Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 2361,   статей на доработке: 291 отклонено статей: 904 
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль


Метафорические модели в Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию за 2016 год как способ представления действительности.
Шеломенцев Максим Андреевич

аспирант, факультет подготовки кадров высшей квалификации, Уральский государственный педагогический университет

620102, Россия, Свердловская область, г. Екатеринбург, ул. Радищева, 53/1

Shelomentsev Maxim Andreevich

post-graduate student of the Department of Training Top-Qualification Personnel at Ural State Teachers' Training University

620102, Russia, Sverdlov Region, Yekaterinburg, Radishchev's str., 53/1, ap. 152

m.shelomentsev@gmail.com
Аннотация. Объектом нашего исследования являются метафорические модели присутствующие в политическом дискурсе. Предметом исследования являются не только общие, но и специфические особенности, а также закономерности представления действительности в Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию за 2016г. за авторством Путина В.В. Автор подробно рассматривает такие аспекты проблемы как особенности метафоризации в политическом дискурсе. Особое внимание уделяется тому какую роль играет Послание Президента Российской Федерации в построение метафорической действительности. Методология настоящего исследования строится исходя из концепции Дж. Лакофф, М. Джонсон о концептуальной метафоре, строящаяся на когнитивно-дискурсивной парадигме. Основным выводом проведенного исследования можно назвать то, что большое количество и особенности метафорических моделей позволяют не только изменять содержание и способы представления сообщений и смысла политического дискурса В.В. Путина, но также делают его речь более выразительной и убедительной. Таким образом метафорические модели позволяют показать своеобразие представления действительности в политическом дискурсе.
Ключевые слова: политический дискурс, дискурс, сфера-мишень, сфера-источник, Послание Президента, метафорическая модель, метафора, когнитивистика, милитарная метафора, концептуальная метафора
DOI: 10.7256/2454-0749.2017.1.22274
Дата направления в редакцию: 18-03-2017

Дата публикации: 27-03-2017

Abstract. The object of our research is the metaphoric models that can be found in the political discourse. The subject of our research is not only general but also specific peculiarities and patterns that are used by Vladimir Putin to describe the reality in his Presidential Address to the Federal Assembly for 2016. The author of the present article examines such aspects of the topic as peculiarities of metaphorization in the political discourse. Special attention is paid to the role of the Presidential Address to the Federal Assembly in creating the metaphoric reality. The methodology of the present research is based on George Lakoff's and Mark Johnson's idea about the conceptual metaphor based on the cognitive discourse paradigm. The main conclusion of the research is that the great variety and particularities of metaphoric models allow not only to change the contents and methods of presenting messages and the meaning of Vladimir Putin's political discourse but also make his speech more expressive and convincing. Thus, metaphoric models allow to demonstrate the variety of means to present the reality in the political discourse. 

Keywords: conceptual metaphor, military metaphor, political discourse, discourse, target sphere, source sphere, Presidential Address, metaphoric model, metaphor, cognitive science

Предметом рассмотрения настоящей статьи является Послание Президента РФ. Прежде всего следует разобраться в том, что значит «послание» в политическом контексте. Согласно энциклопедическому словарю, послание — это «обращение государственного деятеля или общественной организации к другому государственному деятелю или общественной организации по какому-нибудь важному государственному, политическому вопросу» [23].

Жанровые особенности Послания Президента РФ свидетельствуют о том, что его можно отнести к деловой речи. Последняя, по мнению Н.А. Замуруевой, является «совокупностью языковых средств, функция которых — обслуживание сферы официально-деловых отношений, т. е. отношений, возникающих между органами государства, между организациями или внутри них, между организациями и частными лицами в процессе их производственной, хозяйственной, юридической деятельности» [8, с. 121]. Таким образом, Послание обязано подчиняться определенным стилистическим нормам, которыми являются официальность, строгость и возможность использования определенных устойчивых выражений [17, с. 110].

Послание Президента РФ Федеральному Собранию (далее — ФС) имеет ряд политических, юридических и лингвистических особенностей. Так, Послание Президента является прямой и ежегодной обязанностью политического лидера исходя из ст. 84 Конституции РФ [23].

