Рус Eng Одобренные статьи: 18386    Отправленные на доработку статьи: 1384   Отклонённые статьи: 1534  
Библиотека
Статьи и журналы | Тарифы | Оплата | Ваш профиль


Психологический подход как решение проблемы тождества личности
Волков Дмитрий Борисович

кандидат философских наук

содиректор, НП "Московский центр исследования сознания"

119121, Россия, г. Москва, ул. Бурденко, 14А

Volkov Dmitrii

PhD in Philosophy

co-director at Moscow Center of the Researches of Consciousness 
 

119121, Russia, Moscow, str. Burdenko, 14A

d.volkov@hardproblem.ru
Аннотация. Проблема тождества личности в современной аналитической философии состоит из двух аспектов: вопроса об идентификации и вопроса о реидентификации. Психологический подход является одной из самых распространенных теорий реидентификации. Однако этот подход сталкивается с проблемой редупликации. Эта проблема выявлена современными философами Б. Вильямсом и Д. Парфитом в мысленных экспериментах «Гай Фокс» и «Телепортация». По мнению автора статьи, существуют три основных способа преодоления проблемы редупликации: критика мысленных экспериментов, дополнительный критерий отсутствия дупликатов и четырехмерная модель личности. Как показывает автор статьи, два первых пути ведут к существенным трудностям для психологической теории тождества личности. В результате исследования автор делает вывод, что именно третий путь является наиболее перспективным для психологических теорий. Объектом исследования данной статьи является проблема тождества личности в современной аналитической философии, в частности вопрос о реидентификации личности в разные моменты времени. Предметом исследования служит психологический подход к данной проблеме. Согласно этому подходу, одна личность тождественна личности в другое время, если между ними существует психологическая преемственность. Данная статья представляет собой исследование в области истории современной аналитической философии. Поэтому ключевой используемый метод в исследовании - историко-философский. Помимо этого, используется также текстологический метод и метод сравнительного анализа. В статье произведены сопоставления психологического подхода и альтернативных решений проблемы тождества личности. Несмотря на то, что психологический подход является наиболее распространенным в современной аналитической философии, до настоящего момента в русскоязычной истории философии достаточно мало работ, посвященных анализу этой теории. Более того, отсутствуют специальные работы, посвященные способам преодоления проблемы редупликации с позиции сторонников психологического подхода. Это составляет новизну работы. Новизну работы также представляет вывод о наиболее перспективном способе преодолеть проблему редупликации и аргументация в его пользу. Таким способом, по мнению автора, является введение четырехмерной концепции личности.
Ключевые слова: Тождество личности, Психологический подход, Психологическая преемственность, Проблема редупликации, Бернард Вильямс, Дерек Парфит, Джон Перри, Сидней Шумейкер, Джон Локк, Мария Шехтман
DOI: 10.7256/2409-8728.2017.2.21921
Дата направления в редакцию: 13-02-2017

Дата публикации: 15-02-2017

Abstract. The problem of sameness of identity within the modern analytical philosophy consists of two aspects: question about identification, and question about re-identification. However, such approach faces the problem of reduplication, which is determined by the modern philosophers B. Williams and D. Parfit in conceptual experiments “Guy Fawkes” and “Teleportation”. In the author’s opinion, there are three main ways of overcoming the problem of reduplication: criticism of conceptual experiments; additional criterion of the absence of duplicates; and four-dimensional model of identity. It is demonstrated that the first two ways lead to substantial difficulties for the psychological theory of the sameness of identity. The conclusion is made that namely the third ways is the most promising for the psychological theories. The object of this work is the problem of sameness of identity within the modern analytical philosophy, particularly the question of re-identification of personality in various moments of time. The subject of this work consists in psychological approach towards the aforementioned issue. According to this approach, one personality is identical to personality in different time, if there is a psychological succession between them. The scientific novelty consists in the author’s proposition on the introduction of the four-dimensional concept of personality. Despite the fact that the psychological approach is the most widespread in modern analytical philosophy, at the present stage there are very few works dedicated to the analysis of this theory. Moreover, there are no special research regarding the ways of overcoming the problem of reduplication from the perspective of the supporters of psychological approach.

Keywords: John Perry, Derek Parfit, Bernard Williams, Reduplication problem, Psychological succession, Psychological approach, sameness of identity, Sydney Shoemaker, John Locke, Marya Schechtman

В последнее время в связи с научными открытиями в области нейронаук, а также когнитивной и клинической психологии философская проблема тождества личности вновь стала привлекать значительное внимание аналитических философов, в частности российских [1,3,4,5,6]. Эту философскую проблему можно разделить на две части: вопрос об идентификации и вопрос о реидентификации. Первый вопрос заключается в определении необходимых и достаточных критериев личности, это вопрос о том, какими свойствами должно обладать существо, чтобы считаться личностью. Второй вопрос – о критериях для отождествления личности в один момент с личностью в другой момент времени. Это вопрос о том, что делает личность тождественной в разные моменты времени. Оба вопроса обсуждаются в современной аналитической философии. В этой статье я сфокусирую внимание на вопросе реидентификации личности. Этот вопрос может быть отнесен к более широкой классической философской проблеме – проблеме асинхронного тождества объектов.

