетние циклы «политической жизни» поколения. После прихода к власти представители конкретного поколения, как правило, отвергают наследие смещённых предшественников, возрождая свои юношеские идеалы.

К перспективному направлению культурно-психологической методологии международно-политических исследований относится применение ментального подхода посредством глубинного изучения национальных языков, особенностей их морфологии и синтаксиса, что позволяет выйти на более высокий уровень научной аналитики.

Указанные направления культурно-психологической методологии являются далеко не единственными её разновидностями, актуализируя дальнейшие исследования в этой сфере.

Библиография
1. Быков О. Н. Национальные интересы и внешняя политика. М.: ИМЭМО РАН, 2010. 284 с.
2. Гачев Г. Ментальности народов мира. М.: Алгоритм, Эксмо, 2008. 544 с.
3. Киссинджер Г. Дипломатия; Пер. с англ. М.: Ладомир, 1997. 848 с.
4. Кокошин А. А. О системном и ментальном подходах к мирополитическим исследованиям: Краткий очерк . Изд. 2-е, испр. и доп. М.: ЛЕНАНД, 2008. 88 с.
5. Лебедева М. М. Мировая политика: Учебник для вузов. М.: Аспект Пресс, 2007. 365 с.
6. Мировая политика и международные отношения: Учеб. пособие / Под ред. С. А. Ланцова, В. А. Ачкасова. СПб: Питер, 2007. 448 с.
7. Основы общей теории международных отношений / Под ред. А. С. Маныкина. М.: Изд-во МГУ, 2009. 592 с
8. Пашковский П. И. Внешнеполитический механизм: проблемные теоретические аспекты исследования // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Социология. Политология. 2016. Т. 16. Вып. 4. С. 452-456.
9. Пашковский П. И. Ментальный подход в исследовании международных отношений // Вестник развития науки и образования. 2015. № 3. С. 9-17.
10. Сэмуэлс Э. Тайная жизнь политики; Пер. с англ. СПб.: Гуманитарная Академия, 2002. 285 с.
11. Уткин А. И. Дипломатия Вудро Вильсона. М.: Международные отношения, 1989. 322 с.
12. Холсти О. Р. Кризисы, эскалация, война // Теория международных отношений: Хрестоматия / Под ред. П.А. Цыганкова. М.: Гардарики, 2002. С. 300-315.
13. Шепєлєв М. А. Теорія міжнародних відносин: Підручник. К.: Вища школа, 2004. 622 с.
14. Шлезингер-младший А. М. Циклы американской истории; Пер. с англ. М.: Прогресс; Прогресс-Академия, 1992. 685 с.
15. Risse-Kappen T. Public Opinion, Domestic Structure and Foreign Policy in Liberal Democracies // World Politics. 1991. Vol. 43. № 4. Р. 479-512.
16. Rose G. Neoclassical Realism and Theories of Foreign Policy // World Politics. 1998. № 51. Р. 144-172.
17. Samuels A. Replies to an international questionnaire on political material brought into the clinical setting by clients of psychotherapists and analysts // International Review of Sociology. 1994. № 3. P. 7-60.
18. Wolfers A. Discord and Collaboration: Essays on International Politics. Baltimore: The Johns Hopkins Press, 1962. 283 p.
References
1. Bykov O. N. Natsional'nye interesy i vneshnyaya politika. M.: IMEMO RAN, 2010. 284 s.
2. Gachev G. Mental'nosti narodov mira. M.: Algoritm, Eksmo, 2008. 544 s.
3. Kissindzher G. Diplomatiya; Per. s angl. M.: Ladomir, 1997. 848 s.
4. Kokoshin A. A. O sistemnom i mental'nom podkhodakh k miropoliticheskim issledovaniyam: Kratkii ocherk . Izd. 2-e, ispr. i dop. M.: LENAND, 2008. 88 s.
5. Lebedeva M. M. Mirovaya politika: Uchebnik dlya vuzov. M.: Aspekt Press, 2007. 365 s.
6. Mirovaya politika i mezhdunarodnye otnosheniya: Ucheb. posobie / Pod red. S. A. Lantsova, V. A. Achkasova. SPb: Piter, 2007. 448 s.
7. Osnovy obshchei teorii mezhdunarodnykh otnoshenii / Pod red. A. S. Manykina. M.: Izd-vo MGU, 2009. 592 s
8. Pashkovskii P. I. Vneshnepoliticheskii mekhanizm: problemnye teoreticheskie aspekty issledovaniya // Izvestiya Saratovskogo universiteta. Novaya seriya. Seriya: Sotsiologiya. Politologiya. 2016. T. 16. Vyp. 4. S. 452-456.
9. Pashkovskii P. I. Mental'nyi podkhod v issledovanii mezhdunarodnykh otnoshenii // Vestnik razvitiya nauki i obrazovaniya. 2015. № 3. S. 9-17.
10. Semuels E. Tainaya zhizn' politiki; Per. s angl. SPb.: Gumanitarnaya Akademiya, 2002. 285 s.
11. Utkin A. I. Diplomatiya Vudro Vil'sona. M.: Mezhdunarodnye otnosheniya, 1989. 322 s.
12. Kholsti O. R. Krizisy, eskalatsiya, voina // Teoriya mezhdunarodnykh otnoshenii: Khrestomatiya / Pod red. P.A. Tsygankova. M.: Gardariki, 2002. S. 300-315.
13. Shepєlєv M. A. Teorіya mіzhnarodnikh vіdnosin: Pіdruchnik. K.: Vishcha shkola, 2004. 622 s.
14. Shlezinger-mladshii A. M. Tsikly amerikanskoi istorii; Per. s angl. M.: Progress; Progress-Akademiya, 1992. 685 s.
15. Risse-Kappen T. Public Opinion, Domestic Structure and Foreign Policy in Liberal Democracies // World Politics. 1991. Vol. 43. № 4. R. 479-512.
16. Rose G. Neoclassical Realism and Theories of Foreign Policy // World Politics. 1998. № 51. R. 144-172.
17. Samuels A. Replies to an international questionnaire on political material brought into the clinical setting by clients of psychotherapists and analysts // International Review of Sociology. 1994. № 3. P. 7-60.
18. Wolfers A. Discord and Collaboration: Essays on International Politics. Baltimore: The Johns Hopkins Press, 1962. 283 p.