С политической точки зрения, данный доклад должен быть представлен официально, и его необходимо зачитывать лично Президенту [18]. Также в Послании Президента РФ ФС говорится о том, чтó было сделано на данный момент, и раскрываются цели и стратегии на будущее. А его реципиентом является широкая целевая аудитория. С точки зрения лингвистики, Послание Президента можно отнести к деловой речи, в которой также может присутствовать и юридическая речь. В каждом документе имеется определенный набор стандартных тем, раскрывающихся Президентом РФ.

До и после этой речи обычно делаются прогнозы политологов, политиков и журналистов о том, что будет сказано и что было сказано на самом деле. Соответственно, Послание Президента является одним из инструментов, позволяющих влиять на всё общество в очень короткий промежуток времени. Послания Президента чаще всего тиражируются всеми крупными СМИ [16, с. 389].

Именно поэтому данный жанр вызывает особый интерес у лингвистов. И он будет исследован нами с точки зрения языковых средств — концептуальных метафор — для анализа политического дискурса В.В. Путина.

Послание Президента не находится в вакууме — оно существует в политическом дискурсе. При его изучении и анализе прежде всего стоит сказать о том, чтó мы понимаем под дискурсом как таковым. Н.Д. Арутюнова пишет о дискурсе как о тексте, который связан с «экстралингвистическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами», то есть это «текст, взятый в событийном аспекте», «речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания», и, говоря метафорически, «дискурс — это речь, “погруженная в жизнь”» [1, с. 136]. В данном исследовании мы будем придерживаться мнения Н.Д. Арутюновой, поскольку оно является одним из фундаментальных.

Изучая дискурс, нельзя не привести определение М.Б. Ворошиловой, согласно которому «это текст в неразрывной связи с ситуативным контекстом, он выходит за пределы текста и включает в себя различные условия его реализации» [5, с. 73]. Данное определение лишь подтверждает слова Н.Д. Арутюновой о том, что дискурс — это не только текст, но и контекст, в котором важны как сторона говорящего, так и реципиента.

Возвращаясь к политическому дискурсу, мы обнаруживаем множество точек зрения. Но поскольку на данный момент в российской лингвистике имеются относительно устоявшиеся мнения, приведем в первую очередь их.

Так, А.Н. Баранов считает, что политический дискурс представляет собой «совокупность дискурсивных практик, идентифицирующих участников политического дискурса как таковых или формирующих конкретную тематику политической коммуникации» [2, с. 263]. Кроме того, по его мнению, это собирание «всех речевых актов, используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной политики, освященных традицией и проверенных опытом» [3, с. 6].

По мнению Е.И. Шейгал, политический дискурс — это «любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относится к сфере политики» [22, с. 9]. В настоящей статье мы опираемся на данную позицию.

Анализируя Послания Президента РФФС с точки зрения метафор, следует уточнить, чтó мы понимаем под ними в контексте когнитивного подхода, так как именно с этой точки зрения мы их рассматриваем.

Если попытаться кратко описать когнитивистику, то получится, что это наука, изучающая то, как устроено сознание, познание и то, как человек видит мир, а также этапы его осмысления [15] С языковой точки зрения, это позиция, говорящая о том, что наша речь влияет на то, что мы думаем, и ,как следствие, говорим или пишем.

Одной из когнитивных структур, образующей фундамент политического дискурса, является концептуальная метафора. Далее мы кратко обозначим то, что мы понимаем под метафорой.

Е.С. Кубрякова рассматривает метафору как «видение одного объекта через другой, и в этом смысле является одним из способов репрезентации знания в языковой форме» [12].

Дж. Лакофф и М. Джонсон, первооткрыватели концептуальной метафоры, утверждают, что «это прежде всего способ постижения одной вещи в терминах другой, и, таким образом, ее основная функция заключается в обеспечении понимания» [14, с. 61–66]. Они также подчеркивают «центральную роль метафоры в реконструкции социальной и политической реальности» [25, р. 159]. Такое объяснение концептуальной метафоры говорит не только о том, чтó это, но и для чего она нужна. Именно поэтому мы опираемся на него.