В большинстве случаев реидентификация объектов не представляет трудности. Не только люди, но и животные справляются с этой задачей в тривиальных ситуациях. Люди и животные используют органы чувств, чтобы определять, что за предмет они встречают перед собой. По запаху, внешнему облику, тактильным ощущениям можно реидентифицировать объект. В этих случаях реидентификация происходит на основании качественного сходства объектов, сходства их физических свойств. Сложнее проводить реидентификацию, когда сходными по физическим свойствам являются сразу несколько объектов, например, когда нужно реидентифицировать несколько банок Кока-колы. Но и в таком случае реидентификация возможна: для ее осуществления необходимо проследить траекторию перемещения объекта. В таком случае реидентификация происходит на основании нумерического тождества.

Проблема с реидентификацией возникает, когда объект изменяет свои свойства. Классической иллюстрацией является миф «О корабле Тесея», пересказанный Плутархом. Согласно легенде, корабль, на котором Тесей вернулся с Крита в Афины, служил долгое время для ежегодной транспортировки послов на Делос. Каждый год этот корабль ремонтировался - на нем заменялись доски. Так что через некоторое время весь корабль стал состоять из новых досок. Можно ли считать, что корабль после смены всех досок, остался тем же самым кораблем, на котором плавал Тесей?

Кому-то и эта ситуация может показаться не столь уж проблематичной. Например, учитывая постепенность, инкрементальность изменений, а также пространственной траектории, можно было бы утверждать, что корабль остался прежним, по крайней мере, в нумерическом смысле. Но это решение не полностью удовлетворительно. Можно дальше усложнить сценарий так, чтобы проблема была полностью очевидна. Подобное развитие ситуации с кораблем Тесея придумал в XVIIв. английский философ Т. Гоббс. Он предложил представить, что во время ремонта доски старого корабля Тесея сохраняются, а потом из них собирается еще один корабль. В этой новой ситуации будет два корабля Тесея, и они будут тождественны друг другу в нумерическом смысле[7, 136]. Но это абсурдная ситуация. Она показывает, что установление тождества объекта в разное время совсем не тривиальная задача. Не менее проблематичной в отдельных случаях может быть и реидентификация личностей.

В обычных обстоятельствах эта проблема не кажется острой: личности без каких-либо сомнений идентифицируют другу друга в различное время. Однако существуют ситуации, когда реидентификация вызывает трудности. В частности, они появляются тогда, когда под воздействием внешних обстоятельств состояния, характер и ценности личности радикально изменяются. Реидентификация вызывает трудности, если речь идет о сопоставлении полноценного зрелого человека, и того же человека в младенчестве или крайней старости. Проблематичными оказываются суждения о тождестве личностей до и после комиссуротомии мозга и в случаях расщепления психики у пациентов с диссоциативным расстройством идентичности. Больше всего споров возникает о гипотетических ситуациях, таких как трансплантация мозга и его частей или клонирование психологических свойств личности.

Выявление критериев реидентификации позволит разобраться во всех подобных ситуациях, а также прояснить: что отличает личности от других агентов, в чем состоит основа идентичности конкретной личности, что является образцом жизни личности. Более того, критерии необходимы для того, чтоб решить важнейшие практические вопросы: за какие поступки отвечает конкретная личность и что является условием для выживания этой личности. Ведь тождественность достаточна для того, чтобы одна личность в настоящем смогла продолжить существование в будущем, и тождественность достаточна для того, чтобы поступки в прошлом принадлежали личности.

Существуют несколько традиционных теорий реидентификации личности: субстанциональная, физиологическая и психологическая. В аналитической философии конца XXв. - начала XXIв. доминирует психологическая теория[8]. «Последнюю половину столетия существовал значительный интерес к разработкам и защите психологических подходов к тождеству личности… Существуют десятки версий непрерывности психологических черт и множество талантливых сторонников этого общего подхода»[14, 20-21]. Согласно психологическому подходу тождество личности определяется психологическими характеристиками. Личность продолжает существовать тогда, когда происходит наследование психологических характеристик: воспоминаний, убеждений, желаний, характера; и исчезает, когда наследников этих качеств не остается. Одним из первых сторонников этого подхода был Дж. Локк.

Дж. Локк: память как критерий тождества личности

Фигура этого философа в дискуссиях о тождестве личности столь же значима, сколь фигура Декарта в постановке психо-физической проблемы или Юма в вопросах каузальности. Принято считать, что именно тексты Локка являются источником современных теорий тождества [9, 24]. В «Опыте о человеческом разумении» он формулирует проблему и предлагает собственное решение, которое можно считать исходной психологической теорией тождества личности. Из всех психологических характеристик философ ключевым критерием тождества предложил считать память. «…Так что все то, что имеет сознание настоящих и прошедших действий, есть одна и та же личность, к которой относятся и те, и другие действия»[7, 393]. Локк был уверен, что существование личности простирается в прошлое настолько, насколько прошлое может быть доступно в воспоминаниях, и в будущее настолько, насколько будет распространяться индивидуальное сознание. Подход Локка обладал множеством достоинств.

Прежде всего, кажется, что именно на памяти основано представление человека о длительности собственного существования. Мы помним события прошлого, и из этого, видимо, заключаем, что присутствовали в прошлом. Помимо этого, подход Локка построен на интуитивно достоверном убеждении, что сущность человека заключается в его личностных психологических качествах. «Для того, чтобы выяснить, в чем заключается тождество личности, - пишет Локк, - мы должны учитывать, что такое личность; личность, я думаю, это думающая разумная сущность, имеющая разум и рефлексию, которая способна считать себя собой, одной и той же думающей разумной сущностью в разное время и в разных местах. И это она делает по средствам сознания, которое, по моим представлениям неотделимо от мышления…»[9, 39]. Приоритетное значение психологических свойств, в частности памяти, в вопросе об идентификации подтверждается такой гипотетической ситуацией о принце и сапожнике.

Локк предлагает вообразить ситуацию, в которой принц и сапожник меняются воспоминаниями: все вспоминания принца передаются сапожнику, а мысли и воспоминания сапожника принцу. Кто из них кто, - спрашивает философ. Разумное большинство сочтет, что принц оказался в теле сапожника, а сапожник в теле принца. Из этого утверждения Локк делает вывод, что идея тождества памяти лежит в основе обыденных интуиций о тождестве личности. Именно память, а не тождество, например, тела, определяет, кто есть кто.

Подтверждением приоритетности психологических критериев также является особая озабоченность многих людей существованием после физической смерти. Этому не мешает знание о том, что биологическая жизнь конечна, и тело рано или поздно перестанет существовать. Пусть человеческое тело погибает, уничтожается, - считают они, - но личность все равно может быть сохранена. Интуитивно кажется, что для продолжения существования важно сохранение сознания, мышления, воспоминаний и других психологических характеристик. Наличие идентичного тела при этом не играет существенной роли.

Идеи Локка согласуются с обыденными интуициями и в других случаях, например, в отношении поступков, совершенных в состоянии невменяемости или опьянения. Так, его психологический подход к идентификации объясняет, почему личность не должна нести полной ответственности в таких случаях. Интуитивно кажется, что пьяный человек не тот же самый человек, что человек трезвый. И критерий доступности в памяти это вполне оправдывает. Поступки, совершенные в состоянии невменяемости или опьянениям, часто не доступны памяти человека. А, значит, по психологическому критерию их нельзя приписывать к той же личности. Здесь вполне уместно говорить: «он был сам не свой». Пьяный или невменяемый человек по психологическому критерию не та же самая личность, что трезвый и рациональный человек, даже если они представляют одно и то же биологическое существо. А, значит, на этом основании трезвого и рационального человека можно освобождать от ответственности за поступки человека невменяемого.

Описанный выше подход дает средства связать между собой различные асинхронные «фазы» существования личности и намечает путь синхронного объединения личности. Память является одним из компонентов сознания. А сознание может являться основанием для синхронного объединения личности. Таким образом, подход Локка заслуживает внимания и перспективен. Но решение это в своем исходном варианте, все-таки, ложное. Уже ближайшие оппоненты обратили внимание на явные недостатки памяти, как критерия тождества личности и атрибуции поступков. Дж. Батлер и Р. Рид, сторонники альтернативного, субстанционального критерия, выступили с острой критикой исходного варианта психологического подхода.

Возражения к теории памяти Дж. Локка

Батлер и Рид разделяли убеждение Локка в том, что для ответственности нужна тождественность личности. «Тождественность… является фундаментом всех прав и обязанностей, и ответственность, и понятие это - ясное и определенное»[13, 112]. Но были полностью не согласны с его основанием тождества. Батлер указывал, что нельзя принимать сознание за критерий тождества, так как содержание сознания постоянно изменяется. По мнению Батлера, из идей Локка следует, что никто не может отвечать за «свои» поступки в прошлом, так как никто не является тем же человеком сегодня (в смысле сознания), что был вчера. А это следствие противоречит обычной практике, что является основанием для сомнений. Помимо этого, Батлер находил логический круг в локковских построениях. По его мнению, доступность сознанию каких-то действий в воспоминаниях уже предполагает установление тождественности личности, совершавшей действия, и потому сознание и память не могут быть основанием тождественности. Таким образом, никто не может действительно помнить поступки, предварительно не идентифицировав как-то поступающего с самим собой.

Предположим мы хотим узнать, если Блотт, который существует сейчас, это Клотт, о котором мы знаем, что он существовал раньше. Из критерия памяти следует, что Блотт - это Клотт, если Блотт может в памяти иметь доступ к состояниям Клотта, которые имели место в прошлом. Но «воспоминания» Блотта о состояниях Клотта будут только в том случае воспоминаниями, если Блотт в действительности Клотт. Поэтому, чтобы использовать критерий памяти нам нужно сначала идентифицировать Блотта с Клоттом. Конечно, Блотт может воображать или ошибочно думать, что он «вспоминает» состояния Клотта. Но такие воображаемые или ошибочные «воспоминания» не будут действительно воспоминаниями. Это будут иллюзии или фантазии. Следовательно, не память делает поступки собственными, а что-то еще.