При анализе построения метафорической действительности мы сталкиваемся с процессом метафоризации. В.Г. Гак считает, что данный процесс строится на абстрактности понятий, которые используются людьми, чтобы «опредметчивать» свойства в постоянном изменении языковой деятельности [6].

Рассматривая метафору более подробно, мы видим, что она представляет собой «основную ментальную операцию, которая объединяет две понятийные сферы и создает возможность использования потенциала структурирования сферы-источника при концептуализации новой сферы» [21, с. 32–33]. Таким образом, человек переносит свои знания и накопленный опыт со сферы-источника на менее известную ему сферу-мишень. В дальнейшем именно эти две сферы мы будем рассматривать как своего рода «кирпичи» в контексте построения политического дискурса.

О подобном строении когнитивной метафоры, то есть о делении ее на две части, первой из которых является сфера-источник (компонент-сравнение), а второй — сфера-мишень (ключевое слово или контекст), образующая в дальнейшем словосочетания, метафоры или метафорические единицы, пишут М. Блэк [4] и В.Н. Телия [19].

Кроме того, по нашему мнению, важно рассматривать метафоры в контексте только одного текста. Именно поэтому мы осуществили метафорический анализ политического дискурса В.В. Путина на основе его последнего (на момент написания) Послания Федеральному Собранию 2016 года.

Когнитивные особенности мышления, обусловлены характером языковой личности [7, с. 8]. Поэтому, анализируя когнитивные метафоры, нельзя не упомянуть и языковую личность, которую они определяют. По мнению М.Г. Цуциевой, политическая языковая личность в контексте политического дискурса содержит в себе нераздельные компоненты, такие как уникальность языковой личности, с одной стороны, и строгие языковые и политические рамки — с другой. Таким образом, это влияет на выбранную политиком стратегию [20].

С другой стороны, Ю.Н. Караулов считает, что субъект политического дискурса сам способен определять свое речевое поведение [10, с. 35].

Исходя из вышесказанного, можно сделать следующий вывод. Поскольку когнитивная метафора является определяющей составляющей мышления человека, то ее можно использовать как экспоненту языковой личности.

Представляется возможным распределить все метафоры, представленные в Послании Президента, в три группы относительно сферы-мишени. Это УПРАВЛЕНИЕ, ЛЮДИ и РОССИЯ.

В каждой из них мы рассматриваем наиболее распространенные сферы-источники, такие как Война, Организм, Театр и т. д. Они могут не охватывать все сферы-источники и сферы-мишени, но могут полностью описать метафорическое моделирование в Посланиях Президента РФ ФС.

Порядок представления метафорических моделей сгруппирован относительно сферы-мишени. Эти модели, в свою очередь, выстроены от высокочастотных к низкочастотным.

Общее количество проанализированных нами метафорических единиц (далее — МЕ) составило 66. 46 из них принадлежат «УПРАВЛЕНИЮ», 7 — «РОССИИ» и 13 — «ЛЮДЯМ». По нашему мнению, данная взаимосвязь обусловлена тем, что основная цель послания — это определение целей реципиента и, как следствие, управление тем, что он должен делать.

Таким образом, оперируя сферами-мишенями, мы распределили метафорические модели. Далее мы поочередно представим и проанализируем их.

УПРАВЛЕНИЕ

Милитарная метафора:

Данная сфера-мишень является самой распространенной в политическом дискурсе В.В. Путина не только в Послании Президента за 2016 год.

«Не говорю, что всё, что делается за рубежом, нам нужно слепо копировать, тем более что российская экономика и ее структура существенно отличаются от других стран, которые применяют такие меры, но проанализировать всю эту практику, взять на вооружение всё то, что нам подходит, можно и нужно» [26], — в данном случае В.В. Путин рассматривает возможности в качестве своего рода оружия, которым можно атаковать противника.