Батлер считал позицию Локка недоразумением. А Рид дополнял критику яркими контрпримерами. Он обращал внимание на то, что у этой теории странные, подозрительные следствия: так, согласно теории Локка, один и тот же человек может быть и не быть субъектом одного и того же действия. Рид демонстрирует это с помощью гипотетической ситуации с отважным офицером. Предположим, храбрый офицер в детстве воровал яблоки из чужого сада. Потом он похитил вражеский флаг во время своей первой военной кампании, а ещё позже получил звание генерала. Предположим также, что молодой офицер, когда похищал вражеский стандарт, помнил, как воровал яблоки в чужом саду, а когда получал звание генерала, еще помнил, как похищал флаг, но не помнил и не мог помнить воровства яблок в детстве. Если такая ситуация возможна, то согласно теории Локка человек, похитивший стандарт, та же личность, что ребенок, похитивший яблоки, а генерал, тот же человек, что похищал вражеский стандарт. Т.е. старый генерал - это храбрый офицер, а офицер - озорной ребенок. Но, по критерию памяти, старый генерал не тот же человек, что озорной ребенок! Выходит, генерал одновременно и тот человек, и не тот человек, который воровал яблоки[12].

Гипотетическая ситуация вскрывает важное отличие между отношением тождественности и памятью. Если x тождественен y, а y тождественен z, то x должен быть тождественен z. Т.е. тождественность – это транзитивное отношение. Но если x помнит то, что происходило с y, а y помнит то, что происходило с z, совсем не значит, что x помнит, что происходило с z. Т.е. память – не транзитивное отношение. И это явная проблема для критерия памяти, но еще не последняя проблема.

Память не позволяет идентифицировать человека с дефектами, а также здоровых людей в состояниях, в которых он проводит почти половину жизни. Это ситуации сна, бессознательные состояния и ситуации потери памяти. Интуитивно кажется, что тождество личности сохраняется в случае полной потери памяти. Даже в таком случае человек продолжает существование. Тем более личность остается «собой» во время сна, хотя состояний сна без сновидений человек не помнит. Однако, по локковскому критерию, человек, потерявший память, не тот же человек, у которого были воспоминания. И во сне человек тоже становится другим, так как состояний сна он не помнит. Как можно парировать все эти возражения?

Современные вариации психологического подхода

Среди современных аналитических философов сторонниками психологического критерия тождественности личности являются Э. Кинтон, П. Грайс, Дж. Перри, отчасти С. Шумейкер и Д. Парфит. Их задачей является усовершенствование идей Локка, разрешение трудностей, обнаруженных критиками. Сторонники психологической теории должны преодолеть обвинения в (1) цикличности критерия тождества, (2) решить проблему транзитивности и (3) найти способ сохранять тождество личности в случаях потери памяти или бессознательных состояний. Попытки преодолеть препятствия ведут к формулировке более сложных психологических критериев тождества.

Проблему цикличности памяти как критерия тождества личности попытались решить С. Шумейкер и Д. Парфит[11]. Их предложение состояло в том, чтобы ввести новое, техническое понятие квази-памяти, или q-памяти, которое бы не предполагало тождественности помнящего и пережившего события в прошлом. Так, я могу иметь q-воспоминания о переживаниях в прошлом в том случае, если эти переживания были у кого-то в прошлом, и мои воспоминания были каузально связаны правильным образом с воспоминаниями.. Я могу q-помнить такие переживания, даже если переживал их не сам. Тогда обычная память будет просто подклассом q-памяти. А q-память, в свою очередь, можно использовать для теории тождества личности, избегая цикличности.

Не менее элегантное решение было найдено и для проблемы транзитивности (в асинхронной ситуации). Оно состояло в объединении фаз личности с помощью пересекающихся воспоминаний или преемственности (continuity). В отличие от памяти, преемственность является транзитивной связью. Действительно, события далекого прошлого со временем угасают в воспоминаниях. Зато сравнительно недавние события сохраняются отчетливо. Генерал помнит события, которые произошли с отважным офицером, офицер помнит события, которые произошли с озорным ребенком. И генерал может не помнить события, которые произошли с ребенком. Т.е. между генералом и ребенком нет прямой связи через память (directmemoryconnections). Но генерал связан с ребенком памятью через множество промежуточных фаз, между ними есть преемственность. Воспоминания генерала сейчас и в предыдущий день большей частью пересекаются, аналогичным образом они пересекались вчера и позавчера, и так до самого детства. Например, в детстве ребенку были доступны воспоминания 1-5, во время службы офицером с 3 до 8, во время отставки в звании генерала, с 6 до 10. Тогда между всеми фазами ребенка-генерала всегда было значительное количество пересекающихся воспоминаний (в нашем случае это 3). А это значит, что между генералом и ребенком существует косвенная связь через память, или преемственность содержания памяти (continuityofmemory). Эту преемственность и можно взять за основу тождественности. В таком случае проблема с транзитивностью и контрпримерами вроде случая с «храбрым офицером» будет решена.

Третью проблему можно попытаться обойти, введя дополнительные, более широкие критерии тождества. Помимо памяти, можно опираться на другие психологические свойства, такие как намерения, реализуемые в действиях, цели, убеждения, желания и характер. Тогда даже в условиях потери памяти, но при сохранении других психологических качеств, личность можно считать сохранившей идентичность. Суммировав все эти усовершенствования, можно получить новый психологический критерий тождества личности. Шумейкер предлагает такую формулировку: «X во время t1 будет той же личностью, что Y в момент t2 если и только если X имеет уникальную непрерывную психологическую преемственность с Y, выражающуюся во множестве пересекающихся сильных психологических связей, таких как память, намерения, убеждения, желания и общности характера»[17]. Этот усовершенствованный критерий, кажется, выдерживает обозначенную выше критику. Но, в конечном итоге, даже этот новый психологический критерий оказывается неудовлетворительными. Основной проблемой для современных психологических теорий является проблема редупликации. Мысленный эксперимент, раскрывающий эту проблему, был представлен американским философом Б. Вильямсом. Он является важным вкладом современной философии в исследовании вопроса реидентификации. Можно даже утверждать, что после того, как проблема тождества личности была инициирована в философии Локка, Батлера и Юма «контуры дискуссии вокруг проблемы были зафиксированы и оставались без изменений до конца 1956г. В этом году Бернард Вильямс опубликовал свою важнейшую статью… в которой он обнародовал Аргумент редупликации. Этот аргумент трансформировал последующую дискуссию проблемы и привел философов к формированию принципиально новых позиций»[10, 141].

Аргумент редупликации и аргумент телепортации

В статье «Тождество личности и индивидуализация» 1956г. Вильямс критикует психологические теории тождества с помощью мысленного эксперимента. Автор предлагает вообразить ситуацию, в которой человек по имени Чарлз, живущий в XX веке, утверждает, что он - Гай Фокс, английский дворянин, участник заговора против английского короля в XXVII в. Согласно мысленному эксперименту Вильямса, Чарлз знает в точности все детали жизни Фокса, даже неизвестные историкам. При этом все утверждения Чарлза о Фоксе находят удивительные подтверждения, которые могут быть объяснены только тем, что Чарлз действительно помнит жизнь Гая Фокса. Вильямс допускает, что кто-то мог бы интерпретировать этот случай как реинкарнацию, то есть утверждать, что Чарлз является той же личностью, что и Гай Фокс. Но автор видит, что такое суждение ведет к парадоксу.

«Если логически возможно, чтобы с Чарлзом произошли такие изменения [то есть он обрел воспоминания Гая Фокса – Д.В.], то логически возможно, чтобы другой человек одновременно испытал такие же изменения, т.е. например, и Чарлз, и его брат Роберт были в подобной ситуации»[18, 238]. Тогда, следует признать, что оба брата являются той же личностью, что Гай Фокс. Но это утверждение, по мнению Вильямса, противоречиво. Ибо тогда получается, что Гай Фокс находится в двух местах одновременно, и что оба брата тождественны друг другу, а это невозможно.

Из рассуждений Вильямса следует также, что даже когда Чарлз единственный, кто помнит жизнь Гая Фокса, оснований считать его Гаем Фоксом тоже недостаточно. Ведь факт тождества Чарлза и Гая Фокса не может зависеть от существования других личностей с какими-то воспоминаниями. Тождественность является внутренним (intrinsic), а не контекстуально зависимым отношением. Таким образом, аргумент редупликации Вильямса подрывает убеждение, что воспоминания служат основанием для тождественности личности. Аналогичным образом аргумент дает основания считать любые психологические критерии достаточными для тождества личности, ведь эти критерии также могут быть «редуплицированы» Чарлзом и Робертом. Впрочем, защитник психологической теории мог бы возразить: Вильямс приводит любопытный сюжет, но этот сюжет не прояснен. Философ никак не объясняет, каким образом могут оба брата, Чарлз и Роберт, приобрести воспоминания Гая Фокса. Парировать это возражение можно с помощью другого мысленного эксперимента, который предлагает Д. Парфит в уже ставшей классической работе «Причины и личности» (1984) [11]. Это фантастическая история о космическом путешествии с помощью телепортации. Парфит рассказывает её от первого лица.

Для путешествия с Земли на Марс мне предлагают воспользоваться новым аппаратом для телепортации. Аппарат значительно экономит время и расходы на космические путешествия. Аппарат состоит из двух частей: сканнера и репликатора. Сканнер на Земле записывает всю информацию о состоянии моего тела и мозга и передает ее на Марс. Затем все мои клетки на Земле мгновенно уничтожаются. Репликатор на Марсе, получив точную информацию с Земли, воссоздает точную копию моего тела из нового материала. Именно это тело продолжает мою жизненную траекторию на Марсе. Это тело обладает в точности такими же психическими характеристиками, что и уничтоженное тело на Земле. Кажется, если аппарат телепортации обеспечивает психологическую преемственность. Обдумав доводы за и против, я соглашаюсь на телепортацию.