Морбиальная метафора:

«Это очень хорошие предпосылки для того, чтобы на базе здоровой экономики добиться существенного роста» [26]. Здесь экономика предстает как некий болеющий организм, который необходимо вылечить, чтобы он работал эффективно.

Морбиальная или метафора болезни чаще всего используется в политическом дискурсе во время кризиса или серьезных политических проблем [24].

Спортивная метафора:

«С рынка ушли многие из них, во всяком случае слабые игроки» [26].

Данная метафорическая модель, так же как и милитарная, прочно устоялась в политическом дискурсе В.В. Путина. От военной модели ее отличает то, что в спорте нельзя убить своего соперника. Она позволяет воздействовать на широкие слои населения. В данном случае В.В. Путин видит рынок как спортивную площадку, где в роли игроков выступают организации и другие структуры.

Метафора Сооружения:

Как и большинство метафорических моделей, проанализированных нами, она является одной из старейших Кем доказано? и, возможно, она появилась тогда, когда люди перестали жить в пещерах [9]. Именно поэтому она имеет обширную целевую аудиторию.

«Партия имеет конституционное большинство в Госдуме, является главной опорой Правительства в парламенте» [26], — В.В. Путин представляет партию как опору или фундамент правительства.

Метафора Механизма:

Данная метафорическая модель является относительно новой, но она прочно заняла свое место в политическом дискурсе В.В. Путина. Ее можно наблюдать во всех посланиях Президента.

«Следует развивать его и у нас: это позволяет привлекать средства инвесторов, граждан в экономику через облигации и другие механизмы» [26].

Метафора Стихии:

Метафорическая модель «стихия» обладает важным национально-культурным компонентом что позволяет ей быть близкой ее целевой аудитории. Таким образом В.В. Путин направляет ее на все слои населения.

«И вновь подчеркну: активная восточная политика России продиктована отнюдь не какими-то там конъюнктурными соображениями сегодняшнего дня, не даже охлаждением отношений с Соединенными Штатами Америки или Евросоюзом, а долгосрочными национальными интересами и тенденциями мирового развития» [26].

Метафора Сказки:

«Нам нужно превратить исследовательские заделы в успешные коммерческие продукты; этим, кстати говоря, мы всегда страдали: от разработок до внедрения огромное время проходит, да и вообще иногда…» [26].

Метафора Движения:

«Очень важно поддержать кредитование малого бизнеса, которое пока продолжает тоже падать» [26].

Изучением данной метафорической модели занимались многие зарубежные и отечественные исследователи, такие как Ш. Балли, А.А. Шахматов, В.А. Богородицкий и др. Ее целью является возможность описания различных экономических реалий через перемещение или движение.

РОССИЯ

Милитарная метафора:

«Мы твердо отстаиваем их — и, как видим, не без результата — на международной арене» [26].

Если рассматривать милитарную метафору в общих чертах, то стоит сказать, что ее изучением занимались такие исследователи, как Э.В. Будаев, А.П. Чудинов, А.А. Каслова и др. Ими были выявлены ее широкая распространенность и высокая значимость в политическом дискурсе.

Ее основоположниками можно считать Лакоффа и Джонсона [25], говоривших о концептуальной метафоре «Спорт — это Война». Она часто тиражируется не только в СМИ или Интернете, но и в художественной литературе. Можно сказать, милитарная метафора преследует человека с раннего детства — когда он только начинает играть в войну. Именно с ее помощью автор в политическом дискурсе может легко разделить героев на «своих» и «чужих», тем самым показав одних положительными, а других — отрицательными.

Мы связываем биографию В.В. Путина с использованием милитарной метафоры прежде всего по причине службы Президента в ФСБ.

Фитоморфная метафора:

«Можно ли достойно развиваться на зыбкой почве слабого государства и управляемой извне безвольной власти, потерявшей доверие своих граждан?» [26]

Данная метафорическая модель позволяет добавить в речь особый колорит, но при этом остается наглядной. Это связано прежде всего с тем, что мы сталкиваемся с растениями начиная с самого раннего возраста, и их образы нам всегда понятны и знакомы.