Я захожу в кабину для сканирования, нажимаю большую зеленую кнопку… но ничего не происходит. После короткого ожидания в кабине, я обращаюсь к диспетчеру: «У Вас сломался аппарат!» В недоумении диспетчер отвечает: «Одну минуточку, сейчас проверю». Через некоторое время он возвращается на связь: «Вы знаете, вся информация о составе вашего тела была скопирована и передана на Марс. Там уже собрана ваша точная копия. Правда… процесс уничтожения на Земле не закончился. Вместо полного уничтожения у вас повредилась только сердечно-сосудистая система. Не беспокойтесь, через несколько дней у Вас наступит приступ и Ваша копия на Земле будет уничтожена. А на Марсе Вы продолжите свою жизнь абсолютно здоровым. Если хотите, я сейчас соединю с Вашей точной копией, и, поговорив с ним, Вы убедитесь, что это полный психологический двойник»[11, 199].

Космическое путешествие представляет собой вариацию случая редупликации, описанного Вильямсом. Однако в отличие от исходного варианта, мысленный эксперимент Парфита обладает важным достоинством. Он хотя бы в общем виде описывает механизм, с помощью которого личность может быть раздвоена. Представляется, что такой механизм возможен хотя бы в принципе, а, значит, логически возможна и описанная ситуация. При этом она, кажется, сводит психологическую теорию тождества к абсурду: у Парфита после телепортации есть двойник. Обе личности обладают психологической преемственностью, выражающуюся во множестве пересекающихся сильных психологических связей, таких как память, намерения, убеждения, желания и общности характера, то есть согласно психологическому критерию они в равной степени тождественны Парфиту до телепортации. При этом Парфит на Земле, и Парфит на Марсе – две разные личности, не тождественные друг другу. В формальном виде результат выглядит так: а тождественно б, а тождественно в, при этом б не тождественно в. Это новый случай нарушения транзитивности связи (теперь в синхронной ситуации). Такое следствие является важнейшей проблемой для сторонников современных теорий тождества личности.

Решение проблемы редупликации в современных психологических теориях

Я могу выделить три подхода к преодолению проблемы редупликации, доступных для сторонников современных психологических теорий: 1). Отрицание возможности мысленных экспериментов с редупликацией; 2). Введение дополнительного условия тождества 3). Утверждение, что личность существует в четырех измерениях. Первый путь – это решение в духе Витгенштейна и Куайна. Этот путь заключается в отрицании конкретных мысленных экспериментов или метода в целом. Ситуации, которые описывают Вильямс и Парфит, являются вымышленными. Более того, в обоих случаях механизмы их реализаций могут оказаться физически нереализуемыми. Вполне возможно, что тогда на них нельзя полагаться вовсе и нельзя доверять интуициям, возникающим в их результате.

Это возражение мне кажется самым слабым. Дело в том, что метод мысленных экспериментов активно используется самими сторонниками психологического подхода. Достаточно вспомнить пример с принцем и сапожником Локка. Без опоры на подобные гипотетические ситуации сложно было бы обосновать преимущества психологического подхода по отношению, например, к биологическому или субстанциональному. Кроме того, существуют более реалистические сценарии редупликации личности, например, «расщепление» личности в результате пересадки одного полушария мозга в другое тело. В результате такой операции тоже могут появиться две личности с преемственными психологическими характеристиками, при этом они не будут тождественны друг другу. Фактическая возможность подобной операции подтверждается успешным опытом пересадки части мозга мышей, проведенной учеными в начале 1980-х[8, 47]. Таким образом, есть основание считать, что первый путь не является перспективным для преодоления проблемы редупликации в контексте психологических теорий.

Второй путь заключается во ведении дополнительного критерия тождества личности - отсутствия двойников. Согласно обновленной теории, личность Б является тождественной личности А в том случае, если Б обладает психологической преемственностью по отношению к А, и нет другой такой же личности, которая так же обладала бы психологической преемственностью по отношению к А. Результатом такого нововведения в частности является отрицание тождества между Парфитом-героем до телепортации и двумя его преемниками. То есть, согласно новому критерию, Парфит-герой перестает существовать в случае редупликации. Это решение снимает проблему отсутствия транзитивности в психологических теориях. Но и у этого решения есть недостатки.

Введение дополнительного критерия на отсутствие «расщепления», вероятно, нарушает «принцип только x и y»[8, 61]. Согласно этому принципу тождество x и у зависит только от фактов об x и y. Как я уже говорил, тождественность является внутренним, а не контекстуально зависимым отношением. «Принцип только x и y» кажется достоверным, а его нарушение ведет к довольно любопытным следствиям. Их замечает Э. Кайнд. Она приводит остроумную вариацию на сюжет о телепортации.

Представим, - пишет Кайнд, - что сломанный аппарат для телепортации создает несколько копий с небольшой задержкой[8]. Парфит-герой заходит в камеру для телепортации на Земле, его тело уничтожается, и точная копия возникает на Марсе. Но спустя несколько минут появляется еще одна копия. Учитывая дополнительный критерий, пока копия Парфита-героя существует в единичном экземпляре, у него есть тождественная личность. Но как только появляется второй двойник, тождественная личность Парфиту-герою исчезает. Но как может двойной успех быть неудачей?

Мне представляется возможным еще дальше усугубить абсурдность следствий второго подхода. Для этого стоит представить, что через некоторое время один из клонов погибает. Теперь у Парфита-героя опять есть тождественная личность. Таким образом, Парфит-герой может существовать, исчезать и появляться вновь сколько угодно раз и с любыми паузами и промежуткам во времени. То есть Парфит будет «мерцающей личностью». При этом все это будет абсолютно незаметно как с позиции первого лица, так и с позиции третьего лица. Кажется, что это действительно абсурдное следствие, то есть нельзя сказать, что второй подход полностью решает проблему редупликации. Тогда рассмотрим третью, последнюю в нашем списке альтернативу, – четырехмерную концепцию личности. Согласно этой концепции, личность простирается не только в пространстве, но и во времени.

«Представьте свою жизнь как длинную историю… История начинается с младенчества (возможно даже с появления зародыша). Она описывает, как младенец вырастает в ребенка, а потом в подростка. Потом подросток превращается в молодого взрослого, взрослого среднего возраста, старика и потом его жизнь завершается смертью… Согласно четырехмерной концепции личности… личности во многом являются историями»[15, 180], - пишет профессор философии Ратгерского университета, один из защитников этой концепции, Т. Сайдер. Если личность - это история, то ее части простираются во времени так же, как они простираются в пространстве. То есть вся жизненная траектория Парфита-героя представляет единое целое. Из этого следует, что в мысленном эксперименте с телепортацией Парфит на Земле и Парфит на Марсе - это два разных Парфита. Но существуют они с самого начала, то есть до телепортации. Два Парфита-героя имеют одну общую часть, они совпадают до телепортации, но разделяются после нее. Это возможно таким же образом, как возможно совпадение начала у двух разных историй.

Четырехмерная концепция личности совместима с психологическими теориями. В этой модели временные части личности объединяются в единое целое с помощью психологической преемственности. Иными словами, именно психологическое отношение может делать две временные стадии частями одной четырехмерной личности. При этом четырехмерная модель решает обозначенный выше парадокс редупликации. Она непротиворечиво объясняет отсутствие тождества между двумя Парфитами в результате телепортации или Чарлзом и Робертом. Она также объясняет связь между Парфитом-героем до телепортации и Парфитами после нее. Но у четырехмерных психологических теорий тоже есть проблема – проблема «перенаселенности». Она в том, что предполагает наличие множества личностей там, где интуитивно видится только одна. Особенно эта проблема очевидна с позиции первого лица.

Парфит до телепортации ощущает себя как единственную целостную личность. Он никак не может предположить наличие двух Парфитов в одном месте и в одно время. Впрочем, до телепортации этого не заметно и со стороны. При этом, возможно, что на самом деле Парфитов даже не два, а огромное множество, так как Парфит-герой может множество раз воспользоваться сломанным аппаратом телепортации. Каждая редупликация будет «вскрывать» существование других Парфитов. Остается не ясным, на кого указывает Парфит-герой, когда говорит «Я».

Все три пути спасения психологических теорий тождества не лишены недостатков. Поэтому в любом случае придется, стиснув зубы, принять какой-то из них. С моей точки зрения, третий путь ответа на проблему редупликации является наиболее перспективным. Первый путь вообще лишает психологические теории их аргументативной основы поэтому должен быть исключен. Второй путь приводит к парадоксу «мерцающей личности» и нарушает принцип «только x и y». Это тоже слишком дорогая цена. Третий путь, ведет к проблеме «перенаселения», но так ли она страшна?

«Эффект перенаселения» не предполагает, что нечто создается из ничего. Ведь предполагает, что материальный субстрат для четырехмерного объекта уже существует. В этом смысле эффект не нарушает законов природы и совместим с натуралистической картиной мира. Это можно проследить на уже упомянутой вариации истории с кораблями Тесея. Новый материал существует задолго до того, как он становится частью отремонтированного корабля. Старый материал тоже существует, поэтому существование двух кораблей номологически и физически возможно. Парадоксальным может показаться, что у Тесея было два корабля, и что он об этом не знал. Но этот парадокс разрешим. В четырехмерной модели у Тесея не было двух кораблей, и даже не было одного корабля. Тесей пользовался только одной временной частью одного корабля, а другими временными частями этого корабля пользовались послы, отправляющиеся на Делос.

Есть, правда, другой аспект проблемы перенаселения – проблема определения количества личностей Парфита до телепортации, или, если экстраполировать эту ситуацию, количества любых личностей в текущий момент, ведь возможно, что эти личности будут редуплицированы. Мне кажется, что это следствие можно принять. Во-первых, это лишь эпистемологическое, а не метафизическое ограничение. Можно принять утверждение о том, что не вся информация принципиально может быть доступна в текущий момент. Во-вторых, не известно количество экземпляров личности, но известно количество типов. Так, когда Парфит до телепортации говорит о себе «Я», он может ссылаться не на один конкретный экземпляр своей личности, а на абстрактную категорию, на тип личности, который в действительности на данный момент один. Из рассуждений следует, что третий путь спасения психологических теорий личностей от проблемы редупликации является наиболее перспективным.