Морбиальная метафора:

«Сильная международная конкуренция закалит и оздоровит нашу экономику, обеспечит российским компаниям новый уровень эффективности, качества товаров и услуг, производительности труда» [26].

Изучением свойств морбиальной метафоры занимались А.П. Чудинов, Е.В. Колотнина, С.Н. Муране и др. Она, как и представленные выше модели, является одной из старейших, поскольку болезни преследовали человечество всё время.

Метафора Движения:

«Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь, в собственных политических и других интересах спекулировать на трагедиях, которые коснулись практически каждой семьи в России, по какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки» [26].

Театральная метафора:

Как указывает Н.А. Кузьмина, Театральная метафора находит свои корни еще в произведениях Шекспира [13, с. 186].

«Но это не значит, что, жонглируя красивыми словами и прикрываясь рассуждениями о свободе, кому-то можно оскорблять чувства других людей и национальные традиции» [26].

Ее особенности мы можем сравнить с другими метафорическими моделями. Так, с ее помощью автор может объяснить простым языком сложные вещи, добавить оценочный компонент или показать национально-культурные оттенки.

Также мы видим, что в театральной метафоре реципиент не столько участвует в диалоге, сколько является сторонним наблюдателем [22, с. 66–70].

ЛЮДИ

Спортивная метафора:

«К этой работе должны подключиться и бизнес, и университеты, и исследовательские институты — чтобы у ребят было ясное понимание: все они имеют равные возможности для жизненного старта, что их идеи, знания востребованы в России и они смогут проявить себя в отечественных компаниях и лабораториях» [26].

Е.И. Шейгал говорит о том, что в политическом дискурсе мы можем видеть основные элементы спорта, такие как старт и финиш, соперничество, победа и поражение [22, с. 31–32].

Метафора Сооружения:

«Вижу в молодом поколении надежную, прочную опору России в бурном, сложном XXI веке» [26]. Так же как и в предыдущей метафоре, В.В. Путин представляет опору, только в данном случае ею являются люди.

Метафора Организма:

«Именно граждане определили итоги избирательной кампании, выбрали путь созидательного развития страны, доказали, что мы живём в здоровом, уверенном в своих справедливых требованиях обществе, в котором укрепляется иммунитет к популизму и демагогии и высоко ценятся значимость взаимоподдержки, сплоченности, единства» [26].

Данную метафорическую модель, так же как и предыдущую, изучали отечественные и зарубежные исследователи. Ее целью является персонификация политических реалий на основе самого себя [11, с. 214]. Таким образом, государство или его части могут обладать определенным характером.

Метафора Науки:

«Со следующего года кардинально повышается их прозрачность, в открытом доступе будут данные: кто, кого, как часто проверяет, какие результаты получены» [26].

Метафорическая модель «Наука» относится к тем моделям, которые направлены на различные слои населения. С ее помощью В.В. Путин объясняет политические реалии простым языком.

Это уникальная и не присущая политическому дискурсу метафорическая модель, обладающая определенным назидательным характером и позволяющая поднимать важные философские проблемы.

Таким образом, использование большого количества метафорических моделей не только изменяет содержание и способы представления сообщений политического дискурса В.В. Путина и делает его речь более выразительной и убедительной, но и показывает своеобразие представления действительности через метафоры.