Библиография
1.
Гаспаров И. Г. Парфит и нигилизм относительно тождества личности // Analytica. 2007. C. 10-36; Левин С.М. Сознание, организм и объективация личности // Эпистемология и философия науки. 2013. Т. XXXVIII, №4. С. 104-116.
2.
Локк Дж. Сочинения в 3-х т. Т. 1. Опыт о человеческом разумении. М.: Мысль, 1985. 560 с.
3.
Секацкая М.А. Тождество личности как онтологический факт: возражение Дереку Парфиту // Эпистемология и философия науки. 2013. Т. XXXVII, #3. C. 76-84.
4.
Секацкая М.А., Разеев Д. Н., Чирва. Кто мы такие? Современные теории тождества личности. Санкт-Петербург, 2015. 130 с.
5.
Чирва Д. В. Метафизика имеет значение: анималистическая и конституционалистская концепции личности // Мысль, 2014. #18. C. 20-29.
6.
Юлина Н.С. Д. Деннет: самость как «центр нарративной гравитации» или почему возможны самотные компьютеры // Вопросы философии. 2003. №2. М., С. 104-121.
7.
Hobbes T. Elements of philosophy. London: J. Bohn, 1839. 564 p.
8.
Kind A. Persons and personal identity. Cambridge, 2015. 180 p.
9.
Locke J. Of Identity and diversity // Essay Concerning Human Understanding. 1694. Ch. 27 / Personal Identity ed. John Perry. Berkely: University of California Press, 1975. 248 p.
10.
Noonan H. Personal identity. London and New York: Routledge, 2003. 256 p.
11.
Parfit, D. Reasons and persons. Oxford: Oxford University Press, 1984. 560 p.
12.
Reid T. Of Mr. Locke’s account of our personal identity // Perry J. (ed.). Personal identity. Berkley: University of California press, 2009. Pp. 113-118.
13.
Reid T. Essay on the intellectual power of man. Boston: MIT Press, 1969. 321 p.
14.
Schechtman M. Staying alive: personal identity, practical concerns, and the unity of a life. Oxford: Oxford University Press, 2014. 224 p.
15.
Sider T. Four-dimensionalism: an ontology of persistence and time. Oxford: Clarendon Press, 2003. 288 p.
16.
Shoemaker S. Persons and their pasts // American philosophical quarterly. 1970. Vol. 7. No. 4. Pp. 269-285.
17.
Shoemaker D. Personal identity and ethics. // Stanford encyclopedia of philosophy; web: http://plato.stanford.edu/entries/identity-ethics/
18.
Williams B. Personal identity and individuation // Proceedings of the Aristotelian society, New series, vol. 57, 1956-1957. Pp. 229-252.
References (transliterated)
1.
Gasparov I. G. Parfit i nigilizm otnositel'no tozhdestva lichnosti // Analytica. 2007. C. 10-36; Levin S.M. Soznanie, organizm i ob''ektivatsiya lichnosti // Epistemologiya i filosofiya nauki. 2013. T. XXXVIII, №4. S. 104-116.
2.
Lokk Dzh. Sochineniya v 3-kh t. T. 1. Opyt o chelovecheskom razumenii. M.: Mysl', 1985. 560 s.
3.
Sekatskaya M.A. Tozhdestvo lichnosti kak ontologicheskii fakt: vozrazhenie Dereku Parfitu // Epistemologiya i filosofiya nauki. 2013. T. XXXVII, #3. C. 76-84.
4.
Sekatskaya M.A., Razeev D. N., Chirva. Kto my takie? Sovremennye teorii tozhdestva lichnosti. Sankt-Peterburg, 2015. 130 s.
5.
Chirva D. V. Metafizika imeet znachenie: animalisticheskaya i konstitutsionalistskaya kontseptsii lichnosti // Mysl', 2014. #18. C. 20-29.
6.
Yulina N.S. D. Dennet: samost' kak «tsentr narrativnoi gravitatsii» ili pochemu vozmozhny samotnye komp'yutery // Voprosy filosofii. 2003. №2. M., S. 104-121.
7.
Hobbes T. Elements of philosophy. London: J. Bohn, 1839. 564 p.
8.
Kind A. Persons and personal identity. Cambridge, 2015. 180 p.
9.
Locke J. Of Identity and diversity // Essay Concerning Human Understanding. 1694. Ch. 27 / Personal Identity ed. John Perry. Berkely: University of California Press, 1975. 248 p.
10.
Noonan H. Personal identity. London and New York: Routledge, 2003. 256 p.
11.
Parfit, D. Reasons and persons. Oxford: Oxford University Press, 1984. 560 p.
12.
Reid T. Of Mr. Locke’s account of our personal identity // Perry J. (ed.). Personal identity. Berkley: University of California press, 2009. Pp. 113-118.
13.
Reid T. Essay on the intellectual power of man. Boston: MIT Press, 1969. 321 p.
14.
Schechtman M. Staying alive: personal identity, practical concerns, and the unity of a life. Oxford: Oxford University Press, 2014. 224 p.
15.
Sider T. Four-dimensionalism: an ontology of persistence and time. Oxford: Clarendon Press, 2003. 288 p.
16.
Shoemaker S. Persons and their pasts // American philosophical quarterly. 1970. Vol. 7. No. 4. Pp. 269-285.
17.
Shoemaker D. Personal identity and ethics. // Stanford encyclopedia of philosophy; web: http://plato.stanford.edu/entries/identity-ethics/
18.
Williams B. Personal identity and individuation // Proceedings of the Aristotelian society, New series, vol. 57, 1956-1957. Pp. 229-252.