Библиография
1.
Арутюнова Н.Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь / под ред. В.Н. Ярцевой. — М.: Большая Российская энциклопедия, 2002. — С. 136.
2.
Баранов А.Н. Введение в прикладную лингвистику: учеб. пособие. Изд. 4-е, испр. и доп. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013. — С. 263.
3.
Баранов А.Н., Казакевич Е.Г. Парламентские дебаты: традиции и новации. — М.: Знание, 1991. — 64 с.
4.
Блэк М. Метафора // Теория метафоры. — М.: Прогресс, 1990. — С. 153-172.
5.
Ворошилова М.Б. Креолизованный текст в политическом дискурсе // Политическая лингвистика. Вып. 3 (23) / Уральский пед. гос. ун-т. — Екатеринбург, 2007. — С. 73–78.
6.
Гак В.Г. Метафора: Универсальное и специфическое // Языковые преобразования. — М.: Языки славянской культуры, 1998. — С. 480–497.
7.
Гумбольдт фон В. Избранные труды по языкознанию. — М.: Прогресс, 2001. — С. 7.
8.
Замуруева H.A. Жанровые особенности официально-делового стиля речи // Уч. зап. Орловского гос. ун-ета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. — 2010. — Вып. № 3-2. — С. 121.
9.
Иванов В.В., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы (древний период). — М., 1965. — 246 с.
10.
Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. — М.: Изд-во ЛКИ, 2010. — 264 с.
11.
Кирилина А.В. Телесная метафора // Словарь гендерных терминов / под ред. А.А. Денисовой; регион. обществ. организация «Восток-Запад: Женские Инновационные проекты». — М.: Информация-XXI век, 2002. — С. 214.
12.
Краткий словарь когнитивных терминов / сост. Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, Ю.Г. Панкрац, Л.Г. Лузина. — М., 1997. — 55 с.
13.
Кузьмина Н.А. Интертекст и его роль в процессах эволюции поэтического языка: автореф. дис. ... докт. филол. наук. — Екатеринбург, 1999. — С. 186.
14.
Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. — М.: Едиториал УРСС, 2004. — С. 61-66.
15.
Манерко Л.А. Когнитивная лингвистика: Новые проблемы познания // Современные тенденции развития отечественной когнитивной лингвистики. Вып. 5. — М.; Рязань, 2007. — С. 20–30.
16.
Паули Ю.С. Язык политического дискурса как способ формирования политического института // Теория и практика общественного развития scholar. — 2011. — № 8. — С. 189.
17.
Роляк И.Л. Лексико-фразеологические особенности деловой речи в обучении польских учащихся русскому языку делового общения // Вестник Новгородского гос. ун-та им. Ярослава Мудрого. — 2013. — Вып. 72. Т. 1. — С. 110.
18.
Сухарев А.Я., Крутских В.Е., Сухарева А.Я. Большой юридический словарь. — М.: Инфра-М, 2003 — С. 704.
19.
Телия В.Н. Коннотация // Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 183.
20.
Цуциева М.Г. Институциональность языковой личности политика // Теория дискурса и языковые стили — 2014. — Вып. № 3-1 — 139с.
21.
Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991–2000). — Екатеринбург, 2001. — 238 с.
22.
Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса: монография. — М.; Волгоград: Перемена, 2000. — С. 9.
23.
Энциклопедический словарь терминов по менеджменту, маркетингу: учебное пособие. / сост. А. Шамардин, Ю. Зубарев. — Волгоград, 2013. — С. 810.
24.
Harris J.G. Foreign Bodies and the Body Politic: Discourses of Social Pathology in Early Modern England. — New York; Cambridge, 1998. — С. 197.
25.
Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live by. — Chicago: University of Chicago Press, 1980. — 237 p
26.
http://kremlin.ru/events/president/news/53379
References (transliterated)
1.
Arutyunova N.D. Diskurs // Lingvisticheskii entsiklopedicheskii slovar' / pod red. V.N. Yartsevoi. — M.: Bol'shaya Rossiiskaya entsiklopediya, 2002. — S. 136.
2.
Baranov A.N. Vvedenie v prikladnuyu lingvistiku: ucheb. posobie. Izd. 4-e, ispr. i dop. — M.: Knizhnyi dom «LIBROKOM», 2013. — S. 263.
3.
Baranov A.N., Kazakevich E.G. Parlamentskie debaty: traditsii i novatsii. — M.: Znanie, 1991. — 64 s.
4.
Blek M. Metafora // Teoriya metafory. — M.: Progress, 1990. — S. 153-172.
5.
Voroshilova M.B. Kreolizovannyi tekst v politicheskom diskurse // Politicheskaya lingvistika. Vyp. 3 (23) / Ural'skii ped. gos. un-t. — Ekaterinburg, 2007. — S. 73–78.
6.
Gak V.G. Metafora: Universal'noe i spetsificheskoe // Yazykovye preobrazovaniya. — M.: Yazyki slavyanskoi kul'tury, 1998. — S. 480–497.
7.
Gumbol'dt fon V. Izbrannye trudy po yazykoznaniyu. — M.: Progress, 2001. — S. 7.
8.
Zamurueva H.A. Zhanrovye osobennosti ofitsial'no-delovogo stilya rechi // Uch. zap. Orlovskogo gos. un-eta. Seriya: Gumanitarnye i sotsial'nye nauki. — 2010. — Vyp. № 3-2. — S. 121.
9.
Ivanov V.V., Toporov V.N. Slavyanskie yazykovye modeliruyushchie semioticheskie sistemy (drevnii period). — M., 1965. — 246 s.
10.
Karaulov Yu.N. Russkii yazyk i yazykovaya lichnost'. — M.: Izd-vo LKI, 2010. — 264 s.
11.
Kirilina A.V. Telesnaya metafora // Slovar' gendernykh terminov / pod red. A.A. Denisovoi; region. obshchestv. organizatsiya «Vostok-Zapad: Zhenskie Innovatsionnye proekty». — M.: Informatsiya-XXI vek, 2002. — S. 214.
12.
Kratkii slovar' kognitivnykh terminov / sost. E.S. Kubryakova, V.Z. Dem'yankov, Yu.G. Pankrats, L.G. Luzina. — M., 1997. — 55 s.
13.
Kuz'mina N.A. Intertekst i ego rol' v protsessakh evolyutsii poeticheskogo yazyka: avtoref. dis. ... dokt. filol. nauk. — Ekaterinburg, 1999. — S. 186.
14.
Lakoff Dzh., Dzhonson M. Metafory, kotorymi my zhivem. — M.: Editorial URSS, 2004. — S. 61-66.
15.
Manerko L.A. Kognitivnaya lingvistika: Novye problemy poznaniya // Sovremennye tendentsii razvitiya otechestvennoi kognitivnoi lingvistiki. Vyp. 5. — M.; Ryazan', 2007. — S. 20–30.
16.
Pauli Yu.S. Yazyk politicheskogo diskursa kak sposob formirovaniya politicheskogo instituta // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya scholar. — 2011. — № 8. — S. 189.
17.
Rolyak I.L. Leksiko-frazeologicheskie osobennosti delovoi rechi v obuchenii pol'skikh uchashchikhsya russkomu yazyku delovogo obshcheniya // Vestnik Novgorodskogo gos. un-ta im. Yaroslava Mudrogo. — 2013. — Vyp. 72. T. 1. — S. 110.
18.
Sukharev A.Ya., Krutskikh V.E., Sukhareva A.Ya. Bol'shoi yuridicheskii slovar'. — M.: Infra-M, 2003 — S. 704.
19.
Teliya V.N. Konnotatsiya // Lingvisticheskii entsiklopedicheskii slovar'. — M.: Sovetskaya entsiklopediya, 1990. — S. 183.
20.
Tsutsieva M.G. Institutsional'nost' yazykovoi lichnosti politika // Teoriya diskursa i yazykovye stili — 2014. — Vyp. № 3-1 — 139s.
21.
Chudinov A.P. Rossiya v metaforicheskom zerkale: kognitivnoe issledovanie politicheskoi metafory (1991–2000). — Ekaterinburg, 2001. — 238 s.
22.
Sheigal E.I. Semiotika politicheskogo diskursa: monografiya. — M.; Volgograd: Peremena, 2000. — S. 9.
23.
Entsiklopedicheskii slovar' terminov po menedzhmentu, marketingu: uchebnoe posobie. / sost. A. Shamardin, Yu. Zubarev. — Volgograd, 2013. — S. 810.
24.
Harris J.G. Foreign Bodies and the Body Politic: Discourses of Social Pathology in Early Modern England. — New York; Cambridge, 1998. — S. 197.
25.
Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live by. — Chicago: University of Chicago Press, 1980. — 237 p
26.
http://kremlin.ru/events/president/news/53379